Текст книги "Заговор"

Автор книги: Джонатан Рабб

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 33 страниц)

Самолет пошел на разворот, Манхэттен пропал из виду, Ксандр откинулся в кресле и прикрыл глаза: образ маленького монаха язвил ему мозг. Неужели вы и в самом деле всего этого добивались? Такими были взгляды? Неужели в том была Божья воля?Ксандр знал: за всем этим должно стоять нечто большее, чем жестокость, какую намеревались развязать Тиг со своими присными. Нечто большее, чем тирания алчности и силы, склонная лишить общество основных свобод и обратить поколение за поколением в бездумных роботов. Да, эта теория искушала обетованием немыслимой власти, но она еще и утверждала царство порядка, царство контроля. Вот что делало ее такой притягательной! Не дарование господства. Не обуздание хаоса. Выдающейся делала ее мечта о постоянстве через совершенство. Мечта, оборачивающаяся невообразимым неистовством за страницами книги и все же томительно манящая своей риторикой.

Стремительное снижение самолета вернуло Ксандра к действительности. Последний толчок при касании о землю – и он открыл глаза. С легким недоумением поглядел на манускрипт, потом сунул его в кейс. Момент прекрасного миновал. Вновь началась игра-охота.

Странное ощущение овладело им, когда пятью минутами позже он вошел в вестибюль аэропорта. Может, как раз с этого терминала улетал он шесть дней назад, зато возвратился теперь совершенно другой Джасперс. Где-то там, позади, оставил он часть самого себя, сбросил ее, как сухую кожу, чтобы сотворить доступную пониманию реальность из безумия Эйзенрейха. Ганс был прав, признавая, что это конец, но он видел только одну сторону, всего одну часть жертвы. Ксандр же пришел к пониманию смерти иного рода, смерти, наступающей постепенно, терзающей душу до тех пор, пока от нее не останется лишь оболочка. Он видел это в Саре. И в Ферике. Он где-то обронил свою наивность, потерял ту простецкую восторженность, которые определяли любой его выбор, наделяли ощущением цели и постоянно влекли все дальше и дальше. Раз за разом рвали из души наивную восторженность: Флоренция, Лондон, Вольфенбюттель – сокрушительный виток от неверия к панике и ужасу. Смерть на его собственных руках. Смерть, ходившая по пятам в его бытии. Все, что осталось, так это воля выжить, воля, использовать которую он выучился довольно легко в путанице переходов аэровокзала во Франкфурте.

Та же воля, та же самая интуиция заставляли его сосредоточиться сейчас на простом приказе, который Сара (она уже так близко) оставила ему: Темпстен, штат Нью-Йорк. Мотель «Сонная лощина».

* * *

– Игра? И если попутку прихватишь, то правил не нарушаешь? – Водитель, сидевший за баранкой пикапа, был молод, лет двадцати, не больше, его плотный торс, руки в пятнах масла, замызганный комбинезон (на нагрудном кармашке значилось имя Джефф) – все это вполне вязалось с тем, что Сара прочла на правой – для пассажиров – дверце: «АВТОМАСТЕРСКАЯ МИККА – ИНОМАРКИ ТОЖЕ ЧИНИМ».

– Да нет никаких правил, – откликнулась она. Хоть это было правдой. Излагай попроще. – Тут так: кто первый доберется до Тихуаны, тот и выиграл спор.

– Деньги небось на кон поставили?

– Достаточно, чтобы… играть стоило.

– Ну, это идея! Не, точно говорю, здорово. – Водитель покрутил головой и улыбнулся. – Так, говорите, прошлой ночью вас в Клагорн-Джордж скинули, тормознуть вас захотели? Во красота! Повезло им, что вы не утонули или еще чего.

– Ну, одно-то правило есть: ничего опасного для жизни. И никаких самолетов. А то, представляете, забава: взял да и махнул первым же рейсом на юг. – Если его станут расспрашивать, он должен излагать попроще. – Меня в спасательном жилете в воду столкнули. Расчет, думаю, у них был на то, что я брошу это дело, как только вымокну.

– Красота! Точно говорю, сплошная кра-со-та! – Малый пристукнул ладонью по баранке. – Черт, жалко, не смогу вас до самого места доставить! Стоило бы глянуть на их физиономии, когда вы объявитесь! – Он снова закрутил головой. – Листья! Я б до такого ни за что не додумался. Так и мерз бы в этом лесу, пока задницу себе не отморозил.

– Может, так, а может, и нет. – Сара припомнила время, которое она урвала для сна. – Ваше одеяло здорово греет.

– Ага, только оно Микка. Он иногда в машине ночует. – Джефф пожал плечами. – Я не спрашиваю. Что-то там с его бывшей женой. Или с подружкой. Он про то не говорит и… Все равно вам повезло ночью-то. Обычно в это время года у нас выше пятидесяти пяти не подымается. А этой ночью, должно, градусов до шестидесяти поднялось. Может, до шестидесяти двух. [28]28
  По Фаренгейту.


[Закрыть]

– Я и не почувствовала, чтобы так тепло было.

– Ага, тут, как понимаю, не запаришься. – Водитель засмеялся. – Вам здорово повезло, что меня в Престертоне занарядили, а то бы топать вам по дорожке еще часок по крайней мере.

Дорога делала поворот, молодой водитель притормозил и свернул на съезжую дорогу, ведшую к гаражу, возле которого на ржавой цепи болтался меж двух стоек щит со знакомым названием автомастерской. На поросшем травой пространстве между шоссе и гаражом стояло несколько машин: странный подбор дорогих немецких и японских иномарок, выглядевших неуместно рядом с постройками-развалюхами, где размещалась мастерская. Внутри гаража вознесенный гидроподъемником иссиня-черный «порше» доверил себя заботам опытных рук механика, одетого в такой же, как у Джеффа, промасленный комбинезон.

– Это Микк. Мы всю работу сами делаем. – Джефф остановил машину и, выскочив из кабины, закричал своему напарнику: – Эй, привет! У них там натяжной ремень лопнул. Пара секунд. Малый сообразить не мог, где поломка. Я ему сказал, чтобы в следующий раз он сам проверял, чтобы нам не платить втридорога. – Микк кивнул из-под машины, только теперь заметив Сару, которая соскочила на щебенку. – А она хочет узнать, нельзя ли ей машину напрокат взять. – Джефф скрылся в маленькой конторке.

– Напрокат? – Микк вышел из гаража, отирая ветошью масло с рук. – Мы не даем напрокат. Ты же это знаешь.

– Ага, ага, но ты только послушай! – кричал Джефф через открытую дверь, пробивая чек за ремонт ремня. – У нее вроде того, что спор идет, кто первым до Мексики доберется, а ночью она в Клагорне искупалась, а те двое приятелей, что с ней на спор пошли, помогать ей не очень-то и собирались. Забавно звучит, ага?

– Да уж. – Микк шел по крытой щебнем подъездной дорожке, шею его обвивала какая-то тряпица. Он воззрился на Сару. – Мексика. А в Мексике куда?

– Тихуана, – ответила Сара.

– Ага… ну так я не держу прокат и не продаю. Только ремонт. Самое большее, что могу, это наладить Джеффа отвезти вас в Глендон. Это минут двадцать. Оттуда можно автобусом или поездом добраться до Сан-Франциско. Часа полтора ходу, если не ошибаюсь. Полно мест, где можно машину напрокат взять.

– Спасибо, – произнесла Сара, следя за тем, как Микк вошел в конторку.

Мгновение спустя до нее донеслись обрывки приглушенного разговора. Потом Микк снова вышел. Уставившись в землю, он пошел по дорожке, засунув ветошь в задний карман. Сара ждала, что следом из конторки выйдет Джефф, но там воцарилась странная тишина. Следя за Микком, она уловила что-то необычное в его движениях: походка показалась слишком уж неторопливой, слишком уж свободной. Он не может взглянуть на меня.Что-то было не так, Микк что-то старался скрыть, отчего и взгляд отводил.

Инстинкт подсказывал: надо бежать. Шагнув назад к пикапу, Сара медленно открыла дверцу, бросила в кабину одеяло и осторожно скользнула на водительское место. Без лишних движений дотянулась до ключа, все еще торчавшего в замке зажигания, ни на миг не упуская из виду высокого механика. Дождавшись, когда он зашел в гараж, Сара завела двигатель и дала задний ход.

Позади нее черная легковушка с визгом встала, перегородив дорогу. Сара вдавила педаль тормоза до упора. Тело дернулось вперед, подбородок стукнулся о плечо. Слегка оглушенная, она ждала: мотор легковушки сзади работал вхолостую, только затемненные стекла подрагивали от вибрации. Сара ждала, когда выскочат ее преследователи с оружием на изготовку. Никто, однако, не выскочил. Дверцы оставались до странности недвижимыми. Только глухое урчание двигателя. Прошла, должно быть, минута, прежде чем раздался звук шагов. Ровной, неторопливой поступью от конторки шел человек. Сара стала поворачивать голову.

– Здравствуйте, Сара.

Голос оглушил, оборвав все внутри, будто молотом по черепу ударило.

Глава 8

Один человек должен стоять за тремя и направлять действия их мягким указанием и мудрым советом.

«О господстве», глава VI

Взгляд, как завороженный, не отрывался от продолговатого лица, находившегося от нее в десятке футов, от густых седоватых бровей, нависших над глубоко запавшими глазами. Не было на лице ни эмоций, ни мимики, если не считать легкого прищура, отчего бледно-зеленоватые глаза уходили еще глубже в глазницы. Семь лет прошло с их последней встречи, семь лет она не видела этих холодных глаз.

– Выбор предстояло делать вам, в конечном счете ответственность была на вас. Отсрочка значения не имела.

– Я…

– Отсрочка значения не имела.

Притчард.

– Пройдемся? – спросил он.

Сара подождала, потом открыла дверцу – этого движения хватило, чтобы по салону легковушки будто вихрь прошелся: оттуда почти одновременно выскочили трое в одинаковых темных костюмах и узких черных галстуках. Одного кивка Притчарда оказалось достаточно, чтобы утихомирить всех троих. Директор КПН абсолютно ясно показывал: с ней он управится сам. И все же, выбираясь из кабины, Сара заметила следы колебаний на его лице. Не дожидаясь, она пошла по дорожке, через пять секунд Притчард, догнав ее, пошел рядом. Тишину нарушал только хруст щебня под ногами.

– Вы хорошо выглядите, – произнес он. – Лучше, чем когда я вас видел в последний раз.

– Да.

– Впрочем, все, что угодно, было бы лучше, чем тогда.

– Ну, на сей раз вы, по крайней мере, избавлены от укоров совести.

– Их и в тот раз не было. – Выражение лица Притчарда не изменилось.

– Эскорт – это что-то новое. Не ваш обычный стиль.

– Он больше мешает, чем делу помогает, но, похоже, иного выхода нет, учитывая, с кем приходится контактировать.

– И с кем же?

– С вами. Им сказано, что я веду переговоры от имени Совета национальной безопасности, выкупаю информацию из Никарагуа. Вам отведена роль связника, от которого можно ждать подвоха. Они уверены, что вы очень опасны. Может, даже угрожаете моей безопасности.

– По крайней мере, в этой части все точно.

– Да, в этом я уверен, – кивнул он.

– А они шуму не наделают?

– Нет, если вы шуметь не станете. – Это прозвучало скорее как совет, а не ответ. Притчард сунул руки в карманы. – Вам нужно войти в дело.

– Я полагала, что с этим мы уже покончили.

– Кое-что изменилось. Вам нужно войти в дело.

Сара оставила просьбу без внимания.

– Вы через Стайна на меня вышли?

– Он оказался слезлив. Шарада с Тигом сложилась в последнюю минуту. Не то чтобы у Боба было из чего выбирать, но он сообщил нам о месте. Нам оставалось лишь ждать, когда вы объявитесь. Не совсем иголка в стоге сена.

– Натяжной ремень в Престертоне?

– Работать приходится с тем, что отпущено.

– Пикап механика, – Сара кивала в такт собственным словам, – на пустынной проселочной дороге…

– Вполне невинно… вариант ничуть не хуже любого другого. И этот ваш обезьян, весь в масле… ну просто идеал в этой роли. Вы все равно где-нибудь да вышли бы из реки. Мы только не знали, далеко ли вас унесет.

– Почему же вы сами меня не подобрали?

Притчард позволил себе улыбнуться:

– В высшей степени сомнительно, чтобы вы по доброй воле сели в госсредство передвижения, на заднем сиденье которого находился я. Нам нужно было свести ваши возможности к минимуму. Мистер Микк оказался самым подходящим выбором.

– Микк – это его имя, – поправила Сара.

– Уверен, что так оно и есть.

Дорожка пошла в обход гаража, внезапный порыв ветра долетел от далекого леса. Притчард поплотнее запахнул пальто.

– Итак, – продолжила Сара, – теперь я по доброй воле сажусь в машину с вами и тремя вашими друзьями… никакого сопротивления, никаких расспросов?

– Думаю, что так. Да.

– Потому как возможности мои существенно ограничены. Свидетелей мало. Подходящая история, объясняющая все, что им положено обо мне знать.

– Что-то в этом духе, – подтвердил Притчард. – Да.

– Все-таки остается одна неувязка – вы. Зачем Артуру Притчарду понадобилось самолично выйти на сцену? Почему бы попросту не послать мальчиков? Итог был бы тот же. Или я упускаю что-то в текущей политике КПН?

– Политика эта, – ответил он, вытаскивая из кармана платок и прочищая нос, – какой была всегда, такой и осталась. Грубо говоря, кое-какие каналы ныне не столь надежны, как хотелось бы.

– То есть?

Притчард вышагивал молча, щуря глаза от яркого света.

– Забавно, – Сара тряхнула головой, – Стайн сказал то же самое. Что не дает мне особых оснований верить ни одному из вас.

Притчард вновь позволил себе улыбнуться:

– А такое на деле хоть когда-то входило в ваш репертуар?

– Вы так и не ответили на мой вопрос. Почему вы?

– Потому, что мне нужно знать, чем вы располагаете.

– И вы не сумели вытянуть это из Боба? – Они дошли до края дорожки, открытое поле простерлось перед ними. Сара остановилась. – Мне в это трудно поверить.

– К сожалению, наш друг Стайн пропал. – Притчард продолжал шагать, оставив Сару позади. – Я, признаться, никогда не думал, что в нем это есть.

– Что? Способность действовать самостоятельно?

Теперь и Притчард остановился, прищурившись, смотрел на небольшую пичугу, порхавшую вдали возле торчавшей ветви. Он по-прежнему стоял спиной к Саре.

– Неудивительно, что все касавшиеся дела бумаги пропали вместе с ним.

– Мне горько слышать такое.

– Да, я так и думал, что вам это придется не по душе. – В его руках опять оказался носовой платок, взгляд снова устремился на птаху. – Меж тем дела вашего доктора Джасперса приняли ожидаемый поворот к худшему.

– В самом деле? – Вопрос прозвучал спокойно, в голосе никаких эмоций.

– Похоже, он причастен к смерти одного книгопродавца в Германии.

– Полная чушь.

– Возможно.

– Каким образом причастен?

– Статьи в газетах. Полицейские отчеты. Обычные дела. – Притчард, аккуратно складывая платок, повернулся к Саре: – Все это произошло около шестнадцати часов назад в городке с названием Вольфенбюттель. – Он поднял голову. – Полагаю, вам неизвестно, зачем доктор Джасперс оказался там?

– Очевидно, чтобы убить…

– Да, я уверен, что ради этого. – Притчард убрал платок обратно в карман. – Возможно, вам будет небезынтересно узнать, что Джасперс действовал не один: факт, который вызывает ряд очень интересных вопросов. И все они ведут к вам.

– Ого, а вот это уже удивили! – Сара улыбнулась. – Только не этого ли вы все время от меня ожидали? Заслать меня, поворошить кое-какие перышки, а потом посмотреть, что из этого выйдет? Если же суждено исчезнуть кое-кому из людей… что ж, в вашем распоряжении идеальное орудие. Нажми какие следует кнопки… втяни в бойню несколько невинных жизней… и маленькая куколка возьмет на себя всю ответственность. И тут же решительно вмешайся, поскольку ей не ужиться с самой собой, если она допустит, чтобы одни и те же ошибки повторялись снова и снова.

– На это можно посмотреть и как на ее последний шанс облегчить совесть.

– Вы мерзавец.

– Возможно, но все во имя доброго дела, Сара. Ремесло наше довольно мерзостно.

– В самом деле? – Сара умолкла, сдерживая себя. – Беда в том, что с моей выигрышной позиции не видно, чтобы все получилось так, как вы на то надеялись. В противном случае не думаю, чтобы мы с вами мило беседовали в такое прелестное утро.

– Мне нужно знать, чем вы располагаете. Дела могут обернуться большой… грязью.

– Для кого? Для меня? – Сара засунула руки поглубже в карманы. – Грязь стала бы шагом на ступеньку выше. – С полей снова задул ветер, холодя ей плечи.

– Вы, должно быть, продрогли после ночи, – сказал Притчард. – Вернемся назад. – И он зашагал к дорожке.

– Ваша забота поистине безгранична, – выговорила она, пристраиваясь к нему.

– Нет, боюсь, это не так.

Они шли в полном молчании, пока вновь не оказались на виду у людей возле машины. Притчард глянул на всех троих и кивнул головой один раз: знак запускать двигатель.

– Я заслал вас с определенной целью, и цель эта достигнута. У меня нет ни малейшего намерения позволить, чтобы амманское фиаско повторилось.

Сара раскрыла рот, хотела ответить, но примолкла, пристально вглядываясь в Притчарда.

– Я полагала, вы оказались тут потому, что кое-каким каналамнельзя доверять?

Он уже ушел вперед, но вдруг остановился, оставаясь к ней спиной. Прошло несколько секунд, прежде чем он обернулся и ответил:

– Я был бы счастлив думать, что вы с превеликой радостью решили отстраниться от всего этого.

– От чего, Артур?

– Оттого мы и пустились с вами в эту милую болтовню? – Притчард прищурился и добавил: – Вы сделали все, чего я от вас ожидал, пришло время отойти в сторону.

– Только и всего? – Сара покачала головой. – Им известно, кто я, откуда появилась и что о них знаю. Вряд ли они пойдут на то, чтобы оставить все как есть.

– Не исключено, что здесь вас кое-что удивит.

– И что же это должно означать?

Он вновь выдержал паузу.

– Вы и в самом деле хотите, чтобы я на это ответил? – Притчард выждал, пока его слова будут восприняты. – В данный момент выбор у вас весьма невелик. Лучше всего проявить сообразительность.

– Джасперсу устроили западню, и вы об этом знаете.

– Да, полагаю, вы правы. Только он либо убит, либо разыскивается как убийца. Таковы приносимые нами жертвы. – Не дожидаясь ответа, Притчард повернулся и зашагал к машине.

Сара смотрела ему вслед: легкость поступи выдавала его уверенность. Второй кивок, и двое из эскорта направились к ней. У нее было меньше минуты – достаточно, чтобы подумать, вернуть на его лицо сомнение, уже виденное однажды. Лучше всего проявить сообразительность.Он почти ничего не сказал, ничуть не больше, чем дразнилки в игре кошки-мышки, но она расслышала это, выявила несообразность. Вы и в самом деле хотите, чтобы я ответил на это?Ему нужно было, чтобы она убралась, а как – не имело значения: то ли заговор в КПН выдумать, то ли страх возобновления Аммана пробудить. Сколько иных возможностей он отбросил, прежде чем принести ей условия лично? Чем же таким, по его мнению, она располагала?

Утреннюю тишину разорвал звук мотора, раздражающая прелюдия явления чудища, выкатившегося из-за гаража. Четыре шины, каждая почти пятифутовой высоты, трамбовали щебень, оси, приводы и выхлопные трубы – все торчало наружу у всех на виду под маленькой кабинкой этого четырехприводного дива. Поперек дверей намалевана надпись: ПУГАЛО, причем «П» вздымалась красно-голубой с металлическим блеском волной. За баранкой восседал лыбящийся Джефф и знаками (слов при таком реве расслышать было невозможно!) звал Сару к себе. Люди Притчарда припустили бегом, на ходу, как по команде, запуская руки во внутренние карманы пиджаков. Не раздумывая, Сара стремглав обежала чудо-машину, рванула дверь кабинки и прыгнула на красное кожаное пассажирское кресло. Мощь двигателя качала «Пугало» из стороны в сторону, Джефф отпустил сцепление, щебенка градом полетела от бешено закрутившихся колес. Сара дотянулась до тяжелой дверцы (дорога внизу бешено неслась сплошным пятном) и, собрав все силы, притянула ее к себе. В следующее мгновение она, невредимая, оглядывала юношу, который спас ее.

– Не, вы видели их рожи! – Улыбка во весь рот. – Не, говорю, вы видели их рожи?! Особливо того пожилого. Вот это гонка!

– Вот это гонка, – повторила Сара, отыскивая взглядом в заднем оконце темную легковушку.

Преследователи только-только дверцами захлопали, машина наконец-то рванула в погоню, ее хрупкая оболочка отстала на добрую сотню ярдов, и расстояние увеличивалось с каждой секундой. Какую бы нелепицу ни сотворил Джефф под кабинкой, но тягаться с ней госмашине было не по силам. Сара подалась вперед и смотрела, как лихо катили по бетонке чудовищные колеса, причем их бег был ровным и даже плавным, несмотря на зигзаги дороги.

– А вы полны сюрпризов, – произнесла она.

– Ага. А пожилой-то малость перемудрил, себе ж во вред. Государственное дело.Как будто я сам не разобрался, что к чему. Он ведь один из тех, кто с вами спорил, верно?

– Верно… он один из тех, – кивнула Сара.

– Я это просек! – От восторга парень обеими ладонями шмякнул о баранку. – А Микк себя с ним официально повел. Боже, этот пожилой здорово его в оборот взял. Видели б вы выражение лица Микка: весь из себя серьезный, как будто я не секу, что тут лепится. Послушали б, что он сказал, когда велел мне отсидеться в каптерке, пока они не уедут. Ага, будто я так прям и дал бы ему одному позабавиться.

– Я рада, что вы…

Резкий поворот вправо – и Сара, умолкнув, схватилась рукой за приборный щиток, чтобы не упасть. Чудо-машина соскочила с шоссе и теперь неслась вниз по еле заметной тропке, подминая заросли ежевики и перескакивая через разбросанные бревна. Четырехприводному «Пугалу» все было нипочем, хотя ехать стало совсем неудобно. Подскакивая, как на пружинах, Джефф обратился к Саре:

– Так мы миль двенадцать срежем. Ни одна легковушка на такое не сподобилась бы. Им нас не догнать, слово даю. Извините за тряску.

Сара подтянула ремень безопасности и уперлась рукой в щиток. Что бы ни вдохновило ее юного друга пуститься во все тяжкие, чтобы помочь ей, она не собиралась ставить под сомнение ни его восторги, ни способы, какими он их выражал.

– Пустяки! Это здорово!

Через четыре минуты, когда они выехали на мощеную дорогу, Джефф поддал газу, и «Пугало» понеслось с крейсерской скоростью – почти восемьдесят миль в час.

– Ну, – спросил он, – куда? В Тихуану?

Сара опешила. Мелькнуло: «А может, на север штата Нью-Йорк… вы, случаем, не знакомы с одним сенатором?»

– Так хорошо, что можно опять ехать и ехать. Посмотрим, куда это нас заведет, а?

Джефф хмыкнул и довел скорость до девяноста миль в час.

* * *

Вотапек отступил от бара, цепко обхватив пальцами рюмку водки с тоником – уже четвертую. Алкоголь возымел на него действие, о чем свидетельствовал румянец на щеках. Теребя свободной рукой мочку уха, он вернулся на свое место у рояля. Седжвик никак не мог управиться с фразой из этюда Шопена, пассажем, который как бы повторял себя в бесконечной спирали арпеджио.

– Нота «до» естественна для левой руки, – буркнул Вотапек, сердито цепляя пальцами несколько волосиков, росших из уха. – Естественна. Почему у тебя она не выходит?

– Антон, у тебя своя утеха, – ответил Седжвик, который никак не мог выбраться из спирали, – а у меня своя. И твоя должна стать для тебя последней.

– Буду признателен, если ты не будешь указывать, что мне делать. – Вотапек залпом выпил водку и поставил рюмку на столик справа от себя. Потом откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди и закрыл глаза. – Ты знаешь, что это неверно, – сказал он и принялся слегка покачиваться взад-вперед. – Я не могу позволить ему делать это. Просто не могу.

– Она подвергла нас опасности, – откликнулся Седжвик, наконец-то перешедший к следующей музыкальной фразе. – А, вот как! Ты прав, «до» тут и впрямь естественна.

– Ты слышал, что я сказал?

– Да. Ты не можешь позволить ему делать это. Не думаю, чтобы у тебя было из чего выбирать. Она слишком опасна, пока эта баба, Трент, все еще в бегах. Даже на этой стадии. – Он стал играть с большим напором, желая поскорее покончить с пьесой. – Впрочем, мне до сих пор покоя не дает, как она ее разыскала…

– Как ты можешь так говорить? Она дитя. Так до конца и не поправилась. Ты же знаешь, что даже тогдаона мало что понимала. Как же могла сейчасчто-то понять? Это все Трент. Есть у нее способность…

– Нам обоим известно, что она способна сделать. – Седжвик опять запутался в пассажах и в сердцах прекратил играть. Все еще глядя на клавиши, добавил: – Мы оба вели себя глупо, и ты, и я. – Ни следа обычной бравады не было в этом признании. Медленно опустив крышку рояля, он поднял голову. – Впрочем, какая, в сущности, разница. Боюсь, Элисон не знает, во что ей теперь верить. Комуверить. В здравом уме или нет, но она располагает серьезной информацией, которая может сильно навредить. Мисс Трент наделила ее ответственностью и сделала помехой.

– Понимаю, – сказал Вотапек. – Тридцать лет назад мы сломали ей жизнь, а теперь попросту ее забираем. Только и всего. – Слова эти произнес человек, смирившийся с поражением. – Не этого ли мы и добивались всегда?

– Только для того, чтобы можно было построить что-то поистине значимое…

– О, Лэрри, перестань! – Вотапек встал. – Она часть нас, первопричина, по которой мы все это и затеяли. А теперь…

– Первопричина, по которой тывсе это затеял. – Тиг появился на ступенях, ведущих вниз, в гостиную. – Она потеряла право на наше доверие.

– Говорю тебе, она не знала…

– Не имеет значения, – перебил Тиг. – С этим делом следовало покончить давным-давно.

– Решительно и твердо! – Вотапек бешено затряс головой. – Так значит, мы говорим о себе самих, о детях, которые пожертвовали…

–  «Чувствительность есть слабость», – снова перебил Тиг. – Сколько раз я слышал это от тебя? Что ж, пришло время осознать это как реальность, Антон, а не как некую отвлеченную теорию, которая служит педагогическим приемом у тебя в классе.

– Отлично, – ответил Вотапек. – Еще я знаю, что ей никто не поверит.

– Никто и не получит такой возможности, – отозвался Тиг. – Лэрри, постарайся объяснить это нашему совестливому коллеге.

Седжвик направился к бару, держа в руке стакан с содовой. Стараясь утешить, он произнес:

– Ты же знаешь, что он прав, Антон. Пока она была послушна и преданна, мы могли мириться с ней как с объектом ответственности. Нам были понятны твои чувства…

– Спасибо! – рявкнул Вотапек и, встав, пошел к окну. – Обоим вам спасибо большущее за вашу снисходительность!

– Антон, – продолжал Седжвик, – она знает, кто был там, она знаето Пемброуке, о детях, которых нам удалось вывезти из Темпстена. Она видела, как все происходило, и способна восстановить, заполнив белые пятна, картину того, чего знать никому не следовало бы. Пока она мало что понимала, то служила напоминанием, какой ужасно, ужасно неверный оборот может принять все дело. Теперь она – в замешательстве. И уже не одинока. Если – по какой-либо причине – мисс Трент вздумает убедить ее обнародовать эти сведения, слишком многие связи окажутся выставленными напоказ… независимо от того, кто был источником. Ты хочешь протащить ее через все это? Ничего подобного мы не можем допустить, и тебе, Антон, это известно. Трент, Элисон…

– А теперь еще и наш друг из Вашингтона. – Усталый голос, пребывавший до этого момента в молчании, оборвал Седжвика. Старец, устроившийся в уголке, шевельнулся в кресле, тяготы минувшей недели глубокими морщинами избороздили его лицо. Он покачал головой, скорее вторя своим мыслям, нежели оценивая других. – Здесь, боюсь, ничего не поделаешь. Он не оставил нам выбора. – Старец кашлянул. – Надо же, какое эго. – В последнем слове прозвучало одно только разочарование. – Так и не смог довольствоваться ролью, какую играл. Постояннозамах на большее, постояннопредугадывания да предвидения. А теперь еще эта глупость. Он хоть когда-нибудь понимал? – В ответе старец не нуждался. – Значит, быть по сему. Ему на замену я подыскал другого. С ним вам следует действовать быстро. Теперь он станет очень опасен. Пойдет на что угодно, лишь бы спасти себя.

– Об этом уже заботятся, – ответил Седжвик, тут же обратившийся к Вотапеку: – Ты понимаешь, что то же самое относится теперь и к Элисон.

– Это совершенно неверно. Он знал, что делал, – заговорил Вотапек. – Он точнознал, что делал.

– Да, но логика та же. Любая связь меж нами – и все планы разлетаются в пух под самым нашим носом. – Седжвик помолчал. – Не все из нас готовы ждать ещетридцать лет, чтобы воспользоваться случаем повторить все снова.

– И полагаю, ты имеешь в виду, что Темпстен – это целиком моявина…

– Я ничегоне имею в виду. Я утверждаю только одно: в такое время мы не можем рисковать ничем. Мы оставляем ее в покое – и вполне можем принести в жертву то, что вот-вот создадим. Ты бы предпочел ее этому будущему?

Вотапек по-прежнему стоял у окна, даже не думая оглядываться на остальных в комнате.

– А вы бы мне это позволили?

* * *

Они проделали миль двадцать в обратную сторону, пробираясь дорогами, о которых, как уверял Джефф, даже местная полиция очень плохо знала. Сара уверила его, что ее друзья, несомненно, пустят в ход такую же уловку, какую замыслили в Глендоне, а потому убедила водителя направиться на север, подальше от города, чтобы ей снова с ними не столкнуться. Тот поначалу упрямился, настаивая, что доставит ее до самой Мексики, однако Сара убедила парня, что «Пугало», хоть и чудо механики, все же изрядно бросается в глаза, а потому вряд ли доберется до южной границы без очередных помех. Джефф, проведя несколько минут в молчаливых рассуждениях, пришел к тому же выводу. Он свернул и двинулся по более живописной дороге к городку под названием Паламетто.

Тут, в миле от городка, все еще оставаясь под прикрытием лесной глуши, Сара попросила остановить машину. Открыв дверцу, она соскочила на землю.

– Вы чего это удумали? – спросил Джефф, от удивления резко вздергивая головой в ее сторону. – Отсюда до туда больше мили. Может, две. Вовсе незачем вам пешком топать. Я ж сказал: для меня нет проблем…

– Мне хочется попасть в город, не привлекая особого внимания. Знаете, проскользнула туда – выскользнула оттуда. В таком духе. Сяду на следующий поезд.

– Ну-ё, вы, ребят, всерьез играете! А знаете, что он сейчас уже на полпути к Кармелу? И вы пешком собрались идти?

– Поверьте мне, – откликнулась Сара, – я с ним уже играла раньше. – Таковы приносимые нами жертвы.Всегда логическое обоснование. Всегда modus operandi, по Притчарду. Теперь вот он желает, чтобы она устранилась. Почему? Или то было частью уловки? Еще один укол, чтобы убедиться в том, что она поймет все до конца? До Темпстена и сенатора Шентена. Сара припомнила фразу из сообщения Ферика: «Отруби голову – и вся эта штука развалится на куски».К тому же Притчард оставил ей небольшой выбор. Исчезнуть и обеспечить жертву. Или стать убийцей. Единственный известный ей способ уберечь Ксандра.

– Ну, это дело ваше, – отозвался Джефф. Сара поняла, что он теряет интерес: восторг в нем прежде рождала скорость. Водитель газанул. – Просто я думал, что, может, помогу чем.

Сара кивнула:

– И помог. В самом деле – здорово помог! – Она залезла в карман и вытащила сотенную банкноту из бумажника, который забрала у охранника Тига. – Прошу, возьми это.

– Какого че…