Текст книги "Пойманная временем (ЛП)"

Автор книги: Джули Макэлвейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 23 страниц)

Другие книги Джули Макэлвейн

Пойманная временем

Выходные данные

Пойманная временем

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Благодарности

Об авторе

Другие книги Джули Макэлвейн

Убийство во времени (A Murder in Time)

Поворот во времени (A Twist in Time)

Пойманная временем

Детектив о Кендре Донован

Джули Макэлвейн

Выходные данные

CAUGHT IN TIME

Pegasus Books Ltd.

148 W 37th Street, 13th Floor

New York, NY 10018

Copyright © 2018 Julie McElwain

Первое издание Pegasus Books – июль 2018 года

Оформление книжного блока: Maria Fernandez

Все права защищены. Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена полностью или частично без письменного разрешения издателя, за исключением кратких цитат, используемых рецензентами в газетах, журналах или электронных изданиях. Ни одна часть книги не может быть воспроизведена, сохранена в информационно-поисковой системе или передана в какой-либо форме и какими-либо средствами – электронными, механическими, посредством фотокопирования, записи или иным способом – без письменного разрешения издателя.

Каталогизационные данные Библиотеки Конгресса США доступны.

ISBN: 978-1-68177-766-5

ISBN: 978-1-68177-831-0 (электронная книга)

Распространяется W. W. Norton & Company

Пойманная временем

Глава 1

Туман налетел без предупреждения: молочно-белые пряди пара стремительно поползли по йоркширской сельской местности – призрачно прекрасные. И смертельно опасные, особенно если мчишься по незнакомой дороге в карете, запряженной четверкой лошадей.

Карета стала замедлять ход. Кендра Донован понимала, зачем нужна эта предосторожность. Ехать быстрее было рискованно. А под «быстрее» здесь подразумевалась максимальная скорость миль десять в час. Господи, подумала она, я на гольф-каре и то ездила быстрее.

От нетерпения Кендра ерзала на сиденье. Она оторвала взгляд от бесформенного облака, опустившегося на землю и скрывшего холмы и вересковые пустоши, и посмотрела на двух других пассажиров. Если она надеялась встретиться с ними понимающими взглядами – такими, какими обмениваются пассажиры, когда их поездка неожиданно затягивается, – то напрасно. Молли, маленькая фигурка, закутанная в плащ, чепец и одеяло, час назад умудрилась втиснуться в угол рядом с Кендрой и уснуть, убаюканная монотонным покачиванием кареты. Затем Кендра взглянула на мужчину напротив. Альберт Рутерфорд, седьмой герцог Элдриджский, невозмутимо читал книгу, словно вовсе не замечая, что они теперь ползут со скоростью ледника. Впрочем, для него это было нормально, знала она. Черт, для любого человека в 1815 году это было нормально. Белой вороной здесь была она.

Кендра снова заерзала, никак не находя удобного положения. Она уже сбилась со счета, сколько часов они провели сегодня в дороге, зато прекрасно помнила, сколько дней. Три дня назад они выехали из замка Элдридж. До места назначения – Монксгрея, одного из небольших поместий герцога в Ланкашире, – оставался еще целый день пути. Четыре дня, подумала она. Четыре дня на дорогу, которая чуть больше двух месяцев назад заняла бы у нее примерно пять часов.

Два месяца назад – и на двести лет в будущем. Казалось бы, к самой мысли о путешествии во времени пора было привыкнуть, но эти два слова по-прежнему оглушали ее. По законам природы время движется линейно – вперед. Если налить горячий суп в миску, он постепенно остынет. Сам по себе снова нагреться он не может – или, по крайней мере, не должен.

Но в квантовой механике ученые лишь начинали изучать возможность того, что время способно течь в обе стороны. На квантовом уровне привычные законы Вселенной переставали действовать, а субатомные частицы вели себя странно – в том числе будто перескакивали назад и вперед во времени. Но Кендра не существовала на квантовом уровне. Она была человеком, а не субатомной частицей. Ей полагалось оставаться в мире, подчиненном обычным законам природы, а не оказаться заброшенной в прошлое, где поездка через Англию занимала четыре чертовых дня.

Она родилась в самом конце двадцатого века. Испытательный полет Чака Йегера, впервые преодолевшего звуковой барьер на скорости свыше шестисот шестидесяти двух миль в час, к тому времени уже десятилетиями принадлежал истории. Когда Кендра окончила Принстон и стала специальным агентом ФБР, это достижение казалось почти древностью на фоне военных самолетов, которые привычно разгонялись быстрее трех Махов – до двух тысяч двухсот восьмидесяти миль в час. В ее эпоху время было самым ценным ресурсом. Миллиардные индустрии возникали ради того, чтобы сэкономить секунду здесь, минуту там: микроволновки, автомобили, сообщения, Интернет. В двадцать первом веке скорость была столь же естественна, как дыхание.

Кендра глубоко вдохнула, задержала дыхание и медленно выдохнула. Ее взгляд вернулся к окну, затянутому туманом. Желудок неприятно сжался.

Это не мой мир.

Она откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. В своем мире Кендра была самым молодым человеком, когда-либо принятым в ФБР. В Управлении по борьбе с киберпреступностью заинтересовались ее техническими навыками. Амбиции со временем привели ее в отдел поведенческих наук, где ей удалось построить карьеру криминального профайлера. Она была счастлива… хотя нет, счастлива – наверное, не то слово, признала Кендра. Но в своей работе она была чертовски хороша. А потом ее жизнь пошла наперекосяк.

Шрамы на теле начали ныть, гореть и чесаться. Психосоматическая реакция, была уверена Кендра, на воспоминание о пулевых ранениях и почти случившейся смерти. Горячая горечь подступила к горлу, когда она подумала о человеке, из-за которого получила эти раны и потеряла половину своей оперативной группы. Сэр Джереми Грин. Британский миллиардер обладал всеми внешними признаками респектабельности. Но стоило лишь соскрести блестящий верхний слой – и под ним обнаруживались грязь и мерзость. Нелегальные наркотики, контрабанда оружия, торговля людьми – сэр Джереми успел запустить свои костлявые пальцы во множество отвратительных дел.

Может, именно тогда ее жизнь и сорвалась с рельсов? В тот момент Кендра знала лишь одно: она не могла принять сделку, которую правительство заключило с сэром Джереми, позволив ему сохранить свободу и роскошную жизнь в обмен на ценную информацию о еще более мерзких сообщниках. Такие сделки заключались постоянно. Кендра не была наивной.

Но если бы во время операции по задержанию этого ублюдка не погибли ее товарищи, смогла бы она закрыть глаза? Просто жить дальше?

Господи, она не знала.

Но задним умом уже ничего не изменишь. Она не отвернулась. Она решила устранить сэра Джереми. Принцип «око за око» казался ей слишком ветхозаветным. Кендра предпочитала называть это правосудием.

Она все продумала – тщательно, до мелочей. Но откуда ей было знать, что преступные партнеры сэра Джереми тоже начали его подозревать и наняли киллера, чтобы проделать дыру в груди этого мерзавца? Кендра бы не возражала, если бы в тот момент находилась в своей квартире в Вирджинии, а не стояла в комнате, куда сэр Джереми как раз входил. Даже сейчас, больше двух месяцев спустя, она ощущала нервный электрический разряд адреналина в крови. Эйдетической памятью она не обладала, но для этого события она и не требовалась. Картина навсегда застыла в сознании с беспощадной четкостью.

Она все еще слышала раздраженный, резкий голос сэра Джереми в коридоре и видела его, когда распахнулась дверь. Блеск серебристых волос. Аристократический профиль. Как и все гости костюмированного бала в замке Элдридж, он был одет в наряд девятнадцатого века. По спине Кендры пробежал холодок, когда она вспомнила звук – приглушенное пфф, – после которого изменилось все. В следующую секунду сэр Джереми уже валился в комнату, а его прежде белоснежная рубашка расцветала багровым пятном. Кендра словно снова почувствовала в воздухе сырой металлический запах крови.

От шока она не могла пошевелиться. И это она тоже помнила – бесконечное мгновение, растянувшееся, как резиновая лента. Убийца вошел в комнату, и его темные, холодные глаза встретились с ее взглядом. Не колеблясь, он поднял пистолет с удлиненным глушителем стволом.

А вот здесь память подводила ее. Кендра не помнила самого движения, когда убийца выстрелил. Помнила лишь новое смертоносное пфф, китайскую вазу, разлетевшуюся на миллион осколков рядом с ней, и то, как она отчаянно нырнула в тайную дверь кабинета. В голове билась единственная мысль: добраться до лестницы, которой больше тысячи лет пользовались обитатели замка, спасаясь от религиозных и политических преследователей.

Теперь, вспоминая неестественную темноту и внезапное ощущение, будто ее снова и снова проворачивают на острие мучительной боли, Кендра покрылась холодным липким потом. Казалось, ее разрывает на миллион нитей – и этому не будет конца. В тот миг ее жизнь изменилась. Возможно, навсегда. Если только она не найдет способ вернуться в свое время.

Кендра вздрогнула. Обернутый тканью нагревательный кирпич у ног, еще два часа назад отдававший тепло, теперь превратился в кусок льда. Но мурашки появились не из-за холода. Виной всему было ее нелепое положение: она застряла в девятнадцатом веке, словно насекомое в янтаре.

– Рука снова болит, моя дорогая?

Голос герцога вырвал ее из задумчивости, и Кендра открыла глаза. Она только теперь заметила, что машинально растирает руку со старой раной.

Она опустила ладонь и выпрямилась. – Нет, я… ничего. Просто задумалась.

Туман снаружи наполнял карету зыбким серым светом. Он скользил по продолговатому лицу герцога и довольно крупному носу, делая редеющие волосы скорее седыми, чем светлыми. В его голубых глазах – настолько бледных, что порой они казались серыми, – светился живой ум. Благодаря титулу и богатству этот человек обладал в своем мире огромной властью. И при этом, независимо от века, был одним из самых добрых людей, которых Кендра когда-либо встречала.

– Вы думаете о… вашей Америке? – спросил он.

То, как осторожно он это произнес, вызвало у нее улыбку. Ее Америка стала их условным обозначением двадцать первого века. Кендра не считала себя специалистом по теориям путешествий во времени, зато хорошо разбиралась в человеческом поведении. В ее эпоху тот, кто объявил бы себя путешественником во времени, скорее всего, оказался бы в психиатрической больнице. Или получил бы собственное реалити-шоу. Шансы примерно равные. В начале девятнадцатого века исход был бы однозначен – сумасшедший дом. Страх заставлял ее молчать о том, что с ней произошло. Ее тайну знали лишь двое: герцог и его племянник Алек – Александр Морган, маркиз Сатклифф.

– Трудно не думать о моей Америке, – призналась она и снова посмотрела в окно. Туман, кажется, стал еще гуще. – Мы из-за этого задержимся, верно?

Элдридж перевел взгляд на окно, всматриваясь в серый пейзаж. – Боюсь, что да. Думаю, придется остановиться на ночь. Но если завтра выедем рано утром, то должны добраться до Монксгрея к вечеру. Всего полдня задержки. Если только…

– Если только? – Кендра не была уверена, что хочет услышать продолжение.

Он пожал плечами. – Если завтра после полудня на большой дороге снова не будет тумана и нам не придется искать приют в очередной гостинице до утра понедельника.

Кендра нахмурилась. – Почему до понедельника?

– Воспитанные люди не путешествуют в воскресенье.

Что тут возразишь? В «ее Америке» воскресенье давно стало днем отдыха и развлечений не меньше, чем духовных размышлений.

– Мы должны сохранять оптимизм, – добавил герцог.

Какой бы оптимизм ни оставался у Кендры, он исчез уже через минуту, когда карета остановилась и слегка качнулась: кучер спрыгнул с козел. Кендра услышала, как он что-то бормочет себе под нос и громко топает сапогами, обходя экипаж. Он коротко постучал и распахнул дверцу. Внутрь заглянуло его широкое лицо, раскрасневшееся от холода и блестевшее от влаги клубящегося тумана.

– Погодка нынче скверная, ваша светлость.

Элдридж чуть улыбнулся. – Да, Бенджамин, это я вижу. Но сомневаюсь, что вы остановили карету только для того, чтобы поделиться со мной этим проницательным наблюдением. Хотите предложить, что делать дальше? Нам следует подождать здесь, пока туман не рассеется?

– Нет, сэр. Так мы, пожалуй, до утра простоим. Да и лошади нервничают, хоть на них и шоры. Я подумал, мы с Диланом поведем бедняг в поводу. Фонари у нас есть. – Бенджамин замялся. – Боюсь, до темноты далеко не уйдем, сэр. Уже около пяти. Но, если я правильно помню, дальше по дороге есть деревня и в ней большая постоялая гостиница.

Герцог кивнул. – Будем надеяться, деревня недалеко.

– Да, сэр.

Бенджамин отступил, но Кендра подалась вперед прежде, чем он успел закрыть дверцу. – Подождите. Я пойду с вами. Ей хотелось размяться. От долгого сидения задница уже онемела.

Кучер посмотрел на нее так же, как большинство слуг в замке Элдридж: будто перед ним чудачка. По иронии судьбы это было едва ли не единственное знакомое ощущение в мире конных экипажей и домотканой одежды. В своем времени многие смотрели на нее почти так же. Ее родители верили, что человечество можно улучшить, если интеллектуально одаренные люди будут вступать в браки и заводить детей, а Кендра стала результатом их личной проверки этой гипотезы.

Здесь, однако, к настороженности добавлялся еще один слой. Когда она впервые попала в девятнадцатый век, ее приняли за служанку. Теперь она была воспитанницей герцога. Такое стремительное повышение социального статуса неизбежно вызывало неодобрение и недоверие на всех уровнях общества, в том числе среди прислуги.

Бенджамин нахмурился. – Не такая нынче погода, чтобы гулять, мисс.

Кендра могла бы заметить, что сам-то он собирается идти пешком. Вместо этого она сказала: – Я могу нести фонарь.

Кучер упрямо выпятил подбородок. – На улице холодно, мисс.

– Внутри тоже холодно.

– Вообще-то прогулка – прекрасная мысль, – сказал герцог, тем самым положив конец спору. Он отложил лежавшую на коленях книгу и взял перчатки. – Мне самому не помешает размяться.

Бенджамин свирепо посмотрел на Кендру, явно считая ее виновницей решения герцога. – Но это небезопасно, ваша светлость, – возразил он, положив руку на мушкетон, заткнутый за пояс и почти скрытый под длинным пальто.

– В таком случае… – Кендра подняла с сиденья шелковую расшитую сумочку и достала маленький дамский пистолет, который Алек подарил ей две недели назад. До «Глока», которым она пользовалась в ФБР, ему было далеко, но она знала: изящное оружие с полированным ореховым ложем и гравированной золотой пластиной способно причинить серьезный вред – если цель находится не дальше пятнадцати футов.

Она поймала взгляд герцога и усмехнулась. – Не волнуйтесь. Я умею им пользоваться.

– В этом я как раз не сомневаюсь, мисс Донован. – Он натянул перчатки. – Значит, вот чем вы с моим племянником занимались, тайком уходя в лес, не так ли?

Кендра не относилась к людям, которые легко краснеют, но под внимательным взглядом герцога почувствовала, как щеки наливаются жаром. Они с Алеком занимались в лесу не только тем, что совершенствовали ее стрельбу из архаичного пистолета. Вопреки здравому смыслу между ними завязались отношения. От одной мысли о маркизе сердце начинало биться быстрее. Вот уж действительно безумие. Ей было не место в мире Алека – так же как ему не было места в ее. Ему следовало быть с одной из хорошеньких дебютанток, которых каждый год выпускал в свет лондонский сезон. С девушкой, умеющей танцевать котильон, ездить верхом в дамском седле, вышивать или играть на фортепиано; с той, кто обладает безупречными манерами и никогда не подумает выругаться.

И с той, кто сможет родить ему целую ораву детей.

Именно это, пожалуй, было главным условием брака в высшем обществе. Молодая леди должна была подарить мужу наследника мужского пола – желательно наследника и еще несколько сыновей «про запас». В эту эпоху, еще не знавшую прививок, младенческая и детская смертность была пугающе высокой. Кендра понимала, что в этом отношении ничего обещать не может. Одна из ран, полученных во время последней операции, резко снизила ее шансы зачать и выносить ребенка.

По правде говоря, раньше она вообще не задумывалась о детях. Работа занимала слишком много времени. Теперь же сама возможность никогда не иметь ребенка легла тенью на сердце.

Кендра стряхнула с себя эти мысли. Она не отказалась от надежды вернуться в свое время, хотя понятия не имела, как это сделать. Она была профайлером ФБР, а не квантовым физиком. Но продолжала верить, что когда-нибудь решение появится само.

– Я стала очень неплохо стрелять, – осторожно сказала она.

По тому, как герцог на нее посмотрел, Кендра поняла: он, вероятно, догадывается, насколько далеко зашли ее отношения с его племянником, но совершенно не знает, что с этим делать.

Бенджамин покачал головой и, отходя к лошадям, пробормотал что-то насчет неприличных женщин.

В углу зашевелилась Молли. Ее глаза приоткрылись, она широко зевнула и села. – Что случилось? – Девушка тут же прикрыла рот ладонью. – Ой, простите, ваша светлость. Я не хотела засыпать при вас!

Элдридж улыбнулся служанке. – Не беспокойтесь. Дорога утомительна.

Молли потерла покрасневший от холода нос и огляделась. – Мы уже остановились на ночь? – Ее взгляд упал на пистолет в руке Кендры, и она испуганно пискнула. – На нас напали разбойники?

– Нет, – успокоила ее Кендра. – Мы просто попали в туман. Бенджамин поведет лошадей в поводу, а мы с герцогом пойдем вместе с ним.

Служанка моргнула. – Вы пойдете пешком?

– Да.

– Тогда я с вами. – Она принялась аккуратно складывать одеяло.

– В этом нет необходимости, Молли. Ты можешь остаться внутри.

Служанка посмотрела на нее в ужасе. – Но это же неприлично. Я ваша личная горничная, мисс. Не могу сидеть, пока вы идете пешком.

Кендра подавила вздох. В замке Молли была твини – чем-то вроде служанки на все руки. Но обстоятельства и собственное предпочтение Кендры повысили пятнадцатилетнюю девушку до личной горничной. Кендра охотно обошлась бы вообще без нее, но для женщины из высших слоев общества одеться без посторонней помощи было почти невозможно. Молли оказалась лучшим вариантом, хотя, получив новое положение, относилась к обязанностям с чрезмерным рвением.

– Ладно, – наконец сказала Кендра, пожав плечами. – Как хочешь.

Они выбрались из кареты. Бенджамин уже зажег два фонаря и передал их конюшенному мальчику Дилану и другому мужчине – конюху по имени Стэнли. Кендра подозревала, что Стэнли не только помогает Бенджамину с лошадьми, но и выполняет роль телохранителя. За его широким кожаным поясом торчал собственный мушкетон. Путешествовать в эту эпоху было не только медленно, но и опасно: дворяне и почтовые кареты постоянно становились добычей дорожных разбойников.

Неподалеку стоял камердинер герцога Уилсон, наблюдая за происходящим с той отстраненной важностью, что была свойственна слугам верхнего этажа. Но, заметив герцога, он вскинул брови и поспешил к нему. – Ваша светлость, могу я чем-нибудь помочь?

Элдридж отмахнулся от предложения. – Благодарю, нет. Мы с мисс Донован пойдем пешком и понесем фонари, если Бенджамину понадобится помощь.

– Но, сэр… – Лицо камердинера исказилось от ужаса. – Бенджамин сказал, до ближайшей деревни три мили. Ваши гессенские сапоги, ваша светлость! Подумайте о ваших сапогах!

Элдридж с сожалением посмотрел на блестящие черные сапоги. – Да, ничего не поделаешь. Если бы я знал, что придется идти пешком, надел бы старые. Но они уже в Монксгрее вместе с остальной прислугой.

За день до отъезда из замка Элдридж старшие слуги – в том числе дворецкий мистер Хардинг, экономка миссис Дэнбери и вспыльчивый французский повар герцога месье Антон – отправились в Монксгрей, чтобы вместе с небольшим постоянным штатом подготовить усадьбу к приезду хозяина. Сейчас Кендра представляла, как миссис Дэнбери приводит всех в боевую готовность, словно сержант-инструктор в учебном лагере. Хотя с ними ехали личная горничная и камердинер, несколько сундуков с одеждой, собственное постельное белье и все необходимое для ночевок в общественных гостиницах по дороге, Кендра знала, что по аристократическим меркам это считалось путешествием налегке. К такому она никогда не привыкнет.

– Вот. Можете понести фонарь, мистер Уилсон. – Не дав камердинеру возразить, Бенджамин сунул лампу ему в руки в перчатках. Кендра заметила тонкую усмешку на лице кучера, когда тот отвернулся от Уилсона и направился обратно к лошадям. Соперничество и мелкая зависть между верхней и нижней прислугой были взаимными.

Они двинулись вперед неровной процессией. Несмотря на фонари, туман временами становился таким густым, что Кендра едва различала дорогу в десяти футах перед собой. Возникало странное чувство изоляции, словно они были последними выжившими в мире после катастрофы. Даже звуки – грохот деревянных колес, цокот копыт, позвякивание уздечек, когда лошади время от времени мотали головами и фыркали, шарканье человеческих ног – казались приглушенными.

Кендре приходилось напрягать слух, чтобы уловить что-нибудь за пределами их маленькой группы. Через некоторое время она различила шепот травы на окрестных пустошах. Пронзительный крик птицы, кружившей высоко над ними, прорвал странный атмосферный кокон.

– Долго еще до людей? – нервно спросила Молли. Она шла так близко к Кендре, что их юбки соприкасались. – Может, место проклятое.

– Никаких проклятий не существует, моя дорогая, – сказал герцог. – Не поддавайтесь суеверной чепухе. Туман – естественное явление, вызванное влагой в воздухе. Вы достаточно часто видели его в замке Элдридж. Откровенно говоря, этот туман мне нравится больше, чем отвратительная бурая мгла в Лондоне.

– Такого я никогда не видела, ваша светлость, – прошептала Молли.

Кендра смахнула с лица холодную влагу. – Может, вернешься в карету, Молли? Я слышу, как у тебя зубы стучат. Накроешься всеми одеялами и согреешься.

– А вы вернетесь, мисс?

– Пока нет.

– Тогда и я еще немного пройдусь.

Кендра хотела настоять, но понимала, что толку не будет. Решила дать себе еще пятнадцать минут, а потом ради девочки вернуться в карету. Все снова замолчали, словно в этом необычном сером мире ни у кого не было желания разговаривать.

Минут через двадцать Бенджамин нарушил давящую тишину: – Свет уходит, сэр.

– Нам всего лишь нужно не сбиваться с дороги, – сказал Элдридж, заставляя свой голос звучать бодро. Герцог считал себя человеком науки – натурфилософом, – но Кендра подозревала, что и на него эта атмосфера действует. – Скоро должна появиться деревня. И гостиница. Признаюсь, я страшно проголодался. Представляю себе хорошую миску супа из порея и теплый бренди или горячий ром с маслом, чтобы прогреть кости. Что скажете, мисс Донован?

– От горячего напитка я бы не отказалась, – согласилась Кендра.

– Ой, а как думаете, у них есть пирог с голубями? – мечтательно спросила Молли.

– Уверен, что есть. Любой уважающий себя хозяин постоялого двора… – Герцог внезапно умолк и остановился.

Кендра тоже остановилась, и Молли налетела на нее сзади. – Что? – потребовала она, поправляя съехавший на глаза чепец.

Вся процессия замерла, завороженно глядя на тени, мелькавшие впереди в сером тумане. Словно оборотни из древних сказаний, они изгибались и вытягивались, пока не приняли человеческие очертания.

Молли вскрикнула и вцепилась в пальто Кендры.

Кендра не обратила на нее внимания, не сводя глаз с призрачных фигур впереди. Она услышала топот бегущих ног за мгновение до того, как мужчины вырвались из тумана. Их было не меньше дюжины, в грубой одежде, лица почернели от чего-то похожего на сажу. В руках они сжимали топоры и кувалды.

– Держите лошадей! – крикнул Бенджамин Стэнли и Дилану, когда животные нервно шарахнулись в сторону. – Не давайте им задирать головы!

С мрачным лицом кучер выхватил мушкетон и приготовился стрелять, пока мужчины неслись к ним. Пульс у Кендры подскочил к горлу, но рука не дрогнула, когда она подняла маленький пистолет. Она отцепила от себя прижавшуюся Молли, схватила герцога за руку и затолкнула его себе за спину.

– В карету, – прошипела Кендра.

– Эй! Вы там что затеяли? – крикнул Бенджамин бегущим мужчинам.

Кендра приготовилась, палец лег на спусковой крючок изящного оружия. Если бы не измазанные лица и исходившая от толпы угроза насилия, эти люди напомнили бы ей марафонцев: на лицах одно и то же сосредоточенное выражение, будто они видят некую финишную черту, недоступную другим. Бежавший первым коренастый мужчина с киркой – его голубые глаза казались особенно светлыми на почерневшем лице – заметил их. Он не остановился и даже не замедлил шага. Но на глазах Кендры резко свернул с дороги. Остальные последовали за ним – и один за другим растворились в густом тумане, исчезнув среди пустоши. Еще несколько секунд грохот их ног катился над землей. Затем стих и он. Тишину нарушал лишь жалобный крик птицы где-то высоко над головами.

– Ни хрена себе, – выдохнула Кендра. Сердце колотилось в груди. Она осторожно убрала палец со спуска и опустила пистолет. Оглянулась – и только тогда заметила, что герцог вовсе не укрылся в карете, а занял оборонительную позицию рядом с ней. Кендра решила не тратить силы на нотацию.

– Что это, черт возьми, было? Какое-то ополчение?

Герцог покачал головой. Даже в тусклом свете Кендра видела тревогу в его глазах. – Не совсем, – ответил он. – Но нам следует как можно быстрее добраться до деревни. Эти дороги оказались куда опаснее, чем я предполагал.

Глава 2

Когда через тридцать пять минут они добрались до окраины деревни, уже окончательно стемнело, а свет фонарей едва пробивал влажную пелену, теснившуюся вокруг. Кендра только теперь поняла, насколько была напряжена: заметив расплывчатое сияние уличных фонарей, обозначавших границу деревни, она с облегчением выдохнула.

– Наконец-то, – тихо произнес герцог. Он взглянул на Кендру, и облегчение смягчило его лицо улыбкой. – Теперь, моя дорогая, можете убрать оружие.

Кендра помедлила, потом пожала плечами и спрятала дамский пистолет обратно в сумочку на запястье. Она знала, что герцог беспокоится о ее репутации. На ее взгляд, совершенно напрасно. Месяц назад, когда Кендра спасала Алека от обвинения в убийстве, она так основательно шокировала лондонское общество, что портить там уже было нечего.

– Благослови Господь, какая славная гостиница! – воскликнула Молли, глядя на большое здание впереди.

Постоялый двор удобно располагался возле большой дороги. Здание выглядело так, словно его собирали по частям в разные эпохи: основная половина была фахверковой, в стиле Тюдоров, вероятно пятнадцатого или шестнадцатого века. Позднее к ней пристроили два крыла из красного кирпича – признак определенного достатка. Крыша была крутой и крытой соломой. Небольшие квадратные окна глубоко сидели в стенах. Большинство темнело, но в нескольких мерцал теплый маслянистый свет.

Снаружи на столбах висели масляные фонари, разливая по двору мягкое янтарное сияние. Справа находился конюшенный двор. Зловещая, отрезавшая их от мира атмосфера тумана внезапно рассеялась среди совершенно обычной суеты. Несколько конюхов чистили и кормили лошадей и с усердием убирали навоз, оставленный четвероногими постояльцами.

Стоило юношам заметить новоприбывших, как они бросили работу и поспешили на помощь Бенджамину и остальным, пока те вводили упряжку во двор. Кендра подозревала, что их энтузиазм объяснялся скорее герцогским гербом на дверце кареты, чем радостью от лишней работы в такую ненастную ночь.

Оставив Бенджамина разбираться с конюхами, Элдридж проводил Кендру ко входу. Молли и Уилсон пошли следом.

– Будем молиться, чтобы туман не задержал здесь других путешественников и свободные комнаты еще оставались, – пробормотал Элдридж, открывая дверь.

Внутри прихожая казалась меньше, чем была на самом деле, из-за низкого потолка, перерезанного древними узловатыми балками. Стены были выбелены, резко контрастируя с темным деревянным полом и лестницей. Голоса привлекли внимание Кендры к открытому проему справа. Там находилась общая столовая: семейные компании и одинокие мужчины занимали примерно половину столов. Ни одной женщины без сопровождения, отметила Кендра. Но она уже знала, что даже замужние дамы и вдовы, пользовавшиеся в эту эпоху большей свободой, сочли бы немыслимым обедать в общественном месте в одиночку.

Слева доносились другие голоса – низкие, явно мужские: дверь вела в трактирную часть. Быстрого взгляда было достаточно, чтобы увидеть мужчин, теснившихся вокруг прочных деревянных столов и вдоль стойки, куривших трубки и пивших. Несколько были хорошо одеты – вероятно, постояльцы. Остальные, решила Кендра, местные. Судя по рабочей одежде, это был их обычный вечерний ритуал: несколько пинт после трудового дня и обмен всем, что в деревне считалось новостями. Оранжево-желтый свет очага и настенных фонарей очерчивал лица молодых и старых. Единственной женщиной в комнате была темноволосая барменша; ее руки ловко управлялись с кранами, она наполняла кружки и непринужденно смеялась, двигаясь вдоль стойки.

– Добрый вечер! Добрый вечер!

Кендра обернулась и увидела пожилого мужчину, который улыбаясь поспешно шел к ним по коридору. На вид ему было под семьдесят или чуть больше, но он оставался крепким, с румяным круглым лицом, обрамленным густыми седыми бакенбардами, всего немного темнее редких волос на макушке.

Его голубые глаза были живыми и сразу оценили покрой и качество одежды герцога и Кендры. – Добро пожаловать в «Зеленую деву». – Он поклонился, и улыбка стала шире. – Я хозяин, мистер Болтон. Чем могу служить, сэр?

– Добрый вечер, – ответил Элдридж. – Я герцог Элдриджский, а это моя воспитанница, мисс Донован. Мы направляемся в мое имение в Ланкашире, но, к несчастью, туман заставил нас искать приют на ночь. Найдутся ли у вас комнаты… и ужин, желательно в отдельной гостиной?

При упоминании титула глаза мистера Болтона заблестели. Кендра почувствовала: даже будь все номера заняты, хозяин вышвырнул бы кого-нибудь ради возможности принять у себя герцога.

Хозяин снова поклонился. – Разумеется, ваша светлость. Для нас это честь! Не беспокойтесь: мы подготовим для вас и вашей воспитанницы две лучшие комнаты. При желании слуги даже сменят белье. «Зеленая дева» гордится высочайшей чистотой.