Текст книги "Французская иллюзия (ЛП)"
Автор книги: Джон Гришем (Гришэм)
Жанр:
Триллеры
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц)
Пробуждение шло мучительно медленно. Сознание было затуманено, мысли ворочались с трудом, движения были скованы. Прошли секунды, а может, минуты, прежде чем она поняла, что запястья связаны, а лодыжки стянуты вместе. Она ничего не видела. Кругом была чернота. Ткань плотного капюшона или покрывала на лице была грубой, как мешковина, и пахла старым бельём. Дышала она медленно и с трудом, почти задыхалась. Приходилось хватать ртом тяжёлый, едкий воздух. Когда туман в голове начал рассеиваться, она задумалась, сколько времени была без сознания. Это был первый вопрос. Второй – где же она, чёрт возьми, находится. Потом – где Пол? Что она помнила последним? Они сидели на заднем сиденье машины и выезжали из деревни после обеда. Пол кричал, бил в окно. Потом – ничего. Чем больше она вспоминала, тем яснее становились мысли и тем сильнее охватывал её ужас.
Но от страха дышать становилось ещё труднее, а под капюшоном – ещё жарче. Она попыталась успокоиться и замедлить дыхание. Успокоиться? Кого она обманывает?
Она ощутила онемение в кистях и ступнях и осторожно пошевелила ими. Услышала звук и замерла. В комнате был кто-то ещё, совсем близко.
– Кто вы? – попыталась произнести она, но во рту было сухо, будто его натёрли наждаком. – Кто вы?
В ответ – ничего, только короткое тихое покашливание, словно человек подтверждал, что он здесь. Или это женщина?
– Где я?
– Глупые вопросы, – сказал он. Мужской голос, английский с акцентом.
Она кое-как перекинула ноги через край кровати, койки или чего-то подобного и села.
– Почему я здесь? Чего вы хотите? Где мой муж?
– Опять глупые вопросы. Воды хочешь?
– Наверное, да. Вода бы не помешала. – Казалось, рот набит песком.
– Хорошо. Сделаем так. Ты в комнате без окон. Дверь одна, заперта, с той стороны охрана. В углу ведро – это твой туалет. Я сниму наручники и уйду. На столе фрукты и вода. Когда уйду, можешь снять капюшон и осмотреться. Смотреть тут почти не на что. Будешь сотрудничать – скоро окажешься рядом с Полом. Нет – не окажешься. Протяни руки.
Он расстегнул наручники на её руках и ногах и вышел. Закрывшаяся дверь громко щёлкнула замком. Она сорвала капюшон и глубоко вдохнула, потом ещё раз. Глаза быстро привыкли – в комнате стояла кромешная тьма. Смотреть было не на что, взгляд ни за что не цеплялся. Она нащупала пластиковую бутылку, отвинтила крышку и отпила, надеясь на холодную воду. Тепловатая, но и за неё спасибо. В обоих висках стучало – похмелье от того, чем её накачали. В миске нашёлся виноград, и она съела несколько ягод. Встала, потянулась, преодолевая боль, затем ощупью обошла тесное помещение, пока не наткнулась на металлическое ведро. Ей удалось справить нужду. Она находилась в тесной узкой каморке, больше похожей на тюремную камеру в стране третьего мира. Она присела на край койки с миской в руках. Голод был зверский, и она ела виноград и сливы. Постепенно глаза стали различать очертания: дверь, стол, на котором стояли вода и фрукты.
Она была босиком. Куда они дели её туфли? И какую пару? Потом вспомнила сандалии, купленные два дня назад в магазине на улице Жакоб в шестом округе. Париж. Где он теперь? Сегодня четверг, поездка в Нормандию. Свадьба была в прошлую субботу, в яхт-клубе Аннаполиса, со всеми друзьями и родственниками. Она выпила ещё воды, затем откинулась на койке и потёрла виски. Мысли о свадьбе заставили её улыбнуться, и она снова провалилась в сон.
Дверь с громким щелчком открылась, свет ударил по глазам.
– Вставай, – приказал кто-то.
Когда она попыталась сесть, ей на голову снова натянули плотный капюшон, и вокруг опять стало черно. Сильные руки подняли её и подвели к стулу.
– Сядь здесь и положи руки на стол, – сказал он.
– Чего вы хотите? – спросила она, дрожа от страха.
– Замолчи. Твой телефон у нас. Какой код доступа?
– Зачем? – спросила она, потому что не могла не спросить.
– Больше никаких вопросов. Хочешь снова увидеть мужа – делай, что говорят. Какой код доступа?
– Восемь-восемь-два-два-четырнадцать.
– Сиди и не двигайся.
Когда он вышел, дверь снова щёлкнула. Возможно, их двое. Она сидела неподвижно, слишком напуганная, чтобы шевельнуться. Через минуту дверь снова открылась. Он сказал:
– Мы снимем небольшое видео для твоих родителей. У нас есть их телефоны, почта, адрес – всё. Когда я сниму капюшон, смотри на свет и только отвечай на мои вопросы. Понятно?
Безупречный английский, лёгкий акцент. Тот же человек, что и раньше.
Кто-то встал у неё за спиной и снял капюшон. Она смотрела на ослепительный луч фонаря и не видела лица того, кто его держал.
– Как тебя зовут?
– Челси Таннер.
– А какая сегодня дата?
– Кажется, четверг. Я вышла замуж в прошлую субботу, двадцать третьего апреля.
* * *
Сообщение пришло в 20:04, в мгновение, которое им предстояло запомнить навсегда. Джастин находилась в подвале на коврике для йоги: растягивала мышцы бёдер и слушала тихую музыку для медитации. Наконец новости из Парижа, хотя там уже было два часа ночи.
Она закричала и побежала вверх по лестнице, зовя:
– Лоуэлл! Лоуэлл! Это Челси! Боже мой! Лоуэлл!
Он встретил её на кухне и взял телефон, который она сунула ему в руки. В сообщении говорилось:
«Перейдите по адресу GTV4672@marmalon.com. Челси у нас. Проверьте электронную почту: там инструкции. Немедленно!»
Ноутбук лежал на кухонной стойке. Джастин открыла письмо с темой «Челси и Пол», а затем нажала на ссылку, которую обещали удалить после просмотра. Они смотрели на пустой экран с обратным отсчётом: 4–3–2–1, а затем возникло суровое изображение, разрушившее их мир. Женщина с длинными светлыми волосами, частично видными из-под чёрного капюшона, сидела в тёмной комнате, положив руки на стол. За её спиной стояла фигура, способная напугать самого дьявола: сплошь чёрная форма, чёрная маска с массивными чёрными защитными очками – ни глаз, ни клочка кожи; через оба плеча перекинуты патронташи с большим запасом боеприпасов, в левой руке автоматическое оружие, направленное в потолок, наготове.
Несколькими часами раньше солдат начал день лихим велосипедистом в Байё, потом быстро превратился в Лорана – щеголеватого шофёра, сменившего Малика. Теперь он был вооружённым до зубов бойцом, которому доверили добычу.
Правой рукой он сорвал капюшон, и вот она – их прекрасная дочь. Свет ослепил её, и несколько секунд она щурилась, переводя дыхание.
– Как тебя зовут? – рявкнул за кадром мужчина.
Свет бил слишком ярко, и она повернула голову вправо:
– Челси Таннер.
– А какая сегодня дата?
– Кажется, четверг. Я вышла замуж в прошлую субботу, двадцать третьего апреля.
Изображение исчезло.
Джастин и Лоуэлл несколько секунд смотрели на пустой экран, не в силах говорить или думать, едва дыша.
Появилось сообщение:
Если вы хотите снова увидеть дочь, выполняйте в точности все наши указания. Если обратитесь в полицию, ФБР, ЦРУ или любые другие американские или французские правоохранительные органы, больше никогда её не увидите. Сейчас она в безопасности и будет освобождена в понедельник в 17:00 по французскому времени. Цена – два миллиона долларов США.
Инструкции по переводу денег последуют. Этот адрес электронной почты зашифрован и предназначен только для вас. Нам известны ваши мобильные номера, адреса электронной почты и домашний адрес. Мы знаем, где вы находитесь, и наши люди есть поблизости. Мы снова свяжемся с вами через два часа, ровно в 22:10 по восточному времени. Пол в безопасности. Не связывайтесь с его семьёй.
Джастин вытерла глаза полотенцем для занятий спортом. Лоуэлл продолжал смотреть на экран и почти бессвязно бормотать:
– Нет, нет, нет.
Кошмар был настолько ужасным, настолько немыслимым, что они понятия не имели, что сказать. Они смотрели на ноутбук, словно тот мог выдать ещё что-то, что-то полезное.
На экране возникло изображение из его ортопедической клиники – снимок расписания приёмов и операций на этот день.
– Они взломали клинику, – пробормотал он.
Изображение исчезло.
Слишком потрясённые, чтобы говорить, они попятились к стульям и сели за стол, касаясь друг друга руками и пытаясь сохранить самообладание, осмыслить мгновение, когда их жизнь резко изменилась. Они проснулись в приятном, безопасном мире, где вся семья была вместе. Случится ли такое когда-нибудь снова?
Джастин плакала, но ещё не впала в истерику. Почти задыхаясь, она произнесла:
– Она выглядела такой испуганной.
– И было отчего.
Некоторое время они молчали. Джастин закрыла лицо руками и разрыдалась. Лоуэлл поднялся и стал мерить шагами комнату вокруг стола, пытаясь привести мысли в сколько-нибудь разумный порядок.
– Надо связаться с Таннерами? – спросил он.
Джастин только покачала головой, не в силах ничего сказать.
– Давай подождём, – сказал он. – Они могут подслушивать. Но ведь они понимают, что для сбора денег нам придётся пользоваться телефонами, верно?
– Наверное.
– Без телефонов мы ничего не сможем сделать, так?
– Не знаю, Лоуэлл. – Джастин вытерла щёки полотенцем и отпила воды.
– Может, тогда позвонить по стационарному?
– Позови Сэма.
– Верно. Сэм будет знать, что делать. Где он сегодня вечером?
– Не знаю. Просто позвони ему.
Доктор Таннер подошёл к настенному телефону и набрал номер.
Сэм был на шесть лет младше Челси и изучал архитектуру в Американском университете, взяв лишь часть обычной учебной нагрузки. Он жил с двумя другими студентами на третьем этаже дома без лифта неподалёку от Дюпон-Сёркл и большинство вечеров смешивал коктейли в оживлённом спорт-баре в трёх кварталах от квартиры. Его родители понемногу начинали подозревать, что работа за стойкой нравится Сэму больше, чем занятия. Звонок ушёл на голосовую почту.
Лоуэлл сел рядом с женой, похлопал её по колену и сказал:
– Наверное, он в баре.
– Перезвонит. Он всегда перезванивает.
– Это ведь по-настоящему, да? Я хочу сказать, вдруг это розыгрыш, мистификация или вообще что-то другое, не то, чем кажется?
Джастин покачала головой, прикусив губу.
Настенный телефон зазвонил, заставив их вздрогнуть. Прошёл час, прежде чем Сэм приехал домой. По дороге он лишь заехал в круглосуточную аптеку, где купил два одноразовых телефона с сим-картами на тридцать дней и настроил их на парковке. Лоуэллу на это понадобился бы час, да и сама мысль ему в голову никогда бы не пришла.
Родители встретили его у входной двери, и одного взгляда на их лица было достаточно. Бледные, растерянные, они будто брели во сне сквозь кошмар, который только начинался. Он обнял Джастин, затем все прошли на кухню и сели за стол. Её ноутбук стоял закрытым, дожидаясь их.
– Сомневаюсь, что они прослушивают ваши мобильные, но кто знает, – сказал он. – А теперь расскажите, что было на видео.
Первой кратко описала увиденное Джастин. Лоуэлл дополнил недостающее. При всём ужасе запись длилась лишь несколько секунд. Они пытались дословно припомнить сообщение и все его подробности.
Сэм обожал старшую сестру и счёл честью быть одним из шаферов на её свадьбе. Веселился он не меньше остальных молодых гостей и даже свалился в бассейн под утро прошлого воскресенья. Он был так же потрясён и напуган, как родители, но твёрдо решил этого не показывать. Решения, принятые под влиянием эмоций, могли обернуться катастрофой. В целом семья отличалась стойкостью.
– И эсэмэска пришла с её мобильного? – спросил он.
– Да, – сказала мать. – Теперь она исчезла. В сообщении велели проверить почту, где я нашла видео с Челси.
– Странно, – сказал Сэм. – Зачем им пользоваться её телефоном, если его так легко отследить?
Задавать родителям такие вопросы было бесполезно. Джастин и Лоуэлл тонули в растерянности.
Лоуэлл спросил:
– А их электронные письма можно отследить?
– Сомневаюсь. Профессиональному хакеру, может, и удалось бы, но это заняло бы время. ФБР, наверное, смогло бы, хотя и не всегда.
– Но ФБР нам звонить нельзя, верно? – спросила Джастин.
– Пока нет. Посмотрим, что будет в десять часов.
Глава 4Когда Джастин налила три чашки кофе, Сэм сказал:
– Так, послушайте. Знаю, меньше всего вам хочется говорить об этом, но, пока ждём, нам придётся обсудить деньги. Сколько у вас свободных средств?
Не было секретом, что хирурги-ортопеды, особенно те, кто специализировался на замене суставов, входили в число самых высокооплачиваемых врачей страны. Хирургическая клиника, которую Лоуэлл с двумя партнёрами основал десять лет назад, была настоящей дойной коровой, пользовалась высокой репутацией и огромным спросом. Они с Джастин щедро относились к детям, но не баловали их. И много работали, а заодно слишком боялись неприятных разговоров, чтобы обсуждать планирование наследства, налоги, подарки и прочие малоприятные вещи. Дети знали, что родители богаты, но об этом никогда не говорили.
Лоуэлл ответил:
– Ипотеки на дом нет. Есть обычные небольшие долги, ничего существенного. Если ты о выкупе, проблем не будет. У нас брокерские счета, сбережения, всё как положено. Утром могу продать часть акций и сразу получить деньги.
– Это не привлечёт внимания? – спросил Сэм.
– Не вижу причин. Я хорошо знаю нашего финансового консультанта. Скажу продать акции и перевести деньги – он так и сделает. Может, ему станет любопытно, но вопросов задавать не будет.
– Ладно. Начну смотреть рейсы в Париж.
Время ползло, и ужас становился всё реальнее. Джастин ушла в кабинет и растянулась на диване. Закрыла глаза, глубоко подышала и тщетно попыталась найти какую-нибудь спокойную мысль. Но перед глазами стояла дочь – пленница, которой угрожали. Нескончаемые вопросы пожирали силы: кто они? Почему Челси? Где Пол? Как им удалось их захватить? Не разумнее ли позвонить в ФБР? А если дочь не отпустят?
В 21:40 её мобильный завибрировал. Звонила Линзи Таннер: просто хотела узнать новости, потому что от Пола ничего не слышно, а Челси больше двенадцати часов не появлялась в соцсетях. Лоуэлл и Сэм сгрудились возле телефона и напряжённо слушали. Сэм покачал головой, словно говоря: ни слова.
Джастин сумела придать голосу бодрость и заверила, что утром Челси непременно начнёт снова выкладывать фотографии. Она закончила разговор ободряющим смешком, а после снова расплакалась.
* * *
В маленькой тёмной камере с каждым часом становилось всё холоднее. Челси не знала, который час. Она то и дело проваливалась в дремоту: спать не хотела, но и не могла оставаться бодрой. Действие препаратов прошло, мысли прояснились. Головные боли утихли. Она растирала запястья и лодыжки: они болели, зато больше не были связаны. Села – лежать надоело. Нашла бутылку и отпила немного воды, стараясь не пить слишком много. Позже остаток мог пригодиться. Съела две виноградины и поняла, до чего голодна.
У двери раздался шум, и она распахнулась. Камеру залил яркий свет. К ней бросились двое мужчин в масках; один натянул ей на голову капюшон.
– Сюда, – сказал другой.
Они подняли её под руки и посадили за стол.
Один произнёс:
– В Соединённых Штатах сейчас десять вечера четверга, двадцать восьмого апреля. Тебе дали еду и воду. Понимаешь?
– Да.
– Громче! Понимаешь?
– Да.
Прошло несколько секунд. Стоявший позади снял капюшон, и яркий свет ослепил её, обжёг глаза, заставил отвернуться.
Один спросил:
– Как тебя зовут?
– Челси Таннер.
– Какая сегодня дата?
– Двадцать девятое апреля.
– У тебя есть еда и вода?
– Да.
Капюшон снова упал на голову, и всё погрузилось во тьму.
* * *
Сэм смотрел видео, одновременно заворожённый и охваченный ужасом; мать стояла у его правого плеча, отец – у левого. Когда запись кончилась, спустя девять секунд, он попытался включить её снова, но она исчезла. Восстановить её не удалось. Они ждали, затаив дыхание и оцепенев от страха, затем на экране появился документ. Весь текст был набран заглавными буквами:
ВЫ НЕ ОБРАЩАЛИСЬ В ПОЛИЦИЮ ИЛИ ФБР. ЕСЛИ ОБРАТИТЕСЬ, ОНА УМРЁТ. НЕ СВЯЗЫВАЙТЕСЬ С СЕМЬЁЙ ПОЛА ТАННЕРА. ЗАВТРА УТРОМ РЕШИТЕ ВОПРОС С ДЕНЬГАМИ. ДОКТОР КЛЕЙБЕРН ДОЛЖЕН ПРИБЫТЬ В ПАРИЖ К СУББОТЕ ПОСЛЕ ПОЛУДНЯ. ЗАБРОНИРУЙТЕ ОТЕЛЬ «МЕРКЮР» У ЛИОНСКОГО ВОКЗАЛА. МЫ СВЯЖЕМСЯ С ВАМИ ЗАВТРА В ДЕСЯТЬ УТРА ПО ВОСТОЧНОМУ ВРЕМЕНИ.
Они не сводили глаз с экрана, ожидая нового сообщения, новых подсказок, новых доказательств, что с Челси всё в порядке. Но экран погас, и наконец они выдохнули.
Сэм нашёл банку пива, задвинутую вглубь холодильника. Посмотрел на этикетку, увидел, что срок годности истёк ещё в прошлом году, и открыл её.
Доктор Лоуэлл спросил:
– Тебе это действительно нужно?
– Да, пап, нужно, спасибо. Сейчас мне понадобится несколько таких банок. Тебе бы тоже выпить не помешало.
– Сомневаюсь. Мне почему-то хочется сохранить ясную голову. – Сэм презрительно взглянул на отца. Больше советовать выпить не стал.
Лоуэлл изредка выпивал бокал вина по субботам, но никогда в будни. Алкоголь и умение оперировать несовместимы. Джастин много лет назад отказалась от спиртного ради здоровья и порой с излишним благочестием относилась к своей трезвости. А Сэм всё ещё оставался студентом, который немало времени проводил по обе стороны барной стойки.
Джастин сказала:
– Значит, они знают, что мы не звонили в ФБР. Как они могут это знать, Сэм?
– Взломали телефоны, наверное, оба ваших мобильных. Вообще-то это не так сложно. Обычному человеку, конечно, не под силу, но ребята явно толковые. Одно то, как они устроили зашифрованную почту, о многом говорит. Если занимаешься похищениями ради больших выкупов, нужно уметь играть по современным правилам с новейшими игрушками.
– Они нас слышат? – спросил Лоуэлл.
– Давайте считать, что да. По крайней мере, телефоны. Очень сомневаюсь, что они поставили жучки в доме.
– Спасибо, Сэм, – сказала Джастин. – Рада это слышать.
Наступила долгая, тяжёлая пауза; они невольно оглядели кухню и кабинет. Наконец Лоуэлл сказал:
– Нужно обсудить звонок Таннерам. Полагаю, эти дешёвые телефончики нельзя отследить.
– Именно поэтому я их и купил, пап.
– Разве это не слишком опасно? – спросила Джастин.
– Наверное, но хотя бы подумать об этом надо, – сказал Лоуэлл. – Пол – их сын, их ребёнок, и они в таком же ужасном положении, как мы. Разве ты не хотела бы знать, что твоего ребёнка похитили?
Сэм сказал:
– Конечно. Но вам не кажется, что они, чёрт знает кто такие, скоро сами свяжутся с Таннерами? Смотрите, всё это, похоже, ради денег, ради выкупа. Они думают, что захватили двух богатых американцев и получат за них несколько миллионов баксов. С Таннерами свяжутся через несколько часов. – Он сделал большой глоток пива и добавил: – К тому же надо исходить из того, что телефоны Таннеров они тоже взломали.
– Согласна, – сказала Джастин. – Пока просто подождём и будем выполнять их указания. Если понадобится, передумаем. Зачем они требуют, чтобы ты приехал в Париж?
Сэм и Лоуэлл покачали головами, затем Сэм сказал:
– Наверное, хотят безупречную передачу без полиции поблизости. Увидим Челси, убедимся, что с ней всё хорошо, и тогда переведём деньги, скорее всего в какой-нибудь сомнительный офшорный банк. Её отпустят. Но сначала мы должны увидеть её собственными глазами. Хватаем её и первым же рейсом летим в Штаты. Если всё пройдёт гладко, полиция не вмешается, а мерзавцы совершат идеальное преступление.
Джастин спросила:
– А когда сообщим в полицию? Никогда?
– Не знаю, мам. Я этим впервые занимаюсь. Давай думать о полиции, когда она будет дома и в безопасности.
Они долго обдумывали такой сценарий, но ни один из троих не был уверен ни в одной своей мысли. В голове всё перепуталось. Страх парализовал.
Сэм пошёл искать ещё пива, а когда ничего не нашёл, присоединился к родителям в кабинете. Джастин неподвижно лежала на диване с закрытыми глазами, сложив руки на животе. До десяти следующего утра оставалось почти одиннадцать часов – целая вечность. Мысль о том, чтобы попробовать поспать, казалась нелепой. Пока минуты тянулись, они понимали, что не делают для спасения Челси решительно ничего. Люди, привыкшие действовать и добиваться результата, вдруг оказались без дела. И беспомощными.
Не открывая глаз, Джастин сказала:
– Мы можем хотя бы обсудить звонок в ФБР? Нам нужна помощь.
Сэм ответил:
– Конечно. Почему нет? Надо же о чём-то разговаривать. Допустим, сумеем позвонить так, чтобы никто не услышал. Кому звонить? Я лично никого в ФБР не знаю. Почти одиннадцать вечера четверга; сомневаюсь, что в здании Гувера за стойкой сидит диспетчер и принимает экстренные звонки. Допустим, мы всё-таки дозвонимся и сюда явятся пара агентов с визитом на дом, а мы им всё объясним. Что дальше?
Лоуэлл сказал:
– У них нет юрисдикции, нет полномочий. Преступление, каким бы оно ни было, произошло в другой стране. Здесь ФБР придётся связываться с французскими властями и так далее, а мы понятия не будем иметь, что происходит. Подключится Госдепартамент. Слишком много людей.
– Но мы же ничего не делаем, – сказала она.
Сэм ответил:
– Нет, мам. Мы делаем в точности то, что нам приказали, и, возможно, это единственный выход. Всё у них под контролем, и каждый следующий ход уже спланирован. Нами играют, как пешками, но другой надежды у нас нет.
Снова наступила долгая, тяжёлая пауза – одна из многих за ночь, которой, казалось, не будет конца.
