Текст книги "Французская иллюзия (ЛП)"

Автор книги: Джон Гришем (Гришэм)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 24 страниц)

Часть II
Поиски

Глава 16

Когда рейс 34 авиакомпании Air France остановился у выхода на посадку в международном аэропорту Даллес, бортпроводники попросили всех пассажиров оставаться на местах. Лоуэлла и Челси вывели из бизнес-класса к главной двери самолёта и выпустили раньше остальных. Два агента ФБР вежливо встретили их, провели по трапу к боковой двери, а оттуда ещё вниз по ступеням. Там ждал чёрный внедорожник.

– Ваш багаж мы вам доставим, – сказал один из агентов, когда машина рванула с места. На мгновение обычная суета вокруг самолёта стихла. Грузчики, сотрудники наземной службы и охраны остановились и смотрели вслед исчезавшему внедорожнику. Происходило что-то важное.

– Как долетели? – спросил агент с переднего пассажирского сиденья.

– Нормально, наверное, – ответил Лоуэлл. Хотите знать правду? Этот полёт был бесконечным марафоном между двумя кошмарами: один всё ещё разворачивался где-то во Франции, другой ожидал семьи дома. Моя дочь только что потеряла мужа, и я понятия не имею, навсегда ли.

– Мне очень жаль, что так случилось, – сказал агент.

Слова ничего не значили, и Лоуэлл едва отреагировал. Челси скрывалась за тёмными очками и хотела только домой – в комнату, где выросла. О возвращении в маленькую квартиру, которую они с Полом сняли три месяца назад, она не могла и думать. Может быть, потом. Но не сейчас.

Стараясь поддержать вежливую беседу, Лоуэлл спросил:

– Много вам известно?

Агента звали Лон Дайер. На вид ему было около сорока пяти; держался со спокойной уверенностью зрелого человека.

– Последние два часа мы провели с Таннерами и в общих чертах знаем предысторию. Миссис Клейберн и ваш сын Сэм приехали час назад, с ними сейчас разговаривают.

– Куда мы едем?

– В офис неподалёку, здесь же, в комплексе аэропорта Даллес.

– Мама там? – спросила Челси.

– Да. Ждёт вас.

Лоуэлл и Челси ничего не ответили. Несколько минут ехали молча. Внедорожник въехал на подземную парковку и остановился возле лифтов. Дайер нажал кнопку четвёртого этажа. Наверху провёл их к комнате и остановился у двери без таблички.

– Семьи здесь. Мы вернёмся через пятнадцать минут.

– Спасибо, – сказал Лоуэлл.

Когда вошла Челси, Джастин едва не вскрикнула. Они крепко обнялись, плакали и что-то невнятно шептали друг другу. Лоуэлл обнял Линзи и Фрица. Сэм держался в углу, ожидая своей очереди. Рядом с ним неловко стоял Рик Таннер, младший брат Пола.

Встреча была полна слёз – радости, горя и страха. Возвращение Челси принесло безмерное счастье, но лишь отчётливее обозначило жестокую правду: она вернулась одна.

Мужчины первыми сумели перестать плакать. Они расселись за небольшим столом для совещаний. Челси села между матерью и Линзи; женщины всё ещё держались друг за друга. Челси повторяла:

– Простите меня. Я хотела вернуться с Полом.

– Никто тебя не винит, Челси, – сказала Линзи.

– Простите.

Неудивительно, что в конце концов Джастин спросила:

– Ты совсем осунулась. Ты ела?

– Мы три дня ели в Париже, – заметил Лоуэлл.

– По тебе видно, Лоуэлл. Я больше о Челси беспокоюсь.

Все коротко рассмеялись.

– Всё хорошо, мам. Просто устала.

Челси уже заверила отца, что с ней не обращались жестоко. Более того, при сложившихся обстоятельствах похитители даже проявляли заботу. Руки и бёдра ещё болели от уколов – что за чертовщину ей вводили, она не знала, – но в целом она была в порядке и жаловаться отказывалась. Лоуэлл передал эту обнадёживающую новость Джастин и Сэму ещё несколько дней назад. Фриц и Линзи не описали тревожный вид Пола, потому что не хотели волновать Клейбернов.

В дверь постучали. Дайер вошёл с другим мужчиной в тёмном костюме. Тот представился Лоуэллу и Челси: Эндрю Стронг, заместитель директора ФБР. Все сели, и Стронг взял разговор в свои руки.

– Уверен, у вас больше вопросов, чем у нас ответов. Для начала скажу: мы связались с нашими людьми в Париже, работа уже идёт.

– У ФБР есть офис в Париже? – спросил Лоуэлл.

– Да, представительство при посольстве США. Представительство существует уже несколько десятилетий и занимается самыми разными делами, особенно когда американец становится жертвой преступления либо оказывается замешан в противоправной деятельности. Мы тесно сотрудничаем с французской национальной полицией. У них есть ведомство под названием Главное управление внутренней безопасности – DGSI, что-то вроде французского ФБР. Французы отлично работают, у нас долгая история сотрудничества. Но имейте в виду: у нас нет юрисдикции. Преступления совершены на французской территории.

– Вы сможете найти моего мужа? – спросила Челси.

Стронг помолчал и с профессиональной улыбкой ответил:

– Мы, безусловно, постараемся. Но след сейчас почти остыл. Вас с Полом похитили семь дней назад. Срок немалый, за это время многое успело произойти.

– Нам надо было связаться с вами раньше? – спросил Лоуэлл. – Мы понятия не имели, как поступить.

Прежде чем ответить, Стронг снова помолчал.

– Обычно я говорю, что ФБР следует подключать как можно скорее. Но будем реалистами. Во-первых, Челси здесь, в безопасности. Во-вторых, случись похищение в Канзасе, обращаться в ФБР, конечно, следовало бы сразу. За границей всё куда сложнее.

– Случившегося не изменишь, – сказал Фриц. – Незачем теперь гадать, что было бы, если бы мы поступили иначе.

Сэм медленно поднял руку, как четвероклассник.

– Можно вопрос? Часто такое случается? Сколько американцев похищают за границей?

Стронг посмотрел на Дайера, ожидая ответа.

– Трудный вопрос, – сказал Дайер. – Насколько нам известно, в прошлом году около двадцати. Но, вероятно, больше: в некоторых случаях ФБР вообще не ставят в известность. Семья быстро договаривается о выкупе – как в случае Челси, – деньги передают, пленника освобождают, все поспешно едут домой и молчат.

Сэм кивнул:

– Ладно, а сколько из тех двадцати случаев прошлого года закончились благополучно?

– Почти все. Это бизнес. Во многих странах похищения – обычное дело, ими занимаются организованные преступные группы. Им нужны только деньги, и поскорее. Вредить жертвам им невыгодно. Кроме того, по нескольким из двадцати известных нам случаев переговоры ещё продолжаются. Обычно такие дела не тянутся дольше, чем хотелось бы обеим сторонам, но случается и такое. Возможно, это как раз ваш случай.

– Да, но мы-то уже заплатили выкуп, – возразил Фриц. – Зачем им держать нашего сына, если деньги они получили?

– Не могу ответить, мистер Таннер. Но бывает, что выкуп платят не один раз.

– Ну, удачи им в этом, – невесело усмехнулся Фриц.

– Как вы думаете, Пола ещё можно спасти? – спросила Челси.

Стронг откашлялся:

– Операции по освобождению заложников сложны, довольно опасны и редко заканчиваются успехом. Лучше вести переговоры – при условии, конечно, что преступники готовы разговаривать.

– С какой стати? – сказал Фриц. – Они только что унесли четыре миллиона наличными.

– Предсказывать не возьмусь, сэр. Сейчас вопрос ко всем вам: сколько ещё вы готовы сегодня работать? Наверняка вы измучены. Мы вполне можем подождать до завтрашнего утра.

Челси задала очевидный вопрос:

– А что нам предстоит?

– Мы хотели бы начать с самого начала: с вашего приезда в Париж. День за днём: где вы жили, ели, куда ходили, кого встречали. Особенно нас интересует поездка в Нормандию двадцать восьмого апреля. Затем похищение и время, проведённое в плену. Важно рассказать каждую мелочь, которую сможете вспомнить. То же касается членов семьи, особенно доктора Клейберна. Мы попросим вас дать нам посмотреть мобильные телефоны и ноутбуки. Всё останется конфиденциальным.

– Мой телефон они забрали, – сказала она.

– Знаем. Двадцать восьмого с него один раз отправили сообщение вашей матери, после чего аппарат исчез. Французы прямо сейчас отслеживают данные базовых станций, но я уверен, что и ваш телефон, и телефон Пола уже уничтожены.

Челси обвела комнату взглядом:

– Я готова сидеть здесь часами и отвечать на все ваши вопросы. На что угодно, лишь бы это помогло найти Пола.

– Отлично. Уже почти семь вечера. Можем заказать ужин сюда.

Она покачала головой. Аппетита не было ни у кого.

– Прежде чем начнём, я хочу кое-что спросить, – сказала Челси. – Мы с папой говорили об этом в самолёте. Что теперь рассказывать людям? Друзьям? Коллегам Пола? Мы ещё распаковываем свадебные подарки, многие хотят нас повидать.

Дайер кивал.

– Мы уже этим занимаемся, даже провели совещание. Как вам известно, Пол работает в Министерстве юстиции. Мы тоже. ФБР подчиняется генеральному прокурору, так что мы в одной команде. Придётся кое-что скрыть и кое-что выдумать, но иначе в этой ситуации нельзя. Без пары невинных выдумок не обойтись. Официальная версия такая: Пол тяжело отравился едой и до сих пор лежит в парижской больнице. Генеральный прокурор эту версию поддержит. Крайне важно, чтобы правда пока не вышла наружу. Огласка может создать страшные проблемы.

Стронг перебил:

– Как я уже сказал, вопросов у вас больше, чем у нас ответов, но каждый день мы будем узнавать что-то новое. Мы полагаем, что Пол жив, а похитители захотят вести переговоры. Огласка может их спугнуть.

– Вам уже приходилось сталкиваться с таким? – спросил Лоуэлл.

– Нам нравится думать, сэр, будто мы повидали всё, но жизнь не перестаёт нас удивлять.

Лоуэлл не отступал:

– Я имею в виду именно такой случай: похитили пару, разлучили, за каждого заплатили одинаковый выкуп, одного отпустили, другого – нет?

Ответ был дан. Семьи ещё долго будут разбирать его и спорить о нём, но в одном сойдутся: ложь уже началась.

Дайер и Стронг на секунду переглянулись. Короткая, многозначительная пауза сказала нечто иное, чем последовавшие слова.

Стронг быстро покачал головой:

– Нет, это для нас новый случай.

Разговор действовал на них целительно. Два часа Челси выкладывала всё, что могла вспомнить. Начала медленно, но вскоре втянулась, словно чем больше подробностей удастся восстановить, тем выше станут шансы найти Пола. Её родители и Таннеры время от времени добавляли детали, но затем она вошла в ритм и провела слушателей от восторгов медового месяца к ужасу разлуки и плена. Дайер и Стронг делали записи и засыпали её вопросами. Камера записывала всё.

Ровно в девять вечера все вдруг проголодались. Другой агент принёс меню из закусочной, и они заказали ужин. В комнате напротив он работал с целой командой. Техник скачивал данные с компьютера Линзи, когда неожиданно пришло письмо от похитителей. Через две минуты семьи и оперативники уже столпились над ноутбуком Линзи, соединённым с ноутбуком ФБР. Линзи выполнила указания, открыла письмо и следила за обратным отсчётом: три, два, один.

На экране появился Пол. В тёмной комнате, с вооружённым головорезом за спиной, он щурился на камеру. Он осунулся, оброс щетиной, одежда была мятой, лицо заметно похудело, но ни синяков, ни порезов не было.

Голос из темноты что-то пробормотал.

Пол заговорил:

– Я Пол Таннер. Сегодня пятница, шестое мая. Челси, я люблю тебя и так рад, что ты дома. Скоро я тоже буду там, обещаю. Моё освобождение отложено по соображениям безопасности. Очень важно избегать любой огласки. Если информация просочится наружу, вы больше меня не увидите. Я люблю тебя.

Его лицо вдруг скрылось за первой страницей Financial Times. Камера приблизилась к дате: 5 мая 2016 года. Четверг. Пол находился на шесть часов впереди. Экран погас.

Челси закрыла лицо ладонями и заплакала.

Глава 17

Паскалю Гоффу повезло: его отец был американцем, а мать – с Карибских островов. Его отец бросил колледж и слонялся по Вест-Индии, пока не оказался на французском острове Гваделупа, где закрутил роман с местной девушкой. Приключение, рассчитанное на выходные, затянулось и стало серьёзным, когда она шепнула, что беременна. Первым порывом было сесть на ближайший корабль, даже не попрощавшись, но уезжать с Гваделупы ему вовсе не хотелось. И девушка ему очень нравилась. Они поспешно поженились, вскоре появился Паскаль. Он ещё долго не будет этого понимать, но судьба одарила его американским и французским гражданством и, что немаловажно, двумя языками.

Паскаль покинул острова ради учёбы в Университете Джорджии, где скоро столкнулся со сложностями расовых отношений в Америке. После выпуска поступил на службу в ФБР и несколько лет занимался оперативной работой. Парень смешанного происхождения, выросший почти не сталкиваясь с нетерпимостью и дискриминацией, так и не смог привыкнуть к расовым предрассудкам. Услышав о вакансии в Париже, он подал заявление и получил место: на французском и английском говорил без акцента. В тридцать один год стал специальным агентом, отвечающим за международные вопросы, одним из трёх сотрудников ФБР во Франции. Небольшой офис располагался в величественном американском посольстве на Елисейских Полях.

Восемнадцать лет спустя Паскаль возглавлял этот офис, штат которого к 2016 году вырос до четырёх агентов. Он получил лучшее от двух миров: захватывающая карьера в одной из ведущих правоохранительных служб мира и жизнь в Париже с француженкой-женой и двумя детьми.

Утром в пятницу, шестого мая, он проснулся раньше обычного, направился прямо к кофеварке, затем к ноутбуку и принялся просматривать сообщения из Вашингтона. Назревало серьёзное событие, и на том или ином уровне ему предстояло в нём участвовать.

Он изучил служебные записки. Пол Таннер, тридцать три года, в 2005 году окончил Военно-морскую академию США; в 2008-м с отличием окончил юридическую школу Университета Вандербильта; пять лет действительной службы в юридическом корпусе ВМС; последние три года – юрист по судебным делам Министерства юстиции в Вашингтоне. Челси Таннер, урождённая Клейберн, двадцать девять лет, из Бетесды, Мэриленд; в 2009 году окончила Бакнеллский университет по специальности «история искусства» с дополнительной специализацией по современному французскому языку; ныне работает в джорджтаунской фирме, занимающейся оценкой произведений искусства. Две недели назад пара поженилась в Аннаполисе. Благодаря любви Челси к Instagram в деле лежала дюжина счастливых свадебных фотографий и подробный маршрут их свадебного путешествия в Париж. Имелись также расписания рейсов, брони отелей, рекомендации ресторанов и прочее.

Паскаль вгляделся в красивые лица молодожёнов, на секунду залюбовался поразительным свадебным платьем Челси – с открытой спиной и глубоким декольте, – посмотрел на улыбающихся родственников. Он пил кофе, хрустел тостом и испытывал болезненное чувство дежавю.

В половине девятого он вышел из квартиры, доехал на метро до восемнадцатого округа и прошёл три квартала до современного здания, принадлежащего французскому государству. На четвёртом этаже, в офисе DGSI, его встретил давний знакомый Жан-Пьер Шаламе.

На своей комфортной парижской должности Паскаль преуспевал прежде всего благодаря умению ориентироваться в лабиринте французских служб безопасности. Никто не мог полностью разобраться в сложной системе соперничающих ведомств местного, национального и международного уровня. Но Паскаль, зная язык и обладая отточенными дипломатическими навыками, понимал больше большинства профессионалов.

Шаламе был старшим агентом DGSI, много лет они работали бок о бок. Его ведомство отвечало за внутреннюю безопасность, особенно в делах с участием иностранцев. Сам Шаламе был влиятельной, авторитетной фигурой во французской разведке.

Как всегда в начале нового дела с участием американца, первая встреча обещала быть несколько холодной и официальной. Французы ожидали, что американцы пойдут напролом и попытаются захватить руководство. Американцы знали, что находятся на чужой территории, где хозяева будут защищать свою юрисдикцию. Паскаль проходил через это множество раз и отлично знал правила игры.

Шаламе закрыл дверь своего безукоризненно прибранного кабинета, предложил кофе – Паскаль отказался, – и оба уселись на свои места.

– Что-нибудь новое? – спросил Шаламе исключительно из вежливости.

– Нет. Ты знаешь больше меня. Каков план?

– Мы только начинаем. У нас в Байё группа, работает с местными. Собирают всё доступное, в первую очередь записи с городских камер, если они есть. Городок маленький, преступности почти нет, так что материала немного. Поищут возможных свидетелей. Через час встречаемся с шофёром, неким Маликом Фарро, послушаем, что скажет. Вчера вечером поговорили с ним по телефону: он готов сотрудничать, но многого не жди. Мы проверяем данные мобильных телефонов и базовых станций, чтобы восстановить хронологию. Как ты знаешь, оба телефона не выходят на связь уже несколько дней. Проверяем все обычные каналы, пока тишина. Очевидно, трудно начать поиски, когда информации практически нет. А что с девушкой, невестой? Дома, в безопасности?

– Да. С семьёй. Вчера вечером три часа рассказывала подробности поездки по Парижу и окрестностям. Но ничего по-настоящему полезного она не сообщила. Получу отчёт – перешлю.

– Второго водителя описала?

– Не особенно. Около шести футов ростом, худощавый, лет тридцати с небольшим. Утверждал, что родился в Лионе, марокканского происхождения, но это сомнительно. Назвался Лораном. Лицо прикрывал одноразовой маской. По-французски говорил безупречно, с лёгким акцентом, вероятно североафриканским. Представился заменой Малика, которого якобы вызвали из-за семейных обстоятельств, что, конечно, было неправдой. Они совсем недолго ехали в той же машине, что и раньше, прежде чем потерять сознание. Последнее, что она помнит, – муж колотит в окно, пытаясь выбраться. Потом ничего.

– А плен?

– Почти ничего. Её держали в тёмной комнате, одурманенную препаратами. В банде была женщина. Когда Челси отпускали, она как следует разглядела своего надзирателя и довольно уверена, что это тот самый водитель, Лоран. По меньшей мере двое мужчин и одна женщина. Женщина, скорее всего, француженка. Мисс Таннер сообразительна, но всё видела смутно, к тому же была одурманена. Повторяю: как только получу сводку, пришлю.

В пятницу ровно в десять утра Малик, как обещал, прибыл в управление DGSI. Чтобы чувствовать себя увереннее, он приехал с адвокатом, представлявшим его работодателя – лимузинную компанию. Их отвели в небольшую переговорную, где их встретили два агента DTS. Все были любезны. Ни намёка на то, что Малик в чём-то виноват. Полиция просто торопилась собрать факты.

Паскаль и Жан-Пьер находились в соседней комнате и молча наблюдали за происходящим на большом экране.

Через несколько напряжённых минут Малик смог немного расслабиться. Вопросы о его прошлом ему не нравились. Он имел законный вид на жительство и прожил в стране уже четырнадцать лет, усердно работал, платил налоги, растил семью. Полицейские не давили и заверили, что ничего подозрительного он не совершил. Он рассказал о поездке с Таннерами. Машину заказала консьержка отеля, с которой его компания постоянно имела дело. Трижды он уже возил клиентов в Нормандию: всякий раз американцы горели желанием прикоснуться к истории, но не хотели проводить там много времени. Таннеры были чудесными пассажирами, особенно мисс Таннер – настоящая болтушка, которой не терпелось блеснуть французским. Говорила она довольно хорошо, особенно для американки. Мистер Таннер пытался проспать большую часть трёхчасовой дороги и почти не разговаривал.

Обед стал последним, что Малик помнил до пробуждения в больнице. Ему запомнилась рыжекудрая девушка, искавшая попутку до Парижа, затем – оглушительное столкновение велосипедиста со столиками всего за два столика от него. Разбитые бокалы, суматоха, громкие голоса. Кто-то подсыпал ему хлоралгидрат в стакан воды. Анализы крови это подтвердили. После этого он отключился на несколько часов. Нет, он не подозревал, что его опоила девушка. Кто это сделал, он понятия не имел, но, очевидно, действовал сообщник похитителей. Насколько он знал, никто не заметил ничего подозрительного: все отвлеклись на оранжевый велосипед, врезавшийся в столики. Велосипедист был в шлеме и плотных тёмных очках, говорил с лёгким, вероятно североафриканским акцентом. Его рост и вес Малик даже приблизительно назвать не мог.

Через час Малик попросил отпустить его: нужно было на работу.

В комнату к Паскалю и Жан-Пьеру вошёл ещё один агент с ноутбуком. Из Байё уже поступали первые записи камер наблюдения. Лимузинная компания прислала журнал GPS-перемещений чёрного «Пежо»; на записи машина остановилась перед рестораном в 12:01 двадцать восьмого апреля, двумя неделями раньше. Камера висела над окном банка напротив, не менее чем в ста футах от машины. С одной стороны выходила Челси, с другой – Пол, но на записи его не было видно. Запись мало что давала.

Другая камера мельком засняла машину, проезжавшую мимо площади, но и там ничего полезного. Полицейские продолжали обход в Байё; возможно, найдут что-нибудь ценнее. Жан-Пьеру особенно хотелось получше рассмотреть Лорана, второго водителя.

Жан-Пьер и Паскаль вернулись в кабинет Шаламе и немного поговорили.

– Вчера вечером они опять вышли на связь: прислали ещё одно видео мистера Таннера, невесть откуда. Нам удалось его скопировать, техники всё ещё пытаются отследить. Таннер выглядит ужасно и говорит, что его отпустят позже. Уже слышали такое, верно?

Жан-Пьер слушал, глядя в окно.

Паскаль продолжил:

– Ещё он предупреждает против огласки, говорит, что она станет его гибелью.

– Конечно, огласки не будет, по множеству очевидных причин.

– Мы понимаем.

– До какого уровня это дойдёт в Вашингтоне?

– Не знаю. Не мне решать.

– Предположи.

– Дело станет приоритетным. Это уже третье похищение, думаю, ему уделят внимание.

– И должны. Нам необходимо подчеркнуть, что мы хотим сохранить всё в тайне. Сегодня после обеда поговорю с канцелярией министра иностранных дел.

– Хорошо. Мне пора. Созвонимся в понедельник.

Паскаль поднялся, они быстро пожали друг другу руки.

– Хороших выходных, Жан-Пьер.

– Ну, Паскаль, похоже, и твои, и мои выходные накрылись.

– Согласен.