Текст книги "Французская иллюзия (ЛП)"

Автор книги: Джон Гришем (Гришэм)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 24 страниц)

Глава 50

Начальнику Челси надоели все эти помехи работе. Коллеги жаловались на назойливое внимание посторонних. Имена сотрудников разошлись по интернету, и теперь им круглосуточно звонили и писали репортёры, представители жёлтой прессы, авторы криминальных телепрограмм, люди, выдававшие себя за документалистов, и литературные агенты самого низкого пошиба. У каждого были свои предложения, замыслы и уловки, чтобы добраться до Челси.

Не дожидаясь увольнения, Челси ушла сама. Не сказав ни слова, вышла, села в машину и уехала. Уговорила Сэма сбежать вместе с ней: забыть на недельку-другую про занятия и бар и отправиться туда, где теплее. Но в последний момент он отказался: в баре не хватало сотрудников, и уехать он не мог.

Лоуэлл и Джастин за неё беспокоились. До появления новостей Челси была образцом душевного равновесия, поддерживала и свою семью, и семью Пола. Но теперь, когда её лицо показали по телевизору, а история разошлась по сети, она всё больше замыкалась в себе. Челси была уверена, что огласка каким-то образом подтолкнёт похитителей причинить вред её мужу. Её также удивляла и огорчала реакция друзей, считавших себя обманутыми её ложью. Она пыталась объяснить, что выдуманная история о Поле, которую они рассказывали, исходила не от неё. Власти, люди, которые вроде бы должны знать, что делать, придумали эту версию и практически приказали ей и обеим семьям её придерживаться. Теперь всё рушилось, хотя она ни в чём не была виновата.

Последней каплей стали двое мужчин, явившиеся к дому Клейбернов в два следующих друг за другом дня. По всей видимости, они не были знакомы, хотя Джастин ни одному не дала толком объясниться. Каждый рассказывал свою невероятную историю: один уверял, что прежде работал в ЦРУ, другой – в военной разведке. Через приоткрытую дверь оба пытались убедить Джастин, что сумеют спасти Пола и остальных. Разумеется, за хорошее вознаграждение, хотя назвать точную сумму им так и не дали. Мужчины её напугали. С Джастин было довольно.

На следующий день Джастин с Челси приехали в аэропорт имени Рейгана, оставили машину на долгосрочной стоянке и сели на прямой рейс до Бермуд. Лоуэлла они пригласили скорее для порядка: обе знали, что он откажется. После того как несколько месяцев назад он расстался с двумя с лишним миллионами долларов, работать ему приходилось ещё больше прежнего.

Челси нервничала при мысли о полёте куда бы то ни было и о поездках в чужих машинах с незнакомыми водителями, но сумела сохранить спокойствие. По дороге на курорт она опустила стекло, впуская тропический воздух. От матери не отходила ни на шаг, а та была счастлива, что несколько дней дочь будет принадлежать ей одной. Они зарегистрировались в отеле и сразу переоделись в купальники. Через час после приземления в Гамильтоне уже сидели в бассейне, наслаждались тёплой водой и потягивали фруктовые коктейли из высоких бокалов.

– Как думаешь, он вернётся домой, мам? – спросила Челси. Она задавала этот вопрос снова и снова, всегда доверчивым тоном маленькой девочки, для которой любое мамино обещание непременно сбудется.

– Думаю, да. Даже после всей этой огласки. Я по-прежнему верю.

Челси спрятала глаза за тёмными очками и промолчала.

– А ты? – спросила Джастин.

– Наверное. Но с каждым днём уверенности всё меньше. Уже не так уверена, как раньше.

– Мы не представляем, чем на самом деле занимаются наши люди, Челси. Но надо верить, что они делают всё возможное, чтобы вернуть Пола и остальных.

– Наши люди?

– А как ты хочешь их называть? Власти? ЦРУ? Пентагон? Они лучшие в мире, и для них это первоочередное дело. Нам ведь говорили, что за положением Пола следят в Белом доме. И операцию готовят, правда?

– Наверное. Они так говорят. Но откуда нам знать?

– Мы и не должны знать. Челси, это совершенно секретные дела. Их необходимо сохранять в тайне.

– Понимаю. Только правда в том, что мы вообще ничего не знаем.

– Считай это благословением. Знали бы – по ночам глаз не сомкнули бы.

– Я и так не сплю.

– Послушай, мы здесь на четыре дня. Давай хоть немного порадуемся жизни.

– Впервые пропустим День благодарения.

– Подумаешь. Твой отец и Сэм поедят холодные сэндвичи с индейкой, а мы будем ужинать лобстерами и крабами.

– Пол тоже его пропустит.

– Знаю. Но у вас с Полом впереди много лет, чтобы отмечать праздники вместе.

Ни одна из семей не знала о требовании выкупа, переданном через Калли Пратта. Тревор Киф и его команда советников в Лэнгли быстро отвергли идею раскрыть им всё. Слишком много осложнений. Семьи поднимут шум и потребуют немедленно уступить похитителям. На общем фоне сумма была сущей мелочью.

А если выкуп не заплатят, а заложников ранят или убьют, последствия будут сокрушительными. Ну уж нет. Лучше придержать сведения, пока решение не примет кто-то другой.

Этот «кто-то» работал в Белом доме и по-прежнему стоял на своём: страна не ведёт переговоров с террористами. Стоит начать платить выкуп – и ни один американец нигде в мире больше не будет в безопасности.

Через неделю после первой встречи в Дублине Пратт созвал ещё одну, с меньшим числом участников. Он вызвал из Парижа Паскаля Гоффа, принял его у себя в кабинете, убедился, что на нём нет скрытых микрофонов и камер, и только тогда начал разговор. Короткая беседа вполне могла состояться по телефону или через интернет, но Пратт не доверял ни американским оперативникам, ни дипломатам. Он не хотел, чтобы разговор записали или кто-нибудь тайком его подслушивал.

Гофф понимал, что с Праттом не стоит ходить вокруг да около.

– Я ведь всего лишь передаю сообщение, верно? На сегодня требование выкупа остаётся в силе, а решение – за Белым домом. Многие поддерживают немедленную выплату и возвращение наших ребят, но немало и тех, кто категорически против переговоров с этой, э-э, группировкой.

– Что ж, я тоже всего лишь посредник и ни на что не влияю. Но не думаю, что мой контакт сочтёт это хорошей новостью.

Его контактом был посол Египта в Великобритании, кадровый дипломат, пользовавшийся большим уважением на Западе. Он тоже был всего лишь посредником и понятия не имел, где держат заложников и кто именно их удерживает. Участия в деле он не просил. Сообщения приходили к нему через старого друга в Марселе. Калли Пратт не знал, что американцы уже выяснили, кто его контакт, да это и не имело особого значения.

– Очевидно, нам нужно больше времени, – сказал Гофф.

Пратт потёр седеющую бороду и уставился на стол.

– Я передам это своему контакту. Уверен, вы понимаете, какая здесь опасность и на какое насилие способны похитители. Козыри у них, мистер Гофф.

– Американцы это понимают. Обстановка нестабильна, всё может измениться в любой момент.

– Полагаю, она изменится, когда мир увидит видеозапись казни заложника. Не считаете?

– Да, согласен. Пожалуйста, попросите ещё времени.

– Разумеется. Но я могу только попросить.

Глава 51

Ветераны вернулись со своих проделок.

Как-то утром Алфи исчез, подав завтрак – такую же миску тёплой разваренной каши, но вдобавок незаметно подсунув Полу бумажный пакет с половиной буханки хлеба и шестью фруктами. Пол был благодарен за хлеб и фрукты. Он показывал мальчишке на рёбра и пытался объяснить, что ему нужно больше еды. Алфи понял. Более того, чем дольше они упражнялись в английском, тем отчётливее Пол осознавал, что ученик нарочно прикидывается непонятливым: он понимал куда больше, чем показывал.

Когда Алфи не принёс обед, Пол заметил перемену. А когда явился Ниндзя, понял: праздник кончился. Не сказав ни слова, тот просунул под решётку камеры поднос с хлебом, сыром и фруктами и исчез. Примерно через час он вернулся с Франко. Они сковали Полу руки за спиной, натянули мешок на голову и вытолкали его на жару – в загон, где велели опуститься на колени в песок. Мешок сняли. Пол огляделся: с прошлого дня вокруг ничего не изменилось. Оба охранника ушли.

Как обычно, напряжение в плечах и пояснице постепенно нарастало. За недели, когда ему приходилось часами стоять на коленях со скованными за спиной руками, он научился как-то справляться с болью. Наручники нужны были лишь для того, чтобы причинять боль. Даже со свободными руками сбежать отсюда он бы не смог. Загон размером двенадцать на двенадцать футов был окружён сеткой и колючей проволокой с лезвиями. А вырвись он наружу – куда идти? Он находился посреди пустыни, в полной изоляции, в укрытии, которое даже американские военные не могли найти.

Поэтому Пол научился отгонять такие мысли и сосредоточиваться на умственных упражнениях. Начинал с имён восьми ребят из своего скаутского патруля, по алфавиту. Потом вспоминал имена и номера на форме школьных товарищей по команде – пока вспомнил тридцать восемь, но товарищей было больше. Восстанавливал все одиннадцать матчей последнего школьного года: семь побед, четыре поражения, результаты и соперников. Вспоминал девять девушек из группы поддержки и расставлял их по алфавиту. Перебирал учителей и предметы двух последних классов – историю, алгебру, биологию и прочее. Из-за плохой оценки по физике до сих пор мог разозлиться. Затем переходил к Военно-морской академии. Он бывал на четырёх матчах «Армия – Флот», помнил результаты – флот победил трижды – и многих игроков.

Пока пот стекал по спине, он методично перебирал первый год юридической школы: предметы, преподавателей, оценки, друзей и немалое число придурков, которые ему не нравились.

– Эй! – окликнул кто-то, оборвав его размышления. Пол посмотрел налево и увидел другого пленника, того самого, которого уже дважды замечал. Загон того находился у соседней хижины, футах в ста отсюда. Пол огляделся: охранников не видно. Им запрещали разговаривать с другими заключёнными, но насколько сильнее их могли наказать? Что ещё с ними могли сделать?

– Эй! – отозвался Пол достаточно громко, чтобы пленник его услышал, но не настолько, чтобы привлечь внимание охраны.

– Я Джейсон Снайдер, из Тампы.

– Пол Таннер, из Вашингтона.

Оба то и дело оглядывались, высматривая охранников.

– Нас трое, верно? – спросил Пол.

– Да. Алан Шенген вон там. – Джейсон кивнул налево. – Ты в порядке?

– Наверное. А ты?

– Лучше не бывает.

– Давно ты здесь? – спросил Пол.

– Больше года. Точно не уверен. Ты знаешь, какое сегодня число?

– Конец ноября. А Шенген?

– Несколько лет. Представляешь, где мы?

– Нет. В пустыне, и всё.

Джейсон резко повернул голову, посмотрев куда-то за спину Пола, будто что-то увидел. Ниндзя ворвался в загон с жёсткой резиновой трубкой и хлестнул Пола по спине.

– Не разговаривать! Не разговаривать! – кричал он, нанося удар за ударом. Пол ахнул и застонал от боли, рухнул на бок и свернулся, тщетно пытаясь защититься. Он услышал мучительный крик Джейсона, которого избивали так же. Франко размахивал трубкой, бил того по спине и ногам.

– Не разговаривать! Не разговаривать! Не разговаривать! – орали оба охранника, избивая и пиная американцев. Они старались не убить пленников ударами по голове; по остальному телу били без ограничений. Когда выбились из сил, а Джейсон и Пол затихли, отступили и исчезли.

Позже Алфи пришёл к загону Пола с бутылкой воды. Помог ему подняться и с трудом довёл до камеры. Снял наручники и заметил кровь на обоих запястьях.

Он оставил Пола на полу – тот стонал от боли, ругался, бессвязно бормотал и не мог пошевелиться.

С наступлением темноты Набид осторожно вошёл в здание и заглянул за угол в камеру пленника. Пол снял монашескую рясу, которую его заставляли носить за неимением другой одежды, и лежал голым на полу, на животе. Спина была сплошным месивом: длинные открытые раны, алые от свежей крови и бурые от засохшей. Широкие синие полосы кровоподтёков тянулись от шеи до ягодиц.

При виде этого Набид улыбнулся. Ему вспомнились столь многие мальчики и юноши, вместе с которыми он страдал в тесных грязных тюрьмах.

Глава 52

Стюарт с трудом нашёл здание, хотя оно стояло на оживлённой улице в центре Вашингтона. Очевидно, работавшие здесь люди дорожили уединением: никаких вывесок не было. У самого здания не было названия – в отличие от остальных домов на Кей-стрит, почти каждый из которых старательно изображал корпоративный успех стараниями пиарщиков. В холле дежурили суровые мужчины, при виде которых не возникало сомнений: они вооружены и не потерпят ничего хоть сколько-нибудь подозрительного. На металлических стенах не было даже нарядного указателя организаций. Камеры следили за каждым движением.

А чего ещё ждать от ЦРУ? Хотя само ведомство упоминать было нельзя. Если пункт назначения всё-таки требовалось назвать, говорили просто «SES», но Стюарт понимал, что расшифровку спрашивать не следует. Он быстро научился задавать как можно меньше вопросов: ответы, когда их вообще давали, обычно оказывались расплывчатыми и вводили в заблуждение.

Ожидая лифт, он забавлялся мыслью, что более зловещее и подозрительное место для тайного объекта ЦРУ в центре Вашингтона придумать трудно. Разве что повесить в атриуме светящуюся вывеску «ЛЭНГЛИ-ВОСТОК». Но какого чёрта? Ему было всё равно. Его куратор – по совместительству будущая невеста – предупредила, что встречаться в штаб-квартире в Лэнгли они не будут. Причину, как водится, объяснили туманно: что-то связанное с тем, что он, Стюарт Нэш, не служащий ведомства, не настоящий член команды, не полноценный разведчик, прошедший подготовку и принёсший присягу и всё такое.

Наконец в сопровождении двух охранников в одинаковых дешёвых чёрных костюмах он добрался до четвёртого этажа, где его передали Найаллу Леблану. Они прошли в маленькую комнату, в которой с улыбками ждали Фредди и Данбар – «стоматологи». Очередной осмотр зубов. Леблан ненадолго вышел.

– Как ваши импланты? – спросил Данбар. – Садитесь сюда.

Стюарт сел и напрягся, когда Данбар приблизился с крошечным фонариком в одной руке и стоматологическим инструментом в другой.

– Нормально, – ответил он. – Ещё немного болят, но уже лучше.

– Правой стороной жевать не мешает? – спросил Фредди, нависая над ним.

– Нет.

– Давайте активируем, – сказал Данбар и дважды клацнул зубами, словно Стюарт был шимпанзе в клетке, которому ещё надо показать, как это делается.

– Конечно. – Стюарт дважды щёлкнул зубами, не раскрывая рта. Оба техника вскинули головы и посмотрели на большой экран на стене. На нём была зелёная сетка городских улиц, испещрённая жёлтыми и оранжевыми линиями. Вдруг замигала красная точка, сопровождаемая ровным писком.

– Есть! – радостно воскликнул Фредди. – Работает. Угол Четырнадцатой и Кей-стрит.

Пятнадцать секунд они втроём глазели на экран: электромагнитные импульсы вылетали изо рта Стюарта и со скоростью света устремлялись вверх сквозь бетон, сталь, стекло и всё более разреженный воздух к терпеливо ожидавшему беспилотнику. С высоты семи миль над городом беспилотник передавал сигнал спутнику, который мгновенно определял местоположение и отправлял сигнал обратно на Землю. Каждому импульсу из зубов Стюарта требовалось менее трёх секунд, чтобы пройти весь путь и вернуться на настенный монитор.

Он слишком глубоко увяз в деле, чтобы теперь тревожиться о радиации, раке дёсен и десятке других опасностей. Через несколько коротких недель жучки в зубах исчезнут и жизнь вернётся в норму – по крайней мере, так планировала команда.

– Идеально, – с нескрываемым удовлетворением сказал Данбар.

– Великолепно, – гордо подхватил Фредди.

– Отключайте, – велел Данбар. Стюарт дважды сильно щёлкнул зубами. Они смотрели, как мигающий красный сигнал постепенно угасает.

– Отлично справляетесь, Стюарт, – произнёс Данбар, сдерживая восторг.

– Можно взглянуть? – спросил Данбар, придвигаясь в перчатках, с фонариком и крошечным крючком. Стюарт широко открыл рот, стерпел несколько безболезненных прикосновений и расслабился, когда Данбар отстранился. – Идеально. Просто идеально.

Стюарт не удивился бы, если бы эти двое принялись хлопать друг друга по ладоням.

Они провели Стюарта по коридору, мимо нескольких дверей, в другую комнату, где Рэй Клэр сидела за столом и беседовала с Найаллом Лебланом. На стене висел точно такой же экран: они следили за сигналами.

– Поздравляю, – сказал Леблан. Техники сияли, едва скрывая довольство собой.

Нэшу показалось немного странным, что они так радуются успеху жучков в его зубах. Ему ведь объясняли, что уже не раз применяли такие устройства и весьма успешно. Возможно, бывали и неудачи, о которых предпочитали не говорить.

Как бы там ни было, Данбар и Фредди вышли. Найалл Леблан не сообщил ни Рэй Клэр, ни Стюарту о требовании выкупа. Поэтому они не знали, что группировка угрожает в ближайшее время начать убивать заложников. Этот вопрос уже неоднократно и горячо обсуждали в кабинете Тревора Кифа.

Киф считал, что история с выкупом не должна затрагивать операцию Рэй Клэр. Её команда не будет ни передавать деньги, ни забирать заложников. Эту сделку должен был одобрить или отклонить Белый дом. Рэй Клэр сосредоточилась на том, чтобы внедрить нового заложника, который приведёт их к остальным троим. И желательно достаточно быстро, чтобы успеть провести спасательную операцию и задержать террористов.

Декстер Масеас и другие возражали: отправлять Стюарта Нэша добровольным заложником, пока его будущие похитители казнят остальных или хотя бы угрожают казнями, – безрассудство. Вполне возможно, вся операция провалится и будут жертвы. Если правда выплывет наружу, последствия окажутся тяжёлыми и непоправимыми. Масеас хотел хотя бы рассказать Рэй Клэр и Нэшу о требовании выкупа и узнать их мнение. Отменить их операцию и заплатить выкуп было бы сейчас безопаснее, если в этом деле вообще существовало что-нибудь безопасное. Проблема заключалась в том, что Белый дом твёрдо отказывался вести переговоры с террористами. Неудивительно, что всё упёрлось в политику.

Глава 53

Стюарту удалось отговорить друзей от планов устроить мальчишник с попойкой на целые выходные в Лас-Вегасе или Майами. Ему уже хватило таких вечеринок в роли друга, а иногда и шафера, и совершенно не хотел пережить ещё одну – уже собственную. К тридцати двум годам большинство его приятелей женились, у некоторых подрастали малыши, и, по правде говоря, пора было взрослеть. Даже в самые буйные годы он был гулякой средней руки – не чета некоторым товарищам по студенческому братству, двое из которых теперь лечились от зависимости. Оба потихоньку предупредили, что на свадьбу придут, а вот вечеринки обойдут стороной. Нэш ответил, что вечеринок не будет: только тихая скромная свадьба, а затем хороший ужин.

Рэй Клэр ещё меньше хотела устраивать праздник для себя. В небольшом колледже она не вступала в женское студенческое общество, друзей у неё было меньше, чем у Стюарта, так что пресечь разговоры о девичнике на выходные оказалось легко. Её приглашали всего на один такой праздник пять лет назад, и она сочла его пустой тратой времени, с той подругой, тогдашней невестой, она уже около трёх лет не общалась. По слухам, та разводилась.

Рэй Клэр заставляла себя вести страницы в соцсетях, создавая впечатление, что влюблена по уши и витает в облаках. Только и делает, что считает дни до свадьбы, а дальше – волшебный медовый месяц. Она публиковала стоковые фотографии знаменитых парижских достопримечательностей, известных любому, кто мог заинтересоваться. Выкладывала снимки ресторанов, куда они собирались пойти, и даже меню. На фотографиях красовался жених во всём великолепии, на каждой – с натянутой улыбкой. Она добавила снимок их романтического отеля на Левом берегу и расписание каждого дня будущей райской недели. Нашла всё, что когда-то размещали Челси Таннер, Бет Снайдер и даже Милли Шенген – три, почти четыре года назад, – и старалась им подражать. Неудивительно, что в Париже за ними следили: они сами предоставили похитителям подробные планы своих маршрутов. Рэй Клэр с глубоким отвращением делала то же самое.

За девять дней до свадьбы всё едва не пошло наперекосяк. Стюарт занимался в просторном зале на цокольном этаже своего многоквартирного дома. Рядом потели и разминались другие жильцы, в том числе Кармен – брюнетка с великолепно натренированным телом, с которой он флиртовал уже два месяца. Она занималась йогой в небольшой группе в углу, недалеко от его силового тренажёра, а множество высоких зеркал позволяло ему незаметно разглядывать её со всех сторон. Хотя вряд ли она возражала бы, поймав его взгляд. В обтягивающих почти прозрачных чёрных легинсах и открытом топе Кармен словно выставляла себя напоказ. Под одеждой для йоги нижнего белья, похоже, не было, и воображению почти ничего не оставалось. Группа сделала перерыв на воду, музыка стихла. Кармен перехватила его взгляд и одарила одной из тех улыбок, о которых он часто вспоминал. Он подошёл с бутылкой воды и сказал:

– Давно тебя не видел.

– Десять дней моталась по командировкам, – с досадой ответила она. Она работала в каком-то агентстве – да чёрт возьми, все здесь работали в каком-нибудь агентстве или ведомстве – и ездила по северо-востоку страны по важным делам. Он знал только, что она разведена и живёт одна этажом ниже.

Если Кармен знала, что он вот-вот женится, то виду не подавала.

– Ты закончил? – спросила она.

Нет, не закончил. Он был лишь на середине девяностоминутной силовой тренировки, внезапно утратившей всякое значение.

– Да, закончил.

– Пойдём выпьем?

– Морковного сока? Или чего-нибудь настоящего?

– Может, пива? Настоящего напитка.

– Обожаю пиво. Где его найдём?

– Пойдём ко мне, – с улыбкой предложила она и кивнула наверх, словно он не знал, где она живёт.

В ту минуту сказать «нет» было совершенно невозможно. Дважды ему удавалось мягко уклониться от её приглашений, а потом он чувствовал себя скверно. Кармен была приятной, умной, явно свободной и потрясающе выглядела. Убедительного повода отказаться не находилось. На долю секунды он подумал, что мог бы пробормотать что-то жалкое о свадьбе на следующей неделе, верности и тому подобном, но искренне произнести это не сумел бы.

Они поднялись по лестнице на третий этаж, и он вошёл следом за ней. Планировка квартиры была такой же, как у него, но обстановка, к удивлению Стюарта, оказалась довольно скудной. Впрочем, и у него было так же: будто оба здесь проездом. Открывая холодильник, Кармен сказала, что живёт здесь почти год и задерживаться не собирается. Квартиру она снимала, не покупала.

Для опытного агента с ясной головой это могло бы стать тревожным сигналом или хотя бы поводом кое-что проверить позже. Но Нэш не был обученным разведчиком и в ту минуту думал лишь о том, какие упругие у неё ягодицы и бёдра.

Они сели на противоположных концах небольшого дивана. Сделав несколько глотков из бутылки, она сказала:

– Пожалуй, быстро схожу в душ. Не возражаешь?

И что ему делать, пока она будет мыться?

– Зачем? Мы оба немного вспотели. Мне это не мешает.

– Точно?

– Да. Я даже подумал, что мы можем вспотеть ещё сильнее.

Он понимал, что это одна из худших фраз для соблазнения за всю историю человечества, но она сработала. Бутылки с пивом ударились о журнальный столик. Легинсы и топ исчезли за считаные секунды; они набросились друг на друга, будто годами соблюдали воздержание.

Рэй Клэр восприняла новость спокойно. Ничуть не удивилась. Кармен была одной из лучших специалисток агентства по соблазнению, настоящей легендой. Мало кто из намеченных объектов мог ей противостоять.

Разговор был коротким. Кармен сообщила подробности, сказала, что вечер получился весьма приятным и они успели побывать и на диване, и в спальне. Закончила словами: «Теперь он твой».

Рэй Клэр ощутила лишь лёгкий укол ревности. Будь она честна с собой, признала бы и некоторую зависть.

До свадьбы оставалось девять дней. Небольшое приключение жениха на стороне ничего не значило и не могло повлиять на операцию.

Так ей казалось.