Текст книги "Французская иллюзия (ЛП)"

Автор книги: Джон Гришем (Гришэм)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 24 страниц)

Глава 54

Свадьба получилась странной – во всяком случае, по меркам Северной Каролины.

Церковь, если её вообще можно было так назвать, представляла собой внеконфессиональную часовню на территории небольшого колледжа в Джорджтауне. Настолько небольшого, что в Северной Каролине о нём никто не слышал. Да и среди вашингтонцев мало кто знал о его существовании. Когда-то в часовне поклонялись Богу, но о Нём давно забыли – по крайней мере, на территории этого учебного заведения. Теперь часовню использовали исключительно для небольших свадеб – не более ста гостей. Колледж, продолжавший сокращаться, брал по десять тысяч долларов за церемонию и сдавал помещение восемьдесят раз в год, причём желающие записывались в очередь. Рэй Клэр удалось попасть в расписание лишь благодаря негласным звонкам людей «из самых верхов власти».

На родине свадьбы играли в больших церквях при сотнях гостей. Мистер и миссис Нэш поженились в Первой пресвитерианской церкви и даже не озаботились приглашениями: пришёл практически весь город. Приём устроили под шатром рядом с церковью, с горами жареной курицы и свинины, приготовленной на барбекю. Спиртное официально не подавали, но в сторонке его выпили немало.

Раздражение из-за подготовки и множества мелочей постепенно сменилось благодушным смирением. Стюарт твёрдо настоял, что они с Рэй Клэр всё сделают по-своему и сами оплатят счета. Как только мистер Нэш понял, что на него не лягут никакие расходы, даже праздничный ужин, он перестал удивлённо вскидывать брови и начал предвкушать выходные в столице. Миссис Нэш досадовала, что её отстранили от подготовки, но знала: мать жениха обычно остаётся не у дел. Узнав, что мать невесты тоже не участвует, она перестала ворчать.

Не было ни шафера, ни друзей жениха в свадебной свите, ни подружек невесты, что взбесило младшую сестру Стюарта Минди. Ему было всё равно. Брачные обеты оказались, мягко говоря, нетрадиционными. Стихи малоизвестных покойных авторов. Китайская пословица. Строки индуистского гимна. Наивные строки, написанные, вероятно, подростком или, того хуже, самой невестой. И ни слова из Библии короля Якова.

Церемонию проводил даже не священник, а профессор богословия из колледжа для атеистов. Его короткое напутствие озадачило всех тридцать семь гостей: никто не понял ни слова с самого начала. К тому же мужчина имел привычку бормотать.

Никаких молитв. Никакого торжественного шествия к алтарю – прохода там просто не было. Никакого громогласного представления мистера и миссис Стюарт Нэш. Рэй Клэр сохраняла фамилию «Руссо» по служебным соображениям. И по личным тоже.

При всей необычности церемония прошла легко, временами даже весело: все улыбались, кто-то смеялся. Жених с невестой и не пытались изображать серьёзность. Зачем? Они знали, что это фарс. Ещё несколько недель назад решили сделать свадьбу немного нелепой и причудливой, чтобы потом сравнить реакцию гостей, когда они подадут на развод. Кто первым заявит: Я сразу понял, что тут что-то нечисто, или: После такой чудной свадьбы у брака не было ни единого шанса? Через год, когда развод вступит в силу, Рэй Клэр и Стюарт собирались хорошо поужинать и посмеяться над этим спектаклем.

Струнный квартет завершил церемонию произведением Вивальди, и ведущий попрощался со всеми. Два часа спустя большинство из тридцати семи гостей собрались на праздничный ужин в отдельном зале джорджтаунского ресторана. Стюарт и четверо его приятелей по юридической школе ввалились из бара неподалёку и заказали ещё выпивки. Брачной ночи он не ждал и собирался пережить её, напившись до беспамятства. По словам Рэй Клэр и Найалла Леблана, в Париже пить почти не придётся, так что надо наверстать сейчас. Как следует выпить на дорожку: понятия ведь не имел, что ждёт его там.

Во время ужина лучшая подруга Рэй Клэр произнесла обязательную речь «плачущей подружки невесты», но обошлась без слёз. Шэрон, младшая сестра, подняла длинный, не вполне понятный тост. Путаницы добавил пьяный товарищ по студенческому братству, завладевший микрофоном и решил выступить с комическим номером. После пары плоских скабрёзных шуток, одна из которых касалась гениталий Нэша, Стюарт сумел отобрать микрофон и вернуть происходящее в пристойное русло. Мистер Нэш завершил программу натужной попыткой пожелать молодожёнам счастья на всю жизнь. Стюарту стало жаль отца. Знал бы он правду. Впрочем, скоро узнает.

Лимузин отвёз их в «Фор сизонс», где ждал номер для новобрачных – две тысячи двести долларов за ночь. Стюарт быстро переоделся в джинсы и спортивный пиджак, пожелал невесте спокойной ночи и ушёл в гостиничный бар, где его ждали приятели. Похмелье оказалось в точности таким, на какое он рассчитывал. Он не помнил, как после полуночи свалился в постель полностью одетым, хотя туфли и пиджак всё-таки снял. И уж точно не мог вспомнить какофонию ужасных звуков, которые издавали его лёгкие, горло, язык и нос, пока он оглушительно храпел в беспамятстве. В какой-то момент Рэй Клэр перебралась на диван в небольшой гостиной и накрыла голову подушкой. Она не сомневалась, что соседи пожалуются и вызовут охрану. В восемь утра она позвонила в обслуживание номеров и заказала два кофейника чёрного кофе и бутылки газированной воды. Когда Стюарт не проснулся, ей пришло в голову, что он, возможно, умер. Но он по-прежнему издавал звуки.

– Просыпайся, любовничек! – прошипела она, тряся его за плечо. – У нас встреча в девять.

Первым осознанным звуком, который издал Стюарт, стал громкий стон: голову пронзила резкая боль, желудок выворачивало.

– Не вздумай блевать в постель. Первое правило семейной жизни, – с усмешкой сказала она. – И нет, обезболивающего я не взяла.

Нэш сел на кровати и принялся тереть глаза.

– Ты ведь умеешь обращаться с пистолетом?

– Конечно. Часть подготовки. А что?

– Пристрели меня, ладно? Пожалуйста.

– Подумала бы над этим, будь у меня оружие. Я вот проголодалась. Вчерашняя еда была отвратительной. Ты будешь завтракать или сперва начнёшь выворачиваться?

– Пожалуйста, только не еда.

Она подала ему стакан холодной воды. Он осушил его, причмокнул, вытер рот предплечьем и сказал:

– Неважно начинается наш брак.

– Осталось потерпеть всего семь дней. Когда сможешь двигаться, подумай о душе. Причём долгом, судя по запаху. В девять встречаемся с Лебланом, затем – в аэропорт.

Он снова застонал, и она заметила:

– Никогда не понимала, почему мужчины продолжают пить, когда давно пора остановиться. Что такого умного и крутого в том, чтобы нализаться и отключиться?

– Прости, но сейчас, по-моему, довольно жестокий момент для разговора о выпивке. Я тут умираю.

– Умирать нельзя, муженёк. Операция только начинается. Первое препятствие мы преодолели – свадьбу пережили.

– А ты была очень хорошенькой невестой, знаешь?

– И много мне от этого пользы? Насколько тебе известно, я до сих пор могу быть девственницей.

– Сомневаюсь. Можно чашку кофе? Пожалуйста.

– Принесу одну, а дальше сам. Я эмансипированная жена и прислуживать тебе не собираюсь.

– Пожалуйста. Не добивай меня.

– Вспомнилась старая поговорка: если дури́шь, будь готов терпеть последствия.

– Ладно. Попробую потерпеть.

Она подала ему кофе, и они устроились в кровати, опираясь на подушки. Он был выносливее большинства новобранцев, которых Ферма пропускала через свою мясорубку, и Рэй Клэр втайне восхищалась этим. Леблан и остальные были впечатлены с самого первого дня. Теперь ему предстояло тяжёлое испытание, которое могло завершиться по-разному – и большинство исходов были неприятными. А вся операция – план, выдумка – с самого начала была её идеей.

Он вдруг усмехнулся и спросил:

– Ну что, сколько человек сказали, какая чудесная была церемония?

Она тоже рассмеялась:

– Несколько. Марджи восторгалась: самая классная свадьба из всех, что она видела.

– Марджи легко впечатлить. По-моему, моя мать была потрясена. Надеюсь, так и есть.

– Твоя мама была со мной мила. А моя слишком много выпила.

– А кто не выпил слишком много?

Когда кофе кончился, она сказала:

– Пора собираться.

– Слушаюсь, начальница. Похоже, пора выходить на сцену. – Стюарт сбросил одеяло, поднялся, проверил, держат ли ноги, и поковылял в ванную. В девять они постучали в дверь номера дальше по коридору. Там их ждали Найалл Леблан и Декстер Масеас.

– Ну-ну, молодожёны, – с улыбкой сказал Найалл, приглашая их войти. – Не будем расспрашивать о брачной ночи.

– Да, лучше не надо, – сказала Рэй Клэр, наливая себе ещё кофе.

– Хорошо ещё, что бар закрылся в полночь, – заметил Декстер. Нэш ничего не ответил. Он не сомневался: «они» были где-то рядом и, вероятно, считали его порции спиртного. Сам он давно сбился со счёта, да ему было всё равно.

Они уселись за небольшой стол, не притронулись к выпечке и выслушали Найалла, который прошёлся по расписанию дня, уже выученному Стюартом наизусть. Леблан сказал:

– На рейсе будут наши люди, но вы их не заметите. Ещё больше людей будет ждать вас в аэропорту де Голля, а потом в отеле. Мы устроились в офисе через дорогу, поэтому всегда будем рядом. Если понадобится, поддержка будет. На этом этапе нет сомнений?

Стюарт нахмурился:

– По-моему, уже должно быть ясно: я полностью в деле и не передумал. Зачем всё время спрашивать?

– Такая у нас работа, Стюарт. Просто часть процедуры.

– Ну и свадьба была, чтоб её. Надо было вам прийти.

– Нас, если помнишь, не приглашали.

– Извините. Мы тщательно выбирали гостей.

– Выглядишь ужасно.

– А чувствую себя ещё хуже. Не дождусь, когда просплю восемь часов над Атлантикой.

– Будем надеяться. Тебе надо протрезветь.

– Буду готов, сэр.

Глава 55

Как обычно, Набид проник в страну через порт Марселя, минуя таможенный и паспортный контроль. В его алжирском паспорте стояла французская виза, которая была у него уже много лет, но предпочитал ею не пользоваться. Властям незачем было знать ни о его приезде, ни о том, где он находится. В три часа ночи в порту его встретил Эдуар, известный также под именем Лоран и ещё несколькими именами. Они отправились в Париж, в восьмичасовую дорогу, сменяя друг друга за рулём.

Мать и дед-француз, бывший легионер, воспитали Набида мусульманином, но без строгости в соблюдении обрядов. Но испытания и тюремное заключение укрепили его веру. За восемь лет в Гуантанамо он, как и многие другие узники, выучил наизусть весь Коран и старался жить по Слову. Он не верил в убийство. Коран решительно осуждал его, хотя многие единоверцы считали, что насилие против их веры оправдывает ответное насилие. Убивать американцев ему не хотелось – во всяком случае, ради денег. Убийство бывшего солдата в Теннесси было не убийством, а правосудием.

Теперь американцы упирались, отказываясь выполнить его требования о выкупе, и перед ним оставались три очевидных пути. Первый – забыть о крупном куше, ста миллионах долларов, и довольствоваться уже собранными деньгами. Но довольствоваться он не мог: обстановка менялась. Шум в Америке не стихал, а давление на военных и разведслужбы, от которых требовали результата, только росло. Конгресс уже призывал устроить слушания, словно от них мог быть толк, но история оказалась слишком громкой, чтобы её игнорировать. Набид опасался, что его игра окончена: вскоре его небольшая террористическая организация распадётся и скроется ещё глубже в пустыне, пока не явились американцы.

Второй путь – исполнить угрозы и начать убивать заложников. Видеозапись обезглавливания первого из них, вероятно, заставила бы Вашингтон раскошелиться. Но пролитой американской крови ему никогда бы не забыли. Американцы могли действовать непредсказуемо, грубо, исходить из ложных сведений и проявлять поразительную неуклюжесть – он понял это много лет назад, когда единственным его преступлением было то, что он араб. Но они могли действовать бесстрашно и блестяще, были прекрасно оснащены, хорошо организованы и смертельно опасны. Технологий, средств и людей у них хватило бы, чтобы преследовать его до конца жизни. Достаточно вспомнить бен Ладена. Набид хотел простой, мирной жизни в своём небольшом городе, среди цветов, а в будущем – с женой и множеством детей. Жить в бегах он не хотел.

Третий путь – усилить давление. Провести ещё одну, последнюю операцию и показать американцам, да и французам, что он волен приезжать и уезжать, когда пожелает, и при отъезде прихватывать с собой ценные трофеи.

За восемь часов дороги у него было достаточно времени, чтобы взвесить варианты. Он обсуждал их с Эдуаром – своим заместителем, французским алжирцем, успешно организовавшим первые три похищения. Эдуар всю жизнь прожил во Франции, но был тесно связан с Алжиром, а антизападные взгляды разделял ещё сильнее. Он не сомневался, что огласка ни на что не повлияла. Французы, несомненно, старались приглушить её, чтобы защитить туризм. Эдуар следил за бронированием отелей, прокатом автомобилей, заказами столиков, экскурсиями с гидами и даже заказами фотографов – и никакого снижения интереса со стороны янки не заметил. Рождественский сезон шёл так же бойко, как всегда, а молодожёны, похоже, не подозревали об опасности.

После полудня они приехали на конспиративную квартиру в грязноватом промышленном районе на северо-западе Парижа. Кристин ждала их с чаем и сэндвичами, а ещё приготовила объятие для Набида и долгий поцелуй для Эдуара, который когда-то завербовал её, а теперь делил с ней постель.

В пять вечера Набид удалился в крошечную спальню и включил спутниковый телефон. Он позвонил связному в Брюссель и получил через него нерадостную весть. Судя по сведениям из неофициальных каналов, американцы всё ещё воевали между собой из-за выкупа. Президент уже не выступал против выплаты столь яростно, но пытался усидеть на двух стульях и получал удары с обеих сторон. Люди из спецслужб хотели выплатить выкуп, спасти заложников и закрыть дело. Генералы требовали разрешения сбрасывать бомбы, хотя и сами не знали толком, по каким целям.

Набид закончил разговор и вытянулся на узкой койке. Закрыл глаза, но уснуть не смог. Американцам требовался дополнительный стимул.

Глава 56

Отель «Данюб» находился в двух кварталах от Люксембургского сада и в двадцати минутах ходьбы от Сены. К роскошным отелям он не относился, а потому не мог брать обычную для них тысячу евро за ночь. Но, уступая им совсем немного, оставался почти столь же дорогим. Молодым парам он был едва по карману, но они всё равно стремились здесь остановиться. Отель ориентировался на американцев и японцев и широко рекламировался в свадебных журналах.

Год назад Джейсон и Бет Снайдер остановились здесь во время медового месяца, который так и не удалось провести до конца. Челси и Пол Таннер жили в нескольких кварталах отсюда, в другом шикарном отеле. Рэй Клэр и Найалл Леблан решили, что гостиницы лучше чередовать.

Сразу после приземления Стюарт словно щёлкнул выключателем и сделался настоящим душкой. Голова у него ещё побаливала, но всю следующую неделю ему предстояло непрерывно улыбаться, держать невесту за руку и выглядеть без памяти влюблённым в неё и Город Света. О похмелье он забыл. Они вошли в холл отеля и тут же очаровались роскошным праздничным убранством и огнями. Посередине высилась ёлка не меньше тридцати футов, занимавшая почти всё пространство. В камине горели настоящие поленья. Другие молодые пары отдыхали с напитками под американские рождественские песни, звучавшие фоном.

Их номер на третьем этаже по площади не составлял и трети номера в «Фор сизонс», но их предупредили: в Париже места мало и оно дорого. Кровать казалась довольно узкой, словно предназначенной для тесных объятий. Оба сразу заметили, что дивана, на котором можно было бы спать, здесь нет. Интересно получится. Шкаф выглядел рассчитанным на детсадовца, и Стюарт великодушно уступил его невесте. Сам устроится где-нибудь в углу. Он сменил только обувь, почистил зубы и спустился в холл. По расписанию им полагалось немедленно отправиться в Лувр и провести остаток дня, глазея на старые картины и египетские урны.

На Ферме его учили: одно из главных правил выявления слежки – обнаружить её и после этого не подавать виду. Замечай всё, но ничем не показывай, что заметил хоть что-то. Он взял кофе и сел у камина. Почти не поднимая глаз, начал мысленно отмечать присутствующих: туристов, носильщиков, сотрудников стойки регистрации, официантов, барменов. Уже три месяца он упражнялся в наблюдательности: примечал всех в помещении, а потом старался вспомнить каждого. Полезная тренировка, пусть теперь совершенно бесполезная. Он не пытался уйти от слежки – напротив, шёл ей навстречу. Он и рассчитывал, что за ним будут наблюдать, следить, а затем похитят. Поэтому изображать настоящего разведчика он не хотел.

Обводя взглядом помещение, он искал задержавшийся на нём взгляд, повторный поворот головы, будто бы случайное разглядывание. Ничего. Пришла Рэй Клэр, и они отправились в Лувр – похоже, без хвоста. Ужинали в знаменитой «Брассери Липп» на бульваре Сен-Жермен. Им достался тесный столик в глубине зала, в части зала, негласно отведённой американцам, не знающим по-французски ни слова. Официанты славились неприязнью к иностранцам и изображали непонимание, когда те тыкали пальцами в меню. По-английски, разумеется, говорили все, но, похоже, получали удовольствие, создавая трудности. Ужин спасли восхитительный буйабес и бутылка «Кот-дю-Рон».

Поздним вечером было прохладно, но не слишком холодно, и Рэй Клэр решила, что им необходима долгая прогулка. Они шли под руку, ныряли в узкие улочки и старались не заблудиться. Разговаривали, хихикали, и случайный наблюдатель не заметил бы в их поведении ничего необычного. В тот момент так оно и было.

Стюарту было трудно примириться с тем, что он приехал в Париж с единственной целью: чтобы его схватили, утащили с улицы, похитили, вероятно, накачали наркотиками, избили и увезли. Это могло случиться в любой момент. А могло вообще не случиться. Подходящим местом казался переулок впереди. Или припаркованный фургон с включённой аварийной сигнализацией. Челси Таннер и Бет Снайдер одинаково описывали маленький белый развозной фургон. Они с Рэй Клэр изучили десятки фотографий таких машин, а теперь, проведя в Париже часов двенадцать, поняли, что их здесь тысячи. При виде первых десяти Нэш вздрагивал; теперь почти перестал их замечать.

Кроме того, и он, и его невеста знали, что ни одно из трёх предыдущих похищений не произошло в самом городе. Слишком много людей, слишком много камер наблюдения.

– Перед ужином я связалась с Каспером, – тихо сказала Рэй Клэр.

– А Каспер у нас кто, напомни?

– Ну же. Наша группа, которая совсем рядом с отелем.

– Ах да. Забыл о них.

– Сомневаюсь. Так вот, они пока ничего не заметили. Следовали за нами из аэропорта в отель, затем в Лувр и сидели в брассери.

– Они или те? Я уже запутался.

– Наши, хорошие парни.

– Уютный получается медовый месяц.

– А плохих ребят пока не видно.

Они шли дальше, холодный ветер усиливался. У церкви Сен-Сюльпис колокола начали бить одиннадцать. Неподалёку от отеля Рэй Клэр вдруг остановилась, ухватила его за руку и притянула к себе.

– Думаю, сегодня нам пора сделать наш брак настоящим.

Нэш опешил, но быстро пришёл в себя.

– Ого. Всё-таки настоящая свадьба. Наше маленькое путешествие вдруг стало гораздо приятнее. Можно спросить, что тебя на это подвигло?

– Стюарт, ты же знаешь, я человек практичный. В номере нет дивана, где ты мог бы спать, а кровать не такая уж широкая. Раз уж мы будем так близко друг к другу, почему бы не воспользоваться всеми преимуществами полноценного брака?

– Согласен! Вот это моя девочка.

– К тому же мы не знаем, кто нас слушает.

– Я об этом подумал. И горничные наверняка привыкли менять простыни, будто на них дрались. Надо быть убедительными.

Она внезапно поцеловала его в губы и сказала:

– Идём.

В номере ждало заказанное ею шампанское, охлаждённое во льду. Она включила негромкий джаз, и они медленно закружились по комнате. Чокнулись высокими бокалами, захихикали, совсем как настоящие влюблённые. Ещё потанцевали, ещё выпили, потом неспешно начали раздеваться. К рассвету их сморила разница во времени, которой поспособствовали вино, шампанское и секс. Началось всё несколько неловко, зато закончилось достаточно естественным шумом, чтобы удовлетворить любых подслушивающих. Они перевернулись и снова заснули, но к восьми утра проснулись и взялись за дело вновь, наверстывая упущенное.

Переведя дух, Нэш сказал:

– Может, проведём в постели весь день?

– Нет, – почти рявкнула она, вскакивая. – Я в душ. Закажи завтрак в номер: мне кофе и круассан. У нас билеты на Эйфелеву башню к десяти.

Словно он этого не знал. Всё расписание было у него словно выжжено в памяти. В час – обед в «Ше Луи», после полудня – прогулки вокруг Сакре-Кёр, и так далее без конца. Завтра они возьмут машину и съездят на день в Бургундию: посетят виноградники, попытаются оказаться в уединённом месте и стать уязвимыми. Его жена отчаянно надеялась, что их похитят. Он уже не был так уверен. Теперь, когда отдых мечты принял приятный и неожиданный оборот, похищение вполне могло оказаться не самой приятной его частью.

Даже с билетами им пришлось час стоять в очереди на подъём к вершине Эйфелевой башни. Там они сделали фотографии и селфи, которые Рэй Клэр исправно выложила с восторженными подписями для родных и друзей дома – и всех прочих, кому это могло быть интересно.