Текст книги "Французская иллюзия (ЛП)"
Автор книги: Джон Гришем (Гришэм)
Жанр:
Триллеры
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 24 страниц)
Клетка была примерно с гроб. В том состоянии, в каком находился Пол, он охотно предпочёл бы гроб. Его рост составлял метр восемьдесят восемь, и босые ступни упирались в сетку с одного конца, а голова – с другого. Широкие плечи почти касались сетки по бокам. С усилием он мог повернуться набок и помочиться сквозь ячейки. Делать это приходилось редко: организм был сильно обезвожен. По-большому он сходил лишь однажды. Он уже несколько дней ничего не ел. Долгое время наркотики приглушали голод, жажду и мучительную скованность в суставах и мышцах, но колоть его перестали. По мере того как туман рассеивался, страдания усиливались. Он лежал на тонком слое картона или чего-то похожего. Увидеть подстилку он не мог, но толщины не хватало, чтобы сетка не врезалась в кожу спины, ног и ягодиц. Лодыжки были связаны, руки свободны; он пытался что-нибудь сделать с сеткой над головой. Она напоминала сетку для курятника, только толще и прочнее: сжать её так, чтобы выбраться, не получалось.
Да и что бы он делал, выбравшись из клетки? Он находился в тёмной комнате, в тёмном здании, на тёмной стороне света. Куда, собственно, побежал бы, сумей он выскочить за дверь?
Он был голым, и уже давно. Кал засох на ногах и ягодицах, а запах с каждым часом становился невыносимее.
В комнате было совершенно темно, жарко и душно. Он прислушивался, пытаясь уловить хоть слабый звук, но не слышал ничего. Первый день, а может, два старался думать о Челси, однако шли часы, голод грыз живот, и ни о чём, кроме еды и воды, думать уже не получалось.
Вдруг раздался звук: с грохотом распахнулась большая дверь, кто-то резко отдёрнул штору, и комнату залило светом. Свет резанул по глазам, и несколько секунд Пол ничего не видел. Потом различил двоих мужчин: они приближались молча. Подняли клетку с подставки или стола и грубо швырнули на бетонный пол. Пол застонал, когда сетка впилась ему в спину. Верх клетки откинулся, и один из мужчин рявкнул:
– Руки.
Другой схватил левую руку Пола, защёлкнул на запястье металлический наручник, затем взял правую.
– Не так туго! – сказал Пол.
Его вытащили на ноги, но стоять он не мог.
Их было двое: один одет во всё чёрное, словно воин-ниндзя. Второй – в джинсах, ботинках, белой футболке, с густыми волосами и длинным острым носом, придававшим ему сходство с Франко Харрисом. Оба небритые и совершенно не боялись показать лица. Для пленника с военной подготовкой это означало: вероятно, они собираются его убить. Так убейте уже! Покончите с этим.
Ниндзя потянул вниз свисавший с потолка крюк, продел его под наручниками, затем дёрнул за верёвку, проходившую через блок на стреле. Пол вдруг повис на запястьях, которые затрещали так, словно ломались. Боль была чудовищной; ему хотелось закричать, но он удержался. Его переместили в угол комнаты, где в полу был устроен какой-то большой ржавый слив. Франко поднял короткий зелёный шланг, открыл воду и принялся обливать Пола. Сначала вода была холодной, но терпимой. Струю направляли главным образом на гениталии, и, когда засохшие испражнения смыло, Франко отложил шланг.
– Воды, пожалуйста, – взмолился Пол. – Я очень хочу пить.
Они не обратили на него внимания, ничего не сказали и вышли. Несколько минут он крутился в воздухе, пока не понял, что от движения становится только хуже. Тогда замер, стараясь унять стреляющую боль в плечах и руках. Штору оставили открытой, и он смог осмотреть комнату. Примерно двенадцать на двенадцать метров, потолок метра три, одна металлическая дверь и одно окно, прежде закрытое чёрной шторой. Толстые стены, бетонный пол. В одном конце маленький письменный стол и три стула. В углу большая ванна с водой, рядом деревянные доски. На полу возле ванны кожаные ремни и ремни на липучках. Стрела над ним крепилась к передвижному подъёмнику на колёсах, который можно было катать туда-сюда. Его клетка была одной из трёх. Две другие стояли штабелем у стены.
Это была комната пыток, и он находился в ней один. Через какое-то время – может, пятнадцать минут, а может, два часа – Франко с Ниндзей снова ворвались в комнату. Пола опустили на пол, где он рухнул. Ему бросили корзину и молча ушли.
Небольшая буханка чёрствого хлеба, яблоки, апельсины, виноград, слива. И две бутылки воды. Первую он выпил залпом, хотя прекрасно знал, что так нельзя. На еду и воду нельзя набрасываться, но сдержаться не мог. Старался есть как можно медленнее, и всё равно через десять минут еда закончилась. Половину бутылки воды ему удалось сохранить; вдруг пришла тошнотворная мысль спрятать её в клетке, будто та стала его новым домом. Он попытался встать, но лодыжки тёрлись друг о друга, и он дважды упал.
Если из комнаты всё равно не выбраться, зачем держать его связанным? У него накопилось столько вопросов к этим идиотам. Фрукты и хлеб заметно оживили тело, а вслед за ним заработала и голова.
И тут они вернулись. Ни слова не говоря, подняли его. Ниндзя опять зацепил наручники, и через несколько секунд Пол раскачивался, не доставая до пола носками – всего на несколько сантиметров. По грубым движениям мучителей он понял, какие они жилистые и сильные.
– Это правда необходимо? – спросил он. – Чего вы от меня хотите? Мне нечего вам дать.
Ответа не последовало. Пол с недоверием смотрел, как Франко достал из ящика возле клеток две резиновые трубки. Каждая – примерно по полтора метра, чёрные, гибкие; при умелом взмахе они хлестали, как кожаные ремни. И Ниндзя, и Франко умели хлестать. Первый удар звонко пришёлся по спине Пола, посылая по всему телу белые вспышки раскалённой боли. Он вскрикнул сквозь стиснутые зубы, твёрдо решив шуметь как можно меньше. Да какая разница, сколько шума? Это всё военная выучка: не показывай мерзавцам, насколько тебе больно.
Но они знали. Спокойно сменяя друг друга, ходили туда-сюда и били от плеч до ягодиц. Более жёсткие орудия – дерево, металл, железо, ПВХ – ломали бы кости, а это им было не нужно. Их главарь хотел синяков, вздувшихся рубцов, неглубоких порезов, повреждений, которые со временем заживут и позволят нанести новые. Он рассчитывал на долгую игру.
После череды ударов по рёбрам Пол потерял сознание. Нападавшим надоело или они устали, и порка прекратилась. Они убрали орудия, опустили его на пол, отцепили запястья от троса и оставили голым, окровавленным, задыхающимся и с трудом приходящим в себя.
Ягодицы были содраны настолько, что сидеть он не мог, поэтому кое-как поднялся и встал. По ступням и лицу его не били, но это мало что меняло. Открытых ран и синяков хватало, чтобы каждый вдох причинял боль. Внезапно его затошнило; ему не хотелось терять только что полученную пищу. Но тело не слушалось, и его вырвало мучительными спазмами.
Когда приступ прошёл, он подумал, что, возможно, всё-таки не умрёт. Между волнами боли спрашивал себя: Что же я такого сделал, чтобы заслужить это?
Дверь вновь с лязгом распахнулась, и он непроизвольно завизжал. Его запястья опять зацепили, подняв с пола. Франко включил воду и стал смывать рвоту и кровь, а ради забавы несколько раз направил струю на Пола. Тот кричал, когда вода попадала в раны. Они смеялись.
Когда пол стал чистым, его опустили, отцепили и грубо затолкали обратно в клетку. Каждое прикосновение, каждое движение, каждый вдох обжигали болью. Клетку поставили на стеллаж рядом с двумя пустыми, словно в ожидании новых жертв. У головы Пола поставили колонку, включили какие-то неразборчивые крики на чужом языке и прибавили звук до оглушительной громкости. Из своего ящика с инструментами достали прожектор на хлипкой стойке и направили на Пола примерно с полутора метров. Даже мельком взглянуть на него было больно глазам. Из-за грохота и света он терял всякое ощущение собственного существования. Боль отошла на второй план: теперь он боролся за то, чтобы сохранить рассудок.
Они ушли. Ни невыносимого вопящего грохота, ни света выключать не стали.
Глава 24Оба ведомства договорились провести брифинг совместно. Организовать встречу поручили агенту Лону Дайеру, который каждый день разговаривал с Челси и с кем-нибудь из Таннеров – Фрицем или Линзи. В пятницу, 13 мая, ровно в пять вечера он и Декстер Масеас из ЦРУ приехали в дом Клейбернов в Бетесде. Лоуэлл только что вернулся из клиники после ещё одного изнурительного дня, проведённого за заменой суставов на собственном маленьком конвейере. Джастин напекла к встрече печенья с орехами пекан и приготовила пунш, хотя никому было не до угощения. Сэм ни за что не пропустил бы такую встречу. Фриц и Линзи старались держаться собранно, но оба явно сдавали: усталые глаза, впалые щёки, новые морщины на лбу. Они проходили через ад, и скрыть это было невозможно. Челси держалась отстранённо и с трудом улыбалась.
Ни у кого не хватало терпения на бесполезные любезности, поэтому Лон Дайер сразу перешёл к делу:
– Вчера представители обоих ведомств встретились в Белом доме с вице-президентом и доложили о ситуации. Сегодня утром он собирался доложить президенту. Принято решение, что руководство делом возьмёт на себя ЦРУ. Как мы уже говорили, ФБР занимается прежде всего делами внутри страны. Здесь ситуация скорее зарубежная. Я останусь на связи с коллегой из ЦРУ, мистером Масеасом, и мы будем и дальше сообщать вам новости.
У Фрица не было настроения выслушивать обтекаемые формулировки, и он перебил:
– Вы расскажете нам всё, что знаете?
– Да, сэр, таков наш план.
Все глубоко вздохнули. Декстер Масеас подхватил разговор:
– Уверяю вас, для ЦРУ это задача первостепенной важности. Через минуту вы лучше поймёте почему. Мы работаем с французами, их правоохранительными органами и спецслужбами; пока сотрудничество складывается настолько гладко, насколько мы могли надеяться. Правда в том, что сейчас мы знаем немного. DGSI, французский аналог ФБР, проверила каждую зацепку и все возможные версии, но почти ничего не нашла. Поиски продолжаются. По рассказам Челси и водителя Малика они примерно представляют, как может выглядеть один из подозреваемых, и знают имя, которым он назвался, но на сегодняшний день это ни к чему не привело. Телефонные звонки проследили, но полезных результатов не получили. Мы, как и французы, предполагаем, что телефоны уничтожили сразу после последнего использования. Преступники умны и уже успели набраться опыта.
Он на секунду умолк, пока присутствующие переглядывались, затем продолжил:
– Во Франции это уже третий подобный случай. Три года назад молодожёны из Портленда отправились в винный тур по стране, и их разлучили в одном имении неподалёку от Бордо. Обе семьи заплатили выкуп. Невеста вернулась домой, жених всё ещё где-то там. В прошлом году то же самое произошло в Живерни, возле Парижа. Случаи настолько схожи, что мы предполагаем участие одной банды.
– Сколько требовали? – спросил Фриц.
– Столько же. По два миллиона за каждого. В первых двух случаях выплаты задержались, потому что семьям приходилось в спешке распродавать имущество.
– Знакомо звучит, – сказал Фриц без всякой попытки съязвить.
– Это разрушительно сказалось на их жизни, и они до сих пор пытаются оправиться. Как и в вашем случае, семьи предпочли не привлекать правоохранителей до выплаты денег.
Челси спросила:
– То есть ещё две невесты, которые потеряли мужей во время медового месяца?
– По меньшей мере две.
– Почему мы об этом не знали?
– Мы не следим за американцами, которые ездят за рубеж, миссис Таннер.
– Пожалуйста, зовите меня Челси.
Масеас улыбнулся, кивнул и сказал:
– В прошлом году за границей похитили по меньшей мере двадцать американцев. Думаем, реальное число больше: некоторые семьи быстро платят и молчат. Нам приходится разбираться с последствиями, как сейчас.
Фриц сказал:
– Должно же быть какое-то предупреждение.
– Предупреждения есть, мистер Таннер. Загляните на сайт Госдепартамента. Там полно рекомендаций не ездить во многие места.
– Но не во Францию. Сколько американцев похитили в прошлом году во Франции?
– Нам известен только один случай. Тот, о котором я говорил.
Челси спросила:
– И вы верите, что тот парень ещё жив?
– Верим.
– На чём это основано?
– Только на опыте.
Фриц повысил голос:
– Не могу поверить, что нас не предупредили.
Масеас был опытным профессионалом, не раз разбиравшимся с тяжёлыми ситуациями в интересах ведомства. Он спокойно ответил:
– Мне жаль, но как должно было выглядеть такое предупреждение, мистер Таннер? Реклама в свадебных журналах? Уведомления организаторам свадеб и турагентам? Объявления в вестибюлях любимых американцами парижских отелей? Каждый год за границу выезжают пятьдесят миллионов американцев. Мы не в силах защитить всех. Отправляясь в другую страну, вы принимаете на себя риск.
Фриц махнул рукой и пробормотал что-то невнятное.
Сэм сказал:
– Уверен, другим семьям тоже велели молчать, как и нам.
– Верно. И они молчали. От огласки особой пользы не будет. Мы не знаем, по каким правилам действует противник, поэтому не можем предсказать его реакцию. Пока они требуют молчать, мы советуем вам так и поступать.
Линзи спросила:
– Вы поддерживаете связь с другими семьями?
– Да.
– Как они справляются?
Масеас пожал плечами и посмотрел на агента Дайера. Тот сказал:
– Держатся. Больше я почти ничего не могу сказать.
Сэм сказал:
– Значит, эти бандиты за три года украли двенадцать миллионов баксов, а у них всё ещё три пленника, или заложника, или как там вы их называете. Что они сделают дальше?
– Мы действительно не знаем. Случаи довольно необычные.
Снова наступила пауза: каждый обдумывал следующие вопросы.
Лоуэлл спросил:
– И у вас нет ни малейшего представления, кто они и зачем это делают?
– Одна-две зацепки, возможно, есть. Самая очевидная – их метод. Схватить пару, разлучить, позвонить семьям и так далее. Вы знаете, как это работает. Суммы выкупа одинаковы. Банковские переводы немного различаются, но не слишком. И вырисовывается более серьёзная зацепка. У всех троих мужчин военное прошлое. Все когда-то служили на действительной службе в юридическом корпусе вооружённых сил, JAG. Первый, Алан Шенген, три года учился в юридической школе, четыре года служил военным юристом, а затем работал в Таможенной службе. Второй, Джейсон Снайдер, получил юридическую степень в Стетсоне, три года отслужил в юридическом корпусе и стал федеральным прокурором в Тампе. Про прошлое Пола вы знаете.
Масеас прервался, чтобы выпить воды и дать присутствующим осмыслить новость.
Вопросов было слишком много, а разрозненные факты никак не складывались в единую картину. Они пытались понять, что́ он говорит, но всё было слишком запутанно. Наконец Фриц спросил:
– И что это значит?
– Совпадением это быть не может. У банды зуб на американских военных, а может, на всю страну. Я не знаю. Знаем мы то, что террористических групп, ячеек и военизированных организаций, ненавидящих нас, предостаточно. После одиннадцатого сентября мы хорошо поработали над внедрением в них своих агентов. Мы наводнили Ближний Восток своими людьми, в основном местными. Наши уши есть на каждой улице от Триполи и Каира до Тегерана. И никто не слышал об этих похищениях ни слова. Полная тишина. Мы считаем, что имеем дело с крошечной организацией, которая действует быстро, исчезает и которую будет трудно найти.
– Это должно нас обнадёжить? – спросил Фриц.
– Нет, мистер Таннер. Я просто говорю вам правду.
– Спасибо.
– Сейчас мы делаем всё возможное. Перехватываем мобильные звонки, прослушиваем телефонные разговоры, взламываем почту, отслеживаем сайты и сообщения, а также применяем старые методы: платим осведомителям, обхаживаем дипломатов и выкручиваем руки. Рано или поздно что-то обнаружится.
– И что потом? – спросил Сэм.
– Отличный вопрос, и пока у нас нет ответа. Придётся ждать и анализировать ситуацию. Но будьте уверены: спасение этих трёх мужчин – первоочередная задача. В Лэнгли, Пентагоне и Белом доме.
Фриц спросил:
– Вы уверены, что все трое вместе?
– Мы считаем это весьма вероятным, но, как я уже говорил, многого не знаем. Когда узнаем больше, встретимся снова.
Челси прочистила горло, и все обратили на неё внимание.
– У меня вопрос. Те две невесты – они общались друг с другом?
– Да. Я знаю, что они связывались, но не знаю, насколько тесно.
– А мне можно им позвонить?
Фриц выпалил:
– Тебе не нужно ничьё разрешение, чтобы кому-то звонить, Челси. Чёрт возьми, конечно, можешь. Может, и нам стоит.
Он свирепо посмотрел на Масеаса, словно тот в чём-то провинился.
Тот ответил:
– Мистер Таннер прав. Решать вам.
– Хорошо. Думаю, я так и сделаю.
Лон Дайер сказал:
– Я пришлю тебе их контакты, Челси, и с радостью вас познакомлю.
– Спасибо.
Масеас спросил:
– Ещё вопросы, друзья?
Линзи сказала:
– О, вопросов много, мистер Масеас, только ответов мало. Мы верим, что вы и наше правительство делаете всё возможное, чтобы найти Пола и остальных.
– Уверяю вас, что так и есть. И мы всегда готовы встретиться с вами.
Глава 25Выпускной Рика Таннера из юридической школы Виргинского университета должен был стать гордым событием для него, семьи и друзей. Как и остальные триста студентов курса, он считал за честь поступить в престижное учебное заведение, неизменно входившее в первую десятку различных рейтингов, и так усердно трудился, что получил место младшего юриста в растущей технологической компании в Сан-Франциско. Ему не терпелось покинуть Восточное побережье и отправиться на Запад за новыми приключениями. С прежней девушкой, которая никогда не нравилась Линзи, он уже сумел разорвать отношения и теперь наслаждался свободой. Пока что.
Но теперь он подумывал пропустить выпускной и поехать на пляж. Он боготворил старшего брата и не мог проспать больше двух часов подряд: просыпался от тревоги: где Пол и что с ним происходит? Подготовка к адвокатскому экзамену с помощью специальных курсов началась скверно. Однако Линзи настояла, чтобы он надел академическую шапочку и мантию и прошёл всю церемонию. Семья, несомненно, заплатила за его учёбу и нуждалась хотя бы в каком-то поводе улыбнуться. Такой момент в жизни не повторится. Ева, младшая из детей, вернулась домой с учёбы в Эмори. В последнюю минуту Челси пригласили присоединиться к ним в двухчасовой поездке на юг, в Шарлотсвилл. Из Александрии выехали на внедорожнике Фрица: он за рулём, у каждого бейгл и кофе, по радио – хиты восьмидесятых. Они были полны решимости хоть на несколько часов вырваться из-под тёмной тучи и повеселиться.
Все изо всех сил старались шутить и держаться беззаботно, так что первый час убили смехом над бывшими подружками Рика. Их было несколько, и каждая – личность колоритная. Кто знает, кого он встретит в Калифорнии? Поговорили о продолжающейся президентской кампании, хотя никому не хотелось политики. Наконец Челси сообщила, что разговаривала с Бет Снайдер, женой Джейсона, который уже год находился в плену. Фриц убавил радио, и в машине стихло.
Челси сказала:
– Она не очень разговорчивая. Она говорила с агентом Дайером и ждала моего звонка. Как можно догадаться, известие, что то же самое случилось с кем-то ещё, её удручило. Голос очень тихий, приглушённый, будто она под действием лекарств или что-то в этом роде. Слова подбирала осторожно, вытянуть из неё что-нибудь было трудно. Около года назад они поженились в Сарасоте и улетели в Париж, остановились в отеле неподалёку от нашего. Однажды поездом поехали в Живерни смотреть сады Моне. Катались по окрестностям на велосипедах, остановились пообедать. Там их и схватили. Она очнулась в тёмной комнате, возможно в той самой, куда посадили меня. Та же история. Записала пару видео для родителей, её накачивали наркотиками, она много спала. У семьи не было свободных двух миллионов, и им понадобилась неделя, чтобы выпросить и занять всё, что смогли. Отец прилетел в Париж, а потом отвёз её домой.
Линзи спросила:
– Она смогла опознать кого-то из похитителей?
– Не особо. Пыталась составить фоторобот, как и я, пересмотрела кучу фотографий подозреваемых, но ничего не вышло.
– Как ей удалось всё скрыть? – спросила Ева.
– Ну, вместо нашей маленькой истории с пищевым отравлением она выбрала другую. Сказала нескольким друзьям, будто Джейсон увлёкся француженкой и совершенно потерял из-за неё голову. Объявил, что не может без неё жить, и исчез. Бедняжка была в отчаянии: мало того что потеряла мужа, так ещё приходилось лгать, будто он её бросил. Она плакала в трубку.
– Кто придумал такую ложь? – спросила Линзи.
– ФБР.
– Дурная история, – сказал Фриц.
– Ещё какая. Но если по совести, что им оставалось? Что остаётся мне? Каждый день спрашивают: «Когда Пол вернётся? Неужели до сих пор не оправился от отравления?» Просто ужас. Ненавижу постоянно лгать. Хочется сбежать.
Челси неожиданно для самой себя сорвалась на дрожащий голос и попыталась взять себя в руки.
– Это просто ужасно.
Несколько миль трое Таннеров молча смотрели на дорогу и ждали.
– Простите, – сказала Челси, всхлипывая и вытирая глаза.
Линзи протянула ей салфетку и прошептала:
– Ничего страшного.
Проехав ещё несколько миль, Ева спросила:
– А что такого в этой секретности? Почему нельзя рассказать друзьям, что на самом деле происходит? Они ведь не побегут в прессу и не станут выкладывать ничего в интернет, особенно если попросить их не делать этого.
– Я задавала тот же вопрос, – сказала Линзи.
Фриц покачал головой:
– И ФБР, и ЦРУ твердят: молчать. Похоронить эту историю. Огласка только навредит. Если достаточно людей узнают, что Пола похитили, узнают и ещё больше. История слишком громкая, чтобы её проигнорировали. Рано или поздно появится журналист с вопросами. А если они свяжут все три похищения, это станет огромной сенсацией. И кошмаром для нас.
Ева посмотрела на Челси и увидела слёзы.
– Эй, давайте о другом. У нас ведь сегодня радостный день, правда?
Церемония проходила на территории юридической школы под шатром без вентиляторов, поздним утром, когда становилось только жарче. Тысяча гордых родителей и друзей теснились на складных стульях, слушая обычные речи. Рик Таннер сидел с друзьями, с которыми познакомился три года назад и собирался дружить всю жизнь, хотя они уже разъезжались в разные стороны. Не так уж давно он сам сидел с семьями в Аннаполисе и сиял от гордости, наблюдая, как Пол, в ослепительно белой форме, строевым шагом в полном единстве со своей бригадой пересекает поле, чтобы получить офицерское звание. Потом они скандировали, кричали и подбрасывали в воздух головные уборы – все две тысячи, под ликование толпы.
Его старший брат. Если он ещё жив, его где-то спрятали от всего мира плохие люди, чьи мотивы по-прежнему непонятны. Может быть, дело только в деньгах, а может, в чём-то ещё. Ещё тревожнее было то, что его удавалось скрывать от мощнейших технических и военных возможностей вооружённых сил и разведывательных служб США. Его обязательно найдут и спасут.
Рик не услышал ни слова из речей. Машинально вежливо аплодировал, а потом прошёл по сцене за дипломом. После этого сделал сотню снимков с Фрицем, Линзи и Евой. И даже в этот гордый миг никто не забыл, что семья здесь не в полном составе. Рик обнял Челси для новой серии фотографий и в который уже раз позавидовал счастливой судьбе старшего брата, который нашёл такую красивую и умную женщину.
Если бы только все были вместе.
Обедали под верандой любимой винодельни, вдали виднелись холмы округа Албемарл. Разговаривали, смеялись, разбирали выпускные речи и изо всех сил делали вид, что в их мире всё в порядке. Но за этим благополучием скрывалось совсем другое.
Рик понимал: пока Пол не вернётся домой, их жизнь едва ли войдёт в колею. Он тревожился за Челси, за то, хватит ли ей сил выдержать. Она всё чаще говорила, что хочет всё бросить, переехать, избавиться от бесконечных расспросов и сплетен. Он беспокоился и о родителях, об их финансовом аде, в который они уже погрузились. Фрицу было шестьдесят, Линзи – пятьдесят восемь. Вместо того чтобы пополнять сбережения и мечтать о пенсии, они вдруг с трудом удерживались на плаву. За последний месяц постарели на пять лет. Они по-прежнему были моложавыми и деятельными, но огромный стресс уже бросался в глаза. Рик беспокоился и о себе, хотя никому не признавался. Сосредоточиться на занятиях было невозможно. До калифорнийского адвокатского экзамена оставалось два месяца, и он готовился к многочасовому марафону зубрёжки. Но теперь мотивации почти не осталось – а может, не осталось вовсе. Мысли занимало куда более важное.
Долгий обед всё же закончили в хорошем настроении. После очередного круга поздравлений и снимков попрощались. Через две недели Рик должен был переехать в Сан-Франциско и начать новую жизнь, но теперь сомневался.
