Текст книги "Пойманная временем (ЛП)"

Автор книги: Джули Макэлвейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 23 страниц)

– Что за вздор? Если мистер Биддл протянет ноги, Ист-Динглфорд сэкономит на пеньке для верёвки и на постройке эшафота, – проворчал доктор Пул.

– У вас удивительно тёплая и заботливая манера общения с пациентами, доктор, – сухо сказала Кендра.

– Простите, молодая леди, что не проливаю слёз по убийце.

Тут возразить было нечего. Кендра подняла ладонь, признавая поражение, и посмотрела мимо доктора в спальню. Оттуда почти ничего не было видно, лишь мягкое сияние огня.

– Я хотела бы остаться с мистером Биддлом. Он может очнуться.

Доктор Пул нахмурился.

– Вы незамужняя леди, мисс Донован. Едва ли прилично вам проводить ночь в спальне с мужчиной.

Кендра уставилась на него.

– Человек при смерти, – наконец сказала она. – И что, чёрт возьми, по-вашему, он со мной сделает?

Губы доктора Пула недовольно поджались.

– И всё же приличия должны соблюдаться. Ист-Динглфорд, быть может, сельская деревня, но живут здесь порядочные люди. Приходите завтра.

– Это нелепо.

Пушистые брови поднялись.

– И что, скажите на милость, вы сможете сделать, если мистер Биддл очнётся и ему понадобится помощь? Вы не врач, мисс Донован. И сомневаюсь, что у вас большой опыт ухода за больными. Но в одном могу вас успокоить: мистер Биддл не останется один. Либо я, либо миссис Пул будем присматривать за ним всю ночь. Он, знаете ли, не первый больной в нашем доме. Хотя, полагаю, если выживет, станет первым пациентом, которого мы выхаживали ночью, а потом отправимся смотреть, как его повесят.

Кендра посмотрела через комнату и поймала весёлый блеск в глазах Алека. Он тоже видит, насколько нелепы некоторые здешние правила.

– Я могу провести ночь с мистером Биддлом, – предложил Сэм. – Если что-нибудь изменится, я сразу пошлю за вами, мисс.

– Мистер Келли предложил превосходное решение, – сказал герцог, положив руку Кендре на предплечье. – Предлагаю вернуться в «Зелёную деву» и как следует выспаться.

Пожалуй, другого выхода не было. И всё же Кендра замешкалась, встретившись взглядом с Сэмом.

– Если он очнётся...

– Я пошлю за вами.

– Нет. – Она покачала головой. – Заставьте его говорить об убийствах. Обязательно спросите, зачем он пытал миссис Стоун.

Кендра хотела задать эти вопросы сама, но нужно было предусмотреть худший вариант. Как и возможность того, что Биддл вообще больше не придёт в сознание.

Ночью Биддл так и не очнулся, но по крайней мере к утру, когда Кендра пришла сменить Сэма, был ещё жив. Сыщик с Боу-стрит выглядел измученным, тени под глазами напоминали синяки. Сообщив, что Биддл по-прежнему без сознания, Сэм ушёл. Молли настояла, чтобы сопровождать Кендру к дому Пулов, и, войдя в комнату больного, округлила глаза.

Комната была довольно просторной: бледно-жёлтые стены, низкие потолочные балки и добротная сосновая мебель, вычищенная до блеска либо миссис Пул, либо чрезвычайно старательной служанкой. Камин простой, но вполне пригодный; угли, правда, погасли, судя по всему, несколько часов назад. Перед ним стояли два кресла друг напротив друга. На одном валялись смятые одеяло и подушка – вероятно, там и провёл ночь Сэм. Кто-то – скорее всего, опять же Сэм – раздвинул дамасские шторы на двух окнах. Солнечные лучи косо падали в комнату и на кровать. Один освещал избитое, опухшее лицо Биддла.

– Выглядит просто ужасно, правда? – прошептала Молли, наклоняясь над больным.

– В ближайшее время ему лучше держаться подальше от зеркал, – признала Кендра.

Если у него вообще будет это «ближайшее время», мысленно добавила она.

Кендра всмотрелась в Биддла. Насколько она могла судить, доктор Пул лишь смыл с него кровь и перевязал сломанный нос, благодаря чему дышать стало чуть легче. И всё же звук оставался хриплым, будто дыхательные пути частично перекрыты.

Если Биддл не очнётся, он умрёт. Всё было настолько просто. В двадцать первом веке пациентам в коме вводили жидкости, питательные вещества и лекарства через вену или зонд. Если человек переставал дышать, его подключали к аппарату искусственной вентиляции. А здесь? Доктор Пул был прав: что он мог сделать? Оставалось лишь ждать. Биддл мог умереть от травмы головы. Или от голода и обезвоживания.

Кендру накрыла волна беспомощности. Впервые она пожалела о выборе криминологии. Родители были бы счастливы, стань она врачом. А медицинские знания двадцать первого века сейчас оказались бы бесценными.

С другой стороны, будь она врачом, её бы здесь не было. Скорее всего, она не полетела бы на другой конец света, чтобы добраться до сэра Джереми Грина.

Были ли все решения её жизни звеньями цепи, неизбежно приведшей в кабинет герцога в двадцать первом веке? Было ли ей суждено броситься на лестницу и угодить в червоточину или вихрь? Или всё оказалось случайностью? Мысли теснились в голове – раздражающие, манящие и в конечном счёте неразрешимые. Так отпусти их.

Она долго выдохнула и отвернулась от кровати.

– Тебе не обязательно оставаться, Молли. Здесь мне не нужен сопровождающий.

Молли замялась.

– Ну... я видела за углом лавку со сладостями. Может, сбегаю и куплю нам чего-нибудь?

– Конечно... ой. У меня нет денег, чтобы тебе дать.

– У меня есть деньги, мисс.

Кендра нахмурилась.

– У тебя есть деньги? Откуда у тебя деньги?

– Жалованье, мисс.

– А. Конечно.

Кендра старательно сохранила нейтральное выражение лица. Она вовсе не завидовала служанке, получавшей плату за работу, но и это начинало становиться невыносимым: у пятнадцатилетней девочки в кармане денег было больше, чем у неё.

– Ладно, – наконец сказала она. – Сходи в лавку. Я останусь здесь.

– А вам что принести?

– Ничего, спасибо. И не торопись возвращаться. – Кендра посмотрела на неподвижную фигуру на кровати. – Чувствую, день будет долгим.

К сожалению, предчувствие оправдалось. После ухода Молли появилась миссис Пул и устроилась в кресле с пяльцами. Кендра задумалась, не выполняет ли жена доктора теперь обязанности её новой дуэньи.

– Вы привезли с собой рукоделие, мисс Донован? – своим невозмутимым тоном спросила пожилая женщина.

– Нет.

Кендра пожалела, что не взяла записи по делу. Пусть на крыше Биддл фактически признался, её всё равно что-то тревожило. Хотелось перечитать заметки и снова пройтись по хронологии.

– У меня есть ещё одни пяльцы, если захотите вышивать.

Кендра взглянула на довольно сложный узор из цветов, листьев и стеблей, который создавала миссис Пул, и покачала головой.

– Боюсь, такого таланта у меня нет.

Миссис Пул удивлённо посмотрела на неё.

– Вы не занимаетесь рукоделием?

– Пока не доводилось.

День тянулся бесконечно. Доктор Пул заходил осмотреть Биддла – то есть нащупывал пульс и объявлял, что ничего не изменилось. На Кендру он бросил раздражённый взгляд, но промолчал. Молли вернулась с пакетом из коричневой бумаги. Внутри оказался марципан, вылепленный в виде крошечных зверюшек. Миссис Пул ушла, а через час вернулась с чайным подносом.

Пришли герцог и Алек. Они пытались убедить Кендру прекратить бессмысленное дежурство, уверяя, что миссис Пул или её муж непременно пошлют за ней, если состояние Биддла изменится. Кендра почти поддалась, но решила посидеть ещё немного.

В конце концов скука заставила её принять предложение миссис Пул. Та дала ей другие пяльцы с натянутой тканью, иглу и цветные нитки. Ну насколько это может быть сложно?

В очередной раз навыки девятнадцатого века одержали над ней победу. То, что выглядело простым, оказалось обманчиво трудным. Кендра как раз смотрела на спутанные нитки и кривобокий цветок, когда Биддл внезапно задвигался: ноги заметались под одеялом, руки беспорядочно взмахнули.

– Нет! – выкрикнул он. – Нет...

Кендра уронила пяльцы и бросилась к кровати. Схватила Биддла за плечи, пытаясь прекратить судороги.

– Позовите мужа! – приказала она миссис Пул, не отрывая взгляда от Биддла.

Его опухшие глаза приоткрылись узкими щёлками. Белки были багрово-красными.

– Мистер Биддл, всё будет хорошо. – Самая большая ложь из всех, что я говорила. – Успокойтесь, пожалуйста.

Его глаза метались из стороны в сторону.

– Доктор Пул сейчас придёт...

Но ещё до того, как она договорила, глаза Биддла закатились и закрылись. Ужас, искажавший черты, начал исчезать.

– Мистер Биддл? – сказала Кендра, подавляя желание встряхнуть его. – Мистер Биддл? Проснитесь!

Доктор Пул поспешно вошёл в комнату.

– Отойдите, отойдите!

Кендра отступила и смотрела, как доктор провёл беглый осмотр: проверил пульс, приподнял веки. Через мгновение он покачал головой и отступил от кровати.

– Снова без сознания. Он очнулся?

– Да. Закричал и ненадолго открыл глаза, потом опять потерял сознание, – ответила Кендра. – Думаете, он выходит из комы?

– Откуда мне знать? Травмы головы – самые загадочные. Я лично вообще не думал, что он когда-нибудь очнётся. – Доктор пожал плечами. – Но если очнулся один раз, может очнуться снова.

Он ушёл. Миссис Пул, Молли и Кендра продолжили дежурство в комнате, где тишину нарушало только хриплое дыхание Биддла. Кендра к вышивке больше не притронулась. Вместо этого подошла к окну. Солнце уже опускалось за вересковые пустоши, тени становились длиннее.

Нет... нет чему? Она молилась, чтобы доктор Пул оказался прав и Биддл снова очнулся.

Но молитвы остались без ответа. Кендра не знала, когда именно это произошло, просто в какой-то момент почувствовала: что-то изменилось. И только потом осознала тишину в комнате. Она метнулась к кровати и прижала пальцы к шее Биддла.

Но уже знала.

Биддл был мёртв.

Глава 43

Разумеется, предстояло дознание по факту смерти. Новость вызвала в «Зелёной деве» настоящий переполох. Похоже, в Ист-Динглфорде подобные разбирательства случались редко. Даже смерть старого графа не потребовала официального дознания.

Решили провести его прямо в таверне «Зелёной девы». Кендра сначала решила, что ослышалась. Но Сэм быстро объяснил: устраивать такие разбирательства в тавернах вовсе не настолько необычно, как ей кажется, особенно в сельской местности. Ист-Динглфорд был немаленькой деревней, но, как не имел настоящей тюрьмы, так не имел и здания суда.

– Нам придётся остаться до завтрашнего дознания, поскольку мы свидетели, – сказал герцог, когда они пили чай в отдельной гостиной. – Хотя от дам присутствия на подобных процедурах не требуют, принимая во внимание их тонкую душевную организацию.

Он спрятал улыбку, когда тёмные глаза Кендры вспыхнули.

– Очень хотелось бы узнать, какой мужчина придумал миф о женской «тонкой душевной организации», – пробормотала она. – И хорошенько надрать ему задницу.

Теперь герцог рассмеялся открыто.

– Тут, дорогая, помочь не могу. – Он поднял чашку и добавил: – Можете велеть служанке начать собирать вещи. Не думаю, что разумно выезжать сразу после дознания, поэтому переночуем здесь. А поскольку следующий день – воскресенье...

– В день субботний... точнее, в воскресенье не путешествуют.

Элдридж улыбнулся.

– Именно. Кроме того, стоит остаться на Ночь Гая Фокса. Насколько я слышал, празднество обещает быть весьма примечательным. В понедельник утром, если позволит погода, отправимся в Монксгрей.

Он отпил чаю и подождал. Когда Кендра ничего не сказала, поставил чашку на блюдце с тихим звоном.

– С вами всё в порядке, дорогая? Вы погружены в необычайно глубокую задумчивость.

Кендра посмотрела на грифельную доску. Её уже смочили водой и начисто вытерли.

Расследование закончено.

Так что же её тревожило?

– Всё нормально, просто... не знаю. – Она вздохнула, не находя слов для ощущения, засевшего внутри. Несколько мгновений молчала, затем взяла чашку и отпила. – Меня раздражает, что я так и не успела допросить Биддла.

– Вы хотели, чтобы он признался в убийстве миссис Траут и миссис Стоун.

– Да. – Кендра мрачно посмотрела в чай. – Меня не отпускает то, насколько первое место преступления отличалось от второго. Убийство Стоуна было хаотичным, небрежным. А миссис Стоун и миссис Траут? Там всё было организовано и рассчитано.

– Мистер Биддл явно запаниковал, поняв, что мистер Стоун раскрыл кражу, и убил его. Позже у него было время успокоиться и действовать рационально.

Кендра кивнула.

– Но где вторая часть головоломки? Биддл пытал миссис Стоун не просто так.

– Очевидно, у мистера Стоуна имелось ещё какое-то доказательство хищений Биддла, – сказал герцог. – Возможно, он дразнил его этим. Это вполне могло подтолкнуть Биддла к срыву.

– Наверное. Другого разумного объяснения нет.

Герцог вопросительно посмотрел на неё.

– И всё же вы по-прежнему обеспокоены.

Кендра нетерпеливо поёрзала в кресле.

– Незаконченное дело. Торчащая нитка.

– И вы хотите её обрезать.

Кендра слегка улыбнулась.

– Ага. Я в этом смысле анально дотошная.

Герцог поперхнулся как раз в тот момент, когда сделал очередной глоток.

– Анально?

Кендра рассмеялась.

– Простите. Я не в буквальном смысле... Это просто выражение.

– Очень уж наглядное выражение.

Она никогда прежде об этом не задумывалась. Столько вещей она воспринимала как само собой разумеющееся – просто часть её мира.

– Пожалуй, да. – Она допила чай и отставила чашку. – Ещё меня беспокоит, что я никогда не считала Биддла человеком, способным сделать с миссис Стоун то, что сделали. Могу представить, как он сорвался и убил Стоуна. Даже допускаю, что ему хватило бы хладнокровия перерезать женщине горло. Но пытки? – Она покачала головой. – Этого я в нём не увидела. А если я не увидела этого... что ещё я пропустила?

– Здесь я с вами согласен, дорогая. Но вы сами часто говорите, что люди скрывают части себя. Обмануть можно любого.

Кендра кивнула.

– Может, именно это и не даёт покоя. Никому не хочется оказаться дураком. – Она направилась к двери. – Просто чувствую себя...

Слово не приходило. Кендра пожала плечами. Отпусти.

– Скажу Молли, что мы уезжаем в понедельник утром.

Не по себе. Вот то слово, которое она искала.

Ей нужно было пройтись. Нужно было подумать в одиночестве. Поэтому она тайком вынесла из спальни спенсер, пока Молли возилась в гардеробной.

На улице Кендра направилась через открытое поле. В спешке она забыла капор и перчатки, но было достаточно тепло, чтобы обойтись без них. Беспокоило другое: сам факт, что она вообще подумала о капоре. Капоры становятся частью моей жизни. Она подавила дрожь, и желудок снова сжался от страха: вдруг она теряет себя, становится человеком, которого сама не узнаёт?

Куда идёт, Кендра почти не замечала, пока не поднялась на вершину холма, спускавшегося к реке. Взгляд задержался на выгоне у края леса. Около дюжины человек – главным образом дети, поняла она – складывали дрова для костра. К столбу в центре уже привязали набитое соломой чучело – очевидно, Гая Фокса, католического заговорщика, пытавшегося взорвать парламент.

За ними лес пылал красными, оранжевыми, жёлтыми и зелёными красками. Вдали над деревьями возвышалась фабрика. Вид остроконечных крыш и огромных труб снова стянул желудок неприятными узлами. Высоты Кендра никогда не боялась, но теперь задумалась, не обзаведётся ли этой фобией.

Стук копыт отвлёк её от здания. Она повернулась и испытала короткий укол разочарования: всадником оказался не Алек.

– Мисс Донован, – произнёс лорд Бэнкрофт, снимая бобровую шляпу и придерживая рядом с ней большого чёрного жеребца. – Добрый день. Вы одна.

– Вы тоже.

Он улыбнулся.

– Я пройдусь с вами.

С этими словами граф спешился.

Кендра не особенно жаждала его общества, но не придумала, как отказаться без грубости, и подождала. Бэнкрофт держал поводья, а жеребец послушно шёл за ним.

– Я слышал о мистере Биддле, – сказал граф. Лицо его стало серьёзным. – Не могу поверить, что он убийца. И потрясён известием о том, что он обкрадывал фабрику.

– Правда? – Кендра бросила на него любопытный взгляд. Тёмные глаза Бэнкрофта ничего не выдавали. – Ходили слухи, что фабрика постепенно приходит в упадок и продукция уже не того качества, что прежде. Странно, что вы этого не заметили и не заинтересовались причиной.

Он долго молчал.

– Боюсь, я виновен в небрежности, – наконец признал Бэнкрофт и с сожалением вздохнул. – Интерес к фабрике ослаб, когда появились другие увлечения. Газовое освещение. Паровые машины. Я оставил фабрику на мистера Стоуна и мистера Биддла и... – Он пожал плечами. – Предприятие исправно приносило дивиденды, поэтому слишком глубоко я не вникал.

– Немного странно, что вы хотя бы изредка не проверяли дела, раз живёте практически по соседству, – заметила Кендра, внимательно изучая его.

– Но я время от времени всё же наведывался и говорил с мистером Стоуном о работе фабрики, – гладко поправил её граф. – Я полагался на его честные отчёты. Очевидно, свои обязанности он исполнял плохо. Впрочем, судя по всему, о хищениях мистер Стоун узнал лишь на прошлой неделе.

Кендра промолчала. Бэнкрофт был прав.

– Вы будете присутствовать на завтрашнем дознании? – спросил граф. – Или ваша компания уже покинет Ист-Динглфорд?

– Я буду. Уезжаем в понедельник.

– Тогда вы придёте на празднование Ночи Гая Фокса в воскресенье вечером? – Он указал на приготовления на выгоне внизу. – Приходят все: и жители деревни, и фермеры из округи. Я отпускаю на гулянье слуг. Даже моя дочь Уинифред будет там.

– Все?

Кендра подумала о Тёрнере и его жене. Может, там ей ещё раз удастся поговорить с Флорой – хотя бы сообщить, что в понедельник они уезжают. Примет ли Флора предложение уйти от мужа? Вряд ли. От этой мысли внутри становилось тяжело. Может, поэтому мне не по себе? Потому что я уверена: однажды Тёрнер всё-таки убьёт жену?

Но что я могу сделать?

– Все, – подтвердил Бэнкрофт. – Будет еда и питьё, а я предоставлю для пиршества дикого кабана.

Кендра вспомнила уродливого зверя, которого встретила в лесу несколько дней назад, и подумала: не закончилась ли его жизнь на вертеле? Почему-то от этого стало грустно.

– Мы собираемся прийти.

– Прекрасно. Уверен, вам понравится.

Он остановился и посмотрел на неё своим пристальным взглядом.

– Мне пора домой. Сейчас я пересматриваю работу фабрики. Нужно также дать объявление о поиске нового управляющего и начать собеседования.

– Похоже, вы заняты, – сказала Кендра, наблюдая, как он садится в седло.

– Да.

Он остался сидеть, глядя на неё сверху. Лицо невозможно было прочитать. В глазах мелькнуло какое-то чувство. Затем граф слегка наклонил голову.

– Добрый день, мисс Донован.

Кендра смотрела, как он разворачивает коня. Жеребец выбил копытами комья влажной земли, когда Бэнкрофт пустил его галопом. Кендра чуть поёжилась, вспоминая выражение его глаз. Это не имело никакого смысла, но ей показалось, что там было сожаление.

Глава 44

Кендра никогда прежде не присутствовала на дознании, похожем на то, что на следующий день в полдень началось в «Зелёной деве». Во-первых, ей ещё не доводилось бывать на официальном разбирательстве, где подавали алкоголь. Во-вторых, всё происходящее казалось почти... праздничным. Таверна была набита жителями деревни – мужчинами и женщинами. Тесса, Лиззи и темноволосая служанка не приседали, снуя между столами и разнося напитки.

Кендра устроилась за одним из исцарапанных столов между герцогом и Алеком. Им ещё повезло найти места. Многие стояли, прижавшись спинами к стенам. На другой стороне комнаты она заметила Сэма. Несмотря на кружку эля в руке, выражение у него оставалось неподвижным и жёстким. Настоящий полицейский.

Кендра напряглась, когда взгляд скользнул дальше и наткнулся на ещё одно знакомое лицо.

Уильям Тёрнер.

Возможно, он почувствовал, что она смотрит. Как бы то ни было, глаза его повернулись в её сторону, лицо потемнело от злобы. Несколько долгих мгновений он смотрел на Кендру, затем резко отвёл взгляд к барной стойке, перед которой расчистили место и поставили пятнадцать пустых стульев для присяжных.

– Цирк какой-то, – нахмурилась Кендра. – Человек умер.

Губы Алека искривились.

– Мы довольно мрачный народ, не правда ли? Ещё совсем недавно французы с удовольствием смотрели, как головы их аристократов катятся с плахи.

– Англичане тоже далеко не безгрешны, Алек, – заметил герцог. – Сколько владельцев таверн и уличных торговцев увеличивали выручку всякий раз, когда в Ньюгейте устраивали повешение?

Он взглянул на Кендру.

– Надеюсь, человечество в вашей Америке уже выросло из подобных развлечений.

– Публичных казней у нас нет, – пробормотала она.

По крайней мере, официально разрешённых государством, мысленно добавила Кендра. Бывали убийцы, транслировавшие расправы над жертвами в прямом эфире, а вокруг громких процессов неизменно разгоралась медийная истерия.

– Не думаю, что хоть кто-то может считать себя безгрешным.

В комнату вошёл доктор Пул, протиснулся к стойке, где темноволосая служанка налила ему пинту. Толпа притихла, когда сквайра Мэтьюза внесли двое крепких мужчин.

– Дорогу! Дорогу! – кричал один, прокладывая путь среди людей.

– Уберите ногу от моего пальца, болван! – рявкнул сквайр и начал тыкать тростью в тех, кто стоял слишком близко. – Назад! Назад, я сказал!

Следом шёл его сын с подушкой. Началась новая толкотня: пришлось добыть ещё один стул, согнав прежнего владельца, чтобы сквайр мог использовать его как подставку для ноги. Мэтьюз положил сверху подушку и помог отцу устроить перевязанную ступню.

Внимание Кендры привлекли четырнадцать мужчин, один за другим вошедших в таверну. Судя по одежде, они представляли все слои местного общества: лавочники, батраки, фермеры, несколько фабричных рабочих. Последним появился констебль Джеймсон. Он вошёл развязной походкой под одобрительные крики и хлопки по спине. Для него поспешно нашли ещё один стул. Джеймсон сел, широко расставив ноги и скрестив руки на груди.

– Эй! Тихо! – крикнул сквайр. – Мы собрались по поводу безвременной кончины мистера Биддла.

– Убийцы! – завопил кто-то из дальнего конца комнаты. – Злодея! Демона!

Сквайр обратился к выкрикнувшему:

– Да, таким он и был. Но мы здесь потому, что Корона требует проводить дознание всякий раз, когда заключённый отдаёт концы под стражей. Значит, будет дознание!

Худощавый мужчина подбежал и передал сквайру несколько больших листов бумаги. Тот поднял руку и нетерпеливо щёлкнул пальцами. Мэтьюз вынырнул из толпы и подал отцу очки. Сквайр не спеша водрузил их на нос и пробежал глазами бумаги. Прочистив горло, он перевёл взгляд на Джеймсона.

– Итак, констебль. Вы были один, когда доставляли мистера Биддла в каталажку?

– Нет, со мной был мистер Келли. Он сыщик с Боу-стрит из Лондона.

– Понятно. А мистер Келли... где вы?

Сквайр оглядел толпу.

– Здесь, сэр!

– Подойдите ближе. Расскажите дознанию, в каком состоянии находился мистер Биддл, когда вы сопровождали констебля до каталажки.

Сэм поставил кружку эля и вышел вперёд, пока не оказался лицом к сидящим мужчинам.

– С ним всё было в порядке, сэр. Ни царапины.

– Понятно. И вы оставили констебля Джеймсона наедине с заключённым?

– Да, сэр.

– Благодарю. Это всё.

Сквайр снова повернулся к констеблю.

– Теперь, сэр, расскажите своими словами, что произошло.

– Ну, сэр, я собирался запереть этого ублюдка, а он вдруг обезумел. Напал на меня.

– Какая же это хрень, – пробормотала Кендра себе под нос.

– Я за жизнь свою испугался, – продолжал констебль, – и пришлось усмирить убийцу.

– Вы ударили его?

– Да. Защищался. – Он приподнял могучие плечи и опустил. – А потом мистер Биддл поскользнулся и упал. Наверное, головой ударился.

– Вы не нападали на заключённого со злым умыслом?

– Нет! Как я сказал, я только защищался от мистера Биддла. Не хотелось же закончить как мистер Стоун.

– Понятно, – сказал сквайр.

Кендра наклонилась к герцогу и прошептала:

– Если Биддл на него напал, мне хотелось бы увидеть следы этой героической самообороны.

– Эй! Тишина! – Сквайр бросил на неё сердитый взгляд, затем снова повернулся к Джеймсону. – Итак, вы утверждаете, что мистер Биддл умер от травмы головы, полученной при падении? А не от ударов, которые вы, возможно, нанесли, защищаясь от нападения злодея?

– Именно это я и утверждаю, сэр.

– Доктор Пул, подойдите, пожалуйста.

Сквайр подождал, пока доктор допьёт стакан, с грохотом поставит его на стойку и выйдет вперёд.

– Можете сообщить нам причину смерти заключённого?

– Мистер Биддл умер от травмы головы, – сказал Пул, опуская пушистые брови. – Вероятнее всего, полученной, когда поскользнулся и упал.

– Благодарю, доктор. Теперь объявляю перерыв, чтобы мы могли пройти в дом доктора Пула и осмотреть тело мистера Биддла. Продолжим через час.

– Да вы, должно быть, издеваетесь, – сорвалось у Кендры, когда комната взорвалась шумом. Стулья заскребли по полу, все заговорили одновременно. Она посмотрела на Алека и герцога. – Это фарс.

– Хотите уйти, мисс Донован? – спросил Алек.

– Нет. – Чёрт. – Останусь до конца.

До конца пришлось ждать ещё три часа. Герцога вызвали рассказать, как Биддл пытался скрыться на крыше и едва не погубил его подопечную.

– Почему они не задают эти вопросы мне? – прошипела Кендра Алеку.

Но она и так знала ответ, и именно это бесило больше всего. Алек благоразумно промолчал.

Кендра кипела, пока сквайр расспрашивал герцога о том, как Биддл чуть не стащил её с крыши. Элдридж отвечал с мучительной честностью. В итоге сквайр расценил действия Биддла как попытку к бегству и объяснил их продолжением его безумия. По его логике, человек, настолько обезумевший, что готов увлечь девушку на смерть, вполне мог в том же приступе напасть и на констебля.

– Констебля, – добавил он, – который усердно трудился ради безопасности жителей Ист-Динглфорда.

Сквайр говорил твёрдо и убедительно. Чёрт, Кендра и сама поверила бы, если бы не знала, что произошло на самом деле.

Сделали перерыв на поздний дневной приём пищи. Кендра была слишком раздражена, чтобы есть. Она поднялась в спальню и шокировала Молли тем, что разделась до сорочки и корсета и заставила себя выполнить несколько упражнений из йоги. Помогло. К тому времени, когда она легла в шавасану – позу мертвеца, ирония не ускользнула от неё, – тело стало гибче, а нервы успокоились. Молли снова застегнула на ней платье, и Кендра вернулась в таверну.

Алек стоял в дверях. Он поймал её руку, большим пальцем погладил внутреннюю сторону запястья.

– Всё хорошо?

Она кивнула.

– Да. Нужно было снять напряжение.

Они вернулись на места и дождались продолжения. Сквайр ударил тростью об пол, привлекая внимание. Кендра задержала дыхание, когда сквайр Мэтьюз объявил: смерть Биддла стала следствием падения, вызванного его собственным безрассудством.

Комната взорвалась аплодисментами. Мужчины бросились к констеблю Джеймсону, смеясь и хлопая его по спине. Кендра заметила, как между несколькими группами переходят деньги. Снова хлопки по плечам. Снова смех.

– Кажется, мне нужен алкоголь, – сказала Кендра.

Герцог посмотрел на неё.

– Вы ведь не думали, что присяжные накажут одного из своих ради такого человека, как мистер Биддл – убийца?

– Видимо, даже подобия справедливости было слишком много просить.

– Граница справедливости не всегда проведена чётко, дорогая.

Кендра смотрела на празднующих людей и едва удержалась, чтобы не покачать головой с отвращением. А потом вспомнила собственную черту, проведённую в песке. Она охотилась на сэра Джереми Грина, руководствуясь собственным пониманием справедливости. Кто она такая, чтобы судить?

Она встретилась взглядом с герцогом.

– Да. Не всегда.

Глава 45

Флоре Тёрнер было страшно.

Но страх она скрывала, пока надевала лучшее воскресное платье, пальто и капор. Единственную пару перчаток, которую обычно носила, пришлось оставить: вязаная шерсть не налезала на повязку вокруг запястья. Страх она скрывала и во время церковной службы.

Флора умела прятать страх. Она делала это всю жизнь.

Опустив голову, она молилась над крепко сцепленными руками. Молиться она тоже научилась так давно, что себя без этого не помнила. И молитва всегда была одна и та же.

Спаси меня.

Хотя Флора не поднимала глаз, она чувствовала рядом крупное тело мужа. Слышала, как он вместе с прихожанами повторяет строки из Библии. На чтении его голос звучал низким гулом, а во время песнопений поднимался выше.

Не одна Флора что-то скрывала. Внутри её мужа жили демоны, о которых никто не знал. Здесь, в церкви, перед Богом он выглядел образцом добродетели. Красивый в свежевыстиранной воскресной одежде, гладко выбритый, с аккуратно зачёсанными назад волосами. Легко было не заметить лишь припухшую красноту вокруг глаз.

Почти весь вчерашний день его не было дома. Сначала он ездил в деревню на дознание, а потом... потом Флора не знала куда. Он оставил её доить корову. Обычно она и так выполняла эту работу, но теперь из-за больного запястья было гораздо труднее. И всё же справилась. Как справилась с мытьём кухонного пола и стиркой их воскресной одежды. Приготовила ужин, хотя глубоко внутри чувствовала: на свою порцию он домой не вернётся. Но если бы он вернулся, а ужин не был бы готов и не ждал его... нет, об этом лучше даже не думать.

Когда Уильям наконец пришёл, Флора уже лежала в постели. Она спала, но сон у неё всегда был чутким. Проснулась в тот же миг, когда он, пошатываясь, вошёл в спальню, пропитанный запахом виски. Одного запаха оказалось достаточно, чтобы парализующий страх пронзил её насквозь. Бояться этого запаха Флора научилась задолго до Уильяма. Именно так пах её отец всякий раз, когда приходил в ярость на жену и детей.

Она притворилась спящей. Когда Уильям сбросил одежду и забрался под одеяло, Флора испугалась, что проснётся его плотский аппетит – такое иногда случалось. Но Бог в ту ночь присматривал за ней: Уильям заснул.

Спаси меня.

Иногда молитвы получали ответ.

Но Флора знала: это лишь передышка. Сегодня, стоя перед Богом с Библией в руках, она чувствовала, как демоны ворочаются внутри мужа, и начала дрожать. Хотелось верить, что причина всего лишь в головной боли. Она приготовила лекарство из базилика и мёда – обычно оно облегчало его страдания. Но иногда настроение Уильяма становилось хуже, чем могла объяснить одна боль.

Спаси меня.

Служба закончилась. Викарий пошёл по проходу, но остановился возле скамьи, где сидел герцог Элдриджский. Присутствие столь знатного человека в их сельской церкви считалось великой честью, и лицо викария сияло, когда он сопровождал герцога к выходу. Когда они проходили мимо, Флора заметила, как сжались губы Уильяма, и желудок скрутило от дурного предчувствия.

Опустив голову, она пошла следом за мужем вместе с потоком прихожан. Вокруг обсуждали вечерние костры в честь Гая Фокса. Значит, Уильяма ждала ещё одна ночь выпивки, карт или других азартных игр. И ещё одна ночь для Флоры – гадать, проснутся ли демоны в муже и обратятся ли против неё.

Викарий стоял рядом с герцогом Элдриджским у дверей. Толпа застряла в проходе – все пытались выйти одновременно, и Флора чувствовала нетерпение Уильяма. Она услышала, как герцог сказал викарию, что он, его подопечная и племянник будут присутствовать на празднике Гая Фокса, а на следующее утро уедут в поместье.