Текст книги "Французская иллюзия (ЛП)"

Автор книги: Джон Гришем (Гришэм)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц)

Глава 57

В день своего похищения Стюарт проснулся в пять утра с комом в животе. Настал его час – день, ради которого он ещё летом вызвался добровольцем и к которому готовился, повинуясь смутному чувству долга. Не раз он спрашивал себя, не спятил ли, и снова задумался об этом, когда жена перевернулась и что-то ласково проворковала из-под одеяла. Но она затихла и опять уснула, а он, хоть и испытывал искушение, не стал её тревожить.

В половине восьмого они выехали из отеля на чёрном «Ауди», которым управлял Антуан. Покидая город, они миновали длинные вереницы машин, стоявших в пробке на встречном направлении. Антуан был профессионалом и молчал. Они то дремали, то делали вид, что дремлют, пряча глаза за тёмными очками. Оба были начеку и ждали, не пустят ли в ход закись азота, эфир или какой-нибудь другой невидимый газ. В километре позади, в неприметном «Пежо», следовала французская группа наблюдения. На высоте полумили над ними летел беспилотник, сопровождавший машину и передававший изображение безупречной чёткости в Париж и Лэнгли. Впереди, в Осере, ждали полдюжины агентов, большинство изображали туристов.

Когда они миновали съезд к Сансу, Стюарт придал губам и зубам нужное положение, как его учили, и дважды щёлкнул слева. Он взглянул на телефон: пришло сообщение от группы. «Радарный контакт. Всё в порядке». Он удалил сообщение, подождал пять минут, дважды щёлкнул, чтобы отключить устройство, и дождался подтверждения. Всё готово.

Через два часа после выезда из Парижа они въехали в Осер и остановились, чтобы погулять по городу. Погода стояла ясная и прохладная – вполне подходящая для кофе с выпечкой в уличном кафе. На окраине они нашли прокат велосипедов и сказали Антуану, что вернутся около трёх дня. Выехав на популярный маршрут, вскоре оказались в самом сердце винодельческой Бургундии. Холмы были пологими, но дорога всё же требовала сил, хотя оба находились в прекрасной физической форме. Стояло начало декабря, других туристов было совсем мало. На винодельнях они изображали наслаждение лучшими винами и позировали для снимков, которым позавидовали бы друзья. Около полудня оставили велосипеды и двадцать минут поднимались по склону утёса к крошечной деревне с двумя магазинами и одним рестораном. Путеводитель обещал, что от одного из его столиков открывается один из лучших видов Бургундии.

Они не теряли бдительности, но за весь день не заметили ничего даже отдалённо подозрительного. Они часто оставались одни – лёгкие мишени. На многие мили вокруг – ни свидетелей, ни камер наблюдения. Ничего не произошло.

В три они вернули велосипеды, нашли Антуана и сели в его машину, испытывая разочарование. День прошёл впустую. Чёрт возьми! Они едва ли не размахивали перед террористами белым флагом. Может, сделали себя чересчур доступными. Дорога назад в Париж прошла без происшествий, обоим удалось подремать.

* * *

Сколько можно разглядывать использованный презерватив?

Набид прежде никогда не задумывался над этим вопросом. Эдуар и Кристин тоже. У всех троих имелся разный опыт обращения с подобными вещами, но, как большинство людей, они забывали о них сразу после использования.

Презерватив лежал посреди маленького хлипкого кухонного столика в конспиративной квартире. Его положили на белое полотенце, тоже взятое из отеля, вместе с обычным набором выброшенных вещей: одноразовой бритвой, бумажной обёрткой от куска мыла, ватными дисками для снятия макияжа, использованными салфетками и отрезком зубной нити. Всё это гостиничный сотрудник, охотно бравший взятки и считавшийся надёжным, принёс в небольшом пластиковом пакете.

Остальной мусор был совершенно понятен. Но презерватив? Молодожёны, обоим чуть за тридцать, и вероятность того, что они уже давно спали друг с другом, составляла не меньше девяноста процентов. Предохранение от беременности? Рэй Клэр уже больше года принимала популярные противозачаточные таблетки «Джунел Фе». В Соединённых Штатах медицинские записи взломать было до смешного легко. Ни заболеваний, ни инфекций, ни вирусов, ни хронических проблем у неё не обнаружилось. Раньше она принимала «Амбиен» от бессонницы и «Золофт» от тревожности, но недавно перестала. Стюарту ничего не назначали, проблем со здоровьем у него не было.

За бесчисленными чашками чая они снова и снова обсуждали презерватив и то, что он мог означать. Само собой подразумевалось то, о чём никто не говорил вслух: если у мужчин есть выбор, они всегда обходятся без этих изделий. Зачем же совершенно здоровой паре пользоваться им?

И настоящий разведчик никогда не оставил бы такое после себя. Смыть его в унитаз проще простого.

Ответов на многие вопросы не было, но они пришли к выводу: эти двое не те, за кого себя выдают. Прежнюю тактику «схватить и увезти», столь успешную в прошлом, предстояло изменить. План Б был как следует отрепетирован, за ним имелся ещё один.

Ужинали в небольшом ресторане отеля возле холла. Всё вокруг выглядело красиво и празднично, за каждым столиком, казалось, сидели американцы или британцы. В камине потрескивали поленья. Негромкие рождественские песни доносились из потолочных динамиков.

Внезапная близость сотворила чудеса с их отношениями. Прикосновений стало больше, взгляды – длиннее, улыбки – нежнее. Они шёпотом шутили о том, чтобы поскорее вернуться в постель. У обоих давно не было секса, и теперь хотелось наверстать упущенное. В удовольствии, которое они вдруг нашли друг с другом, не было ничего предосудительного. Они ведь, в конце концов, женаты! И всё же казалось, будто они немного шалят, что только прибавляло веселья. От выпивки у ёлки отказались, отправились в номер, снова разделись и нырнули в постель.

Уснули прежде, чем успели почистить зубы и надеть пижамы. День выдался долгим и утомительным, а после продолжительного ужина и бурных любовных утех сил вовсе не осталось. Тесно переплетясь, они провалились в сон.

Ровно в полночь, в тишине, нарушаемой лишь звуками крепкого сна, дистанционно выпустили закись азота из двух баллонов, спрятанных под кроватью. Газ без запаха направили к изголовью. По расчётам, пяти минут должно было хватить, хотя уверенности не было. Слишком большая доза могла повредить мозг или даже убить. Слишком малая – позволить сопротивляться.

Их номер, объявленный «люксом для новобрачных», как и десятки других номеров в отеле, находился на третьем этаже старого здания, которое успело прожить много жизней. За века здесь перекраивали и двери, и перекрытия; теперь здание вполне успешно служило шикарным модным отелем. По соседству находился ещё один люкс для новобрачных, в котором сейчас жили Эдуар и Кристин. У него был пульт дистанционного управления, у неё – подслушивающее устройство. Они пытались установить камеру, но едва не попались горничной. Номера соединяла тяжёлая дверь, обычно закрытая на засовы с обеих сторон. Если постояльцы хотели номер с двумя спальнями, засовы открывали и дверью можно было пользоваться. Тот же охранник, который тайком вынес пакет из мусорной корзины, дал им ключи и отодвинул засовы.

Эдуар и Кристин надели кислородные маски и открыли соединительную дверь. Кристин сделала Рэй Клэр укол в бедро, а Эдуар ввёл Стюарту более сильную дозу кетамина. Никто из них не пошевелился. Кристин пультом перекрыла подачу газа из баллонов под кроватью. Эдуар открыл окно. Они вернулись в свой номер и стали ждать, пока воздух очистится. Десять минут дышали через кислородные маски, хотя ни у одного даже не закружилась голова. Сняли маски и немного посидели у окна. Убедившись, что газ им больше не угрожает, быстро принялись за дело. Они перетащили Рэй Клэр в свой номер, уложили её обнажённое тело на кровать и облачили в белый банный халат, надев на ноги тапочки для душа. Она не издала ни звука. Со Стюартом, весившим двести фунтов, было сложнее, но они сумели втащить его на кровать и облачить в такой же халат.

Какая милая пара. Каждому вкололи ещё кетамина.

Следующие полчаса они тихо и методично переносили из номера Рэй Клэр и Стюарта в свой всё до последней вещи: одежду, багаж, туалетные принадлежности, пакеты с покупками, путеводители, журналы, ведёрко для льда, пустую бутылку шампанского, телефоны, ноутбуки и, главное, спрятанные баллоны. Затем застелили кровать и возились с подушками и покрывалом, пока всё не стало выглядеть так, будто здесь идеально убрала горничная. Закончив, они увидели номер, который казался пустым уже несколько дней и лишь ждал следующую счастливую молодую пару.

Простая часть работы была позади. Теперь предстояло вывезти тела.

В четыре утра Эдуар надел кислородную маску и кепку, затем осторожно вышел в тёмный коридор. В углу висела единственная камера старой модели, которую, вероятно, не обслуживали годами. Их человек в отеле говорил, что за мониторами почти не следят, особенно ранним утром. Эдуар прошёл под камерой и быстро забрызгал её чёрной краской из маленького баллончика. За углом, рядом с лифтом, находилась кладовая уборщиков третьего этажа, и у него был ключ. Горничные должны были появиться не раньше чем через два часа. Он взял оттуда тележку для уборки и привёз в их номер, где они вынули полки и принадлежности. Клейкой лентой связали Стюарту колени, щиколотки и запястья, затем накрыли голову и плечи чёрным мусорным пакетом. Другим пакетом укрыли ноги. Хитрость состояла в том, чтобы уложить его в тележке кренделем: если по пути кто-нибудь попадётся, он ничего не должен заметить. Решение было простым – надёжно примотать его большим количеством ленты. Кроме тяжёлого дыхания, Стюарт не издавал ни звука.

Эдуар толкал, Кристин тянула. На служебном лифте они спустились в подвал, где Эдуар первым вышел посмотреть, не занят ли кто-нибудь стиркой или приготовлением завтрака. В маленькой кухне за углом две женщины болтали на каком-то славянском языке, чистя фрукты.

Ровно в четыре тридцать к единственному служебному пандусу отеля, расположенному в переулке между двумя мусорными контейнерами, подъехал белый развозной фургон. За рулём сидел Набид. Рядом – человек, которого Пол называл Ниндзя. Они открыли задние двери, пока Эдуар подкатывал тележку к бамперу. Набид кое-где разрезал ленту, и Стюарт вывалился на пол фургона. Выглядел он как куча мусора.

– Быстрее, – сказал Набид, и Эдуар с Кристин исчезли вместе с тележкой.

Из темноты окликнул голос с сильным акцентом:

– Что вы там делаете?

Набид вздрогнул, отошёл на несколько шагов и закурил.

– Да?

Из темноты вышел африканец с формой швейцара на вешалке, перекинутой через плечо.

– Что вы делаете?

– Доставляем товар. А вы?

– Иду на работу. Что вы доставляете в такой час?

– Итальянское вино, без налогов и акцизных марок.

Он достал наличные и протянул три купюры по сто евро.

– Это вам. Вино – для постояльцев.

Швейцар не поверил, но всё равно улыбнулся, взял деньги и пошёл дальше. Набид смотрел, как тот исчезает в подвальном помещении отеля.

Через десять минут привезли Рэй Клэр, тоже завёрнутую в мусорные пакеты, и с ней поступили так же, как с мужем. Эдуар бросил в фургон дешёвую дорожную сумку и сказал Набиду:

– Телефоны, бутылки, ключи, мусор. На этот раз без презерватива. При первой возможности выбрось всё в реку.

Набид и Ниндзя уехали на фургоне. Эдуар с Кристин вернулись на третий этаж, вернули на место полки и принадлежности в уборочной тележке и поставили её в кладовой в точности туда, откуда Эдуар её взял. В своём номере они обследовали каждый чемодан и предмет одежды Рэй Клэр и Стюарта. С багажа сняли бирки с именами. Выбросили товарные чеки и квитанции по кредитным картам, но оставили бумажники, наличные, ноутбуки и паспорта. Когда от молодожёнов не осталось ни следа, Эдуар и Кристин на рассвете спустились в холл. Каждый нёс рюкзак с несколькими вещами. Остальное они оставили в номере вперемешку с вещами другой пары.

Заспанная девушка на стойке регистрации оформила их выезд. Они прибыли двумя днями ранее и заселились по поддельным испанским паспортам и кредитной карте, выпущенной судоходной компанией в Афинах. Сказали, что прекрасно провели время, и ушли без особой спешки. Бодро прошагав несколько кварталов, остановились в кафе выпить кофе. Потягивая эспрессо и откусывая шоколадный круассан, они наконец заулыбались: напряжение отпускало. Надо было сфотографировать новых жертв, мирно лежавших на кровати в одинаковых банных халатах.

Четыре успешных дела, и с каждым они становились богаче.

Глава 58

Первый признак беды появился в 7:05 утра: Рэй Клэр не сообщила Касперу, что проснулась и всё в порядке. Каждое утро это было обязательно, и прежде она ни разу не пропускала связи. Они обменивались зашифрованными сообщениями, которые через несколько минут удалялись. Найаллу Леблану доложили в его отеле. По инструкции следующим шагом было ждать повторного сообщения ровно до 7:17. Оно не пришло, и они выждали до 7:31. К этому времени Каспер объявил полную тревогу. Четверо агентов под видом двух американских пар расспрашивали людей в холле. Один агент стучал в дверь пустого номера. Никто не ответил, и двое французских детективов позвали управляющего, который отпер дверь.

Американцу хватило одного взгляда.

– Ничего не трогайте.

Даже беглый осмотр показал, что Руссо и Нэш не просто исчезли – они забрали с собой всё, вплоть до кусков мыла. Мусорные пакеты из корзин тоже пропали. Банные полотенца и полотенца для рук выглядели неиспользованными. Горничных, уборщиков, носильщиков, швейцаров, официантов, барменов – всех, кто находился на смене, – немедленно опросили.

Они не выписывались. Они просто исчезли.

Каспер уже был в полной панике. Найалл Леблан сглотнул и позвонил Тревору Кифу в Лэнгли. Директор, привычный к неожиданным новостям, отреагировал хладнокровно и говорил мало. Леблан сообщил, что французы прочёсывают отель. Их Управление территориального надзора – DTS – уже на месте и следит за всем, за чем только возможно. Наблюдательные беспилотники заняли позиции. Телефоны, выданные ЦРУ Руссо и Нэшу, отследили до мусорного контейнера в шестнадцатом округе. На нужные орбиты выходили спутники связи и наблюдения.

Киф спросил о радарных сигналах от зубов Стюарта. Пока ничего. Явный признак, что его быстро вырубили. То же можно было предположить и о Рэй Клэр.

Управляющий отелем сопротивлялся требованию DTS разбудить и допросить всех постояльцев третьего этажа. Он согласился начать с двух номеров, соседствовавших с номером Нэша и Руссо. Молодожёны из первого уже спустились завтракать. К ним подошли двое американских агентов и вежливо задали вопросы. Нет, ничего необычного они ни видели, ни слышали. Во втором номере, который прежде занимали Эдуар и Кристин, их ждали новые загадки. На кровати стояли две большие, прочные чёрные сумки на колёсах. Постель была аккуратно застелена, подушки лежали на привычных местах. Сумки выглядели почти одинаково и стояли рядом, словно их специально приготовили к досмотру. Шкафы и ящики были пусты. В ванной ничего интересного. Неужели жильцы по какой-то причине сложили всю одежду и принадлежности в сумки и оставили их? Управляющий сказал, что молодая пара, жившая здесь последние две ночи, приехала из Испании. Он позвонил на стойку и принёс копии их паспортов.

Группа – французские детективы и американские агенты – толпилась возле кровати, разглядывая сумки и вполголоса разговаривая по телефонам, каждый о своём. Наконец один французский детектив натянул резиновые перчатки и потянулся к молниям, но те оказались заперты на маленькие замки. Ключей нигде не было. Они пока отложили осмотр и спустились в тесный кабинет на первом этаже, где охранник в униформе будто бы обеспечивал безопасность гостиницы. По документам пара Нэш – Руссо зарегистрировалась в девять двадцать утра в прошлый понедельник. Охранник включил запись камеры наблюдения из холла, и вот они – подходят к стойке, пока носильщик везёт их багаж на тележке. Две большие чёрные сумки на колёсиках выглядели как те самые, что ждали наверху на кровати в номере 348. Другие кадры показывали испанскую пару, заселившуюся следующим утром без чёрных сумок. У них багажа было меньше: только рюкзаки и одна спортивная сумка с надписью adidas сбоку.

Агенты ЦРУ настояли, чтобы сумки открыли. Французы возразили, но ненадолго. В номере 348 замки вскрыли и содержимое аккуратно разложили рядом. В одной сумке лежала мужская одежда. В другой, чуть большей, – женская. Она привезла восемь пар обуви, он – всего три. Странным было отсутствие туалетных принадлежностей: зубных щёток, косметики, бритв и прочего. Ни паспортов, ни наличных, ни бумажников. Обе дамские сумочки были совершенно пусты. После тщательного обыска группа не нашла ничего, что позволило бы установить владельцев багажа.

* * *

Пока они перебирали грязное бельё, Эдуар и Кристин садились на рейс в Марсель. Пара Нэш – Руссо тоже покинула Париж, хотя другим способом и не подозревая об этом. Рэй Клэр три с половиной часа провела на заднем сиденье легковой машины под одеялом, пребывая в полном беспамятстве. Наконец машина остановилась на окраине Дижона и исчезла в полуразвалившемся гараже. Её отволокли в соседнее холодное помещение и заперли. Стюарта восемь часов везли в кузове развозного фургона; за рулём сидел Набид, рядом – Ниндзя. Примерно раз в час они останавливались, чтобы смениться местами или сделать грузу очередной укол.

* * *

Часы шли, настоящих зацепок не появлялось, и команде Каспера пришлось признать позорную действительность: двух их агентов увели прямо у них из-под носа. Найалл Леблан звонил Тревору Кифу каждые полчаса до полудня, когда Киф закончил разговор сообщением, что его вызывают в Белый дом на совещание.

Паскаль Гофф сидел за столом, погружённый в ежедневную бумажную работу, когда раздался звонок из Дублина. Калли Пратт хотел поговорить, причём у себя в кабинете. Дело чрезвычайно срочное. Впрочем, все звонки Пратта казались срочными.

Тем не менее Паскаль снова поспешил в Дублин, на этот раз на самолёте Госдепартамента США. Когда он приземлился, его подхватили две чёрные машины без опознавательных знаков и доставили в кабинет Пратта незадолго до шести вечера. За последние три часа он шесть раз звонил в Вашингтон, но там, похоже, никто ничего не знал. Он позвонил Жан-Пьеру Шаламе, но ему ответили, что тот недоступен.

После быстрой проверки на жучки и прослушку Паскаль вошёл в захламлённый кабинет Пратта. Они бегло пожали друг другу руки и сели напротив, разделённые пыльным журнальным столиком.

Пратт выглядел по-настоящему измотанным.

– Знаете, я не хочу быть между двух огней. Я на это не напрашивался, понимаете?

Паскаль кивнул в знак полного согласия.

Пратт поднял правую руку, пошевелил всеми пятью пальцами и сказал:

– Теперь их пятеро, среди них одна женщина. Выкуп увеличен до двухсот миллионов, иначе через сорок восемь часов начнут убивать. Девушку – первой, и всё снимут на видео. Мне очень жаль.

Паскалю не сообщили последних новостей. Это злило его, хотя и не слишком удивляло. Он мог назвать не меньше дюжины американских разведывательных ведомств, одних хорошо известных, других совершенно засекреченных; про них часто говорили, что левая рука не знает, что делает правая. Он попытался сохранить невозмутимый вид и спросил:

– Можете восполнить пробелы? Кто новые жертвы?

Пратт покачал головой.

– Я ничего не знаю о том, что случилось. Повторяю уже который раз: я всего лишь передаю сообщения. Пожалуйста, поверьте мне.

– Верю.

Паскаль знал не больше Пратта, и ему было стыдно.

Пратт продолжил:

– Но мне поручили убедить вас и ваших людей, что угрозы настоящие.

Они и без того казались вполне настоящими.

– Хорошо, – сказал Паскаль. – Дайте мне несколько минут, позвоню в Вашингтон.

Пратт указал на дверь.

– Воспользуйтесь тем кабинетом. Уверяю, вас никто не услышит.

Глава 59

Обнажённого, неподвижного Стюарта Нэша толстыми пластиковыми стяжками привязали к листу фанеры. Надев хирургические перчатки, Набид и Ниндзя осмотрели и ощупали каждый сантиметр. Обрили ему голову и исследовали каждый волосок. Обследовали ушные проходы. Все полости тела. Через увеличительные стёкла изучили кожу с головы до ног, выискивая следы самых крошечных разрезов. Раз за разом проводили над ним электромагнитным детектором. Не найдя ни передатчиков, ни жучков какого бы то ни было рода, они оставили его в подвальной кладовке здания подальше от своего убежища. Если за ним каким-то образом следили, скоро они об этом узнают. Было восемь вечера, и он находился без сознания почти двадцать часов. С каждым часом они всё увереннее убеждались, что никакого следа он за собой не оставляет.

Когда действие кетамина стало ослабевать, Стюарт начал просыпаться. Открыл глаза в кромешной темноте. Кисти рук и щиколотки туго связаны, грудь, бёдра и голени какими-то ремнями притянуты к твёрдой поверхности. Суставы начали ныть, острые вспышки боли впивались в мозг. Мысли текли медленно, беспорядочно, не связываясь одна с другой. Но туман понемногу рассеивался, и он понял, что двигаться или издавать звуки неразумно. Скорее всего, они ждут и наблюдают. Ему было холодно, и он осознал, что раздет. Не шевеля губами, мысленно досчитал до десяти, затем до двадцати, затем до ста. Во рту пересохло, язык стал словно наждачная бумага.

Как его учили, он щёлкнул коренными зубами, с силой сомкнув пятнадцатый с восемнадцатым. Подождал и терпеливо принялся считать до трёхсот. Если повезло и «стоматологи» из Лэнгли знали своё дело, крошечный передатчик сейчас посылал сигнал. Где он находится и кто может принять сигнал, если его вообще кто-нибудь примет, он понятия не имел. Считая, молился. Дойдя до трёхсот, дважды щёлкнул, выключая передатчик и сберегая батарею.

Время шло, суставы продолжали вопить от боли. Руки и щиколотки онемели.

Неподалёку загремела дверь, зажёгся тусклый свет. В поле зрения оказались двое мужчин в масках. Не говоря ни слова, они натянули на его голову мешок, затем крепко прикрепили голову к поверхности, на которой он лежал.

Голос спросил:

– Ты был в Гитмо, верно?

Североафриканский акцент – вероятно, алжирский или тунисский, как учили специалисты на Ферме.

– Да.

Отвечать как можно короче. Ничего лишнего.

– Ты допрашивал там заключённых? – спросил Набид.

– Нет. Я с ними разговаривал.

– Допрашивал заключённого по имени Сайман аль-Дарби?

– Помню его, но не допрашивал.

– Ты был там, чтобы добиться его обвинения от имени своего правительства?

– Я выяснял факты, которые могли стать основанием для предъявления обвинений.

– Ему когда-нибудь предъявили обвинение в преступлении?

– Нет.

– Сколько он пробыл в Гитмо?

– Не помню.

– Семь лет, и ни одного обвинения. Значит, вы не нашли доказательств преступления. Правильно?

– Я был лишь членом группы. Не я решал, кому предъявлять обвинения.

– Ты нашёл доказательства против него?

– Нет.

– Тогда ты пытался добиться его освобождения?

– Нет. Я ушёл из обвинительной группы ещё до его освобождения.

– Но ты пытался помочь невиновному человеку?

– Нет. У меня не было таких полномочий.

– Мне не нравятся твои ответы. Ты видел, как в Гитмо издевались над заключёнными?

Что считать «издевательством»? Ответ мог быть только один.

– Нет.

Холодная вода пропитала мешок. Стюарт собрался и попытался задержать дыхание. Вода залила глаза, он стиснул зубы и сомкнул губы. Ещё вода. Она проникла в ноздри, дышать стало невозможно. Когда новая струя обрушилась на лицо, ему пришлось открыть рот. Рот наполнился водой, и он начал тонуть. Ещё вода. Его затошнило, он закашлялся. Вода прекратилась, но лишь на мгновение. Он давился, пытался перевести дыхание.

– Ты знал, что в Гитмо заключённых избивают и пытают?

Ответ мог быть только один.

– Нет, клянусь.

Новая струя ударила в лицо и потекла по шее. Он попытался выплюнуть воду, но её было слишком много. Он захлебнулся и снова начал тонуть.

– Нет! Клянусь! Нет!

Вода всё лилась. Он пытался закричать, но из горла вырывалось лишь бульканье. Без воздуха ему казалось, что сейчас потеряет сознание.

Вода прекратилась, он давился и кашлял, его едва не вырвало. Сердце и лёгкие бешено работали, пока он боролся за воздух. Прошла минута, затем ещё одна.

– Твоя жена говорит, что вы оба работаете на своё правительство.

Он попытался отрицательно покачать головой.

– Неправда, – выдохнул он. – Неправда.

– Ты приехал сюда с заданием от правительства?

– Нет, клянусь.

Он щёлкнул коренными зубами как раз в тот момент, когда вода вновь ударила в лицо. Инстинктивно стиснул зубы и задержал дыхание, но скоро опять стал захлёбываться. Целый час допроса за столом не дал Набиду ничего из того, что ему требовалось. Чутьё, интуиция и паранойя боролись друг с другом, но в конечном счёте было ясно: планы придётся менять. Услугами Бенуа он больше не воспользуется, а Марсель и Тулон будет обходить стороной.

Он вонзил иглу Стюарту в шею, и тот скоро затих. Его погрузили в другой фургон и помчались прочь от Марселя на восток. В рыбацкой деревушке Кот-д’Ирис они ждали в промозглой холодной темноте у гавани, пока наконец не появился капитан. От капитана пахло ржаным виски; он был в отвратительном настроении и потребовал всю плату наличными вперёд. Набид отсчитал деньги и спросил о возможных пунктах назначения. Пока матрос заполнял топливные баки судна, Стюарта в деревянном ящике погрузили на борт. Ни капитан, ни матрос не поинтересовались содержимым. Оба, похоже, слишком тревожились из-за погоды. На море бушевали штормы, и испытывать судьбу не стоило – во всяком случае, не в такой час.

Их действия привлекли внимание служащего в будке начальника порта на причале. Тот подошёл с фонариком и спросил капитана, что они делают. Капитан увёл его прогуляться вдоль пирса и в конце концов дал пятьсот евро – его недельный заработок. Начальник порта предупредил о погоде, затем унес деньги в будку, выключил свет и отправился домой.

Было половина первого ночи, гавань опустела. Капитан тянул ещё час, ссылаясь на неисправность двигателя, а на самом деле ждал, пока море утихнет. Но волны становились выше, ветер усиливался. Наконец шестидесятифутовое грузовое судёнышко отвалило от причала и вскоре оказалось на бурной воде. Капитан предупреждал, что идти будет тяжело. Набид и его люди спустились вниз и пытались согреться.

Кетамин отпускал. Стюарт лежал в тёмном деревянном ящике, в холоде и сырости, связанный и в наручниках. Качка, крен, стук двигателей, плеск воды о палубу. Он понял, что находится в море. Подступила сильная тошнота, но организм был так измучен, что он не представлял, чего ждать дальше. Он стиснул зубы, стараясь не вырвать.

Зубы. Пока что блестящая технология, придуманная кем-то на Ферме, оказалась пустышкой. Он снова щёлкнул, посчитал, подождал, ещё раз щёлкнул, посчитал, подождал. Теперь батарея наверняка села. Питание кончилось.

Он подумал о Рэй Клэр и взмолился, чтобы с ней обращались так же, как с Челси, Бет и Милли. Немного неудобств, много страха, достаточно еды и воды, никаких издевательств, потом освобождение. Требование выкупа быстро уладят. Ни её семью, ни его семью не будут извещать. Во всяком случае, таким был план. Десятки сотрудников ЦРУ уже готовы были броситься в дело, как только поступят известия от похитителей. На его поиски отправили небольшую армию.

Планы. Только вот сейчас эти планы, кажется, не работали.

* * *

Сигнал первым обнаружил французский фрегат в двухстах милях к юго-востоку от Корсики. Корабль уходил от штормов и направлялся к более спокойным водам у базы в Тулоне. Сигнал был слабым, на него не обратили бы внимания, но всем французским судам в Средиземном море приказали следить за неожиданными радиосигналами и таинственными передачами. Извещение разослали шесть часов назад. Почему? Никто не знал, и объяснений не было. Известно было одно: американцы внезапно проявили к западной части Средиземного моря куда больший интерес, чем обычно.

Командир фрегата связался с базой и сообщил о сигнале, который к тому времени уже пропал. Определить его местоположение в темноте, под плотной облачностью было всё равно что метать дротик с завязанными глазами. По наиболее вероятной оценке, источник сигнала находился примерно в ста милях к югу от Тулона и двигался на юг.

Американское командование направило два крейсера и два разведывательных спутника.