Текст книги "Пойманная временем (ЛП)"

Автор книги: Джули Макэлвейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 23 страниц)

– Думаете, сможете убедить Джозефа поговорить со мной?

– Только с вами?

– Да.

Миссис Болтон прикусила губу, явно сомневаясь.

– Думаю, это пустая затея. Если бы Джозеф что-нибудь видел, он бы мне рассказал.

– Иногда люди сами не понимают, что именно увидели или услышали.

Кендра задержала дыхание и стала ждать. Она чувствовала, что старая женщина колеблется, но если надавить слишком сильно, та могла окончательно закрыться, защищая брата. Однако когда молчание затянулось, Кендра все же не выдержала.

– Речь уже не только о мистере Стоуне, – сказала она. – Тот, кто убил его, затем убил его жену и их экономку. Они заслуживают справедливости, разве нет?

– Да, – прошептала миссис Болтон так тихо, что Кендре пришлось наклониться, чтобы расслышать.

– Да?

– Да. – На этот раз она произнесла громче и подняла глаза на Кендру. – Я не знаю, куда мой брат уходит по утрам, мисс Донован. Он спит в амбаре, а я приношу ему еду, когда удается незаметно выйти. Но мой муж ничего об этом не знает. И не должен узнать. Понимаете?

– Понимаю.

– Ваш опекун, герцог, тоже не должен знать. И его племянник, лорд Сатклифф. Понимаете?

– Да.

– И человек с Боу-стрит…

Кендра услышала, как нарастает напряжение в голосе женщины, и перебила:

– Это останется между нами, миссис Болтон. Договоритесь о встрече, и я приду. Только я. Обещаю.

Старая женщина смотрела на нее с такой напряженностью, что Кендра почти ожидала предложения скрепить обещание кровью. Все серьезно, подумала она и внезапно почувствовала холод. Движение луддитов когда-то было всего лишь далеким восстанием из учебника истории. Теперь оно стало частью ее собственной жизни.

– Я сделаю что смогу, – медленно кивнула миссис Болтон и схватила Кендру за руку.

Та удивилась силе костлявых пальцев.

– Сдержите слово, мисс Донован. Вы расследуете смерть мистера и миссис Стоун и их экономки, но в ваших руках окажется жизнь моего брата.

Глава 36

К тому времени, когда в восемь часов герцог и Алек вошли в гостиную, за глазами Кендры уже пульсировала головная боль. С другой стороны, она хотя бы отвлекала от буквальной боли в заднице – от ушибленного о пол сарая копчика.

Элдридж удивлённо посмотрел на неё, затем на ключ в своей руке.

– Дорогая... у мистера Болтона есть запасной ключ от этой комнаты?

– Не знаю. Зато у его внучки были две шпильки, которыми она позволила мне воспользоваться.

– Две шпиль... а. – Он усмехнулся, серо-голубые глаза весело блеснули. – Я всё время забываю, насколько ты находчива, дорогая.

Алек смерил её взглядом, неспешно подошёл к кофейнику, поднял его и нахмурившись поставил обратно, обнаружив, что тот пуст.

– Давно ты здесь?

– Достаточно, чтобы выпить весь кофейник, – ответила она.

О встрече с братом миссис Болтон рассказывать ему было нельзя.

– Признаюсь, я голодна.

Элдридж кивнул.

– Тогда позавтракаем... А, доброе утро, мистер Келли, – сказал он, когда в комнату вошёл сыщик с Боу-стрит.

Герцог дёрнул шнур звонка.

– Я как раз собираюсь заказать завтрак. Мисс Донован уже выпила целый кофейник, но я попрошу ещё кофе и чай. Или вы предпочитаете эль?

Лицо Сэма просветлело, хотя ответил он скромно:

– Эль был бы великолепен. Благодарю, сэр.

Сэм подошёл к Кендре у грифельной доски.

– Появились новые теории, мисс Донован?

– Только старые.

Кендра изучала доску, покачивая в пальцах кусочек грифеля. От долгого взгляда на записи зрение уже слегка плыло. За спиной открылась дверь, и она услышала тихий голос герцога, заказывавшего миссис Болтон завтрак.

– Почему он разбил всех котов? – вслух задумалась она.

Сэм посмотрел на неё.

– Простите?

– На втором месте преступления. Все фарфоровые фигурки кошек, которые собирал Стоун, были разбиты.

– Очевидно, он искал то, ради чего пытал бедную женщину, – сказал герцог, подходя к ним. – Если у мистера Стоуна было некое сокровище, наш злодей мог решить, что тот спрятал его внутри одной из фигурок.

– Тогда сокровище должно состоять из отдельных драгоценных камней. – Кендра постучала грифелем по подбородку, вспоминая коллекцию, которую они видели у Лавинии Стоун. – Многие фигурки слишком малы даже для монет.

– Что вас тревожит, мисс?

Кендра повернулась и встретила внимательный взгляд Сэма.

– Не могу отделаться от мысли, что там было что-то ещё, – сказала она. – В уничтожении коллекции Стоуна чувствовалась огромная ярость.

Сэм пожал плечами.

– Мы уже говорили: если убийца не нашёл того, что искал, у него была причина прийти в ярость.

– Вы правы.

И всё же Кендре казалось, что она что-то упускает. Взгляд переместился к колонке «Виктимология».

– Стоун любил хвастаться, – медленно произнесла она. – Если бы ему попалось нечто ценное, по характеру он обязательно стал бы этим кичиться.

– Не если ценность добыта незаконно, – заметил Алек. Он развалился в кресле, вытянув длинные ноги и скрестив их в лодыжках.

– Если сокровище вообще существовало, думаю, можно сделать следующий вывод: законным путём Стоун его не получил, – сказала Кендра. – Иначе он не только хвастался бы, но и тратил деньги.

Герцог кивнул.

– Прекрасное замечание.

– Мужчины обычно хвастаются перед двумя категориями женщин: жёнами и любовницами, – сказал Алек.

Кендра покачала головой.

– Миссис Стоун мы опросили. Она ничего не знала.

– Если сокровище не принадлежало ей по праву, она могла не захотеть говорить о нём, – заметил Сэм.

– Я согласен с мисс Донован, – вмешался герцог. – Я разговаривал с миссис Стоун. Не сложилось впечатления, что она что-то скрывает.

– Она была актрисой, – напомнил Алек.

– Да, но под пыткой она бы рассказала, – возразила Кендра. – То, что последовало потом, вся эта разруха, показывает, что не рассказала. Зато Стоун вполне мог похвастаться Флоре. Он имел над ней власть, мог запугать и заставить молчать. С ней он чувствовал бы себя достаточно уверенно, чтобы хвастаться.

– Ты уже разговаривала с ней, – сказал герцог. – Разве она не сообщила бы тебе?

Кендра вспомнила перепуганную женщину и покачала головой.

– Она даже об отношениях со Стоуном не сказала, пока я сама не догадалась и не спросила прямо. Нужно поговорить с ней ещё раз – обязательно без мужа. Ждать следующего понедельника, когда он снова поедет на рынок, нельзя. Он наверняка покидает ферму и по другим делам.

Кендра подавила раздражённый вздох. Как, чёрт возьми, организовать наружное наблюдение в 1815 году?

– Я поспрашиваю, мисс, – вызвался Сэм. – Люди обычно довольно предсказуемы в своих привычках.

Кендра кивнула и снова посмотрела на доску. Сыщик прав: люди предсказуемы. Выявление привычных схем – часть профилирования.

– Если Стоун завладел каким-то состоянием, он не стал бы просто сидеть на нём, – продолжила она. – Возможно, крупные суммы тратить опасно – вызовут подозрение. Но немного здесь, немного там... Хвастаться можно по-разному.

Она вспомнила, как Стоун обставил кабинет под джентльмена. В двадцать первом веке всё не так уж отличается: корпоративному хищнику нужен шикарный угловой офис или броская новая машина. Эй, смотрите на меня! Я могу позволить себе Tesla!

– Если такой человек, как Стоун, внезапно оказался бы сидящим на куче денег, на что он потратился бы? – спросила она. – На что-нибудь особенное для себя.

– Купил бы новых лошадей, – предположил Алек.

Кендра невольно улыбнулась. Версия Tesla девятнадцатого века.

Но Сэм покачал головой.

– Я видел его конюшню. На лошадей он денег не тратил.

– Многие джентльмены прежде всего назначили бы визит портному, – сказал герцог. – Мистер Стоун не выглядел франтом, но...

– Это ещё одно направление для проверки, – закончила Кендра. Она нахмурилась. – Мы слишком многое строим на предположении, что предмет на столе Стоуна имел денежную ценность.

– Вполне разумное предположение, мисс, – заметил Сэм. – Убийца забрал что-то после смерти мистера Стоуна, а потом пытал его жену, пытаясь найти ещё что-то. Что ещё связывает эти два места?

Кендра не могла ответить. Как и почти ни на один другой вопрос. В этом и заключалась проблема.

– Мистер Стоун был превосходным клиентом, – сообщил мистер Эдвард Шеннон из «Шеннон и сын», единственной портновской лавки Ист-Динглфорда, располагавшейся в северном конце главной улицы.

Мистер Шеннон оказался невысоким жилистым мужчиной лет шестидесяти, с густыми седыми кудрями, зачёсанными от лба назад, и усами, навощёнными в острые, как бритва, кончики. На нём был сюртук цвета жжёного апельсина, великолепно вышитый жёлтый шёлковый жилет, белая рубашка и – неожиданно, по мнению Кендры, – чёрный шейный платок в тон панталонам. Чёрные глаза за серебряными очками, сидевшими на кончике узкого носа, с момента его появления из задней мастерской смотрели на Кендру и Алека с расчётливой проницательностью торговца.

Кендра спасла Алека от рекламной речи, уже формировавшейся на лице портного, сразу объяснив цель визита. Улыбка мистера Шеннона слегка померкла, но, к его чести, не исчезла полностью. Он пригласил их в соседнее помещение, где мог продолжать работу, отвечая на вопросы. Здесь вдоль стен стояли ящики из красного дерева и полки с рулонами ткани. В углу было большое зеркало в полный рост, в центре – раскройный стол. Молли, снова исполнявшая роль компаньонки, осталась в торговом зале: заглядывала в стеклянные витрины и перебирала разбросанные образцы тканей.

– Давно вы знали мистера Стоуна? – спросила Кендра.

Мистер Шеннон прикалывал холст из конского волоса и шерсти к основе сюртука на безголовом манекене.

– О, много лет. Кто теперь помнит точное число? – Он разгладил жёсткое полотно. – Мистер Биддл был так добр, что рекомендовал мистеру Стоуну мои услуги.

Кендра подняла брови.

– Мистер Биддл? Я думала, он приехал в Ист-Динглфорд на год позже мистера Стоуна.

– Хм. Да, полагаю, вы правы, мисс Донован. Насколько помню, прежде мистер Стоун ездил за одеждой к портному в Манчестер. Возможно, обратил внимание на покрой сюртука мистера Биддла. У мистера Биддла всегда был образцовый вкус. Исключительный глаз на качество.

– Которое он нашёл в вашей лавке, – заметила Кендра.

– «Шеннон и сын» всегда предлагала лучшее качество. Единственный недостаток мистера Биддла в том, что его вкус, хоть и утончённый, несколько скучен. – Мистер Шеннон провёл рукой по собственному яркому лацкану, бессознательно красуясь. – Я пытался склонить мистера Биддла к более смелым решениям, но... – Он посмотрел на Кендру и Алека так, словно говорил: Что тут поделаешь?

– Некоторым людям недостаёт воображения, – пробормотал Алек.

Портной выглянул на него поверх очков.

– Именно. Большинство джентльменов Ист-Динглфорда предпочитают осторожность. Разве что мистер Мэтьюз. Вот этот молодой человек – настоящий тюльпан!

Кендра посмотрела на портного.

– Если вы так говорите.

Губы Алека дрогнули.

– «Тюльпан» – щеголь, хорошо одетый джентльмен, мисс Донован.

– Сквайр, конечно, тоже мой клиент, – продолжил мистер Шеннон, – но у него нет чувства стиля сына.

– Понимаю, почему все джентльмены Ист-Динглфорда пользуются вашими услугами, мистер Шеннон. Ваше мастерство очевидно, – сделал комплимент Алек, взглядом оценивая зарождающийся сюртук на манекене. – Работа не уступает лондонским мастерам.

– О, благодарю, сэр! Я стараюсь. – Он просиял, но улыбка быстро потускнела. – Однако, если быть совершенно честным, не могу утверждать, что каждый джентльмен Ист-Динглфорда мой клиент. После возвращения в деревню лорд Бэнкрофт предпочитает ездить за одеждой в Манчестер.

Последнее он произнёс, поджав губы.

Алек поднял бровь.

– Странно. Похоже на совершенно лишнюю поездку.

Мистер Шеннон нахмурился.

– Согласен. Не представляю, чем мы могли его оскорбить. «Шеннон и сын» принадлежит моей семье уже три поколения. Отец и дед обслуживали покойного графа Лэнгфри и его отца – ну, до того как тот предпочёл жить в Лондоне. Мы шили и для Ната, прежде чем он ужасно рассорился с отцом и покинул Ист-Динглфорд. И всё из-за молодой девушки, которой следовало лучше знать своё место. Какая глупость!

– Любовь заставляет людей делать глупости, – протянул Алек и нарочно встретился взглядом с Кендрой.

Кендра сосредоточилась на портном, игнорируя скачок пульса.

– Вы знали графа как Ната?

– Мы выросли вместе. Разумеется, принадлежим к разным слоям общества, но Ист-Динглфорд тогда был гораздо меньше, и... ну, граф был не тем человеком, которым стал теперь. Впрочем, мне не следует говорить о нём так небрежно. Уже много лет он не Нат – с тех пор как вернулся в Фалкон-Корт виконтом, когда его отец умирал.

– Я слышала, отец лорда Бэнкрофта умер через неделю после его возвращения, упав с лестницы, – сказала Кендра, наблюдая за портным.

– Да. Какая трагедия! Мы с отцом, конечно, присутствовали на похоронах. – Он нахмурился. – Может быть, мы тогда слишком вольно вспоминали прошлое с Натом... с лордом Бэнкрофтом. Вели себя слишком фамильярно. Возможно, забыли своё место: продолжали видеть в нём мальчика, которого знали, а не мужчину, которым он стал.

– Похороны часто пробуждают воспоминания, – сказал Алек. – Странно, что лорда Бэнкрофта это могло обидеть.

– В том-то и дело. Насколько я помню, он был совершенно любезен. – Мистер Шеннон помолчал и покачал головой. – Но это было много лет назад, а память у меня уже не та. Знаю лишь, что лорд Бэнкрофт мою лавку не посещает. Хотя его сын, лорд Дрейк, несколько раз приходил на примерки. Правда, в Ист-Динглфорде он бывает редко: граф ещё мальчиком отправил его учиться.

– Мистер Стоун когда-нибудь говорил о лорде Бэнкрофте? – спросила Кендра.

Она понятия не имела, сколько может длиться примерка мужской одежды. Но, возможно, портные похожи на барменов: клиенты выговариваются и сплетничают.

Мистер Шеннон снова принялся прикалывать жёсткий холст к подкладке.

– Мистер Стоун был прекрасным клиентом, но джентльменом не был, – сказал он и искоса посмотрел на Кендру. – Я говорю не о происхождении. О манерах. Он мог быть груб. Признаюсь, когда мистер Биддл впервые направил его ко мне, я подумал – простите за игру слов – что это весьма неотёсанный камень.

– Понимаю. – Кендра подняла брови. – И вам удалось его отшлифовать?

– Я портной, мисс Донован, а не алхимик.

Кендра улыбнулась.

– Но о графе Стоун говорил?

– Не лестно. Гораздо чаще он говорил о леди Бэнкрофт. – На лице портного появился тусклый румянец, он быстро взглянул на Кендру. – В вашем присутствии, мисс Донован, я не могу повторить его слова. В отношении дам мистер Стоун был распутником.

– Ничего страшного. Примерно представляю, что он говорил о женщинах. Он когда-нибудь упоминал, что встречал лорда Бэнкрофта до приезда в Ист-Динглфорд?

Портной удивился.

– Нет. Они были знакомы раньше?

Кендра проигнорировала вопрос.

– Что-нибудь ещё о мистере Стоуне можете рассказать? Что-то, что замечали?

– Он жил с излишествами. И с годами на одежду ему требовалось всё больше ткани.

– Он когда-нибудь говорил, откуда родом? Где родился? О семье?

Мистер Шеннон закончил прикалывать материал и посмотрел на неё.

– Семью не упоминал, но я знаю, что он был из окрестностей Лондона. Рассказывал о тамошних развлечениях и часто жаловался, что здесь таких удовольствий не найти.

– Если деревенская жизнь так ему наскучила, почему, по-вашему, он оставался?

Мистер Шеннон поднял одно плечо и опустил.

– Не могу сказать, но при всех жалобах мистер Стоун казался вполне довольным.

Кендра сменила тему.

– Он рассказывал о стычке с мистером Тёрнером?

Мистер Шеннон нахмурился.

– Тёрнер... не припоминаю такого имени.

Кендра подождала – иногда человеку нужно несколько секунд, чтобы вспомнить. Но, когда Шеннон больше ничего не добавил, спросила:

– Когда вы в последний раз видели мистера Стоуна?

– Две недели назад.

– За неделю до убийства, – уточнила Кендра.

Вместо ответа портной пересёк комнату и открыл ящик. Достал толстую книгу в кожаном переплёте и принёс к столу. Кендра наблюдала, как он листает страницы, пока не находит нужную.

– У мистера Стоуна была запись на четверг, девятнадцатое октября: забрать заказ. Две белые рубашки, жилет киноварного цвета и новое зимнее пальто цвета пюс с великолепным соболиным воротником, плюс три пелерины. Очень роскошный заказ.

Кендра обменялась взглядом с Алеком.

– Это было более расточительно, чем обычно для мистера Стоуна? – спросила она.

– Что вы имеете в виду?

– Он стал тратить больше обычного?

Портной потёр подбородок.

– Нет, – медленно ответил он. – Не могу сказать, что заметил перемену. Как я говорил, мистер Стоун всегда был отличным клиентом. Позволял мне... скажем так, направлять его при выборе гардероба. Никогда не возражал против моих рекомендаций, хотя я не злоупотреблял доверием и не уговаривал покупать то, что ему не нужно. И кредит у него всегда был безупречным. Я никогда не опасался, что он не оплатит счёт.

– Когда мистер Стоун приходил в последний раз, в каком настроении он был?

– Помню, в прекрасном. Собирался в Манчестер. – Мистер Шеннон замялся и снова покраснел. – У меня сложилось впечатление, что ехать он собирался не один.

– То есть не с женой, – сказала Кендра.

Это не было вопросом, но портной кивнул.

– Да. Я по ошибке упомянул миссис Стоун, а он рассмеялся и сказал, что некоторые дела лучше делать, не таская жену за собой. Я решил, что он имеет в виду иного рода развлечения, и не стал спрашивать. – Он закрыл книгу и вернул в ящик. – В моей профессии умение хранить тайны крайне важно.

Кендра пристально посмотрела на портного.

– Во время того визита Стоун говорил о деньгах или драгоценностях? О какой-нибудь ценной находке?

Чёрные глаза за очками блеснули.

– Нет. Но это было бы весьма интересно.

– Как думаете, Стоун смог бы сохранить такую тайну?

Мистер Шеннон сжал губы.

– Думаю, зависело бы от того, каким образом он получил состояние. И всё же... – Он пожал плечами. – По моему опыту, тайны рано или поздно раскрываются. Если у мистера Стоуна была такая тайна, думаю, в конце концов он кому-нибудь бы рассказал.

Может быть, рассказал, подумала Кендра. Может быть, своему убийце.

Глава 37

Со стола Стоуна что-то забрали. Лавинию Стоун пытали не просто так. Эти два факта неоспоримы, размышляла Кендра. Можно также достаточно уверенно предположить, что пропавший предмет был ценным. Людей не пытают и не убивают из-за бесполезных вещей. Но это вовсе не означает, что речь обязательно о драгоценных камнях, монетах или вообще денежной ценности. Не загоняют ли они себя, цепляясь за эту версию, в кроличью нору? В своей эпохе Кендре много раз приходилось преследовать следы, оборачивавшиеся тупиками. Правда, тогда она могла утешаться тем, что работала в большой оперативной группе с участием нескольких ведомств: если она ничего не нашла, важную улику мог обнаружить кто-то другой. Здесь оставалось только продолжать расспросы и надеяться, что истина в конце концов выйдет на поверхность, как заноза из-под кожи.

По крайней мере, именно так она думала позднее тем вечером, вновь сидя за элегантным столом лорда Бэнкрофта и зачерпывая ложкой буйабес. Дождь постукивал по стёклам. Кендра посмотрела вдоль стола на Бэнкрофта, занимавшего место хозяина. Остальных рассадили типичным для эпохи образом – по рангу. Герцог и Алек сидели по обе стороны от Бэнкрофта. Рядом с Алеком устроилась леди Уинифред, прекрасная в воздушном, низко вырезанном платье самого бледного лавандового оттенка. Шею окружала простая жемчужная нить. Огонь выхватывал золото из каштаново-рыжих волос, уложенных сложной композицией из кос и локонов и усыпанных мелким жемчугом, и окутывал золотистой дымкой алебастровую кожу.

Которой напоказ выставлено предостаточно, с раздражением подумала Кендра.

Грудь женщины словно бросала вызов гравитации, так высоко она поднималась над лифом. Рукава были длинными, но прозрачными и перевязанными лентами на тонких запястьях. Каждый раз, когда леди Уинифред двигала руками – а делала она это часто, легко касаясь рукава Алека во время разговора, – мелькала бледная кожа. Скоро период её полутраура закончится, и графиня отправится в Лондон охотиться за мужем номер два. Судя по кокетливым манерам, Кендра подозревала, что она решила начать поиски заранее.

Раньше Кендра не страдала ревностью – отчасти потому, что и причин не было. Но теперь она поняла: именно это медленное жжение чувствует в животе. Намеренно отвернулась от пары. Напротив леди Уинифред сидел мистер Мэтьюз. Его отец тоже был приглашён, знала Кендра, но подагра не позволила сквайру покинуть дом. Без него число гостей получилось нечётным: доктор Пул и его жена сидели друг напротив друга. Кендре выпало несчастье оказаться рядом с ворчливым доктором, который как раз выяснял у Мэтьюза, соблюдает ли сквайр предписанную диету.

Кендра украдкой изучала жену доктора – главным образом потому, что не представляла, как можно жить с доктором Пулом. Миссис Пул была полной женщиной примерно одного с мужем возраста. На ней было лёгкое жёлтое платье, которое даже неискушённому глазу Кендры казалось устаревшим минимум на десятилетие. Декольте она прикрыла кружевной косынкой, подходившей к пышному кружевному чепцу на седых волосах. Лицо простое, выражение приятное. Кендра гадала, не является ли это постоянное благодушие маской – защитой от сварливого характера супруга. Или, может быть, женщина пристрастилась к паре капель лауданума; Кендра уже узнала, что среди женщин этой эпохи подобное отнюдь не редкость.

Во время первой перемены блюд разговор оставался лёгким и сплетническим. Леди Уинифред расспрашивала герцога и Алека о последних новостях Лондона. То, что у них обнаружились общие знакомые, Кендру не удивило. Хотя герцог и Алек прежде не встречали ни леди Уинифред, ни лорда Бэнкрофта, все принадлежали к одному общественному кругу, и знакомства неизбежно пересекались. Леди Уинифред явно лучше отца ориентировалась в лондонской светской жизни. Лорд Бэнкрофт почти не говорил, чередуя ложки супа с глотками вина и предоставив дочери вести разговор.

Однако время от времени Кендра ловила на себе его тёмный взгляд – пристальный, но совершенно нечитаемый. В такие моменты она старалась сделать собственное лицо столь же непроницаемым. Отводить глаза и позволять себя запугивать она не собиралась. В конце концов взгляд Бэнкрофта скользил в сторону, но не раньше, чем уголки его губ изгибались в тонкой улыбке. От неё Кендру одновременно пробирала дрожь и охватывала злость. Она всё сильнее убеждалась: граф ведёт с ней какую-то странную игру.

Кендра молчала, пока не убрали первую перемену и не подали основное блюдо – несколько видов мяса, включая ростбиф, блюда с куропатками и фазанами, и желе.

– Мне любопытно, лорд Бэнкрофт... – Она подняла бокал и посмотрела на него поверх края. Не ему одному играть. – Куда вы отправились после того, как покинули Ист-Динглфорд?

Он замер, разрезая ростбиф.

– Это было так давно, мисс Донован.

– И всё же время наверняка было захватывающее. Такое трудно забыть. – Она подняла брови, ясно показывая скепсис.

– Не забыл, но сейчас у меня есть более насущные заботы.

Она улыбнулась.

– Мы, например, знаем, что в те годы вы бывали в окрестностях Лондона.

Он посмотрел на неё через стол. Кендра не могла понять, показалось ли ей внезапное напряжение.

– И откуда вам это известно? – спросил он бесстрастно.

Прежде чем ответить, она отпила вина.

– Вы рассказывали, что встретили отца герцога в Элдриджском замке.

В его глазах что-то мелькнуло и исчезло.

– Ах да. Кажется, я говорил, что встреча была краткой. Тогда я проезжал через Элдридж-Виллидж. – Он небрежно махнул рукой и повернулся к герцогу. – Ваш отец пригласил меня выпить с ним вина в кабинете. Необычная комната, насколько помню. Восьмиугольная.

Герцог кивнул.

– Это часть первоначальной постройки замка, возведённой во времена, когда мои предки сражались за Вильгельма Завоевателя.

– Мы выяснили, что мистер Стоун происходил из окрестностей Лондона, – солгала Кендра, внимательно следя за Бэнкрофтом. – Вы никогда не встречали его в те годы?

Бэнкрофт сухо рассмеялся.

– В Лондоне миллионы людей, мисс Донован. Если я когда-нибудь случайно сталкивался с мистером Стоуном, то не помню.

Леди Уинифред посмотрела на Кендру.

– Почему вы упорно пытаетесь найти связь между моим отцом и мистером Стоуном, мисс Донован? Сама мысль абсурдна. Я уже говорила: мистер Стоун не принадлежал к нашему обществу.

– Может быть, мне просто интересно, почему человек вроде мистера Стоуна, любивший лондонские удовольствия, оказался в деревне вроде Ист-Динглфорда. – Кендра продолжала смотреть на Бэнкрофта. – Что-то должно было его сюда заманить.

Доктор Пул хмыкнул.

– Полагаю, хорошо оплачиваемая должность управляющего фабрикой.

– Такие разговоры неуместны за обеденным столом, – твёрдо вмешалась леди Уинифред. – Меня до сих пор передёргивает при мысли о том, что произошло с мистером Стоуном и его женой.

– И с миссис Траут, – добавила Кендра.

Леди Уинифред бросила на неё быстрый взгляд, затем обратилась ко всем:

– Боюсь, у миссис Пул и у меня нет столь крепких нервов, как у мисс Донован. Я настаиваю, чтобы за едой мы обсуждали менее мрачные темы. Итак, милорд... – Она наклонилась к Алеку и провела кончиками пальцев по его рукаву. – Скажите, правда ли ходят слухи, что леди Байрон считает мужа совершенно безумным?..

– Откуда родом ваша семья, мисс Донован?

Кендра удивлённо посмотрела на миссис Пул. За весь ужин старушка не произнесла ни слова. Пока менялись блюда и тянулся натянутый разговор, она с неизменным приятным выражением смотрела лишь на то, что лакеи ставили перед ней.

Теперь женщины сидели в китайской гостиной, а мужчины остались в столовой с портвейном и трубками. Лакей обходил дам с подносом, на котором стояли маленькие гранёные бокальчики мадеры – размером примерно со стопку.

– Из Америки, – ответила Кендра. – Из Вирджинии.

– У меня есть кузен, который после войны эмигрировал в Америку. После первой, не этой недавней стычки, – спокойно сказала миссис Пул и отпила мадеру. – Донован – ирландская фамилия. У вас есть родственники в Ирландии?

Кендра уже подносила бокал ко рту, но рука застыла на полпути. Ей никогда не приходило в голову, что в этом мире у неё действительно могут быть родственники. Что она, возможно, не одна.

Чёрт возьми, её предки живы.

Родителей всегда больше интересовала генетическая история, чем генеалогия. Но она могла поехать в Ирландию и встретить свою пра-пра... Господи, сколько там «пра»?.. бабушку или дедушку. Семья Донован эмигрирует в Соединённые Штаты только около 1840 года, когда картофельный голод заставит миллионы отчаявшихся людей покинуть остров.

Она могла бы встретить их, изучить характеры... и окончательно разрушить собственную семейную временную линию. Классический парадокс дедушки: совершить в прошлом действие, которое в конце концов сделает невозможным её собственное рождение.

– С вами всё в порядке, мисс Донован? – обеспокоенно спросила миссис Пул.

– Да. Нет.

Вот тебе и крепкие нервы. Кендра опрокинула мадеру, будто была на девичнике в Вегасе. Лакей тут же подошёл и наполнил бокал снова. Когда она встретилась с его тёмными глазами, её охватило странное чувство. Слуга отступил, и Кендре пришлось удержаться, чтобы не выпить второй бокал залпом. Она заметила, что леди Уинифред с любопытством наблюдает за ней.

Возьми себя в руки, Донован.

Кендра глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

– Какая же я глупая, – покачала головой миссис Пул. – Конечно, у вас нет семьи в Ирландии. Иначе отец не попросил бы его светлость стать вашим опекуном. Вам повезло. Герцог наверняка обеспечит вам солидное приданое. Это поможет в вашем положении.

Кендра отпила вина, лишь бы не отвечать. Она никогда не привыкнет к тому, что в двадцать шесть здесь её считают почти старухой. В собственной эпохе ей, наоборот, приходилось упорно преодолевать предубеждение, что она слишком молода, чтобы руководить расследованием.

– Вам ещё не поздно выйти замуж и обзавестись детской, – бодро продолжила миссис Пул. – Не падайте духом, дорогая.

– У вас с доктором Пулом есть дети? – почти отчаянно спросила Кендра.

– О, дети и внуки, а теперь и правнук. – Глаза миссис Пул увлажнились от счастья. – Наша внучка недавно родила ребёнка. Сына, слава небесам! К сожалению, у нас с доктором Пулом были только девочки. Пять – каждая, разумеется, благословение. Но величайшим моим разочарованием было то, что я так и не подарила доктору Пулу сына, который продолжил бы фамилию и профессию. – Старушка посмотрела на леди Уинифред. – Как ваша дочь, дорогая? Джейн, верно?

– Очень хорошо, благодарю. – Улыбка леди Уинифред стала ледяной. – На днях получила письмо от миссис Товер. Она пишет, Джейн уже начала ползать.

Кендра уставилась на графиню.

– Письмо? Ваша дочь не здесь с вами?

– Боже мой, конечно нет. Джейн с кормилицей. Я понимаю, некоторые дамы света начали селить кормилицу в собственном доме или даже кормить младенца самостоятельно... – Она слегка содрогнулась от одной мысли. – Совершенно не понимаю, зачем любой даме менять обычай, прекрасно работавший веками.

Теперь я знаю, почему ты мне не нравишься, подумала Кендра. Ты напоминаешь мне мою мать.

Она испытала облегчение, когда дверь открылась и мужчины вошли в гостиную. Леди Уинифред поднялась с дивана и скользнула к пианофорте, улыбнувшись Алеку. Кендре не показалось: для него улыбка была заметно теплее.

– Лорд Сатклифф, не окажете ли мне любезность переворачивать страницы нот?

– С удовольствием, миледи.

Проходя мимо Кендры, Алек бросил на неё весёлый взгляд. Ей хотелось хотя бы мысленно издеваться над игрой графини, но пришлось признать: леди Уинифред играла действительно хорошо. Тонкие звуки пианофорте плыли по комнате, смешиваясь с мягким стуком дождя по окнам.

– Дорогая, лорд Бэнкрофт рассказывал нам, что вложил деньги в Миддлтонскую железную дорогу, где для перевозки угля используют паровые локомотивы, – сказал герцог Кендре. – Его светлость поддерживает применение пара для наземных двигателей. Весьма прогрессивно. Хотя неудивительно для человека, устроившего в доме газовое освещение.

– Пар – тьфу! – Кустистые брови доктора Пула опустились, затенив глаза. – Попомните мои слова: временная мода. И к тому же вредная! Вдыхать весь этот пар никак не может быть полезно для лёгких.

– По-моему, это великолепно, – вмешался Мэтьюз. – Пар, по крайней мере, пахнет не так сильно, как лошади.

Доктор бросил на него мрачный взгляд.

– Лошадь – Божье создание! А не ужасное лязгающее чудовище без рассудка и разума, которое наверняка будет давить всех на пути!

– Твоего дядю Теда убил его любимый жеребец, когда сбросил его, – спокойно и приятно заметила миссис Пул.

– И какое это имеет отношение к делу, миссис Пул? – потребовал её муж.