Текст книги "Пойманная временем (ЛП)"

Автор книги: Джули Макэлвейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц)

Здесь она вообще не пользовалась косметикой, а одежду для неё выбирали другие. Но всё остальное было куда сложнее. Даже приготовить ванну – целая операция: слуги бесконечно ходили вверх и вниз по лестнице, таская горячую воду для медной ванны. После мытья головы единственным способом ускорить сушку волос было разжечь огонь в камине и придвинуться к нему настолько близко, насколько позволял здравый смысл, не рискуя подпалить волосы или пропитать их запахом дыма. Когда волосы наконец высыхали, Кендра отдавалась в руки Молли: садилась перед туалетным столиком, а юная горничная расчёсывала её до тех пор, пока чёрные пряди не начинали сиять, словно звёздный свет.

– Говорят, от его головы почти ничего не осталось, – сказала Молли; в её голосе смешались восхищённый ужас и болезненное любопытство.

Кендра встретилась в зеркале с широко распахнутыми глазами служанки.

– Господи, они и правда так говорят?

– Ага. – Молли отложила щётку и подошла к камину, где нагревала щипцы для завивки. – А ещё говорят, он был тот ещё распутник. – Она разделила волосы Кендры на пряди и принялась завивать концы.

– Похоже, это правда, – признала Кендра. – А среди слухов не упоминалась ссора с каким-нибудь фермером несколько месяцев назад?

Молли нахмурилась.

– Ссора какая?

– Ну, драка. Перебранка.

– А. Нет, такого вроде не слышала. Но поговаривают, этот тип со многими ругался. Разве что не с дамами, если вы понимаете, о чём я.

Молли было пятнадцать. Во многих отношениях Кендра считала её свежей, непосредственной и наивной. Но при этом она не была столь же ограждена от жизни, как многие девушки из высшего общества. В конце концов, слуги убирали за своими так называемыми хозяевами, а значит, от них трудно было скрыть многие тайны – в том числе измены и любовные связи. Порой Кендра задавалась вопросом, знает ли Молли о ней и Алеке.

– И ещё я слышала, что его не останавливало даже то, если дамы были замужем, – лукаво добавила горничная.

– Значит, в деле может появиться ревнивый муж?

– Судя по слухам, не один.

Кендра вздохнула.

– Похоже, одной грифельной доской мы не обойдёмся.

Глаза Молли округлились.

– Правда?

– Будем надеяться, до этого не дойдёт. – Кендра наблюдала, как Молли отложила щипцы и стала собирать её волосы в низкий шиньон. – Больше ничего не говорят?

– Только что он получил по заслугам.

– Значит, поминальную службу по нему никто устраивать не спешит.

Они замолчали. Молли продолжала колдовать над волосами Кендры: закручивала их в шиньон, закрепляла длинными шпильками, вплетала шелковые розетки янтарного цвета и ленты в тон вечернему платью, которое заранее выгладила для Кендры.

Шиньон казался тяжелее обычного. Волосы у Кендры всегда росли быстро, а теперь были уже дюйма на три длиннее, чем в тот день, когда она впервые прошла сквозь временной вихрь. Тогда у неё было каре с ровной короткой чёлкой. Когда чёлка отросла настолько, что начала лезть в глаза, Кендра хотела снова её подстричь, но Молли решительно воспротивилась продолжению столь странной моды. Вместо этого она предложила завивать пряди у висков в тугие локоны – так было гораздо современнее. Ответ Кендры сводился к простому: ни за что. В итоге они нашли компромисс: Молли научилась вплетать отросшие пряди в остальную причёску.

Глядя на своё отражение, Кендра поняла, что скоро волосы станут достаточно длинными, чтобы Молли могла укладывать их в высокий узел, который носили многие женщины. В груди неожиданно сжалось. Я понемногу исчезаю, подумала она. Шаг за шагом растворяюсь в этом времени. Сколько ещё пройдёт, прежде чем я посмотрю в зеркало и вообще перестану узнавать себя?

– Вы прекрасно выглядите, мисс, – сказала Молли, отступая назад и удовлетворённо осматривая результат своей работы. – Давайте я помогу вам надеть платье.

Кендра заставила себя отогнать тревогу. Вдох. Выдох. Она поднялась и позволила Молли помочь ей облачиться в янтарное шёлковое платье с крошечными рукавами-крылышками и округлым вырезом. Рукава, лиф и низ юбки были богато отделаны плетёным шнуром того же тёплого, словно полированного, оттенка. Рассыпанные по лифу мелкие жемчужины мерцали в свете свечей.

– Как вы думаете, долго мы ещё пробудем здесь, в Ист-Динглфорде, мисс? – спросила Молли, застёгивая последние пуговицы на платье.

– Не знаю, – призналась Кендра, надевая лёгкие золотистые туфельки. – Расследование убийства не ускоришь по желанию.

Молли кивнула с покорным видом.

– Тогда распакую сундуки и поглажу ещё несколько ваших платьев.

Кендре хотелось заверить горничную, что задерживаться они не будут. Но слова застряли в горле, когда она подумала об их жертве. Гарри Стоун вёл непростую жизнь. Он был распутником, а если судить по тому, как обращался с рабочими на фабрике, проявлял явные социопатические наклонности.

Она вспомнила размозжённый череп Стоуна. Убийство было импульсивным, совершённым в панике и ярости. Но убийца ушёл не с пустыми руками. Что находилось на столе? Очевидно, это было достаточно важно, чтобы он забрал предмет с собой. Но стало ли именно это причиной вспышки? Или убийство спровоцировало что-то другое, а лежавший на столе предмет убийца прихватил уже потом? Двое мужчин могли яростно поссориться, и один из них в порыве бешенства убил другого. А затем заметил на запястье жертвы дорогие часы Rolex и забрал их. Это один вариант. Другой – ограбление: убийца сначала увидел дорогие часы, а затем убил владельца, чтобы ими завладеть. С чем же я имею дело?

Кендра закрыла глаза и мысленно восстановила место преступления. Кабинет джентльмена. Странная коллекция кошек. Кровь на стенах, на столе – всюду, кроме чистого участка столешницы, прямоугольного, размером примерно с...

– Мисс?

Она задержала дыхание. Что-то едва ощутимо шевельнулось на границе сознания – что-то, что она должна была заметить...

– Мисс?

Кендра открыла глаза. Молли стояла перед ней с плащом в руках и хмурилась.

Неуловимое ощущение усилилось...

– Герцог уже будет ждать, – напомнила горничная.

Кендра раздражённо выдохнула. То, что почти оформилось в мысль, исчезло. Что же это было?

– Мисс...

– Хорошо. – Она позволила Молли набросить ей на плечи тёмно-синий бархатный плащ и натянула перчатки. Кендра взяла ридикюль и вышла из спальни быстрым, уверенным шагом, хотя никак не могла избавиться от мучительного ощущения, что только что упустила нечто чрезвычайно важное.

Глава 11

Фалкон-Корт находился менее чем в миле от Ист-Динглфорда. Это был внушительный особняк из кирпича фламандской кладки, с бледным песчаником вокруг окон с частыми переплётами и над арочным входом. Холодный убывающий месяц освещал покатую сланцевую крышу с пятью дымовыми трубами. Высоко на выступах и в тёмных нишах каменные горгульи то безумно скалились, то злобно хмурились на прибывающих гостей. Атмосферно, подумала Кендра, задержав взгляд на двух особенно устрашающих чудовищах.

Лакей в полной красной ливрее поспешил открыть дверцу кареты.

– Боже мой, газовое освещение, – пробормотал герцог, едва ступив на землю. Он с восхищением разглядывал больше дюжины фонарных столбов вокруг двора; ровное пламя окутывало пространство золотистым сиянием. – Только взгляните, мисс Донован. Уже больше двадцати лет прошло с тех пор, как мистер Уильям Мёрдок устроил газовое освещение в своём поместье в глуши Корнуолла, но увидеть такое в йоркширской глуши я никак не ожидал. По-видимому, лорд Бэнкрофт не менее прогрессивен, чем мистер Мёрдок.

Он постучал пальцем по подбородку, не отрывая глаз от фонарей.

– Пожалуй, мне стоит подумать о газе и в замке Элдридж. Как считаете?

– Учитывая, что я до сих пор не научилась нормально высекать огонь кремнем, буду в восторге. – Она взяла герцога под руку и потянула вверх по ступеням. Иначе Элдридж, пожалуй, был готов простоять весь вечер, любуясь газовыми фонарями.

У распахнутой двери их ждал дворецкий, который проводил гостей в огромный вестибюль, также освещённый газом. Помещение явно задумывалось так, чтобы производить впечатление. Дубовые потолочные балки и широкая лестница с ручной резьбой в конце длинного холла несли в себе черты елизаветинской архитектуры; Кендра заподозрила, что здесь выражались амбиции ещё предков Бэнкрофта. Пол был выложен отполированным чёрно-белым мрамором. На стенах висели картины и средневековое оружие. Вклад нынешнего графа выдавали газовые бра, хотя большая бронзовая люстра под потолком по-прежнему мерцала обычными свечами.

Вдоль стены холла, на равном расстоянии друг от друга, по стойке смирно стояли четыре лакея в алых ливреях. Похоже, впечатлять гостей любили не только предки Бэнкрофта.

– Добрый вечер, ваша светлость, мисс Донован. Я Кроуфорд. – Дворецкий поклонился. – Позвольте принять вашу верхнюю одежду.

Он взглянул на лакея, и тот тут же выступил вперёд, забирая плащ герцога, накидку Кендры, их перчатки, шляпку и ридикюль Кендры, а также шляпу и трость герцога. Если лакею показалось, что ридикюль необычно тяжёл из-за спрятанного внутри карманного пистолета, он ничем этого не выдал.

Кроуфорд слегка склонил голову.

– Прошу следовать за мной... его светлость находится с леди Уинифред в Китайской гостиной.

Они поднялись по лестнице и прошли по длинному коридору. Их шаги заглушал ковёр, сотканный в приглушённых красно-коричневых тонах. Через мгновение, когда Кроуфорд распахнул двустворчатые двери, Кендра поняла, что Китайская гостиная названа вполне справедливо. Красно-золотые лакированные стены, вазы – наверняка эпохи Мин, – люстра в форме лотоса под лепным потолком создавали атмосферу Дальнего Востока. Ножки и подлокотники мебели были вырезаны в виде змеиных хвостов. Мраморный камин украшали драконы. А от огня в решётке, если Кендре не показалось, тянуло ладаном и миррой.

Лорд Бэнкрофт сидел в кресле, откинув голову и закрыв глаза, полностью поглощённый классической мелодией, которую исполняла на фортепиано женщина с высоко уложенными медовыми волосами. Его пальцы отбивали ритм по колену, и рубин в тяжёлом золотом кольце на мизинце вспыхивал в приглушённом свете гостиной.

Бэнкрофт открыл глаза в ту же секунду, как они вошли, и уже поднимался с кресла, когда Кроуфорд объявил их имена.

– Добрый вечер, ваша светлость... и мисс Донован. – Его холодные тёмные глаза скользнули по герцогу и остановились на Кендре с той же напряжённостью, которую она запомнила с их первой встречи. – Сегодня вы особенно хороши, мисс Донован.

– Благодарю. – Кендра проигнорировала ледяной мурашек, пробежавший по спине. Да, от этого человека её определённо передёргивало.

Музыка оборвалась. Женщина поднялась и, обогнув фортепиано, подошла к ним.

– Моя дочь, леди Уинифред, – представил её отец.

– Добрый вечер, леди Уинифред, – сказал герцог. – Вы прекрасно играете.

Она исполнила безупречный реверанс.

– Вы очень добры, ваша светлость.

Кендра внимательно посмотрела на неё. Хотя леди Уинифред казалась примерно её ровесницей, приходилось напоминать себе, что эта женщина уже успела выйти замуж, родить ребёнка и овдоветь. Кендра окинула взглядом тонкую, почти хрупкую фигуру в тёмно-фиолетовом платье скромного кроя, без лишних украшений. Цвет и фасон напомнили ей слова Лавинии Стоун. Полный траур леди Уинифред закончился, и она больше не обязана была носить чёрные вдовьи одежды положенный год и один день. Теперь наступил период полутраура, допускавший фиолетовые и серые оттенки.

Впрочем, леди Уинифред и не нуждалась в украшениях. Она была очень красива: бледное овальное лицо обрамляли рыжевато-золотистые локоны. Глаза достались ей от отца – тёмно-карие, глубоко посаженные. Нос был прямым, хотя чуть длинноватым, а широкий розовый рот изгибался в холодной улыбке.

Бэнкрофт посмотрел на Кендру.

– Вы играете, мисс Донован?

– К сожалению, музыкальными талантами я не обладаю.

– Как же благовоспитанной молодой леди удалось избежать уроков музыки? – удивился он, жестом приглашая их пройти дальше. – Это непременное условие для хорошей супруги. Я требовал, чтобы все мои дочери умели играть на фортепиано.

– А ваш сын? Он играет на каком-нибудь музыкальном инструменте?

В тёмных глазах мелькнуло веселье.

– Как и вы, мой сын оказался совершенно неспособен к музыке.

– Значит, из него плохой муж.

Бэнкрофт улыбнулся.

– Ах, кажется, вы надо мной подшучиваете. От джентльмена требуется совсем не то, что от благовоспитанной женщины. – Он помолчал. – Простите, мои манеры меня покинули. Я даже не предложил вам аперитив. У меня превосходная ратафия. Или, быть может, вас соблазнит херес, мисс Донован?

– Спасибо, ратафия вполне подойдёт.

– Ваша светлость? Ратафия или что-нибудь покрепче?

– Благодарю вас, сэр. Бренди был бы весьма кстати.

Кендра успела забыть о присутствии дворецкого, пока тот словно из воздуха не возник рядом с ней со стаканом вина.

– Я попрошу дочь продолжить... – Одного взгляда Бэнкрофта оказалось достаточно, чтобы леди Уинифред вернулась к фортепиано. – А мы присядем. Ужин подадут совсем скоро.

Леди Уинифред заиграла оживлённую сонату, а Кендра с герцогом устроились на диване напротив Бэнкрофта.

Бэнкрофт склонил голову набок и посмотрел на Кендру блестящими, словно у ворона, глазами.

– Откуда вам известно, что у меня есть сын, мисс Донован?

Кендра отпила вина, не отводя взгляда от старика.

– О нём упомянула миссис Стоун.

В глазах Бэнкрофта что-то мелькнуло. Кендре едва не стало зябко, хотя она не могла объяснить почему.

Странное оцепенение разрушил герцог.

– Не могу не отметить ваше газовое освещение, милорд, – произнёс он, подняв бокал бренди и глядя на Бэнкрофта поверх края. – Весьма впечатляет. Вам следует отдать должное: иметь газ в собственном доме – чрезвычайно передовое решение.

Бэнкрофт перевёл взгляд на герцога.

– За этим будущее, ваша светлость.

– Значит, мы с вами мыслим одинаково. Я тоже интересуюсь будущим. – Голубые глаза Элдриджа блеснули, когда он коротко посмотрел на Кендру. Затем снова обратился к Бэнкрофту. – Я считаю себя человеком науки и убеждён, что нас ждёт множество чудес, если только мы не позволим суевериям сбить нас с пути.

Холодная, как арктический лёд, улыбка тронула губы Бэнкрофта.

– Тогда мы действительно единомышленники, сэр. Я тоже жажду прогресса. Хотя и настоящее, признаться, обладает немалыми достоинствами.

– Мне очень хотелось бы посоветоваться с вами, милорд. Замку Элдридж газовое освещение пошло бы на пользу.

– Будьте готовы к сопротивлению слуг, – предупредил Бэнкрофт. – Моя прислуга была уверена, что все либо отравятся, либо взлетят на воздух. Понадобились месяцы, чтобы убедить их в обратном.

– Понимаю. – Герцог улыбнулся. – Не все охотно принимают новейшие достижения. Я восхищён вашей прогрессивностью, сэр.

– Признаюсь, у меня имелась личная заинтересованность. Я был одним из первых вкладчиков «Газового освещения и коксовой компании».

Элдридж явно впечатлился.

– Три года назад, когда компанию только создавали, мне тоже предлагали вложиться. Увы, я по глупости отказался. – Он взглянул на Кендру. – Сейчас компания устанавливает газовые фонари на улицах Лондона.

Кендра издала звук, который, как она надеялась, можно было принять за восхищение. Но прийти в восторг от газового освещения ей было трудно. Вот если бы речь шла о выключателе и душевой системе с несколькими форсунками – тогда другое дело.

Глаза герцога загорелись.

– Должно быть, вы получили весьма солидную прибыль, сэр.

Бэнкрофт покрутил бренди в бокале; самодовольство смягчило его губы.

– Вложение оказалось весьма доходным, – протянул он.

– Папе дьявольски везёт в денежных предприятиях, – неожиданно подала голос леди Уинифред. Её пальцы продолжали легко бегать по клавишам, без труда переходя от Моцарта к Бетховену. – Он также первым построил хлопчатобумажную фабрику.

Бэнкрофт снисходительно посмотрел на дочь.

– В здешних местах – да. Но я всего лишь один из многих, кто вложился в текстильное производство. Спрос на хороший английский хлопок высок и, уверен, в ближайшие годы будет только расти.

Он внезапно перевёл взгляд на Кендру.

– Сырьё поступает с американских хлопковых плантаций. Где именно жили ваши родные, мисс Донован?

Вопрос застал её врасплох.

– В Виргинии, – наконец ответила она. Это была неправда, но проверить её рассказ он всё равно не мог.

– Расскажите о себе, мисс Донован, – предложил граф. – Каким образом женщина вроде вас, уроженка Виргинии, стала подопечной одного из самых могущественных людей Англии? Похоже, вам тоже дьявольски повезло.

– Позволю себе не согласиться, сэр, – заметил герцог с улыбкой. – Повезло как раз мне. Мисс Донован стала для меня огромным утешением.

Бэнкрофт посмотрел на него.

– И давно, смею спросить, мисс Донован служит для вас утешением, ваша светлость? Когда она прибыла в замок Элдридж?

– Два месяца назад, – ответил Элдридж.

Вот эту деталь можно было проверить, если кому-нибудь придёт в голову этим заняться. Зачем кому-то понадобилось бы утруждаться, Кендра понятия не имела, однако герцог поступал разумно, не добавляя к легенде ничего сверх необходимого. Любой, кто станет расспрашивать, выяснит, что первую неделю она была служанкой, затем – компаньонкой. Подопечной герцога Кендра стала лишь месяц назад.

Элдридж сделал глоток бренди, вероятно, выигрывая время, чтобы выстроить остальную часть истории.

– Мы с отцом мисс Донован дружили с детства, – продолжил он. – Ещё до того, как он с женой эмигрировал в Америку, мы договорились: если с ними что-либо случится, я стану законным опекуном их ребёнка.

Кендра опустила глаза на бокал, сохраняя нейтральное выражение лица. Герцог выдумал эту историю, чтобы объяснить внезапное появление подопечной. Двадцатишестилетней подопечной – а в эту эпоху, как прекрасно знала Кендра, такой возраст уже безоговорочно записывал женщину в старые девы.

Когда она снова подняла взгляд, Бэнкрофт смотрел на неё с озадаченным любопытством.

– Вы чрезвычайно счастливый человек, ваша светлость, – тихо произнёс он. – И вы тоже, мисс Донован, раз оказались в тёплых объятиях герцога. – Он помолчал. – Примите мои соболезнования по поводу смерти ваших родителей. Когда именно они скончались?

Кендра нахмурилась, выбитая из равновесия прямотой вопроса.

– Когда?

– Его светлость сказал, что вы находитесь под его опекой лишь два месяца... однако вы явно не носите траур. – Он указал на её платье. – Даже полутраур.

А-а. Теперь Кендра поняла причину любопытства и недоумения Бэнкрофта. Она отпила ратафии. Переезд из Америки никак не мог занять полтора года. А если придумать задержку в пути, ложь рано или поздно могла раскрыться. Или породить новые вопросы: почему вы задержались? Улаживала дела родителей. Какая юридическая контора помогала вам улаживать дела? Не твоё чёртово дело.

– Мой отец не одобрял похоронных ритуалов. Он заставил меня пообещать, что я не стану носить траурные цвета.

Ложь казалась достаточно безопасной. У покойника ничего не спросишь.

– Хм. – Бэнкрофт поджал губы, разглядывая её. – Ваш отец, похоже, был необычным человеком.

– Да, был. – По крайней мере, здесь она могла сказать правду.

Кендра решила, что пора перехватить инициативу.

– Как давно вы знали мистера Стоуна? – спросила она Бэнкрофта.

В чёрных глазах графа сверкнуло понимание: он прекрасно видел, что она делает.

– Кажется, я уже говорил вам, что двадцать лет он управлял моей фабрикой.

Кендра улыбнулась.

– Да, говорили. Но я спрашиваю не о том, сколько он на вас работал. Я спрашиваю, как давно вы его знали. Это совсем другой вопрос.

И вы прекрасно это понимаете, подумала она.

Вместо ответа Бэнкрофт посмотрел на герцога.

– Должны признать, ваша светлость, всё это весьма необычно. Джентльмен столь знатного происхождения, как вы, сэр, и... благовоспитанная женщина вмешиваются в столь ужасное дело...

– Это действительно не принято, – согласился Элдридж. – Но мы вмешиваемся не ради развлечения.

– Тогда зачем? – В голосе Бэнкрофта звучало искреннее любопытство.

– Потому что убийство – отклонение от норм цивилизованного общества, – ответил Элдридж. – Мы цивилизованные люди, сэр. Если мы отворачиваемся, то становимся соучастниками варварства, и общество начинает рушиться. Ради общего блага справедливость должна восторжествовать.

Леди Уинифред внезапно перестала играть, и в наступившей тишине слова герцога словно повисли в воздухе мрачным обещанием. На мгновение Кендра задумалась, не прекратила ли женщина игру специально, чтобы придать его словам драматичности. Но затем заметила: леди Уинифред смотрит не на них, а на дверь, возле которой появился дворецкий.

– Ужин подан, – тихо объявил Кроуфорд.

Бэнкрофт первым поднялся. Его чёрные глаза блеснули, когда он предложил Кендре руку. Ей ничего не оставалось, кроме как встать и положить ладонь на сгиб его локтя.

– Продолжим эту увлекательную беседу в столовой, мисс Донован, ваша светлость? – произнёс старик. – Кажется, у меня разыгрался аппетит.

Глава 12

Они сидели за обеденным столом, за которым без труда разместилось бы человек тридцать. Как и внутренний двор с горгульями, столовая, на взгляд Кендры, имела отчётливо готическую атмосферу: повсюду преобладало тёмное красное дерево – от панелей на стенах до массивной мебели и каминной полки с искусной резьбой в виде крылатых драконов. На стенах шипели газовые светильники, но стол, покрытый белой скатертью, освещали несколько серебряных канделябров. Дрожащий свет высоких свечей скользил по фарфоровым суповым тарелкам и широким серебряным ложкам.

Дворецкий поднёс лорду Бэнкрофту вино на одобрение, затем бесшумно обошёл стол и наполнил бокалы. Высокий лакей появился с серебряной супницей; за ним следовал другой, помогавший разливать суп из говяжьей грудинки. Соблазнительный аромат поплыл над столом.

– Я знал вашего отца, ваша светлость, – сообщил герцогу лорд Бэнкрофт.

Элдридж сидел напротив Кендры. Он посмотрел на хозяина.

– Вот как? И при каких обстоятельствах вы были знакомы? Не припомню, чтобы отец когда-нибудь упоминал вас.

– Нет, пожалуй, мне следует выразиться точнее. Наша встреча была недолгой. – Бэнкрофт взял ложку. – Тридцать семь лет назад, в замке Элдридж, – задумчиво произнёс он, и на губах появилась странная маленькая улыбка. – Вас тогда в замке не было, зато там находились две ваши сестры и брат.

Голубые глаза Элдриджа смягчились.

– Мне было восемнадцать. Вероятно, я тогда находился в Лондоне, где мне выпало счастье познакомиться с моей будущей женой на лекции в Королевском обществе.

– Приятное воспоминание. Прошу прощения – я не помню её имени.

– Арабелла, – тихо сказал Элдридж.

– Не сомневаюсь, вы сразу покорили её сердце.

Герцог улыбнулся.

– Нет, мне пришлось ждать. Арабелле тогда было всего пятнадцать. Её отец, сквайр небольшого поместья в Сомерсете, лишь ненадолго приехал в Лондон. Следующие три года мы переписывались, пока Арабелла не вышла в свет на свой первый сезон. Я твёрдо решил сделать так, чтобы он стал для неё последним.

– Её семья едва ли могла отвергнуть наследника герцогского титула, – заметил Бэнкрофт.

Леди Уинифред посмотрела на герцога.

– А где ваша жена, ваша светлость?

– Она умерла много лет назад.

– Мне жаль, – пробормотала она с такой прохладой, что сочувствие явно диктовалось скорее правилами приличия, чем настоящим чувством.

Кендра посмотрела на Бэнкрофта.

– Вы так и не сказали, как давно были знакомы с мистером Стоуном, милорд. Вы знали его до того, как он приехал в Ист-Динглфорд и стал управляющим вашей фабрики?

Бэнкрофт зачерпнул суп и поднёс ложку ко рту. Кендра задумалась, не делает ли он то же, что они с герцогом делали в гостиной: намеренно тянет время, чтобы успеть выстроить ответ.

– Нет, – наконец произнёс он и снова погрузил ложку в суп. Его чёрные глаза сверкнули. – Почему вы спрашиваете?

– Я слышала, что до мистера Стоуна у вас был другой управляющий. – Она тоже попробовала суп. – Многие удивились, когда вы его уволили и наняли мистера Стоуна.

– За весьма короткое время вы успели раздобыть немало сведений, мисс Донован.

Кендра улыбнулась и ничего не ответила. При встрече с его тёмными глазами кожа снова покрылась мурашками; в них таилась насмешка.

– Разумеется, не всё, что вы узнали, соответствует истине, – продолжил он. – Я не увольнял мистера Мюррея. Он сам подал в отставку, а я её принял – должен добавить, с большим сожалением. Он управлял фабрикой Бэнкрофта с самого дня её открытия в 1789 году. Именно мистер Мюррей и рекомендовал мистера Стоуна себе на замену.

Кендра нахмурилась.

– Насколько я понимаю, мистер Мюррей был довольно набожным человеком. А мистер Стоун... не был.

Губы Бэнкрофта изогнулись почти в улыбке.

– Рекомендации при найме дают не потому, что восхищаются душой другого человека, мисс Донован, а потому, что ценят его деловые качества.

– Судя по тому, что я слышала, мистер Стоун не слишком преуспел ни в первом, ни во втором.

Граф положил ложку и взял бокал вина.

– Мистера Стоуна не любили во многом именно потому, что в делах он был хорош.

– То есть потому, что хорошо увольнял людей.

– Иногда это необходимо. – Бэнкрофт пожал плечами. – Особенно когда совершенствуются машины. Фабрика – не благотворительное заведение.

– И всё же я слышала, что эта часть работы доставляла ему удовольствие.

Бэнкрофт снова занялся супом.

– Как я уже говорил, мистер Стоун управлял моей фабрикой, но другом мне не был.

Леди Уинифред натянуто улыбнулась.

– Само предположение нелепо. Мы с мистером Стоуном и его женой принадлежим к совершенно разным кругам.

То, как она произнесла слово женой, с резкой ноткой презрения, напомнило Кендре раздражение Лавинии Стоун, когда та говорила о Бэнкрофте и его дочери. Глядя на высокомерное выражение лица леди Уинифред, Кендра прекрасно понимала, почему Лавиния её недолюбливала.

– Но вы наверняка знали, что мистер Стоун не слишком добросовестно исполняет свои обязанности, – продолжила она. – Ведь вы наняли мистера Биддла.

Бэнкрофт отодвинул пустую тарелку.

– Я собирался нанять помощника управляющего ещё при мистере Мюррее. Фабрика Бэнкрофта – крупное предприятие; вполне разумно, чтобы ею руководил не один человек.

– Теперь вы назначите мистера Биддла главным управляющим? – спросила Кендра.

– Возможно. Я ещё не думал об этом всерьёз.

– Он и так выполнял большую часть работы по управлению фабрикой. Нам сказали, что мистер Стоун предпочитал посвящать время другим занятиям.

Бэнкрофт посмотрел на неё с явным amusement.

– Снова поражаюсь, сколько информации вам удалось собрать за столь короткое время, мисс Донован.

От необходимости отвечать её избавило возвращение дворецкого и лакеев, которые убрали посуду перед вторым блюдом. Кендра откинулась на спинку стула, по-прежнему удивляясь тому, в какой грандиозный спектакль аристократия превращала вечернюю трапезу. Комнату заполнили аппетитные запахи: слуги принесли блюда с голубями и тушёными зайцами, а к ним – морковь, нарезанную тонкой соломкой, отварной картофель и брюссельскую капусту. Каждое блюдо сопровождали соусники с густой коричневой подливой, растопленным маслом и разнообразными желе.

– Вам было известно, что мистер Стоун имел репутацию карточного шулера? – спросила Кендра, когда дворецкий снова наполнил бокалы и удалился.

– Слухи и домыслы, – отмахнулся Бэнкрофт. Он взял нож и вилку и быстро разделался с голубем на своей тарелке.

– Обвинения в шулерстве нельзя так легко отбрасывать, – заметил герцог. – Вы хотя бы проверили их, милорд?

Бэнкрофт прожевал кусок мяса и только после этого ответил, словно тщательно взвешивая слова.

– Думаю, вы имеете в виду случай в зале собраний. Кажется, прошлой весной.

– Да, – сказала Кендра.

Граф наколол на нож кочанчик брюссельской капусты, откусил и задумчиво прожевал.

– Насколько помню, один фермер обвинил мистера Стоуна в том, что тот обманул его во время игры. Уинифред, ты не припомнишь фамилию этого человека?

– Папа, право же. – Она болезненно улыбнулась, поднимая бокал. – Неужели ты ожидаешь, что я стану помнить фамилию какого-то фермера?

– Тёрнер! Да, мистер Тёрнер. – Бэнкрофт посмотрел на Кендру. – Я знаком с ним лишь поверхностно, однако он слывёт человеком чрезвычайно неприятным. Вам не мешало бы им заинтересоваться.

– Заинтересуемся. – Кендра попробовала морковь. Еда была неплохой, но, похоже, месье Антон успел её избаловать. – Где вы находились вчера между тремя и шестью часами, милорд?

Смягчить такой вопрос было невозможно, да Кендре и хотелось увидеть реакцию Бэнкрофта. Осознание того, что человек попал под подозрение в расследовании, вызывало самые разные чувства – от шока до оскорблённого негодования.

Бэнкрофт лишь заинтересованно поднял брови.

– Считается, что мистер Стоун умер именно в это время?

– Да.

– И откуда вы знаете, что он был убит в этот промежуток?

– На это указывают вещественные данные, – осторожно подбирая слова, ответила она. – Мистер Биддл сказал, что оставался со Стоуном примерно до половины третьего. Констебль сейчас опрашивает рабочих, чтобы выяснить, видел ли кто-нибудь мистера Стоуна после этого. Возможно, удастся ещё сузить временной промежуток.

Бэнкрофт внимательно посмотрел на неё.

– Вы чрезвычайно необычная женщина, мисс Донован.

Что на это ответить? По мнению Кендры, это звучало почти как «вы уродец».

Граф взял бокал, но не отпил.

– Хм. Между тремя и шестью, говорите?

Он покрутил вино, опустив глаза на маленький водоворот в гранёном хрустале. Считалось, что после определённого возраста свечи выгодно освещают женские лица, но лорду Бэнкрофту их свет явно не льстил. Он подчёркивал морщины вокруг глаз и на лбу; дряблая кожа под подбородком нависала над шейным платком. В таком освещении граф выглядел немощным стариком. Но Кендра знала: впечатление обманчиво. Бэнкрофт был стар, однако слабым его никак не назовёшь. Под стареющим телом ощущались сила и целеустремлённость, заставлявшие Кендру наблюдать за ним, словно за свернувшейся кольцами змеёй, готовой к броску.

– Весь день я работал в кабинете, – наконец сказал Бэнкрофт, подняв взгляд и встретившись с ней глазами. – В шесть часов отправился в гардеробную переодеваться к ужину. Разумеется, Уинифред присоединилась ко мне за столом. Мы ужинали в семь, как делаем каждый вечер. Ведь так, Уинифред?

– Да, папа.

– Кто-нибудь может подтвердить, что весь день вы действительно находились в кабинете? – спросила Кендра.

– В первой половине дня со мной был управляющий имением, но, к несчастью, около половины третьего он ушёл. Мой камердинер подтвердит, что в шесть я находился в спальне. Разрешаю вам допросить моего слугу, если вы мне не верите, мисс Донован.

– Что всё это значит? – Тёмные глаза леди Уинифред метнулись от отца к Кендре. Похоже, только сейчас она поняла, куда свернул разговор. Ноздри раздулись от возмущения. – Вы хотите сказать, мисс Донован, что мой отец может быть как-то причастен к смерти мистера Стоуна? Это возмутительно!