Текст книги "Заговор"

Автор книги: Джонатан Рабб

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 33 страниц)

«Приступы на него нападают все чаще, – подумал Тиг. – Теперь уже недолго осталось. Однако прожил же он все эти долгие годы – и живет себе».

– Пятьдесят лет… пятьдесят лет!.. Думаешь, тебе известно, чего ожидать. Думаешь, что так или иначе, но они поднимутся над собой и станут действовать так, как их учили. Но всякий раз снова и снова убеждаешься, что ошибся, что они все еще дети, недальновидно отобранные тобой, ныне в них заложено ничуть не больше, чем тогда, когда ты впервые их нашел. – Старец умолк, линия доносила его тяжелое дыхание. – «Ему нести бремя мудрого выбора учеников своих».Наверное, слишком тяжким оказалось для меня это бремя. – Вновь хрипы дыхания. – Может ли хоть кто-то из вас объяснить, зачем вы сделали из Джасперса парию, преступника… сумасброда?

Молчание на линии. Тиг заговорил первым:

– Затем, что другого выхода не было.

– Голос разума. – Старец и не пытался скрыть презрение. – Значит, все вы согласились с тем, что для Джасперса это единственный путь.

– Мы все обсуждали это…

– Я не вас, Йонас, спрашиваю, – перебил старец. – Я спрашиваю Лоуренса с Антоном. Или эту роль они тоже вам уступили?

Снова пауза. Седжвик ответил:

– Запись в доме Шентена всем нам показала с предельной ясностью, что и Джасперс, и эта женщина, Трент, уже имеют в своем распоряжении весьма опасный документ, способный сильно нам навредить.

– И для вас нет разницы между этой убийцей и Джасперсом?

– В данном случае – нет. Мы можем не успеть добраться до них раньше, чем они сумеют передать эти сведения.

– По-вашему, он бы побежал в полицию? По-вашему, его бы там восприняли всерьез? – Старец выждал. – Вы, Антон, с этим согласны?

– Я… да. Он нам… помеха. И с ним надо… разобраться.

– Из вас, Антон, получился бы плохой актер. В следующий раз, Йонас, потрудитесь приложить побольше усилий, когда будете разучивать с ним его роль.

– Он взрослый человек, – откликнулся Тиг. – Сам принимает решения. Мы все сами принимаем решения.

– Ах, – произнес усталый голос, – ну вот наконец мы и добрались до этого. Наконец-то видим, отчего приобретают такую значимость собственные вотчины. Это никак не связано ни с Джасперсом, ни с Элисон, ни даже с мисс Трент, не так ли, Йонас? Связано это с тем, кто принимает решенияи осуществляет контроль. – Он подождал, надеясь на ответ. Когда ответа не последовало, продолжил: – Вы глупец! Васзанимают решения. Вамизвестно, как все это увязать вместе. Вам ничегоне известно! Не думаете ли вы, Йонас, что я вас не раскусил? Вы полагаете, я настолько старый или безмозглый, что в слепоте своей не заметил, чего вам всегда хотелось? Хаоса, естественно. Это то, чего всемнам хочется. На том, собственно, наши пути и расходятся. Я прав? Хаос – это то, насколько далеко вам угодно зайти. Приказы вам скучны, постоянство и стабильность – просто вторичные заботы для человека вроде вас. Вы предпочитаете волю, какую приносит хаос, безграничные возможности. – В словах старца звучало презрение. – Вы думаете, я не понимаю, думаете, это не очевидно? Это было очевиднос самого начала, причина, по которой я выбрал вас: ваш эгоизм, – крайне важна для дела. Как по-вашему, отчего в последние годы я держал вас на таком коротком поводке? Видимо, в безмозглости своей я полагал, что вы не станете рваться с него время от времени. То была моя ошибка. Больше я ее не допущу.

На линии воцарилось молчание. Наконец заговорил Тиг, речь его, выдержанная, точная, явно скрывала неистовство, бушевавшее в душе.

– Вы выбрали Джасперса?

– То, о чем вы спрашиваете, не ваше дело.

– Я сделал его своим делом, старик! Вы его выбрали?

– Не смейте говорить со мной в подобном тоне! Понятно? – Молчание. – Вам понятно, Йонас?

Слова старца разожгли давно забытый огонь, в них сочился яд, который, казалось, переносил всех четверых туда, в хижину, к итальянскому песку и морю, к трем маленьким мальчикам, которые в ужасе забились в угол, пока старец выговаривал, ломая упрямство, самому старшему из учеников:

«Скажите мне, Йонас, почему вы стараетесь обмануть меня? Почему не признаетесь, что именно вы заставили Антона лезть в воду? – Он ударил мальчика ладонью по лицу с такой силой, что тот рухнул на пол. Йонас, поднявшись, сел на табурет, слез не было, только голова слегка подрагивала. И снова последовал удар, и снова мальчик упал, на этот раз кровь брызнула из разбитой губы. – Почему вы обманываете меня?»

«Я не обманываю…»

«Не смейте говорить со мной в подобном тоне! – завопил он и ударил мальчика кулаком в бровь, так, что голова врезалась в деревянную стену, а из глаз хлынул поток слез, несдерживаемых, злых. – Вы ничто. Ничто! Но я обязательно сделаю из вас великого завоевателя. Из всех из вас – великих завоевателей. Это вам понятно?»

Понуря голову, дрожа всем телом, мальчик кивнул. «Да, – пробормотал он, – я вас обманул».

Учитель подошел и погладил мальчика по голове. «Вы хороший мальчик, Йонас, – произнес он, глядя на двух других. – А теперь пойдите и умойтесь».

– Да, – ответил Тиг голосом, застрявшим в памяти прошлого.

– Хорошо… Антон, завтра вы отпустите учащихся на зимние каникулы, а потом и сами отправитесь отдыхать на остров. Проверьте, чтобы весь штат был готов к моему приезду. Я прилечу до полудня. Лоуренс, вы останетесь в Новом Орлеане. А Йонас, – он умолк, не ожидая никакого ответа, – вы будете в Сан-Франциско. Все ясно?

– Да, – прозвучало в ответ, как один голос.

– Хорошо. Я исправлю допущенные вами ошибки. Смотрите не поставьте меня в подобное положение еще раз. Я становлюсь слишком стар, чтобы подтирать за вами.

* * *

О'Коннелл вылез из-за баранки. Пригнанный им фургон поразил: Сара и помыслить не могла, что бывает такое чудо на колесах. У явно пережившей свои лучшие времена машины по обоим бортам тянулась широкая полоса деревянной обшивки, а темно-зеленый цвет усугублял странность ее облика. Сзади стекло было заляпано наклейками с изображением всевозможного дикого зверья – проделки студентов и старшеклассников, на бампере – коллекция забавных предупреждений и еще более забавных сентенций, которые иногда сливались в едином призыве: «ОСТЕРЕГАЙСЯ ГОСПОДА – ЕМУ МИГАЛКИ НИ К ЧЕМУ». Элисон в полном восторге сосредоточенно вчитывалась в каждую фразу, словно та таила в себе еще какой-то, более тонкий смысл. О'Коннелл, бросив ключи Ксандру, направился к ней.

– У меня мотоцикл в пятнадцати минутах езды отсюда, – сказал он. – Прошу подбросить. – Встав рядом с Элисон, ирландец начал читать вместе с ней. – Чудная мешанина, это точно. – Элисон не отрывала взгляд от наклеек. – И того полно, и сего, но не очень-то все связано. Впрочем, как образчик приятного чтива вполне годится.

Она повернулась к нему, улыбка красила ее. Он двинулся было к открытой дверце, но Элисон быстро схватила его за руку: улыбка такая же искренняя, взгляд ласковый. Какое-то время О'Коннелл пристально смотрел на нее, не зная, как поступить. Потом, очень медленно, накрыл своей рукой ее руку и сказал:

– А может, рядом сядем? И вместе покатим? Согласны?

Улыбка еще больше расцвела на ее губах, глаза заблестели ярче.

– Добро. – О'Коннелл подмигнул и потянул ее к машине.

Двенадцать минут спустя, следуя указаниям О'Коннелла, сидевшего сзади, Ксандр притормозил на пустынном участке дороги, ведущей к городу Брайану. Мотоцикл был спрятан в лесу, ирландец с ним сам управится.

– Запомните номер, который я вам дал, воспользуйтесь им для начала контакта, – добавил О'Коннелл. – Людей я, наверное, соберу за восемнадцать часов. Страна у нас обширная, так что постарайтесь отыскать место в радиусе миль семидесяти пяти от…

– Мне порядок известен, – сказала Сара. – Если повезет, то мы доберемся туда к завтрашнему утру. Придется позаботиться о себе, тем более с Элисон…

– Я хочу поехать с ним, – заявила та тихим, но четким голосом. Все три головы повернулись к ней, Сара откликнулась первой.

– Это может оказаться затруднительно, Элисон, – отговаривала она, как могла. – У Гейла всего лишь мотоцикл…

– Я знаю. – Голос такой же настойчивый. – Я хочу поехать с ним.

Сара оглянулась на бывшего коллегу. Выражение его лица было вовсе не таким, какого она ожидала. Ирландец ухмылялся.

– А может, не такая уж и плохая мысль, – сказал он. – Чтобы я ее забрал. – Мысль, похоже, укоренялась, улыбка расплывалась шире. – Если по делу, то, может, и не сыскать лучшего способа разделить их, на всякий случай… – Он посмотрел на Сару: – У тебя своя забота… не подумайте ничего плохого, профессор…

– Я и не думаю, – ответил Ксандр.

– А у меня своя. Так их обеих куда легче от беды уберечь.

Сару это не убедило.

– Гейл, до объекта полторы тысячи миль. Плюс тебе придется…

– Может, малость ветерком обдует, – заметил ирландец, поворачиваясь к Элисон и не обращая внимания на Сару. – Да поспать времени много не окажется. – Элисон не сводила с него глаз. – Ну, – кивнул он, – на том и порешим. – Открыв дверцу, вышел из машины и протянул руку, помогая Элисон выйти. Через несколько секунд нырнул с головой в салон, взял ее теплое пальто и произнес: – Мы вас обоих будем ждать возле Волчьего Лога. Счастливо доехать. – С этими словами он захлопнул дверцу и зашагал к лесу.

Сара повернулась к Ксандру, на ее лице застыло изумленное выражение. Он же улыбался.

– Что? – спросила она.

– С ней все будет хорошо, – ответил Ксандр. – Возможно, даже на пользу пойдет.

– Я сейчас вовсе не о ней тревожусь.

* * *

Двухмоторный «паккер» плавно снижался над уединенным аэродромом, его посадочные огни через равные интервалы бросали на землю кроваво-красные отблески. Кое-где еще белел снег, но ни единое пятнышко не нарушало совершенную черноту линии, прорезавшей пространство, смоляной полосы посреди бледного моря камней и земли. Сидя в кабине рядом с пилотом, старец вцепился в ручку кресла: самолет уже заходил на посадку. Земля неслась навстречу, а мысли старца улетали прочь.

От Стайна (он мирно спал в хвосте самолета) пока ничего, свидетельствующего о том, что офицер разведки пришел к верному решению: факт, который беспокоил старца только потому, что теперь он осознал, насколько полезен, учитывая ситуацию с Джасперсом, может оказаться его «гость». Несколько слов кому следует – и вся эта шумиха в Европе будет забыта. Так же, как и привязка к Шентену. К сожалению, молодой человек оказался куда менее расположен к проекту, чем его предшественник. Его предшественник, подумал он. Притчард.Как тот рвался присоединиться к Эйзенрейху! Как настойчив был, как предан. Стайн между тем подобного рвения не выказывал. Оковы явно не оказали на него притягательного воздействия. Однако он смышленый. Осознает неотвратимость всего этого. К тому же под воздействием наркотика проявил поразительную заботу о молодом профессоре. Это, по крайней мере, ободряет.

Минут через двадцать добрались до поворота к лагерю, полмили грунтовой дороги придавали местности деревенский вид, возможно, даже намекали на запустение, вздумай кто-нибудь сунуться за знаки «ПРОЕЗДА НЕТ», развешанные на деревьях по обе стороны. Петляющая дорога заканчивалась у деревянных ворот, старомодном напоминании о том, что скопление домиков за ними является частной собственностью. Былое убежище Шентена. Насколько же оно переменилось, подумал старец, всего за несколько коротких лет.

Когда машина затормозила у ворот, мимо пробежала белка. Она остановилась у стояка, то ли принюхиваясь, то ли презрительно на него фыркая. Ошибка, о которой бедняжка забудет не скоро. Маленькое тельце задергалось в судорогах, всего секунды длился шок. Люди в машине видели, как белка свалилась на бок, дрыгая всеми лапками; постепенно судороги прекратились, и, кое-как поднявшись, зверек заковылял к лесу. Система была устроена так, что чем крупнее животное, тем сильнее оказывался шок. Еще секунда, и ворота раскрылись, «мерседес» проехал через них и плавно покатил мимо домиков к ранчо, стоявшему особняком. Высокий лысый человек поджидал в дверях.

– Сколько нас, Паоло? – Старец подался всем телом вперед и вышел из машины, не удостоив даже благодарственного кивка за протянутую руку.

– Двенадцать. Не считая занятых в доме и в лаборатории.

– Превосходно. Я немного отдохну, потом пообедаю, после чего посмотрю, как продвигается дело. Вы тогда пойдете со мной. – Паоло кивнул. – Надеюсь, Вольфенбюттель мы оставили в прошлом. – Ответа старец дожидаться не стал.

На верхних ступенях ему протянула руку привлекательная женщина в юбке миди и белой блузке. Старец руку не принял и прошел в дом.

– Рады снова видеть вас, сэр.

– Вы пойдете со мной в мою комнату, мисс Палмерстон.

Старец прошел уже половину коридора, прежде чем женщина повернулась и последовала за ним.

* * *

К 16.30 он был уже готов к осмотру системы спутниковой связи. Двое специалистов по слежению были допущены на обед, и каждый из них уверял его, что все в порядке: коды, последовательность передач – все, для чего требуется мастерство программирования. Спецы возвратились в лабораторию, а старец стал звонить трем директорам школ, отдавая последние распоряжения, после чего удалился в спальню еще для одной встречи с мисс Палмерстон. Ему всегда требовалось определенное внимание в моменты наивысшего интеллектуального возбуждения. Для человека своего возраста он обладал замечательной пылкостью и, к радости обоих, умел сочетать ее со столь же отменной выносливостью.

Когда он уходил, она спала, застенчиво прикрытая простыней. Он ненадолго задержался у двери, потом направился к поджидавшему лифту.

Спуск в подземную лабораторию занял около четырех минут, медленное снижение на глубину почти в сто футов. Снабженный круглосуточно включенными чувствительными жароуловителями, лифт был оснащен также автоматическим обесточивающим устройством, которое останавливало кабину, если температура в ней поднималась выше определенного уровня без предварительно заданной команды. Улиточья скорость лифта была попросту дополнительной предосторожностью, дававшей тем, кто внизу, время подготовиться, если кому-то удалось бы перехитрить систему. Дверь открылась, и старец ступил в ярко освещенный коридор, покрытый (со времени его последнего посещения) новым ковром. Паоло стоял прямо напротив со стаканом воды в одной руке и несколькими таблетками в другой. Старец улыбнулся и покачал головой.

– Вы упорно печетесь о моем здоровье, – сказал он, принимая таблетки, потом запил их водой, запрокидывая голову.

Вернув стакан, старец пошел по коридору; когда он приблизился к стальному арочному проходу, металлический блеск которого раздражающе воспринимался на фоне девственно-белых стен, температура понизилась на несколько градусов. За аркой коридор превратился в балкон в пятнадцать футов длиной, который уступом выдавался над обширной площадкой, помещение внизу было заполнено компьютерным оборудованием. Ничего чересчур сложного: клавиатуры, мониторы, экран от пола до потолка занимал всю противоположную стену, – все относительно тихо, не считая урчащего шума пластиковых блоков, которые старец любовно оглядел издали один за другим. Эти вещи за пределами его понимания: вывод, к которому он пришел давным-давно. Другие в них разбираются, и этого довольно. Не спеша он принялся спускаться по лесенке, пока не оказался на нижнем уровне, где Паоло стал представлять служащих.

– Это Анжела Дьюсенс, – сказал он. – Она…

– Превосходно играет в хоккей на траве, – вставил старец. – Да, разумеется. В школе в Калифорнии. Кажется, я припоминаю матч, в котором вы забили… сколько же это было? шесть?.. семь голов. Чудесная игра.

Молодая женщина вспыхнула от удовольствия.

– Я забила восемь, если точно.

– Разумеется. – Он улыбнулся, воздел руки в восторге. – Восемь. Как я мог забыть. Конечно же восемь. И против весьма стойкой защиты, если память не изменяет. – Женщина скромно кивнула. – Все же мне следовало бы помнить. Вы уж простите старика.

Так проходили все представления, непринужденности которых очень способствовали заметки, подготовленные Паоло менее часа назад. Подобная тактика явно себя оправдывала. Она же позволяла ему внимательно рассматривать большой экран на противоположной стене, карту Соединенных Штатов, усыпанную маленькими синими точками. Завершающий этап.

Хаос подступал вплотную.

* * *

Сначала она была против. Останавливаться было опасно. Чем быстрее они доберутся до Монтаны, тем лучше. Хотя, с другой стороны, время до сих пор было на их стороне: двенадцать часов ничем не прерываемой гонки, небольшая заминка возле Чикаго в утренние часы пик, а потом открытая дорога почти на девятьсот миль. Но даже тогда это было временным развлечением. Наверное, Ксандр прав, остановку они могут себе позволить. Сон – прекрасное оружие.Сразу за последним туристическим плакатом, приглашающим осмотреть плотину Лысой горы, она съехала с дороги. Ксандр твердил, что судьба к ним милостива.

Через шесть миль после шоссе настроение его резко изменилось, относительное спокойствие езды разом улетучилось, едва они переступили порог номера. Обстановка напоминала номер в темпстеновском мотеле: небольшой диван, кровать, лампа, абажур которой знавал лучшие времена. Саре было нетрудно определить причину неловкости Ксандра.

– Нет-нет-нет, – затараторил он, – ты иди в ванную первой. Ты вела машину. Так будет по-честному.

Сара окинула его взглядом.

– Отлично, – произнесла она, улыбаясь, – если уж так по-честному.

Она направилась в ванную, а когда вышла оттуда, то увидела, что он устроился на диванчике, а на кровати под покрывалом не хватало подушки. Ксандр лежал, повернувшись к ней спиной.

Оглядывая его длинное тело под одеялом, Сара не могла сдержать улыбку. Тихо расстегнула ремень и позволила джинсам сползти на пол, футболка едва прикрывала бедра. Потом Сара щелкнула выключателем и подошла к дивану. Не говоря ни слова, не спеша улеглась рядом с Ксандром.

Он едва не подпрыгнул, вжался в спинку дивана, натянув на себя покрывало.

– Ты что делаешь?

– Не совсем уютно, но…

– Да нет, я говорю, чтоэто ты делаешь? – Он старался не замечать ее ног. – Я… я тебе кровать оставил. – Накинул на нее одеяло. – Думал… думал, тебе в постель захочется.

– В ней, наверное, было бы поудобнее, да. Но ты захотел тут, – ворковала Сара игриво, – значит, тут мы и будем спать.

Ксандр попробовал было встать, но понял, что для этого ему придется перевалиться через нее.

– Так… так ничего не получится.

– Ты сам выбрал.

– Нет. Ты не… – Его неловкость оборачивалась искренним беспокойством. – Пойми, я не думаю, что это…

– Это что? – Впервые Сара почувствовала себя неуютно.

– Это… не то, чем нам следовало бы заниматься.

Какое-то время она пристально смотрела на него.

– Понятно. – Медленно села, спиной к нему. – И чем же конкретно нам не надо заниматься? – Подождала. – Я не прошу, чтоб ты переспал со мной, Ксандр, если тебя это волнует.

– Нет, – попытался защититься он. – Я не про это думал. Простоя… я не знаю…

– Не знаешь – чего?

Он ответил не сразу.

– Не знаю… смогу ли я это.

Она взглянула на него:

– Сможешь – что? – Снова отвернулась. – Я думала, мы можем побыть вместе. Обнять друг друга, прижаться. Только и всего. – В голосе ее звучала ласка. – То, что я вчера сказала, это и на самом деле так.

– То, что я сказал, тоже. – Ксандр с трудом подыскивал слова. – Несколько лет назад я потерял жену. Она была… с ней все обретало смысл. А потом ее не стало. – Навернулись слезы, запершило в горле. – А потом вчера – я тебя обнял. – Сара почувствовала его дыхание на своей шее. – И это было… замечательно.

– И для меня тоже, – прошептала она.

Вновь молчание.

– Сара… уже много времени прошло с тех пор, как я… – Ксандр умолк.

Сара оставалась недвижимой.

– Я понимаю. Правда. – Попыталась встать.

– Нет! – воскликнул он, схватив ее за руку и удерживая на диване. – Я не хочу, чтобы тебе надо было понимать. Обнимая тебя… никогда не думал, что когда-нибудь опять буду способен на такое. Может быть, это из-за того, что с нами творится… Просто я никогда ничего такого не чувствовал.

Сара ощущала его губы у своей шеи, тело вдруг сделалось хрупким, маленьким. Вот его рука обвила талию, притянула, прижала.

– Чего – такого? – прошептала она.

Рука Ксандра задрожала, губы скользнули по шее, от одного их касания у нее перехватило дыхание, воздух распирал легкие.

– Когда обнимают…

Сара повернулась к нему, все вокруг застыло, онемело, глаза утонули в его глазах. И он поднял ее, баюкая на крепких руках, как в колыбели. Кровать. Голова ее на подушке. Дыхание его мешается с ее дыханием, на языке сладкий привкус сирени. Они поцеловались, вначале нежно, слегка свели, словно примериваясь, губы, в которых невинное желание мешалось с мукой первого касания. Вскоре его окутало жаром ее тела, его руки сошлись у нее на спине, губы жадно прошлись по ее шее, по груди, по трепетному изгибу бедра, все, способное укрыть ее тело от глаз, от губ, от рук, было сорвано, отброшено, скинуто на пол. И Сара, прильнув, запустила пальцы ему в волосы, вознеслась на него и склонилась, скользя языком по основанию шеи, по выпуклой груди… Губы ее омывали его безудержным желанием.

Сжав коленями его тело, она открылась, впустила его, издав судорожный стон, и ее тело мерно заколебалось, сильно прогибаясь всякий раз, когда, казалось, вбирало его в себя. Ни звука – только дыхание, жаркое, всхлипывающее. Вдруг она оказалась на спине, он крепко обнял ее, страсть, нарастая, распаляла его, ее пальцы, впиваясь ногтями в спину, в бедра, утягивали его все глубже и глубже, пока в муке облегчения не охватила обоих агония наслаждения. Руки их стиснулись так крепко, что стало трудно дышать.

Не в силах расстаться, они так и уснули, обнаженные, в объятиях друг друга.

* * *

От первого взрыва они вскочили, как подброшенные пружиной. Второй взрыв заставил Сару скатиться к краю кровати. Языки пламени, то взметаясь, то опадая, просвечивали сквозь тонкие, как бумага, жалюзи. Сара оглянулась на Ксандра, но не могла даже слова вымолвить. Он тоже будто онемел. Их передышка кончилась. Мир, бурливший снаружи, вернулся.

Сара встала и стала собирать одежду, Ксандр замер, упершись спиной в стену. Натягивая джинсы, Сара подобралась к окну и отогнула уголок жалюзи. За окном дождь барабанил по стеклу, и все же источник взрыва разглядеть удалось без труда. Там, в самом дальнем углу автостоянки, горел, объятый пламенем, мотор небольшого грузовика. Сара поняла смысл: приглашение. Ейприглашение. Сара натянула рубашку и снова глянула в окно, крепко обхватив рукоятку пистолета. Оглянулась на Ксандра: тот не сводил с нее глаз. Тихонько приоткрыв дверь, она выскользнула прямо под ливень.

Дождь лил холодный, сначала это раздражало, потом стало легче: все чувства, омывшись ото сна, обострились. Кое-кто из обитателей мотеля тоже выбрался на улицу, среди них сразу можно было узнать владельца грузовичка: мужчина, не в силах поверить в то, что случилось, как безумный метался в нескольких футах от огня. Несколько человек привели в действие огнетушители, стараясь хотя бы сбить пламя, но все они, поняла Сара, так, для отвлечения, средство выманить ее из номера. Что еще могло бы послужить причиной? Где-то среди этих лиц, догадывалась она, затаилась пара внимательных глаз, поджидающих ее появления. Она их чувствовала, ощущала на себе их взгляд.

На сей раз люди Эйзенрейха действовали умно. Они заставили ее раскрыться. Розыски по номерам оставляли беглецам слишком много шансов. Слишком много возможностей. Чуть что не так, и им пришлось бы раскрыть себя. Лучше ее выманить.

Она отыскала среди постояльцев того, кто ей был нужен. Он и не пытался смешаться с разраставшейся толпой. Напротив, держался от нее подальше, стоял правее в нескольких шагах и смотрел прямо на Сару. Рядом с ним, крепко прижавшись к нему, стояла какая-то толстуха, лицо которой перекосилось от ужаса. Сара поняла. Он собирается убить кого-нибудь. Кого – целиком зависит от нее. В любом случае произойдет это не здесь. Смерть на улице была бы глупостью. Слишком много свидетелей.

Убедившись, что она заметила его, мужчина пошел в сторону деревьев, которые росли напротив мотеля, крепко прижимая к себе наживку. Сара смотрела им вслед, пока они не скрылись из виду. Тогда она обернулась и прошептала в приоткрытую дверь Ксандру:

– Накинь на себя что-нибудь, прихвати пистолет с сумкой и выходи. Мне нужно, чтобы ты смешался с толпой возле пожара. – Он что-то заговорил в ответ. – Делай, что тебе говорят! – И не успел он и слова сказать, как Сара исчезла.

* * *

Ксандр сбросил одеяло и стал шарить рукой по ковру, отыскивая брюки с рубашкой. Через полминуты, когда он вышел из номера, дождь хлестнул его по лицу, не давая разглядеть Сару. Что-то такое прозвучало в ее голосе, чего он никогда прежде не слышал. Ему захотелось заорать, прижать ее к себе, но для таких мыслей не было уже ни места, ни времени. Они украли всего лишь несколько часов.

Он глянул влево: пожар. Вгляделся в пелену дождя: стремительная фигура пересекала дорогу. А потом он услышал сирены. Полиция. Будут расспрашивать. Ксандр закрыл дверь и помчался к лесу.

* * *

Сара скользнула меж деревьев, держа пистолет в руке. Дождь лил теперь потоками, хлестал по лицу, заставлял все чаще закрывать глаза рукой. Видимость была почти нулевая, пропали все надежды расслышать за барабанной дробью дождя по замерзшей земле шаги той странной пары. Но они рядом. Она знала это. Он устроил ловушку и станет дожидаться.

Футах в десяти от дерева метнулась тень, потом словно из ниоткуда показалась вопящая женщина, рвущаяся из темноты и молотящая руками по воздуху: бесполезная наживка, брошенная перед нападением. Сара подобралась, готовая к тому, что тучное тело со всего маху рухнет ей на руки, но этого не произошло. Неожиданно женщина встала. Они обменивались взглядами. И в тот же миг Сара поняла. Увидела в выражении лица женщины, в повороте ее головы. Не было никакой наживки и ужаса. Впрочем, было уже поздно. Женщина обрушила удар руки на пистолет Сары, ногой целясь ей в грудь, отбрасывая ее прямо на торчавшую ветку. Упав, Сара попыталась подняться, но земля оказалась очень скользкой. Почти тут же женщина навалилась на нее, двести фунтов плоти припечатали обеих к земле, огромные ручищи и бедра зажали Сару, будто в тиски.

Она почувствовала, как сначала что-то хрустнуло, потом режущая боль пронзила грудь. Ребра… Сколько их сломано, она могла только гадать. Толстые пальцы дотянулись до ее шеи, костяшки врубились в горло, большие пальцы глубоко вошли в мягкую плоть прямо под подбородком. Задыхаясь, заходясь в кашле, Сара ощущала, как становится легкой голова, все вокруг погружается в мрак, уходит сознание. Одна лишь боль в груди не давала Саре отключиться, и, собрав силы, она ударила толстуху коленом. Слои жира смягчили удар, а сопротивление заставило женщину еще яростнее вцепиться Саре в горло.

Но толстуха слишком горячилась, охваченная лютой злобой, она от нетерпения сдвинула колено, чуть-чуть, чтоб покрепче упереться. Только этого Саре и нужно было. Почувствовав, как ослабла тяжесть на руке, Сара вырвала ее из заточения и с маху вцепилась женщине в голову. В жутком отчаянии она рванула ногтями, с дикарской яростью сдирая с черепа кожу, волосы. Толстуха откинулась назад, выпустив шею Сары. Сразу исчез мрак, воздух вновь наполнил легкие. Меньше секунды потребовалось, чтобы громадная туша снова навалилась на нее, но на сей раз Сара была готова. Стоило толстухе податься вперед, как Сара, подняв колени, что есть силы ударила ее по заду. Грудастая туша, качнувшись, лишилась опоры. Ручищи вцепились в землю подальше от Сариной головы, бедра разжались, чтобы вновь обрести равновесие. Сара вцепилась женщине в промежность, протиснулась между толстыми ляжками и, вставая на ноги, скрутила чувствительные гениталии. Женщина заорала благим матом. Сара, не выпуская волосатую плоть, рвала ногтями нежное лоно. Громадная туша ничком рухнула наземь. Женщина попыталась перевернуться, но Сара схватила ее руку и заломила так, что вывихнула плечо из сустава. Не теряя ни секунды, она обхватила пальцами шею женщины, приподняла ее и коленом, как молотом, ударила в основание позвоночника. Раздался хруст, возвестивший: все кончено.

Дрожь прошила гору мяса и жира, а Сара согнулась от невыносимой боли, рвавшей грудь и отдававшейся во всем теле при каждом вдохе. Разум ее был чист, только теперь мысли стали возвращаться: мужчина, пожар… Ксандр!Она резко выпрямилась, осознав внезапно, что произошло, причину, по которой ее заманили в этот лес. Как же я могла быть такой дурой!Она пустилась бежать, крепко прижимая к груди руку, чтобы хоть немного унять боль, кренясь всем телом набок. Ксандр.Все это время только он и был целью, все остальное – несущественно. Видения Аммана замелькали перед глазами. Ей нужно, чтобы он был жив, был в безопасности.

– Сара.

Сдавленный шепот коснулся слуха: голос где-то там, впереди.

* * *

Ксандр крался меж деревьев, обеими руками держа пистолет. Послышался звук слева, но барабанящий дождь мешал разобрать, что там такое. Он остановился, подождал, потом прошептал:

– Сара.

Звук повторился, и Ксандр обернулся на него, подняв пистолет.

* * *

Сара рывком метнулась к дереву, впереди, не больше чем в пятнадцати футах от нее, сумела различить фигуру. Это был Ксандр, он стоял с поднятым пистолетом, не замечая мужчину, который подкрался к нему сзади.

–  Ксандр! – во весь голос закричала Сара.

Но было слишком поздно. Рукояткой пистолета мужчина ударил Ксандра в затылок, а мгновение спустя взвалил на плечо бесчувственное тело и пошел прочь, петляя между деревьями. Сара двинулась следом, но с каждым шагом мужчина уходил все дальше и дальше, теряясь из виду. У нее не было ни пистолета, ни ножа, – одна только воля во что бы то ни стало остановить его. Однако боль становилась невыносимой.

Держась в тени, Сара повернулась влево и заметила мужчину, который был теперь ярдах в тридцати от нее: поразительная скорость, если учесть, каким грузом у него на спине было тело Ксандра. Мужчина, тоже прятавшийся за стволами деревьев, и не думал замедлять движение. Заметив, что он скрылся за поворотом дороги, Сара попробовала бежать, но сломанные ребра не позволили ей этого. Через несколько секунд темноту прорезали отсветы габаритных огней. Сара рванула вперед, доковыляла до поворота, только чтобы убедиться, что машина пропала из виду.

Несколько минут она стояла под хлеставшим дождем, неотрывно глядя в темноту. Потом, дрогнув, опустилась на колени. Слезы заливали лицо.

Кого оплакивала, себя или его, она не знала.