Текст книги "Пойманная временем (ЛП)"

Автор книги: Джули Макэлвейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 23 страниц)

– Ну да. – Кендра откашлялась и оторвала взгляд от бесовской ухмылки Алека. – Я вообще-то пришла не танцевать. Я пришла опрашивать людей.

Элдридж улыбнулся.

– Тогда начнём.

Жители Ист-Динглфорда явно не поскупились на убранство танцевального зала, подумала Кендра, остановившись в углу. Огромные позолоченные зеркала висели на стенах, оклеенных узорчатым шёлком цвета слоновой кости, удваивая количество гостей в отражениях. С высокого потолка свисали три люстры, их свет отражался в высоких окнах и французских дверях, ведущих на веранду. В воздухе пахло дорогим пчелиным воском от десятков свечей.

Зал собраний действительно сводил вместе разные сословия, однако Мэтьюз внимательно следил, чтобы партнёров для танца представляли лишь людям одного социального уровня. Кендра уже научилась по крою мужского сюртука или ткани женского платья определять место человека в общественной иерархии. Герцога уговорили осчастливить присутствующих выходом на танцпол, и сейчас он стоял напротив красивой женщины постарше, на шее которой лежало четырёхъярусное бриллиантовое ожерелье, говорившее если не о титуле, то о богатстве.

Кендра осмотрела стулья по краю танцевального зала. На одном сидела леди Уинифред. Рядом были другие женщины, но на красивом лице графини застыло отстранённое выражение, словно отделявшее её от всех.

– Мисс Донован.

Бэнкрофт оказался прямо перед ней. Тёмные глаза скользнули к стоявшему рядом Алеку.

– Лорд Сатклифф.

– Милорд, – прохладно ответил Алек.

– Я надеялся уговорить мисс Донован на один танец.

– Вы ещё поблагодарите меня за отказ. – Кендра изобразила вежливую улыбку. – У меня обе ноги левые.

Граф пристально смотрел на неё.

– Понимаю. Тогда, возможно, мне удастся уговорить вас на прогулку?

Кендра почувствовала, как Алек напрягся, но немедленно шагнула вперёд и положила руку на локоть Бэнкрофта.

– С удовольствием, милорд.

Они молча присоединились к другим парам, прогуливавшимся по краю зала. Струнный квартет уже начал играть; музыка перешла в бодрый, удивительно весёлый темп, приглашавший к танцу. Кендре показалось, что это Гайдн.

– Вы питаете интерес к лорду Сатклиффу? – неожиданно спросил Бэнкрофт.

– Что? – Какой бы темы она ни ожидала, только не этой. Кендра повернула к нему голову.

– Между вами и лордом Сатклиффом есть договорённость? – Тёмные глаза впились в её лицо. Выражение Бэнкрофта невозможно было прочесть, но напряжённость его взгляда снова вызвала неприятное чувство. – Он ведёт себя по отношению к вам как собственник, мисс Донован. Я подумал, не ожидается ли скоро ваша помолвка.

– Нет.

– Это было бы логично, конечно. Я знаю, что лорд Сатклифф – племянник и наследник герцога. А вы – подопечная его светлости. Предполагаю, герцог обеспечил ваше будущее. Но если вы выйдете за племянника, состояние останется в семье.

– Довольно хладнокровно, вам не кажется?

Он улыбнулся.

– Почему-то я не считаю вас романтической девицей, мисс Донован. Брак – прежде всего сделка.

Кендра сузила глаза.

– Тогда почему эта сделка вообще вас касается?

– Моя жена умерла, мисс Донован. Я вдов уже почти три года. Но я вовсе не против брака как такового.

Кендра споткнулась, и на мгновение мысли исчезли. Он говорит то, что она думает?

– Я нахожу вас чрезвычайно интересной женщиной, мисс Донован. – Он увёл её в затенённый угол возле французских дверей. Остановился и посмотрел непроницаемо. – Думаю, у нас много общего.

Кендра смотрела на него и надеялась, что ужас на лице не слишком заметен. Господи, он что, подкатывает к ней? Браки с огромной разницей в возрасте случались во все эпохи – и в Голливуде. Но за внезапным интересом лорда Бэнкрофта чувствовалось что-то ещё. Попытка отвлечь? Выбить её из равновесия?

Она попыталась высвободить руку и вновь убедилась, что сила графа не соответствует его возрасту. Кендра сердито уставилась на него, пока он не отпустил, затем отступила на шаг, раздражённая этой попыткой запугать.

– Я не совсем понимаю, что именно вы предлагаете, милорд, – наконец сказала она, довольная тем, что голос звучит холодно, а не дрожит от злости. – Мы едва знакомы.

– Не соглашусь. Я знаю, кто вы, мисс Донован.

– Папа.

Кендра никогда бы не призналась, какое облегчение испытала от своевременного появления леди Уинифред. Она повернулась к приближавшейся женщине и встретила её тёмные глаза – точь-в-точь отцовские. Рядом с графиней шла старая женщина в жёстком чёрном платье из бомбазина, шуршавшем при каждом шаге, и в белом кружевном чепце с оборками, приколотом к редким седым волосам.

– Мисс Донован, – сказала леди Уинифред, – я удивлена видеть вас сегодня здесь.

– Правда? Почему?

Леди Уинифред театрально подняла бровь.

– Потому что сегодня днём вы обнаружили тело миссис Стоун, разве нет?

– И миссис Траут.

– Простите?

– Я также обнаружила тело миссис Траут, – твёрдо сказала Кендра, раздражённая тем, что бедная экономка уже превратилась в примечание на полях.

Лицо леди Уинифред прояснилось.

– Ах. Да, разумеется. – На губах появилась маленькая прохладная улыбка. – Я лишь знаю, что если бы мне выпало несчастье увидеть то же, что и вам, я лежала бы без сил в постели, а не посещала местный ассамблей спустя несколько часов. Вы удивительная женщина, мисс Донован, раз обычная женская чувствительность на вас не действует.

Кендра почувствовала укол, хотя не сразу могла определить, в чём именно состояло оскорбление.

– Думаю, вы тоже сумели бы выдержать, миледи, – сказала она с улыбкой.

– Добрый вечер, лорд Бэнкрофт, – поздоровалась старая женщина рядом с леди Уинифред. Её выцветшие голубые глаза не отрывались от графа.

– Простите... миссис Хирншоу, это мисс Донован, – представила её леди Уинифред. – Она американка.

Прозвучало так, словно речь шла о заболевании, подумала Кендра. Она посмотрела на старушку, которая разглядывала её с живым любопытством.

– Мисс Донован.

– Миссис Хирншоу. – Миссис Хирншоу... Кендре потребовалось мгновение, затем она вспомнила: бывшая экономка Фалкон-Корт.

– Миссис Хирншоу. – Бэнкрофт слегка склонил голову, не выдавая эмоций.

– Ваша дочь любезно предложила пройтись со мной по залу, поскольку моя невестка бросила меня. – Старуха фыркнула, явно недовольная. – Подозреваю, Дженни опять улизнула в карточную комнату. Проиграет деньги на булавки, помяните моё слово.

Бэнкрофт посмотрел на Кендру.

– Хотите освежиться, мисс Донован? Я провожу вас в буфетную.

Кендра задумалась, не кажется ли ей или граф действительно пытается избежать бывшей экономки.

– Вообще-то я собиралась спросить миссис Хирншоу, не хочет ли она прогуляться со мной, – гладко ответила она.

Два зайца одним выстрелом. Кендра и так хотела поговорить с бывшей экономкой Фалкон-Корт, но ещё важнее было прервать странный разговор с Бэнкрофтом, пока она не поймёт, какую игру он ведёт. Ни на секунду Кендра не верила, что он внезапно проникся к ней настоящей симпатией. Что ему нужно?

– Я хочу освежиться, папа, – вмешалась леди Уинифред, взяла отца под руку и выжидающе посмотрела на него.

Бэнкрофт замешкался, затем кивнул.

– Как пожелаешь. – Он снова посмотрел на Кендру. – Обдумайте мои слова, мисс Донован.

Кендра промолчала, но заметила вопросительный взгляд леди Уинифред на отца. Затем Бэнкрофт накрыл ладонью руку дочери, и они присоединились к гуляющим парам. Кендра проследила, как они исчезают за ближайшей дверью, которая, вероятно, вела в буфетную.

– Раз уж вы хотите прогуляться, мисс Донован, предлагаю пройти до карточной комнаты и убедиться, что моя неразумная невестка не натворила бед, – сказала миссис Хирншоу, оценивающе глядя на Кендру. – Она любит игры.

Кендра подумала о лорде Бэнкрофте.

– По-моему, ваша невестка в этом не одинока, – тихо заметила она. – У меня складывается впечатление, что в Ист-Динглфорде очень многие любят игры.

Глава 26

– Скажите, давно вы живёте в Ист-Динглфорде, миссис Хирншоу? – спросила Кендра старушку, когда они присоединились к остальным гуляющим по залу. Из-за множества людей, кружившихся в танце, в помещении уже становилось душно. Кендре хотелось, чтобы кто-нибудь распахнул окно или одну из французских дверей: свежий воздух хоть немного рассеял бы смешавшиеся запахи воска, духов и пота.

– Всю жизнь, – ответила миссис Хирншоу, искоса поглядывая на Кендру. Голубые глаза с возрастом выцвели, но по-прежнему светились острым умом. – В следующем месяце мне исполнится восемьдесят два, мисс Донован.

В её голосе прозвучала гордость. И Кендра не могла её винить. В двадцать первом веке восемьдесят два для женщины западного мира были вполне обычным возрастом, но здесь, в георгианской Англии, такое долголетие было достаточно редким, чтобы заслуживать аплодисментов. Чёрт, да ей полагался целый парад.

– Когда вы стали экономкой в Фалкон-Корте? – спросила Кендра.

Старушка удивлённо посмотрела на неё.

– Откуда вы знаете, что я была экономкой?

– Кто-то упоминал.

– Начинала я судомойкой, – сказала она. – У моего отца была местная галантерейная лавка. Дела шли неплохо, но четырнадцать детей... сами понимаете, за прилавком всем места не хватит. Да и Ист-Динглфорд тогда был куда меньше. Нам с сестрой повезло устроиться в усадьбу.

Кендра знала, что судомойка занимала одну из самых низких ступеней в домашней иерархии: драила котлы, столовые приборы и посуду, а ранним утром чистила плиту ваксой.

– Сколько вам было лет?

– Сестре тринадцать, мне девять.

Кендра уже не удивлялась тому, как рано здесь начинали работать дети. Детский труд был частью этого мира, и она подозревала, что во времена детства миссис Хирншоу всё было ещё хуже.

– Вы прошли весь путь до экономки. Это заслуживает уважения.

– Нет, – старушка покачала головой. – Со временем меня повысили до горничной верхних комнат. Тогда за мной и начал ухаживать мой Том – мистер Хирншоу. – Она снова покосилась на Кендру. – Том вместе с братом держал ферму Гус-Хилл, так что считался очень выгодной партией. Крепкий был парень, мой Том. Когда я ушла из Фалкон-Корта, чтобы выйти замуж, то и представить не могла, что когда-нибудь вернусь. Но будущего нам знать не дано, правда?

– Смотря кому.

– Простите?

– Извините. Вы, конечно, правы. Что случилось, если вам не тяжело об этом говорить?

– Ох, это было целую жизнь назад. – Она вздохнула. – Глупец спешил однажды вечером домой. Была зима, и он решил перейти замёрзший пруд. Наверное, думал, так будет быстрее. Он всегда куда-то торопился, мой Том. Лёд под ним провалился.

– Мне жаль.

Миссис Хирншоу отмахнулась от сочувствия Кендры и нахмурилась.

– И зачем я вам всё это рассказываю? Ах да, вы спросили, как я стала экономкой в Фалкон-Корте. Мне повезло, мисс Донован. Нужно было кормить детей, а графу как раз требовалась экономка. Тогда он ещё был виконтом, его отец был жив и находился в Лондоне. Он отнёсся ко мне по-доброму, хотя у самого были тяжёлые времена. Жену он потерял ещё до того, как я потеряла Тома, а потом Нат исчез, как исчез. – Старушка поджала губы; на лице проступило явное неодобрение.

– Нат... лорд Бэнкрофт уже уехал, когда вы стали экономкой?

– Да. Я, конечно, знала его, как и все в Ист-Динглфорде. Красавец был, ничего не скажешь. Понимаю, почему Лора по нему с ума сходила. Но глупая девчонка метила слишком высоко. – Она фыркнула. – Ната следовало отправить в Итон или Харроу, а не учить дома, в Фалкон-Корте. Тогда всё было бы как положено. В конце концов он нашёл бы девушку своего круга – как и случилось, когда он вернулся после своих странствий по свету.

Осуждение в её голосе напомнило Кендре экономку Элдриджского замка. Миссис Дэнбери была твёрдо убеждена, что всему – и каждому человеку – положено своё место.

Они прошли зал вдоль и повернули, чтобы пересечь его поперёк. Взгляд Кендры скользнул к танцующим: мужчины стояли напротив женщин, более состоятельные жители деревни собрались с одного края зала, простые люди – с другого.

– Похоже, вы не слишком одобряете путешествия графа, – наконец заметила Кендра.

Миссис Хирншоу плотно сжала губы.

– Не мне одобрять или осуждать поступки тех, кто выше меня по положению, – чопорно ответила она. – Но я служила графу – вскоре после моего возвращения в Фалкон-Корт его отец умер, и он унаследовал титул. Я видела, как он страдал из-за бегства сына. Нехорошо было и то, что Нат почти не писал отцу. А потом у графа случился удар.

– Я слышала, он тяжело болел.

– Болел? Да он стоял одной ногой в могиле, – возмущённо выдохнула она. – Доктор Пул сказал, что это был апоплексический удар. Бедняга почти год не вставал с постели, тело скрутило страшно. Говорить едва мог, слова совсем смазывались. Конечно, мы делали вид, будто ничего не замечаем – граф был человеком гордым. Я сама за ним ухаживала, вместо того чтобы нанимать сиделку.

– Ему повезло, что вы были рядом, – тихо сказала Кендра.

– Что до этого, то это был мой долг. Мы боялись, что его светлость больше никогда не увидит сына. Во всяком случае, на этом свете. Наняли сыщика с Боу-стрит разыскать его. Настоящим чудом было, когда Нат однажды вошёл в дверь.

– Наверное, граф был счастлив увидеть сына.

– О да. И, вероятно, испытал облегчение. Думаю, он тревожился за поместье. Граф никогда не разбирался в делах, как и его отец. Но старался. Следующим наследником был двоюродный брат графа. Настоящий повеса, каких поискать. – Она неодобрительно фыркнула. – Попади Фалкон-Корт ему в руки, он за две недели развалил бы всё до основания, уж поверьте.

– Но Нат ведь не умер. Как двоюродный брат мог унаследовать титул?

– О, он сделал бы всё, что мог, честным путём или нечестным, помяните моё слово, – мрачно произнесла она. – Уверена, одна эта мысль держала графа в постоянном страхе. Кроме Ната, никого не было. У графа с графиней родилось пятеро детей, но все умерли, кроме Ната.

– Ужасно.

Миссис Хирншоу пожала плечами.

– Я только рада, что граф наконец обрёл покой, когда Нат вернулся. Неважно, что из худого юнца он превратился в крепкий дуб – да ещё дуб непростой. Его светлость был счастлив, что сын снова дома, несмотря на годы отсутствия и редкие письма. Бедный старик начинал тревожиться всякий раз, когда Ната не было рядом.

Миссис Хирншоу замолчала, погрузившись в воспоминания.

– Даже сейчас слышу, как граф зовёт сына, – продолжила она. – На-сын, говорил он. Страшно было слышать: язык после удара совсем его не слушался. Не мог как следует выговаривать т и х, понимаете. Ох, Боже. – В её глазах заблестели слёзы, и она достала из кармана платок. – Я становлюсь ужасно сентиментальной. Простите.

– Это тяжёлые воспоминания.

Она кивнула.

– Да, хотя прошло столько лет. Я посылала лакея за Натом, и граф сразу успокаивался, как домашнее животное. Просто смотрел на сына своими тёмными глазами. У меня всегда было ощущение, что он боится: стоит отвернуться – и Нат снова исчезнет.

– После столь долгой разлуки это, пожалуй, понятно, – сказала Кендра.

Миссис Хирншоу кивнула.

– Да. Жаль только, что времени вместе им досталось так мало.

– Я слышала, вскоре после возвращения лорда Бэнкрофта граф упал с лестницы.

– Да.

– Как это случилось, если он был прикован к постели?

Миссис Хирншоу нахмурилась.

– Парализовало только левую сторону, но слаб он был, как птенец. Особенно после того, как доктор Пул пустил ему кровь, чтобы восстановить равновесие гуморов.

– Господи, – пробормотала Кендра, потрясённая тем, что оказалась в эпохе, когда кровопускание всё ещё считалось медицинской процедурой.

Миссис Хирншоу, кажется, её не услышала.

– У меня есть своё мнение о том, что произошло.

Кендра сразу сосредоточилась на бывшей экономке.

– Как вы думаете, что случилось?

Миссис Хирншоу быстро огляделась, убеждаясь, что их никто не подслушивает.

– Думаю, граф проснулся среди ночи и испугался, что Нат опять уехал. Решил сам добраться до комнаты сына. Вытащил себя из постели, но сил не хватило, и он покатился вниз по лестнице.

– Кто его нашёл?

– Тогдашний дворецкий Фалкон-Корта, мистер Дэрроу. Для всех это был страшный удар, хотя, может быть, и избавление. Все понимали: его светлость медленно угасал в своей спальне.

В двадцать первом веке реабилитация и лекарства помогали людям после инсульта восстановиться и жить нормальной жизнью. Но здесь... Господи, здесь всё ещё лечили кровопусканием.

– Как лорд Бэнкрофт отреагировал на смерть отца? – спросила Кендра.

Миссис Хирншоу долго молчала, но лицо её напряглось.

– Слёз не было, если вы об этом, – наконец сказала она. – Но справедливости ради, для джентльмена из высшего общества проявлять чрезмерные чувства считалось дурным тоном.

Кендра вспомнила слова Мэтьюза о том, что после смерти отца лорд Бэнкрофт отправил экономку на пенсию.

– Когда вы ушли из Фалкон-Корта, мадам?

– Вскоре после похорон графа, – ответила она. – Нат – новый лорд Бэнкрофт – вызвал меня и мистера Дэрроу в кабинет и сообщил, что больше в наших услугах не нуждается.

– Странное решение. Как вы думаете, почему он так поступил?

Старушка замялась.

– Не мне судить о поступках тех, кто выше меня, но, думаю, дело было в чувстве вины. Он винил себя в смерти отца и решил, что мистер Дэрроу и я тоже его виним.

Кендра приподняла брови.

– С чего бы ему так думать?

Миссис Хирншоу пожала плечами.

– Я заметила: когда человек сам чувствует себя виноватым, ему начинают мерещиться странные вещи. Он думает, будто и остальные думают то же самое.

Проекция.

– Он уволил вас, чтобы заглушить собственную совесть.

– Да. Мне повезло: я смогла переехать к сыну и его семье в Гус-Хилл. – Она выпрямилась и убрала платок обратно в карман. – Боже, я болтаю, как выжившая из ума старуха.

– Вовсе нет. А лорд Бэнкрофт – Нат – когда-нибудь рассказывал, куда его заносило в путешествиях?

– Никогда. Но из отчётов сыщика мы знали, что он побывал по всему свету. Кажется, он находился в Индии, когда наконец получил наше сообщение об отце. Конечно, ещё несколько месяцев ушло на дорогу в Англию.

– Он когда-нибудь упоминал мистера Стоуна?

Миссис Хирншоу нахмурилась.

– Управляющего фабрикой? Но это было за много лет до того, как Нат вообще построил фабрику.

– Мне показалось, я слышала, что они познакомились в Индии, – солгала Кендра.

Миссис Хирншоу покачала головой, всё ещё хмурясь.

– Я о таком не слышала. Но я ушла всего через несколько недель после смерти графа. И Нат – его светлость – за все тридцать пять лет после возвращения домой сказал мне от силы десяток слов. – Старушка проницательно посмотрела на Кендру. – Вы задаёте столько вопросов о лорде Бэнкрофте и мистере Стоуне потому, что пытаетесь найти убийцу мистера Стоуна и его жены?

– И миссис Траут. – Увидев непонимание в её глазах, Кендра пояснила: – Их экономки. Её тоже убили.

– Вот как. Всё же необычное увлечение для дворянина и молодой леди.

Кендра решила, что на это ей ответить нечего.

– Лорд Бэнкрофт не убивал мистера Стоуна. Напрасно вы идёте по этому следу, мисс Донован, – предупредила старушка. – Нат, может, и стал суровым человеком после отъезда из Ист-Динглфорда, но с возвращения он сделал для деревни немало хорошего. Построил фабрику, поднял поместье, даже если по глупости заменил свечи этим ядовитым газовым освещением.

Кендра сменила тему.

– Что вы знаете о прошлом мистера Стоуна? За двадцать лет его жизни в Ист-Динглфорде наверняка что-то слышали. Вы знаете, откуда он родом?

Миссис Хирншоу задумалась.

– Кажется, припоминаю, будто он был откуда-то к югу от Лондона. Но не уверена, правда ли это. – Она снова поджала губы, всем видом выражая неодобрение. – Мистер Стоун был не из тех, с кем хочется водить знакомство. Самый настоящий светский повеса.

– Я думала, вы не знаете, был ли он из Лондона.

– Нет-нет. Я о другом: он был распутником. Развратником. – Она фыркнула. – Совсем не таким, как мистер Мюррей.

– Вы знали мистера Мюррея?

– Разумеется. То есть мы были знакомы; не скажу, что я действительно его знала. Он, похоже, предпочитал общество самого себя любому другому. Раньше наши собрания проходили в общем обеденном зале «Зелёной девы», а мистер Мюррей всё равно сидел в трактире и с ожесточением что-то строчил в фабричных книгах. Он был совсем не таким, как мистер Стоун, который всё оставлял на мистера Биддла. Мистер Стоун, если находился в деревне, ни одного собрания не пропускал. Любил карточную комнату и любил донимать молодых женщин своим вниманием.

Теперь уже Кендра поджала губы. Ей хотелось рассказать о том ужасе, которому Стоун подверг миссис Хупер. И, вероятно, других женщин, которым было слишком стыдно заговорить.

Ублюдок.

Вместо этого она сказала:

– Я слышала, что на одном из собраний мистера Стоуна обвинили в шулерстве.

– Да. Возмутительная сцена, если хотите знать моё мнение. Лично я думаю, мистер Тёрнер тогда был пьян и заигрался слишком сильно.

– Я встречалась с мистером Тёрнером... – Кендра попыталась презрительно фыркнуть, но вышло скорее громкое сопение.

В выцветших голубых глазах старушки мелькнула проницательность.

– Вот как? И что вы о нём подумали, если позволите спросить?

– Мне жаль его жену.

Миссис Хирншоу кивнула.

– Бедной женщине досталось немало. Ферма Тёрнеров неподалёку от Гус-Хилл, но наши семьи не общаются. Мистер Тёрнер человек нелюдимый. На собрания приходит часто, а жену почти никогда не приводит. Ясно, что танцы его вовсе не интересуют.

Кендра посмотрела в сторону карточной комнаты.

– Сегодня он здесь?

– Я его не видела.

– Вы знаете, о чём мистер Тёрнер мог договориться с мистером Стоуном насчёт своего долга?

Старушка покачала головой.

– Об этом могли знать только мистер Тёрнер и мистер Стоун. Возможно, ещё миссис Тёрнер. Вам стоит расспросить её.

– Я бы хотела. Проблема в том, как поговорить с ней наедине, без мужа.

Старушка склонила голову набок, разглядывая Кендру.

– Это не проблема, мисс Донован. Тут всё дело во времени. Мой Том – я говорю о сыне, его назвали в честь отца – тоже разводит овец. А завтра рыночный день. По обычаю он будет отбирать животных из стада и повезёт овец на убой.

– Понимаю... И мистер Тёрнер тоже повезёт овец на рынок?

– Полагаю, да.

– Когда всё начинается?

– Рынок открывается в восемь утра. В зависимости от скота дело может занять два часа и больше. Там любят торговаться. А я давно заметила: от торга пересыхает в горле. Большинство мужчин перед дорогой домой заходят в трактир промочить его.

Кендра улыбнулась.

– Вы очень наблюдательны, миссис Хирншоу.

– За восемьдесят два года на этой земле я, надеюсь, успела кое-чему научиться, мисс Донован. А теперь мне пора в карточную комнату присмотреть за невесткой. Несмотря на почтенный возраст, Эмма порой ведёт себя как глупая гусыня. – Они снова двинулись вперёд, но миссис Хирншоу остановилась и серьёзно посмотрела на Кендру. – Вы считаете, что мистер Тёрнер убил мистера Стоуна и его жену?

– А вы?

– Я вполне могу представить, что он сделал с мистером Стоуном то, о чём говорят, – медленно ответила старушка. – Злобный нрав мистера Тёрнера хорошо известен в Ист-Динглфорде.

Кендра промолчала. Неуправляемая ярость вполне могла привести к тому, что Стоуна забили до смерти. Но жену Стоуна и миссис Траут убила не ярость. Если убийца и испытывал гнев, он прятал его под ледяным самообладанием. Способен ли фермер на такой контроль – или его можно исключить?

И тут она вспомнила, как Тёрнер посмотрел на неё, поднял курицу и спокойно свернул ей шею.

Нет. Тёрнера исключать нельзя. Сейчас он стоял первым в её списке.

Доктор Пул вошёл в карточную комнату как раз тогда, когда миссис Хирншоу закончила знакомить Кендру со своей невесткой. Кендра быстро извинилась перед обеими женщинами, проскользнула между столами и игроками и перехватила доктора прежде, чем тот успел сесть.

– Добрый вечер, доктор Пул. Не хотите немного пройтись со мной?

Голубые глаза под кустистыми бровями повернулись к ней.

– Мисс Донован. – Он бросил взгляд на карточный стол, потом снова на неё. – Вы ставите меня перед выбором без выбора: отказать вам было бы невоспитанно.

– Ах, вы слишком любезны, сэр.

– Вовсе нет. – Но уголок его рта слегка дёрнулся. Он предложил ей руку. – И всё же прошу прощения. Похоже, мои манеры меня покинули.

Кендра молчала, пока они не вышли из карточной комнаты и не присоединились к непрерывному кругу гуляющих.

– Что вы можете рассказать о вскрытии, доктор? – тихо спросила она.

Доктор Пул сердито посмотрел на неё.

– Разумеется, вы спросите именно об этом! У вас совершенно нет чувства приличия, мисс Донован?

– Нет. И никакой приватности у нас тоже не будет, если вы не станете говорить тише, – предупредила она и увела его в угол, где недавно беседовала с миссис Хирншоу.

– А вам-то какое дело, а? – Он всё же понизил голос. – Для представительницы прекрасного пола вы, похоже, напрочь лишены деликатных чувств.

– Вы правы, доктор. Лишена. Но это не значит, что я хочу сообщать всем в зале подробности преступления. – Оказавшись в углу, Кендра отпустила его руку и ответила на взгляд не менее жёстко. – И если бы вы позволили мне присутствовать на вскрытии, как я просила, этого разговора вообще не было бы, а вы уже сидели бы за карточным столом.

Он просто смотрел на неё. Кендре не раз приходилось сталкиваться с враждебно настроенными свидетелями. Она выдержала его взгляд, не собираясь отступать.

Он хмыкнул, кустистые брови дёрнулись.

– Вы противоестественная девица, – наконец сказал он, качая головой. – Так что же, позвольте спросить, вы хотите знать?

– Миссис Траут. Судя по положению тела, она сама впустила убийцу в дом, а потом он шёл за ней и перерезал ей горло. Можете это подтвердить?

– Да. Чудовище вело нож слева направо, перерезав сонные артерии и яремную вену. – Он выжидающе посмотрел на неё, словно ожидал, что Кендра ужаснётся. Или упадёт в обморок.

– Слева направо. Значит, убийца правша – если стоял у неё за спиной.

– Он стоял сзади. Положение и изгиб раны это подтверждают.

Кендра и сама предположила это после первичного осмотра, но хотела получить подтверждение от врача. Конечно, анализу доктора Манро она доверяла бы куда больше, но и слова доктора Пула нельзя было сбрасывать со счёта.

– Это совпадает с моими выводами, – медленно сказала она. – Кровь должна была брызнуть вперёд; тело женщины почти не могло испачкать убийцу. Если на него что-то и попало, то совсем немного.

– Возможно, – неохотно согласился Пул.

– Что-нибудь ещё вы обнаружили у экономки?

Кендра сомневалась, что там было что находить. Убийство было жестоким и эффективным. Как она уже говорила герцогу, Сэму и Алеку, стоило преступнику отпустить миссис Траут, как та рухнула. С каждым ударом сердца из раны вырывалось огромное количество крови. После падения она прожила совсем недолго.

Пул посмотрел на неё так, словно безумная тётушка Хильда только что сбежала с чердака.

– Например?

Кендра пожала плечами.

– Просто спрашиваю.

– Мрачное у вас любопытство, мисс Донован. Неудивительно, что вы старая дева.

– Мой крест, – с улыбкой согласилась она.

Его глаза сузились.

– И как всё это помогает определить, какой изверг совершил злодеяние?

– Только убийство миссис Траут сообщило нам две вещи, доктор Пул, – тихо сказала Кендра. – Теперь мы знаем, что убийца правша. Я уже установила, что миссис Траут его не боялась. Она впустила его и не пыталась убежать. Шла впереди, пока он следовал за ней на кухню. То, что он подошёл к задней двери, а не к парадной, и что она провела его на кухню, а не в гостиную, может иметь значение.

И, возможно, это скорее указывает на Тёрнера, чем на Бэнкрофта, подумала она.

Доктор Пул некоторое время молчал, затем криво усмехнулся.

– Считаете себя очень умной женщиной, не так ли, мисс Донован?

– Это всё же лучше, чем обратное.

Он хмыкнул.

– То, что злодей правша, ещё не делает вас умницей, мисс Донован. Матери привязывают младенцу левую руку, как только замечают склонность пользоваться ею. В здешних местах некоторые до сих пор считают леворукость знаком дьявола, знаете ли.

Кендра нахмурилась, а доктор Пул неприятно улыбнулся.

– Так что левшу-убийцу вы здесь вряд ли отыщете, мисс. А насчёт того, что вы уже установили... тут тоже ничего особенного. Миссис Траут была необычной экономкой. Мне самому доводилось бывать в доме Стоунов, и я знаю – знал – её странности. Не сомневаюсь, ей было всё равно, кто пришёл к задней двери – пэр или нищий, – и любого она могла провести на кухню.

Ничего нового он ей не сообщил, если не считать того, что леворукость считали знаком дьявола.

– А миссис Стоун? – спросила Кендра. – Что вы обнаружили у неё?

Лицо доктора Пула вернулось к своему привычно мрачному выражению, но теперь выглядело ещё суровее.

– То, что пришлось вынести этой женщине, было за гранью человеческого. Как вам известно, чудовище пытало её, прижимая к телу раскалённую кочергу. Закончив, изверг встал за её стулом и перерезал горло почти так же, как экономке. Полагаю, он не хотел потом разгуливать весь в её крови. Выходит, кое-что об убийце мы всё-таки узнали, а?

Кендра сразу поняла, что он подводит её к заранее приготовленному ответу, но всё же спросила:

– И что же, доктор?

– Этот изверг не набитый дурак.

– Нет, не дурак.

Доктор Пул посмотрел на неё из-под кустистых бровей.

– Наконец-то мы с вами в чём-то согласились, мисс Донован.

Глава 27

Пока большинство жителей деревни веселилось на собрании, Сэм неспешно подошёл к стойке в «Пахаре» – трактире в западной части Ист-Динглфорда, куда его направили конюхи из «Зелёной девы». Он устроился с краю исцарапанной деревянной стойки так, чтобы спиной упираться в закопчённую каменную стену, и оглядел зал. Пространство между стенами и низким потолком с балками могло казаться либо уютным, либо тесным до клаустрофобии, подумал Сэм. Сейчас, когда в почерневшем очаге потрескивал огонь, а в помещении находилось всего семь мужчин, здесь было уютно.

Заказывая у румяной пышногрудой девицы за стойкой горячий виски, Сэм скользнул взглядом по остальным посетителям. Судя по грубой домотканой одежде, рабочие. Двое, как и он, стояли у стойки и горячо спорили о пошатнувшемся здоровье короля Георга и о том, не погубит ли принц-регент монархию своей расточительностью и любовью к удовольствиям. Ещё четверо сидели за столом, курили и играли в карты. Один мужчина, не сняв ни пальто, ни шляпы, ни шарфа, сидел в одиночестве в тёмном углу, обхватив руками оловянную кружку.

Из-за задней двери доносился гул мужских голосов, время от времени прорезаемый криками, руганью и свистом. Как выяснил Сэм, в «Пахаре» регулярно устраивали петушиные бои, очень популярные среди посетителей.

– Благослови тебя Бог, красавица. – Он улыбнулся служанке, когда та принесла горячий виски. Бросил монету и взял стакан, с удовольствием чувствуя, как тепло проникает в кончики пальцев.