Текст книги "Французская иллюзия (ЛП)"
Автор книги: Джон Гришем (Гришэм)
Жанр:
Триллеры
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц)
Для Линзи и Фрица Таннеров ожидание было мучительным, почти сводило с ума. Они знали, что звонок последует, так почему же медлят? Пола захватили и держали какие-то головорезы, которым требовалось много денег. Семья была готова договариваться, выполнять любые требования. Пятница тянулась, часы шли. Чтобы занять время, они обсуждали свои финансы: было очевидно, что речь пойдёт о выкупе.
У них было трое уже взрослых детей. Старшему, Полу, исполнилось тридцать три, он работал в Министерстве юстиции. Рику было двадцать шесть; он заканчивал юридическую школу Университета Виргинии. Двадцатитрёхлетняя Ева училась в магистратуре Университета Эмори в Атланте. Пол окончил Военно-морскую академию, так что за его первое высшее образование заплатили налогоплательщики. А вот юридическое образование в Джорджтауне – весьма дорогое – пришлось оплачивать самим.
В отличие от Клейбернов, у Линзи и Фрица было не так много свободных денег. Благодаря дисциплине и бережливости родителей все дети смогли получить высшее образование без студенческих кредитов. Ещё со школы родители обещали им «оплатить колледж», сколько бы это ни стоило. Учёба Евы в магистратуре испытывала это обещание на прочность, но счета Таннеры по-прежнему оплачивали.
Их подстраховывал дом, купленный двадцать четыре года назад, когда бунгало в старой части Александрии стоили лишь малую долю нынешней цены. Ипотеку давно погасили. Дом принадлежал им без каких-либо обременений, под его залог нетрудно было взять кредит. Рынок здесь всегда оставался крепким, и продать жильё они могли быстро. От таких мыслей становилось грустно: они любили и дом, и район. От одной мысли, что придётся внезапно уехать, делалось не по себе.
Сейчас их огорчало всё. И всё пугало. Где в эту минуту сын, как с ним обращаются? В 19:40 позвонил Сэм и сообщил, что Лоуэлл уже в воздухе и проведёт ночь над Атлантикой. Сэм обещал позвонить, как только что-нибудь узнает. Они закончили разговор и остались сидеть в кабинете: телевизор был выключен, стереосистема тихо играла, а они мучились.
Прошло шесть бесконечных минут, прежде чем телефон Линзи завибрировал: пришло письмо с подозрительного адреса. В нём была ссылка на видео, как и предупреждал Сэм. Они были готовы – во всяком случае, им так казалось – и поспешили к ноутбуку Линзи, собираясь записать ролик.
Экран сначала был пустым, потом почернел, а затем появился ужасающий крупный план сына – избитого, окровавленного. Он сидел за столом в тёмной комнате, руки скованы перед ним, рядом стоял террорист. Губы распухли, левый глаз почти закрылся. Кровь была в уголке рта, под носом, сочилась из страшной раны над бровью.
Линзи и Фриц застыли, не в силах вдохнуть.
– Как тебя зовут? – спросил голос.
– Пол Таннер.
– Какой сегодня день?
– Пятница, двадцать девятое апреля.
Словно этого зверства было мало, ему грубо нахлобучили на голову чёрный капюшон, и через десять секунд видео оборвалось. Появилось сообщение:
Выкуп – 2 миллиона долларов США, банковским переводом до 10:00 утра по восточному времени в среду, 4 мая. Реквизиты будут высланы позднее. Сумма выкупа не обсуждается. Если свяжетесь с ФБР, властями США или Франции, больше никогда не увидите сына. Мы имеем доступ к вашим телефонам и электронной почте. Наши люди есть в Александрии. Не связывайтесь с семьёй Клейберн. Следующее письмо – завтра в полдень по восточному времени.
Конец сообщения. Через несколько секунд оно исчезло. Фриц попытался его восстановить, но безуспешно.
Линзи рыдала, закрыв лицо руками. Фриц захлопнул ноутбук и подошёл к окну, где долго стоял, слушая, как мучается жена. Потом отвёл её в кабинет. Они сели на диван, обнявшись, настолько ошеломлённые и перепуганные, что не находили слов.
* * *
У Клейбернов было так же мрачно, хотя первый шок немного отступил. Сэм и Джастин смотрели телевизор – точнее, уставились в экран. Звук был тихим, но им было всё равно. Они договорились не пользоваться компьютерами и мобильными телефонами, боясь, что кто-то подслушивает. Одноразовый телефон Сэма завибрировал. Он раскрыл его.
– Это Фриц, – сказал он и выключил звук телевизора. – Алло.
– Они связались с нами. Прислали короткое видео Пола.
– Ну, наверное, это уже какой-то прогресс, – ответил Сэм. – Как он выглядел?
– Лучше не спрашивай. Очень плохо. Нам предложили те же условия, что и вам, только времени дали немного больше.
– Мне очень жаль, Фриц. – Сэм был хорошо воспитанным двадцатичетырёхлетним студентом, и ему по-прежнему было неловко называть мистера Таннера, шестидесятилетнего уважаемого руководителя компании, коротким именем. – Передаю трубку маме.
Джастин взяла телефон.
– Фриц, ты можешь в это поверить? У них наши дети.
– Нет, не могу. Но это правда. Пола избили, он выглядит ужасно.
– Мне так жаль. Как Линзи?
– Сама понимаешь. Послушай, Джастин, мы считаем, что надо обратиться в ФБР. Они занимаются такими случаями. У них есть обученные переговорщики по заложникам. А мы совершенно не понимаем, что делать. Любой наш шаг может оказаться неверным.
– Мы часами это обсуждали и тоже признаём: не знаем, как поступить. Но эти люди следят за нами. Возможно, даже слушают. Мы решили, по крайней мере пока, делать то, что они велят. Лоуэлл уже летит в Париж. Деньги готовы к переводу. Если они говорят не звонить в ФБР, мы не будем звонить в ФБР. Во всяком случае, сейчас.
– Не уверен, что согласен.
– Лоуэлл очень настаивал на том, чтобы подождать. Он считает, что из-за того, что всё происходит в другой стране, придётся привлечь слишком много людей. ФБР, ЦРУ, Госдепартамент, а ещё французские власти. Это займёт время. Слишком много времени.
– Говоришь так, словно разбираешься в этом.
– Нисколько. Я понятия не имею. Но Лоуэлл и Сэм убедили меня подождать. Впрочем, мы прислушиваемся к тебе, Фриц. А чего хочет Линзи?
Они помолчали, лихорадочно перебирая варианты. За плечами у Фрица была военная карьера, включая одиннадцать лет в Пентагоне, однако с разведкой он почти не имел дела. Его сферой были снабжение и закупки. Последние двенадцать лет он работал в компании, разрабатывающей парашюты.
– Не знаю, – сказал Фриц. – Дай нам немного подумать. Перезвоню через час.
– Мы никуда не денемся.
Фриц закончил разговор, закрыл телефон и сказал:
– Хорошо, что Сэму хватило сообразительности купить эти дешёвые телефоны. Иначе… – Он не договорил. Сел рядом с Линзи на диван в полутёмном кабинете. Долго оба молчали.
Наконец она спросила:
– Ты знаешь кого-нибудь в ФБР?
– Шурин Джека Шелтона работает в здании Гувера, помощник директора или что-то в этом роде. Я с ним не знаком.
– И если мы прямо сейчас ему позвоним, что произойдёт?
– Могу лишь предполагать. Наверное, встретимся с ним и другими людьми из ФБР, а там посмотрим.
– Сегодня вечером? В пятницу?
– По-прежнему только предполагаю. Допустим, сегодня вечером мы встретимся здесь или где-то ещё, и они лучше поймут, что предпринять. Хотя дело происходит за границей, думаю, ФБР свяжется с Госдепартаментом, тот – с французским министерством иностранных дел. В какой-то момент подключится французская полиция.
– И что дальше? Французские полицейские начнут стучать во все двери? В Париже?
– Не знаю.
– Я понимаю, что мы ничего не знаем, но давай рассуждать вслух. С чего начнут французы?
– Хороший вопрос. Вчера Пол и Челси уехали в Нормандию, выехали из Парижа рано утром, собирались провести там день и вернуться в гостиницу. Они поехали поездом?
– Э-э, нет. Чтобы сэкономить время, наняли машину с водителем.
– Тогда, полагаю, полиция начнёт с этой машины и водителя. Но на это могут уйти дни. Те, кто их схватил, наверняка уже перевезли их в какое-нибудь укрытие.
– К этому моменту они могут быть уже за пределами страны.
– Да. Поиски могут длиться месяцами и ничем не закончиться.
– Или из-за них детей убьют.
В кабинете надолго воцарилась тишина. Линзи никак не могла избавиться от страшного образа красавца сына с окровавленным лицом, щурившегося на камеру, совершенно беспомощного. А Фриц уже перешёл к следующей задаче: за считаные дни найти два миллиона долларов.
Линзи нарушила молчание:
– Вот вопрос. Если они вытащили всю информацию из телефона Пола, разве нельзя легко отследить, где он находится?
– Если этим заняться. Но на то, чтобы подключить французские власти, уйдут часы, а то и дни. Это не военная и не разведывательная операция, так что особой срочности нет. Пол – гражданское лицо.
– Бывший военный.
– Да, но сейчас в отставке. На действительной службе не состоит.
– Но чем раньше мы привлечём ФБР, тем раньше французская полиция начнёт проверять телефонные соединения, верно?
– Да, но, скорее всего, будет уже поздно. Эти террористы не глупы. Они воспользовались телефоном Пола, потому что знали: мы ждём звонка. Наверняка уже выкачали из него все данные и избавились от самого аппарата.
– А отследить электронное письмо никак нельзя?
– Можно, но не нашими силами.
– А чьими?
– АНБ. Это требует времени, а к тому моменту, как они что-нибудь найдут, учётную запись уже бросят. Не забывай: эти люди взломали компьютерную систему клиники Лоуэлла. Они знают своё дело.
– И следят за нами?
– Ты сама слышала.
Глава 8В ночь на субботу все спали урывками. Доктору Клейберну приходилось особенно тяжело: он и без того терпеть не мог долгие перелёты и втайне боялся лёгочной эмболии: небольшие тромбы образуются главным образом в ногах, затем движутся вверх и застревают в лёгких, нередко приводя к смерти. За последние тридцать лет такие тромбы убили около сотни путешественников – ничтожную долю от миллионов пассажиров международных рейсов, но достаточную, чтобы Лоуэлл тревожился. Заодно это был удобный предлог для человека, предпочитавшего не выезжать за пределы страны.
В субботу утром он по расписанию приземлился в аэропорту Шарль-де-Голль. Стоя в очереди на паспортный контроль, решил проверить, работает ли связь на его дешёвом телефоне-раскладушке. Позвонил домой. У Сэма и Джастин было на шесть часов раньше и, наверное, спали, но в кризис привычный распорядок ничего не значил.
Джастин ответила, что даже не думала ложиться, пока он не позвонит. Рассказала: с Таннерами связалась та же группа, предъявила те же требования и угрозы. Им прислали десятисекундное видео, судя по всему, довольно жуткое и натуралистичное. Пола избили.
В пятницу вечером она дважды говорила с Фрицем и Линзи. Как ни странно, утешало уже то, что она слышит их голоса и страхи. Пока что они были в одной лодке – и лодка тонула. Тревожило другое: Таннеры хотели немедленно обратиться в ФБР. Планы двух семей не могли различаться сильнее. Таннеры согласились подождать до рассвета субботы и поговорить с Лоуэллом, когда он окажется в Париже.
Несмотря на толпу, он без большой задержки прошёл досмотр с ручной кладью и встал в длинную очередь на такси. Утро в Париже было прекрасным: солнце, свежий прохладный воздух. Он почти ничего не замечал.
Отель «Меркюр» на сорок номеров прятался на узкой улочке в десяти минутах ходьбы от Лионского вокзала, оживлённого узла, откуда поезда уходили на юг. Такси высадило Лоуэлла у входа. Он вошёл в тесный вестибюль; за стойкой его приветствовал улыбчивый мужчина. Лоуэлл подтвердил бронь на три ночи – сколько ему на самом деле придётся пробыть здесь, он не знал – и узнал, что номер ещё занят и освободится не раньше, чем после обеда. Было почти десять утра. Портье порекомендовал кафе за углом, где ещё подавали завтрак.
Поскольку гостиницу выбрали головорезы, Лоуэлл считал, что за ним наверняка следят. И зачем? От вопроса он едва не усмехнулся. Следя за ним, они увидят испуганного американского отца, который принесёт им два миллиона долларов. И не ошибутся ни в чём.
Он сел за столик уличного кафе, заказал двойной эспрессо и стал наблюдать за прохожими и движением. Солнечная погода манила людей на улицы, и там было оживлённо. Мимо проехала полицейская машина с жандармами, и ему захотелось остановить её и закричать полицейским, что его дочь похитили и ему нужна помощь. Пришлось подавить этот порыв. От него стало бы только хуже. В путеводителе он нашёл отель, где остановились Челси и Пол, точнее, куда они заселились в прошлый понедельник утром.
Официант спросил насчёт завтрака, и Лоуэлл вспомнил нелепый снимок омлета, который дочь выложила всего несколько дней назад. Тогда он покачал головой, поражаясь глупости. И заказал омлет с козьим сыром и багет.
Их гостиница находилась на другом берегу Сены, в квартале Сен-Жермен, в шестом округе, неподалёку от Люксембургского сада. По прикидкам Лоуэлла, пешком туда можно дойти за полчаса, а чем ещё ему заняться? Зачем туда идти? Веской причины не было, но его преследовали мысли об их пустом номере, который словно ждал возвращения постояльцев. Одежда в шкафу. Туалетные принадлежности, разбросанные по ванной. Обувь, сваленная в углу. Челси шутила по телефону с матерью о тесноте парижских гостиничных номеров, но они и раньше смеялись на эту тему. Челси согласилась бы спать на скамейке в парке, лишь бы парк был в Париже.
Плохая затея. Допустим, он найдёт гостиницу. Что потом? Сядет в вестибюле ждать тех, кто уже не вернётся – по крайней мере, сюда. А те, кто за ним следит, озадачатся, возможно, даже почувствуют угрозу.
Он потягивал ещё один эспрессо и пытался насладиться омлетом, но в тот момент ничто не могло показаться вкусным. Через час расплатился и побрёл к Лионскому вокзалу. Внутри его поразила царившая суета: местные спешили на свои поезда, туристы глазели на табло отправлений, перепуганные иммигранты жались друг к другу, прижимая дешёвые сумки. На дюжину тупиковых путей прибывали поезда и с них же отправлялись.
Чтобы убить ещё немного времени, Лоуэлл купил диетическую газировку и нашёл место на скамье с хорошим видом на поезда. Одноразовый телефон завибрировал; он схватил его, раскрыл, нажал кнопку и сказал:
– Доброе утро, Фриц. Думал, ты спишь.
Фриц выдавил смешок.
– Не совсем. Даже не знаю, когда мы теперь вообще уснём. Где ты?
– В Париже, жду, пока подготовят мой номер. Сижу на вокзале, убиваю время, жду приказов.
– С Джастин говорил?
– Да, она тоже не спит. Мне так жаль, что это случилось с Полом, Фриц. Можешь поверить в такой кошмар? – Конечно, не мог. В это невозможно было поверить.
– Мы не знаем, что делать, Лоуэлл. На такой случай путеводителя нет. С одной стороны, хочется попросить помощи у ФБР, у меня там есть довольно хороший знакомый. С другой – не хочется сделать неправильный ход, когда можно его избежать.
– Я знаю, Фриц. Мы говорили о том же. Правил тут нет. Несомненно только одно: эти люди настроены предельно серьёзно и на много шагов впереди нас. Звонок в ФБР сейчас запросто может обернуться катастрофой. К тому же ФБР далеко от Парижа.
– Я понимаю, Лоуэлл. По крайней мере, мне кажется, что понимаю. Послушай, мы должны получить от них сообщение в полдень по нашему времени. Давай подождём до этого момента и посмотрим, что будет.
– Согласен. И, Фриц, нам нужно держаться вместе, верно? Действовать сообща и всё время оставаться на связи. Так ведь?
– Конечно. А сейчас мне надо заняться поиском денег. В субботу утром это может оказаться непростой задачей.
– Если что-нибудь узнаю, сообщу.
– И я тебе, Лоуэлл. Береги себя.
Лоуэлл завершил разговор, закрыл телефон и убрал его. Оглядел толпу. Большинство людей шли к поездам или выходу на улицу, но десятки, как и он, сидели и ждали. Каждое лицо казалось подозрительным.
Во время подготовки свадьбы стало ясно, что у Клейбернов гораздо больше денег, чем у Таннеров. Те внесли свою долю и не пытались уклониться от положенных расходов. Жених и невеста тоже потратили сбережения. За бокалом на одной из бесконечных предсвадебных вечеринок Фриц не раз шутил, что как отец жениха легко отделался. Свадьба его дочери, до которой ещё далеко, наверное, разорит его окончательно. Челси была близка с родителями мужа и знала, как они напрягались, лишь бы дети обошлись без студенческих долгов.
У Лоуэлла хватало свободных средств, чтобы одолжить Таннерам деньги на выкуп, и он сделал бы это не задумываясь, если бы они попросили. Никто не знал, дойдёт ли до такого. Но Лоуэлл понимал: Фриц и Линзи слишком горды, чтобы обращаться за помощью. Они продадут всё ради спасения сына. Клейберны поступили бы так же. Чёрт возьми, это всего лишь деньги, и Лоуэлл заработает их заново за несколько лет, меняя людям изношенные колени и тазобедренные суставы.
Устав сидеть, Лоуэлл вышел из вокзала и отправился прогуляться. В 12:30 позвонил Сэм проверить, как он; сказал, что Джастин держится. Сэм рассказал, что поговорил с другом, работавшим в международной охранной фирме и разбиравшимся в устройствах и технологиях. Под предлогом того, что пишет роман, он расспросил друга об отслеживании телефонных звонков. Тот полагал, что ФБР свяжется с французской полицией, и оба телефона быстро найдут. Но, вероятнее всего, это пустая трата времени. Если преступники не глупы, они избавились от телефонов Челси и Пола вскоре после первых контактов. Друг предположил, что для ускорения поисков могут привлечь Интерпол, но это усложнит дело и потребует времени. Сэм поблагодарил его и закончил разговор, не вызвав подозрений.
Вероятно, самым безопасным было в точности выполнять полученные указания.
Лоуэлл зашёл в книжный магазин с большими окнами. Листая журналы, он пятнадцать минут наблюдал за улицей, но не заметил никого, кто проявлял бы к нему интерес.
В 13:15 его номер был готов, и он распаковал небольшую сумку. Принял душ и лёг отдохнуть. Заснуть снова не удалось. Через час мобильник завибрировал: сообщение от незнакомца:
Глава 9Добро пожаловать в Париж. Ждите указаний.
Перед Таннерами снова встал вопрос, сообщать ли о случившемся двум другим детям. Рик учился последний семестр в юридической школе, телефон в кармане носил не всегда и в социальных сетях времени не проводил. Зато Ева не расставалась с устройствами. На свадьбе она была подружкой невесты и следила за молодожёнами в Инстаграме. Рано или поздно она непременно позвонит домой из Эмори и спросит, почему из Парижа вдруг перестали поступать новости.
Они решили, что пока у них есть заботы поважнее. Когда не знаешь, как поступить, проще отложить неприятный разговор, хотя к концу дня Рику и Еве всё равно придётся позвонить. И им самим хотелось поговорить с детьми. Нужно было услышать их голоса и знать, что с ними всё в порядке.
Словно по сигналу, в субботу около девяти утра позвонила Ева и спросила, не случилось ли чего. Она несколько раз пыталась дозвониться Челси, безуспешно. Линзи поболтала с дочерью, изобразила безразличие и сказала, что молодожёны, наверное, слишком заняты, чтобы отвлекаться на звонки. Ева не поверила: она чувствовала, что что-то неладно. Линзи удалось закончить разговор, пообещав перезвонить, когда появятся новости.
Они с Фрицем решили на несколько часов не отвечать на мобильные. Более насущной задачей было срочно найти деньги. Скрепя сердце Фриц позвонил младшему брату Хадсону, который работал в девелоперской компании в Балтиморе. Стоя на патио и разговаривая по одноразовому телефону, он взял с брата слово хранить тайну и рассказал правду.
Хадсон был младше на восемь лет, и особой близости между братьями никогда не было. Он овдовел: жена умерла от рака после мучительной борьбы с болезнью, разорившей их финансово. Она всегда отличалась слабым здоровьем, и завести детей им так и не удалось. С годами это породило невысказанную обиду, особенно когда племянница и племянники добивались успехов в учёбе и спорте. В начале пятого десятка Хадсон удачно перепродал несколько объектов коммерческой недвижимости и сорвал куш. Успех позволил ему с женой перейти к более роскошному образу жизни. Несколько лет они безудержно тратили деньги, путешествовали по миру и не забывали дать всей родне понять, что теперь живут на высокой скорости. Болезнь жены сильно их притормозила, некоторые сделки провалились, рынок недвижимости рухнул, и Хадсон едва удержался на плаву. Теперь он неплохо зарабатывал в чужой компании, но больших денег больше не было. Болезнь и смерть жены снова изменили его; он боролся с депрессией.
Фриц доверился ему потому, что на брата можно было положиться и тот разбирался в недвижимости. А самое главное сейчас – работал с партнёрами, имевшими выход на инвесторов. Новость потрясла Хадсона. Он очень любил племянника Пола и не мог поверить в происходящее в Париже. Первой его мыслью было, что взять крупный кредит под залог их дома несложно, но за пять дней этого не сделать.
Быстрее всего деньги можно было получить, продав дом по бросовой цене. Хадсон много раз бывал у них в старой части Александрии и хорошо знал район. За годы они с Фрицем не раз шутили о том, как удачно тот купил дом в 1988-м за девяносто тысяч долларов, когда рынок достиг дна. Фриц сообщил, что по последней городской налоговой оценке дом стоил 1,6 миллиона. Навскидку Хадсон считал, что за него дадут около двух миллионов. Срочную продажу за наличные можно было провести за сорок восемь часов; у Хадсона имелись на примете возможные покупатели и нужный юрист. Объявление через риелтора, вероятно, лишь замедлило бы дело. Он знал консультанта по недвижимости в Вашингтоне, который за приличное вознаграждение сводил продавцов с покупателями без хлопот, связанных с выходом на открытый рынок.
На индивидуальных пенсионных счетах Фрица и Линзи имелось почти двести тысяч долларов; их можно было быстро снять, заплатив штрафы. Хадсон обещал начать обзванивать знакомых и сохранить полную конфиденциальность, хотя это будет непросто. Стояла суббота, не лучшее время для сделок, но выбора не было. Он жил в часе езды и приедет как можно скорее.
После разговора Линзи вышла к Фрицу на патио. Они сели в садовые кресла возле гриля и попытались осмыслить происходящее. Потерять дом было бы больно. Потерять сына – немыслимо.
* * *
Доктор Клейберн четыре часа «ждал указаний», пока больше не смог оставаться в тесном номере. Он вышел из гостиницы и начал бесцельно бродить по лабиринту улиц возле квартала Маре. Небо внезапно потемнело, откуда ни возьмись налетел весенний ливень. Разумеется, зонта у него не было и в продаже он их не увидел. Зато заметил свободный столик в небольшой чайной и юркнул внутрь. Чая он никогда не пил и долго смотрел на доску с названиями как минимум пятидесяти сортов, пока не нашёл название, которое сумел произнести.
Сидя в углу, глядя на дождь и слушая непривычную ему быструю французскую речь сидевших рядом компаний, он снова спросил себя: Где я и что здесь делаю? Ответы оставались туманными. Он проверил мобильный: от похитителей ничего. Позвонил домой и поговорил с Сэмом, который сказал, что Джастин дремлет. Благодаря ещё одной таблетке. Сэм пытался вытащить её из дома пообедать за углом, но она отказалась отходить от ноутбука, стоявшего рядом.
Они поболтали несколько минут – главным образом чтобы услышать голоса друг друга, – затем попрощались, пообещав созвониться ещё через час или около того.
Ровно в полдень Фриц, Линзи и Хадсон сидели за кухонным столом и смотрели на ноутбук. Телефоны лежали наготове. Похитители снова выбрали телефон Линзи и направили её на другой электронный адрес. Она ввела код доступа. Вдруг возникла всё та же кошмарная картина: молодой человек в тёмной комнате, голова под чёрным капюшоном. Террорист в полном боевом снаряжении сдёрнул капюшон, Пол вздрогнул от света и зажмурился. Линзи ахнула, закрыв рот ладонью.
Нельзя было понять, били ли Пола ещё. Губы, левая часть челюсти и глаз распухли сильнее. Кровь с лица не стёрли, она засохла коркой. За кадром голос спросил:
– Как тебя зовут?
– Пол Таннер.
– А что ты хочешь сказать?
– Э-э… Пожалуйста, делайте, что они говорят. – Голос у него был напряжённый и хриплый. – Похоже, им не терпится меня убить, так что, пожалуйста, делайте, что они говорят.
Изображение через несколько секунд исчезло. Появился курсор, затем слова:
Деньги у вас есть?
Линзи напечатала: «Почти. Мы всё организуем. Мы небогаты».
Меня это не волнует. Срок перевода – среда, 10:00 утра по вашему времени. Понятно?
«Да».
Следующая связь – завтра в полдень. Мы наблюдаем.
Пол остался за столом, капюшон снова был на голове. Похититель сказал:
– Перед тобой еда и вода. Я сниму наручники с рук и капюшон, и ты сможешь поесть. У тебя десять минут.
– Где моя жена?
– Она неподалёку, в безопасности.
– Я хочу с ней поговорить! Ты понял? Я хочу поговорить с женой.
– И она хочет поговорить с тобой. Самый быстрый способ немного с ней поболтать – делать в точности то, что мы велим, и перестать задавать вопросы.
– Кто вы такие?
– Как будто мы тебе ответим. Ещё раз, Пол: глупые вопросы только ухудшат положение. Тебя вообще ничему не научили на подготовке к плену?
Пол не мог ответить. Голова всё ещё была одурманена лекарствами. Тело находилось в шоке от жестокого обращения. Но смысл был ясен: они знали его. Его выбрали – каким-то образом отобрали – хорошо организованные преступники, действовавшие на французской земле. Жёсткие, умные исполнители, говорившие по-английски с акцентом.
Пластиковые стяжки сняли с запястий, и он машинально потёр руки: из-за нарушенного кровообращения они ныли. С него снова сорвали капюшон, и охранник мгновенно исчез. На миг Пол ослеп: глаза с трудом привыкали к свету. Постепенно проступили очертания предметов. Он открутил крышку бутылки и сделал долгожданный глоток. А вдруг туда снова подмешали что-то? Ему было всё равно. Они в любом случае накачают его препаратами.
Где-то высоко над головой в стене имелась трещина, через которую пробивалась полоска света. Он жевал кусок чёрствого хлеба – старого, но восхитительного – и смотрел, как обретают форму окружающие предметы. Его постелью была дешёвая раскладная койка с толстым пыльным одеялом. Дверь выглядела прочной и, без сомнения, была надёжно заперта. Окон, конечно, не было. В миске перед ним лежали четыре ломтя хлеба, два яблока и гроздь белого винограда. Он ел медленно, но не останавливаясь: время уходило.
Если похитителям можно верить, его жена где-то рядом. Он молился, чтобы она была в безопасности и её не избивали. Возможно, её комната получше и кормят её лучше.
Если этим людям нужны деньги, с Клейбернов наверняка можно вытянуть больше, чем с Таннеров. Ему было невыносимо думать, что родителей втянули в этот кошмар.
Хоть бы всё сводилось к деньгам.
