Текст книги "Пойманная временем (ЛП)"

Автор книги: Джули Макэлвейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц)

– Все говорят, что день был обычный, если не считать тумана, – сказал Мэтьюз. – Мистер Биддл отпустил людей домой раньше обычного.

Кендра кивнула. – Биддл сказал, что это было его решение. В принципе логично.

– Я услышал множество предположений о том, зачем мистер Стоун вообще вчера приехал, – сказал герцог. – По-видимому, обычно он этим себя не утруждал. Рабочие считают, что куда больше времени он проводил на другого рода «фабриках» – боксерских аренах – и в разнообразных развлечениях весьма сомнительного характера.

– Биддл сказал, что Стоун приехал сообщить: уезжает на несколько дней. – Кендра решительно подавила нервозность, когда герцог помог ей взобраться в двуколку и сел рядом. – Посмотрим, что скажет миссис Стоун… – Она оборвала фразу, когда Мэтьюз щелкнул кнутом и экипаж резко дернулся вперед.

– Узнали что-нибудь ценное, мисс Донован? – спросил Элдридж.

Кендре показалось, что герцог задал вопрос скорее затем, чтобы отвлечь ее от мыслей о падении и переломанных ногах, а не из неотложного любопытства. Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула. – В основном то же самое. Мистер Стоун не был добросовестным начальником и оставлял мистеру Биддлу почти всю работу по управлению фабрикой. Зато лично приезжал увольнять людей. Похоже, это его развлекало.

Герцог нахмурился. – Отвратительный человек – играть людскими средствами к существованию, словно костями на игорном столе.

– Отвратительный – да. Джентльмен – нет. И становится любопытно, почему лорд Бэнкрофт столько лет держал его. По словам Биддла, друзьями они не были.

– До мистера Стоуна у лорда Бэнкрофта был другой управляющий, – неожиданно вмешался Мэтьюз. – Аминадаб.

Кендра наклонилась вперед и вцепилась пальцами в край сиденья, создавая хотя бы иллюзию контроля. Посмотрела на Мэтьюза. – Кто?

Герцог пояснил: – Квакер.

– Мистер Мюррей. Насколько помню, превосходный управляющий. Набожный. Трудолюбивый.

– Что с ним случилось? – спросила Кендра.

– Точно не знаю. Отец никогда не понимал. По общему мнению, успехом фабрика во многом обязана мистеру Мюррею. Он управлял ею с самого открытия в 1789 году. – Мэтьюз озадаченно покачал головой. – Никогда не было понятно, зачем увольнять мистера Мюррея ради человека с характером мистера Стоуна. Остается предположить, что между лордом Бэнкрофтом и мистером Мюрреем произошла серьезная ссора.

– Интересно, – пробормотала Кендра.

Они въехали в деревню, экипаж замедлился, и Кендра разжала руки и выпрямилась. – Кто-нибудь назвал время, когда последний раз видел мистера Стоуна? – спросила она спутников.

Герцог покачал головой. – Все были сосредоточены на работе. Это опасное производство; отвлечешься – можешь лишиться пальца, ноги или чего похуже.

– Мне сказали, что мистер Стоун приехал около часу и поднялся в кабинет. После этого его никто не помнит, – добавил Мэтьюз.

– В целом совпадает с рассказом Биддла, – кивнула Кендра. – Похоже, он последний видел Стоуна живым. Кроме убийцы, конечно. А это вполне может быть один и тот же человек.

Мэтьюз заметно удивился. – Вы действительно считаете, что мистер Биддл способен на такое ужасное деяние против мистера Стоуна?

– Биддл девятнадцать лет фактически выполнял работу Стоуна. А Стоун был ублюдком, которому нравилось давить людей своим положением. Не знаю, получал ли Биддл справедливое вознаграждение за труд, но это надо выяснить. Повышения он не получил. – Когда двуколку качнуло на повороте, сердце Кендры подскочило к горлу, и она снова вцепилась в сиденье. Через мгновение голос вернулся. – Там, откуда я родом, такое вывело бы из себя кого угодно. А Биддл утверждает, что его все устраивало.

– Вы ему не верите?

Кендра встретилась глазами с герцогом. – Никого не устраивает всё настолько сильно.

Глава 8

Когда-нибудь Ист-Динглфорд поглотит разрастающийся Манчестер. Но в 1815 году деревня была куда больше, чем Кендра сначала представляла, и сама по себе заметно господствовала над окрестностями. Еще издалека она увидела беспорядочное скопление серых каменных зданий, теснившихся вдоль узких извилистых улиц, и симпатичных выбеленных коттеджей с соломенными крышами вперемешку с домами, которые, вероятно, считались новыми два века назад. Плющ, все еще густой и зеленый, полз по каменным стенам и карабкался вверх. Над ярко-красными и золотыми кронами деревьев на одном конце деревни возвышался церковный шпиль, а на другом – зубчатая верхушка древней нормандской церкви.

По атмосфере Ист-Динглфорд напоминал ей деревню Элдридж. Солнце и обычный распорядок дня выгнали жителей на улицы. Женщины в простых платьях под шерстяными пальто и в чепцах стояли в дверях и разговаривали. У многих на локтях висели большие плетеные корзины. Пятеро мальчишек и одна девочка лет от семи до двенадцати, смеясь, носились друг за другом и за несколькими кудахчущими курами по узкому переулку. Последний раз, когда Кендра видела в своей эпохе вместе компанию детей, все они смотрели в телефоны, а большие пальцы мелькали над экранами, набирая сообщения. Интересно, что эти ребята сказали бы о своих потомках?

Кендра вцепилась в сиденье, пока двуколка подпрыгивала на булыжной мостовой. Где-то неподалеку раздавался звон металла о металл; вероятно, кузница. В обычный день, не омраченный убийством, именно там она и нашла бы Джеймсона. А сейчас он наверняка вливал яд в уши мировому судье, жалуясь на нее.

Она глубоко вдохнула. Воздух был свежим, с легким запахом навоза – столь же обычным для этой эпохи, как в ее мире запах дизеля и бензина, – но к нему примешивались куда более приятные ароматы травы и прогретой солнцем земли. Ист-Динглфорд нельзя было назвать богатым, но и бедным он не выглядел. По крайней мере здесь не было той беспросветной нищеты, которую Кендра месяц назад видела в Лондоне.

Наконец Мэтьюз остановил двуколку в конце узкого переулка перед домом елизаветинского стиля с крутой сланцевой крышей: верхний этаж – традиционный фахверк с оштукатуренными промежутками, нижний – красный кирпич. Дом стоял в стороне от улицы, был больше и уединеннее соседних. Вокруг заросли сады: кусты и цветы переходили в травянистое поле с коровами, а дальше виднелись лес и река.

Сойдя с двуколки, они прошли по мощенной плитами дорожке к двери. Мэтьюз несколько раз ударил тяжелым латунным молотком. Лишь после настойчивого стука дверь наконец со скрипом приоткрылась. На них мрачно уставилась женщина средних лет в одежде прислуги.

– Чего вам надо? В доме траур. Мистер Стоун помер.

Мэтьюз неодобрительно посмотрел на служанку. – Нам известно о кончине мистера Стоуна, миссис Траут. Мы пришли поговорить с миссис Стоун. Пожалуйста, доложите о нас: мистер Мэтьюз, герцог Элдриджский и мисс Донован.

Кендра уже успела познакомиться в этой эпохе с несколькими дворецкими и экономками, но миссис Траут не походила ни на одного из слуг высшего ранга. Впрочем, она не походила вообще ни на кого из прислуги, встречавшейся Кендре. По общему правилу наемные слуги должны были быть покорны и почтительны с так называемыми «лучшими». Видимо, миссис Траут никто не объяснил правила.

Экономка надула щеки, демонстрируя крайнее раздражение. – Полагаю, еще и чай вам подавай. А я вообще-то на кухне занята – крашу платья миссис Стоун в положенные траурные цвета.

– Ваши обязанности меня не интересуют, – резко сказал Мэтьюз. – Будьте добры сообщить хозяйке, что ее ждут посетители.

– Если вы передадите хозяйке мою карточку, – Элдридж достал тисненую визитку и протянул экономке, – я буду вам признателен.

Она подозрительно осмотрела карточку. – Вы и правда герцог? Не припомню, чтобы за все мои годы в Ист-Динглфорде сюда хоть один герцог приезжал.

Развеселившись, Элдридж склонил голову. – Я седьмой герцог Элдриджский, мадам.

Миссис Траут наконец впечатлилась. – Ах, ваша светлость. – Она даже попыталась присесть в реверансе, но на полпути схватилась за поясницу. – Ох, в такую холодрыгу суставы совсем заклинивает! – Выпрямилась с хмурым лицом. – Ладно, идемте. Устрою вас в гостиной, а потом позову хозяйку.

Служанка провела их по узкому коридору к арочному проему. Гостиная была маленькой, но странно вычурной: слишком много мрамора и позолоты. Диваны и кресла обиты стеганым красным шелком. Красно-бело-золотые узорчатые обои напомнили Кендре безвкусный отель в Лас-Вегасе. Но больше всего внимание привлекли полки. Как и в кабинете Стоуна на фабрике, они были заставлены фарфоровыми кошками.

Кендра подошла ближе, разглядывая поразительную коллекцию. Некоторые фигурки были изящно вылеплены и явно дороги, другие выглядели дешевой ерундой, которую выдают в качестве приза на ярмарке.

– Мистер Стоун любил кошек, – заметила она, рассматривая фигурку размером с мужской ботинок: свернувшийся клубком спящий кот. В колледже Кендра участвовала в учебной группе у профессора криминологии, жена которого страстно коллекционировала фигурки Hummel. Они стояли повсюду, даже на туалетном столике в ванной. Кендру это немного пугало. Коллекция Стоуна вызывала то же ощущение.

– Пф! Я такого не замечала. Одна из хозяйских причуд. – Миссис Траут недовольно посмотрела на фигурки. – Ужас сколько возни, когда пыль вытираешь. – Она помолчала. – Наверное, пальто у вас забрать надо.

– Если не затруднит, – ядовито ответил Мэтьюз.

– Ну так отдавайте. – Она нетерпеливо ждала, пока они снимут верхнюю одежду, затем тяжелой походкой вышла.

– Можете поверить, что такая женщина существует? – возмутился Мэтьюз, глядя ей вслед. – Поистине одна из самых неотесанных особ, которых я встречал. Она даже не предложила нам сесть.

– Миссис Траут и впрямь необычна, – признал герцог. – Где, интересно, мистер Стоун ее нашел?

– Миссис Стоун привела это создание с собой, когда вышла за мистера Стоуна, – сказал Мэтьюз и мрачно добавил: – Во многих отношениях миссис Траут – отражение своей хозяйки.

Через мгновение в комнату вплыла Лавиния Стоун. Трофейная жена – первая мысль Кендры. Вдова была минимум на сорок лет моложе покойного мужа, значит, ей чуть за тридцать. Для этой эпохи она была высокой – футов пять десять – и обладала роскошными формами, которые выгодно подчеркивала охотничье-зеленым шелковым платьем. Круглый вырез открывал декольте и изумрудную подвеску-каплю, лежавшую между грудей. Лиф мерцал тонкой вышивкой бисером. Длинные рукава были отделаны французским кружевом; такое же кружево в два яруса шло по низу юбки.

Она была очень хорошенькой: треугольное лицо, большие светлые глаза цвета морской зелени, правильные черты. Льняные волосы собраны в свободный узел на макушке, а вокруг головы для красоты повязана зеленая бархатная лента.

Кроме относительной молодости вдовы, сильнее всего удивлял явный макияж. Губы «луком Купидона» выкрашены алым, лицо выбелено пудрой и подрумянено, брови и ресницы заметно затемнены. В двадцать первом веке – да и в восемнадцатом, пожалуй, – на это никто бы не взглянул дважды. Но сейчас мода требовала естественности. Пожилые женщины вроде сестры герцога могли осторожно пользоваться румянами и пудрой, но косметика на молодых женщинах обществом осуждалась. Тех, кто нарушал табу, считали бесстыдными. Кендре казалось, к миссис Стоун это определение могло подойти.

И никаких следов слез. Ни красных опухших глаз, ни пятнистой кожи под пудрой. Если бы экономка не упомянула окраску платьев для обязательного траура, Кендра могла бы решить, что вдове еще не сообщили о внезапной смерти мужа.

Брак по расчету? Для этой эпохи обычное дело, особенно в высших слоях. А брак по расчету иногда становился очень неудобным для одного из супругов.

Кендра вспомнила орудие убийства. Бронзовая фигура была тяжелой, но миссис Стоун вполне могла ее поднять.

– Добрый день. – Взгляд миссис Стоун скользнул мимо Кендры и Мэтьюза и остановился на герцоге. Алые губы сложились в неосознанно соблазнительную улыбку. Она приподняла юбку, показывая вышитые туфельки, и безукоризненно присела. – Ваша светлость. Миссис Траут не ошиблась? Вы действительно герцог Элдриджский?

– Действительно. – Элдридж заложил одну руку за спину и придворно поклонился.

– Боже мой. – Рука миссис Стоун порхнула к горлу. На трех пальцах сверкали камни: бриллиантовое обручальное кольцо и два изумруда. – Я едва поверила, когда она сказала. Позвольте спросить, что герцог делает в Ист-Динглфорде? Вы знали Гарри?

Элдридж сохранил нейтральное выражение. – Гарри?

– Мистера Стоуна. Моего мужа.

– Нет, мы не были знакомы. – Он помедлил. – Примите мои соболезнования в связи с его смертью.

– Благодарю. Хотя Гарри все-таки был стар.

Кендра не была уверена, что правильно расслышала. – Ваш муж умер не от старости, миссис Стоун.

Вдова наконец взглянула на нее. – Нет, но когда-нибудь умер бы. Выходя за пожилого мужчину, приходится заранее готовиться к такой вероятности. Присядем?

Кендра невольно восхитилась грацией миссис Стоун: та пересекла комнату и опустилась в изящное позолоченное кресло на ножках «коготь и шар». Кендра обменялась с герцогом озадаченным взглядом, затем они сели на диван напротив. Мэтьюз выбрал другое кресло и смотрел на молодую вдову с явным осуждением.

– Миссис Траут сказала, что принесет чай, – сообщила миссис Стоун. – Она немного не в духе. Боюсь, смерть бедного Гарри добавила ей работы. Видите ли, траурных платьев у меня нет. Пока я не смогу съездить к модистке в Манчестер, миссис Траут придется перекрашивать большую часть моего гардероба. Это нелегко. Но герцогу, конечно, полагается чай.

Элдридж улыбнулся, голубые глаза весело блеснули. – Благодарю, мадам. Вы очень заботливы.

Кендра слегка наклонилась вперед, привлекая взгляд вдовы. – Кто сообщил вам о смерти мужа?

– Констебль Джеймсон пришел рано утром и рассказал. – Она помедлила, и впервые в глазах появилась тень. – Трудно поверить. Кому понадобилось убивать Гарри?

– Именно это мы и собираемся выяснить, – сказала Кендра.

Напудренный лоб слегка сморщился. – Если честно, пока не пришел констебль, я даже не заметила, что Гарри нет в своей постели. Думала, он спит у себя.

Стоуны не принадлежали к дворянству, знала Кендра, но, видимо, следовали обычаю раздельных спален для мужа и жены. Она внимательно посмотрела на вдову. Кендра пока не знала, что та наследует, однако не просто так супруг всегда попадает под особое внимание, если его половина погибает насильственной смертью. – Где вы находились вчера с трех до шести пополудни, миссис Стоун?

Вопрос не показался вдове странным. – Дома. А где мне еще быть? В Ист-Динглфорде никогда ничего интересного не случается.

Кендра решила не напоминать, что находится здесь меньше суток, а за это время луддиты успели разгромить фабрику, а неизвестный – убить мистера Стоуна. Больше приключений Ист-Динглфорд, пожалуй, не выдержит.

– Кто-нибудь может подтвердить, где вы были вчера днем?

– Где я была? Но почему… – Миссис Стоун осеклась: в гостиную, переваливаясь, вошла миссис Траут с чайным подносом.

Служанка оглядела комнату с недовольным видом, словно впервые заметила, что любая поверхность завалена вещами, главным образом кошками. Либо в доме была еще одна, более удобная для приема гостей гостиная, либо Стоуны нечасто принимали посетителей.

– И куда мне это поставить?

Миссис Стоун огляделась так, будто тоже впервые увидела комнату. – Сюда, миссис Траут. – Она указала на обитую дамастом скамеечку возле кресла.

Фарфоровые чашки звякнули, когда миссис Траут опустила поднос.

– Благодарю, миссис Траут. Я сама разолью. Прежде чем уйдете, скажите мисс Донован, где я была вчера днем. Она проявляет странное любопытство к моим занятиям.

– Почти все утро вы провели в постели. – Миссис Траут посмотрела на Кендру. – Она вообще никогда до полудня не встает.

Краем глаза Кендра заметила, как у герцога дрогнули губы. – А с трех до шести? – спросила она.

– Около двух я подала ей второй завтрак. – Экономка посмотрела на хозяйку. – Вы сели и пожаловались, что жаркое приправлено не так, помните? Потом я убирала. А времени это занимает порядочно, потому что все кастрюли и сковороды приходится мыть самой, без всякой помощи. Даже посудомойки нет.

Миссис Стоун закатила глаза. – Вы прекрасно справляетесь, миссис Траут. Уж точно лучше, чем когда убирали за посетителями театра «Куинс» – и, между прочим, за половину нынешнего жалованья. А теперь ступайте!

Когда служанка громко фыркнула и вышла, миссис Стоун повернулась к герцогу с улыбкой. – Сливки и сахар, ваша светлость?

Она не спеша добавляла в чашки сливки, наливала чай, размешивала кусочки сахара. Понимая, что все смотрят, улыбалась, разнося чашки.

Кендра дождалась окончания церемонии. – Как долго вы были замужем за мистером Стоуном?

– Три года.

– Где вы познакомились? Вы ведь не родом из Ист-Динглфорда?

– Боже упаси. – Она рассмеялась. – Я из Манчестера. Как только дела мистера Стоуна будут улажены, вернусь туда. А может, поеду в Лондон. Всегда мечтала пожить в этом великолепном городе. – Она подняла чашку и посмотрела на герцога. – У вас, полагаю, там есть дом, ваша светлость?

– Да. Хотя лично я предпочитаю деревню.

– Ну, Ист-Динглфорд уж точно деревня.

– До замужества миссис Стоун была актрисой в Манчестере, – подал голос Мэтьюз.

Миссис Стоун вскинула подбородок, уловив осуждение. – Мне нечего стыдиться, сэр.

Мэтьюз сжал губы и промолчал.

– Театр «Куинс»? – догадалась Кендра.

– Да. Я играла на сцене, когда познакомилась с Гарри. Пусть он был уже не в расцвете сил, зато легко расставался с деньгами, если вы понимаете, о чем я. Мы прекрасно проводили время. – Она отпила чай и поставила чашку. – Когда он предложил мне выйти за него, меня можно было перышком сбить.

Герцог поднял брови. – Вы не считали его намерения честными?

Миссис Стоун громко рассмеялась. – Ох, ваша светлость. В намерениях Гарри не было ничего честного даже после свадьбы. И сама я вовсе не рвалась надевать брачные кандалы, но надо быть дурой, чтобы отказаться. На сцене я едва получала двадцать фунтов в год!

Элдридж на мгновение сосредоточился на чае. – А каков годовой доход мистера Стоуна? То есть был? – спросил он, опуская чашку.

– Точно не знаю. Конечно, я спрашивала. Было бы неправильно не спросить, верно? Ведь я отказывалась от карьеры. Но Гарри всегда говорил, что мы будем обеспечены. И выглядел он человеком состоятельным. Посмотрите на все эти вещи! – Ее взгляд пробежал по поверхностям, заставленным фарфоровыми кошками. – Гарри постоянно покупал всякие безделушки и расставлял по дому.

Кендра посмотрела на керамического кота, облизывающего лапу. – Значит, это коллекция вашего мужа?

Миссис Стоун совершенно неэлегантно фыркнула. – О да, коллекция принадлежала Гарри. Я лично за всю эту кучу и фартинга не дала бы! Другое дело красивое платье или драгоценность, которую можно носить на шее, верно? – Украшенные кольцами пальцы коснулись изумрудной подвески. – И почему Гарри так любил эти вещи, не знаю. Я уже думала, он впадает в маразм. Старость такое делает с людьми.

– Сам факт, что он собирал предметы искусства… – взгляд Кендры упал на другого кота, лежавшего на спине и игравшего клубком. Ладно, называть эти керамические фигурки искусством было натяжкой. – Еще не значит, что он старчески слабел умом.

Миссис Стоун пожала плечами. – Дело даже не в том, что он их собирал. Каждый раз, когда приносил новую фигурку, его это ужасно забавляло. У Гарри был… был ехидный юмор. Но вот этого я никогда не понимала. – Она обвела рукой комнату, драгоценности сверкнули. – Думала, может, у него в детстве была любимая кошка. Я предлагала завести настоящую – лучше уж так, чем спускать все деньги на эти вещи. Хоть мышей ловила бы. Но Гарри сказал, что терпеть кошек не может. От них у него глаза страшно чесались.

– У вашего мужа были враги, миссис Стоун? – Кендра вернула разговор к причине визита. Пристрастие Стоуна к кошачьим безделушкам было странным, но вряд ли из-за него его убили. – В последнее время кто-нибудь ему угрожал?

Вдова прикусила губу, обдумывая. – Гарри был пройдохой, это точно. И никто этого не скрывал. Он готов был ставить деньги на любую собачью драку или карточную игру и уложить в постель любую девку, которая качнет юбкой. Но при всей его игре, пьянстве и распутстве мужем он был хорошим.

Кендра уставилась на нее. Интересно, кого эта женщина считает плохим мужем? – Довольно много пороков, – наконец сказала она. – Вы хотите сказать, что он вам изменял?

– Я бы удивилась, если бы не изменял. Он был тот еще негодник.

– И вас это не беспокоило? Я знаю немало жен, которые пришли бы в ярость, узнав об измене мужа. – В ярость достаточную, чтобы забить его насмерть, подумала Кендра.

Но Лавиния Стоун явно к ним не относилась. Алые губы изогнулись, бледно-зеленые глаза засветились непристойным весельем. – Первый год мы с Гарри хорошо повеселились, но я никогда не ждала, что он вдруг станет примерным мужем. Только не Гарри.

Лжет? Кендра не могла понять. Она актриса, напомнила себе. Обманывать людей – ее профессия.

Кендра сменила тему. – Вы знаете, почему вчера он поехал на фабрику?

Миссис Стоун нахмурилась. – Нет, но утром он был не в духе, что-то ворчал себе под нос.

– О чем?

– Не разобрала. Когда у Гарри было плохое настроение, я считала лучшим его не трогать.

– Вы собирались уехать из Ист-Динглфорда на несколько дней?

– Нет. – Она удивилась. – С чего вы взяли?

– Ваш муж сказал мистеру Биддлу, что уедет на несколько дней. Может быть, по делам? Вам он ничего не говорил?

– По делам – ха! Скорее по делам какой-нибудь юбки! – Вдова нахмурилась. – Чтоб ему пусто было. Он же знал, что я тоже захотела бы куда-нибудь уехать!

– Вы можете предположить, кто эта… юбка? – спросила Кендра. В конце концов, любовницы тоже бывают ревнивы.

Миссис Стоун покачала головой, все еще явно сердясь на покойного мужа за невнимательность. – Нет. Но сомневаюсь, что старый черт собирался провести время в одиночестве.

Кендра выдержала короткую паузу. – Вы слышали о фермере, который обвинял его в жульничестве?

– Слышала? Я там была! Только не в карточной комнате, конечно – я танцевала. Но тогда поднялся большой шум. Пришлось вмешаться констеблю и мировому судье. – Она посмотрела на Мэтьюза. – Ваш отец судья, верно?

– Да, – сухо подтвердил Мэтьюз.

Кендра внимательно посмотрела на женщину. – Вас, похоже, совсем не беспокоит, что мужа обвиняли в мошенничестве и он устроил скандал.

– Ничего ведь не доказали? – Миссис Стоун рассмеялась. – А Ист-Динглфорду, по-моему, не помешало бы побольше скандалов. Старик Гарри всегда умел оживить жизнь. Похоже, и сейчас продолжает.

– Вы знаете имя фермера?

– Хм. Таннер? Нет, Тернер! Да, кажется, Тернер.

Кендра перешла к следующей теме. – Расскажите о лорде Бэнкрофте. Какие отношения были у него с вашим мужем?

Миссис Стоун скривилась. – Этот-то? Очень уж задается, правда?

– Что вы имеете в виду?

– Мы с мистером Стоуном прожили в браке три года, но в Фалкон-Корт меня пригласили на бал только один раз. Один раз – еще когда жена лорда Бэнкрофта была жива. Вскоре после этого она умерла от лихорадки. – Впервые в голосе вдовы появилась горечь. – Граф холодный и гордый человек.

– Вы с мужем никогда не общались с лордом Бэнкрофтом неформально?

– Его светлость несколько раз приходил сюда поговорить с Гарри в кабинете. Меня почти не замечал, словно я грязь на его сапоге. – Лицо миссис Стоун напряглось. Она явно привыкла к мужскому вниманию и лести. – А его дочь, леди Уинифред… – Вдова фыркнула. – Такая же холодная и невоспитанная. Нас представили на местной ассамблее, но она хоть раз нанесла мне визит? Или оставила карточку, чтобы я могла приехать к ней? Нет. Вся семейка ходит будто палку проглотила. Других дочерей я не встречала, но, думаю, они такие же. Единственный нормальный у них – виконт. Год назад я познакомилась с ним в Залах собраний, когда он приехал из Итона.

Кендра посмотрела на миссис Стоун поверх чашки. – Виконт?

Мэтьюз пояснил: – Сын графа, Филипп, виконт Дрейк. Лорд Дрейк учится в Итоне и в следующем году поступит в Кембридж.

– Гарри и это забавляло, – сказала миссис Стоун.

– Почему? – спросила Кендра.

Она пожала плечами. – Гарри не любил книги. Наверное, считал любого книжника вроде лорда Дрейка смешным дурачком. Мы это не обсуждали, но я всегда думала, что виконт милый мальчик. Он принес мне лимонад, и мы вместе прошлись по бальной зале.

– Леди Уинифред живет здесь, в Ист-Динглфорде? – спросила Кендра, помня, что сегодня вечером им предстоит ужинать с ней и ее отцом.

– Пока да. Муж леди Уинифред умер почти два года назад. – Миссис Стоун взяла чашку и отпила. – Она была замужем за достопочтенным Теренсом Хейвордом, которому со временем предстояло унаследовать графский титул. Но родила всего лишь дочь, так что наследника, конечно, не получилось. После смерти мужа она вернулась в Фалкон-Корт. – Алые губы недовольно надулись. – Полагаю, теперь она уже сняла вдовий траур.

Тема леди Уинифред явно болезненно задевала Лавинию Стоун.

– Она ведет себя так, словно я недостойна к ней прикоснуться, потому что когда-то играла на сцене и у меня было много поклонников, – продолжила миссис Стоун, вызывающе откинув голову.

Мэтьюз пробормотал что-то себе под нос, и миссис Стоун резко повернулась к нему, зеленые глаза вспыхнули. – Я не стыжусь своего прошлого, мистер Мэтьюз. И леди Уинифред не следует забывать, что ее собственная семья тоже не без скандалов. Я знаю кое-что о лорде Бэнкрофте. Гарри рассказал мне все о его прошлом!

Кендра насторожилась. – Что именно вы знаете о лорде Бэнкрофте?

Она рассмеялась, но теперь в смехе появился режущий край. – Трудно поверить, однако было время, когда его светлость не так высоко задирал нос, как сейчас. Когда он общался с простыми людьми. Очень близко.

Мэтьюз нахмурился. – Древние сплетни.

– Это не сплетни, – отрезала миссис Стоун, не отводя от него глаз. – Весь Ист-Динглфорд знает о его связи с миссис Болтон.

– Миссис Болтон? – Кендра обменялась пораженным взглядом с герцогом. Чего бы она ни ожидала услышать, только не это.

– Тогда она еще не была миссис Болтон. Просто дочь фермера. Я слышала, они уже собирались бежать в Гретна-Грин. Можете представить? Дочь фермера убегает с человеком из высшего света?

Кендра смотрела на подобные вещи гораздо более равноправно, но признала: представить жену хозяина гостиницы в тайном романе с графом и правда трудно. – Полагаю, этого не случилось, – только и сказала она.

– О нет, миссис Болтон с графом не сбежала. – Губы вдовы изогнулись, и Кендра увидела в бледно-зеленых глазах злорадство. – Вместо нее сбежал сам высокий и могущественный лорд Бэнкрофт.

Глава 9

– Только самые примитивные умы до сих пор могут обсуждать такое, – фыркнул Мэтьюз, пока они ехали обратно к «Зеленой деве». – Скандал произошел задолго до моего рождения. Удивительно, что люди все еще перемывают кости из-за этой древней истории.

Кендра ничуть не удивлялась. Роман между людьми из настолько разных слоев общества не мог не будоражить воображение. А несчастливый финал прекрасно годился в качестве назидательной истории для тех, кто желал сохранить жесткую классовую систему страны без изменений. Кендра легко представляла, как эту историю передают из поколения в поколение, словно семейную реликвию: вот что бывает с теми, кто пытается прыгнуть выше своего места.

– Что имела в виду миссис Стоун, когда сказала, что лорд Бэнкрофт сбежал? – спросила она.

– Я, вообще-то, подробностей не знаю. – Мэтьюз прозвучал оскорбленно, словно Кендра записала его в число деревенских сплетников.

– А в общих чертах что знаете?

Мэтьюз провел двуколку мимо двух мужчин, разгружавших бочки с повозки возле трактира. – Знаю, что лорд Бэнкрофт на много лет уехал из Ист-Динглфорда. Кажется, отплыл в Индию. Или в Южную Америку? – Он пожал плечами. – Впрочем, неважно. Вернулся, когда его отец умирал. К тому времени он уже был наследником графского титула, а Фалкон-Корт относится к майоратному имуществу. Когда все это происходило, я едва вышел из детских помочей. Если вас действительно интересует история, лучше расспросить миссис Херншоу.

– Кто она? – спросила Кендра.

– Раньше была экономкой в Фалкон-Корте, до смерти старого графа. Насколько я знаю, лорд Бэнкрофт назначил ей пенсию. После этого она переехала к семье сына на Гус-Хилл.

– Гус-Хилл? – переспросила Кендра. – Еще одна деревня?

– Нет, так называется ферма ее сына к западу отсюда, возле реки. Если хотите с ней поговорить, стоит прийти на местную ассамблею в понедельник вечером. Она всегда бывает там с семьей. Но скажите, какое отношение все это имеет к убийству мистера Стоуна?

– Возможно, никакого, – признала Кендра. Но информацию запомнила. По ее опыту расследования убийств никогда не шли по прямой; они петляли через прошлое и настоящее подозреваемых, свидетелей и жертв. Сейчас лорд Бэнкрофт интересовал ее как потенциальный подозреваемый. Возможно, бывшая экономка сможет пролить свет на его характер и дать взгляд со стороны, которым нынешние слуги, слишком боящиеся увольнения, делиться не рискнут.

Мэтьюз остановил двуколку возле «Зеленой девы» и посмотрел на герцога. – Что будем делать дальше, сэр?

Спина Кендры напряглась от раздражения. Почувствовав это, Элдридж положил ладонь ей на руку и слегка сжал. Она не поняла, то ли он выражал сочувствие, то ли не давал ей врезать Мэтьюзу по носу.

– Нам понадобится уединенное место, – ответил герцог. – Я поговорю с мистером Болтоном, чтобы на все время нашего пребывания за нами закрепили отдельную гостиную или другую комнату. И нужны кое-какие принадлежности. Большинство, уверен, найдется в гостинице. Но есть одна вещь…

– Я достану все, что пожелаете, – сказал Мэтьюз.

– Прекрасно. Тогда не будете ли вы так любезны найти для нас большую грифельную доску?

Глава 10

Позже в тот же день, сидя за туалетным столиком в своей комнате в гостинице, Кендра увидела, как солнце, обрамлённое окном спальни, стремительно ныряет к горизонту. Три часа ушло на то, чтобы найти грифельную доску и установить её в отдельной гостиной, которая на время расследования должна была стать их штабом. Заполнять доску записями Кендра пока не стала: ей предстояло начать долгий процесс подготовки к вечеру в Фалкон-Корт.

В двадцать первом веке сборы на деловое мероприятие или свидание заняли бы у неё минут сорок пять. Час – самое большее. Горячий душ. Вытереться полотенцем. Втереть в кожу лосьон – обычная часть её ухода за собой. Больше всего времени уходило на сушку длинных волос феном. Уложить их было просто. Большую часть жизни идеальной причёской Кендра считала волосы, собранные в хвост. Косметикой она никогда не злоупотребляла – наносила совсем немного. Осталось бы только покопаться в шкафу, выбрать подходящую одежду и обувь. Может быть, добавить пару украшений.