Текст книги "Французская иллюзия (ЛП)"
Автор книги: Джон Гришем (Гришэм)
Жанр:
Триллеры
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 24 страниц)
Судя по всему, Набид и его банда были заняты чем-то в другом месте. Возможно, новым похищением? Или взрывом машины на переполненном рынке? Пол мог лишь надеяться, что бомба сработает, пока они ещё будут в автомобиле. Он вспоминал рассказы о заложниках, которые пережили тяжёлые, даже жестокие условия заключения, но годы спустя каким-то образом смогли оглянуться назад и почувствовать сочувствие к своим тюремщикам. Может, он тоже попробует. А может, и нет.
Теперь с ним общался худющий парнишка, которого Пол прозвал Алфи – в честь персонажа Альфальфы из «Маленьких негодяев». Алфи приносил ему на завтрак миску жидкой каши, на обед – сушёный инжир и чёрствый хлеб, а на ужин – рагу, возможно из баранины, с пёстрой смесью загадочных овощей – для клетчатки и цвета. Ощупывая выпирающие рёбра, Пол полагал, что больше не худеет, но уж точно и не набирает прежний вес.
В первые дни караула Алфи ухмылялся и рычал, стараясь ходить с важным видом, с АК-47 за плечом и всевозможным оружием на узких бёдрах. Порой казалось, что арсенал для него тяжеловат. Всё это было игрой. Пол видел любопытство на лице мальчишки. Тот просовывал под решётку подносы с едой и передавал воду в повторно использованных пластиковых бутылках. Пытаясь казаться грозным, он отказывался разговаривать, что пленника вполне устраивало.
Борьба с одиночеством требовала постоянных усилий. Если не считать потери веса, физически Пол был в порядке. Раны зажили, шрамы на ногах бледнели. Спину он видеть не мог и не особенно хотел. Каждый день он делал тысячу подъёмов корпуса и отжиманий и постепенно увеличивал нагрузку. При этом не хотел сжигать слишком много калорий. Растягивался, повторял простые позы йоги, которым научился, наблюдая за Челси, часами сидел на бетонном полу в позе для медитации. Душевно он постепенно приходил в равновесие. Страх смерти исчез, хотя сама возможность умереть никуда не делась. Он просто отказывался верить, что страна его бросит. Он верил, что его спасут. Думал о жене и страшно скучал по ней, но начинал понимать: если постоянно думать о ней, можно довести себя до отчаяния.
Его библиотека состояла из дюжины зачитанных журналов «Нэшнл джиографик», самый свежий из которых датировался 1998 годом. Каждое слово в каждом выпуске он перечитал не менее десяти раз. Дважды прочёл Библию – от Книги Бытия до Откровения. Он снова и снова просил Алфи принести книги, журналы, но парнишка притворялся, что не понимает.
Однажды утром, много позже завтрака, Алфи появился в необычное время и сказал:
– Я учить английский, ладно?
Пока что он не давал Полу оснований считать его умнее среднего, и учить мальчишку чему-либо Полу не хотелось. Алфи по-прежнему ходил с АК-47. Однако когда раны зажили и кошмары прекратились, Пол начал понимать, что самое тяжёлое в плену – одиночество. Ему очень хотелось с кем-нибудь поговорить. С кем угодно.
Он сумел улыбнуться и сказал:
– Ладно. И много ты уже знаешь?
– Немного. «Немнозько».
– Какой сегодня день?
Алфи принялся загибать пальцы, словно считая. Под номером три у него был вторник.
– День три.
– Хорошо. А третий день – вторник. Воскресенье, понедельник, вторник. Повтори.
Тот выпалил нечто, даже отдалённо не похожее на эти слова.
– Не спеши. Повторяй медленно.
Запасшись терпением, они наконец добрались до «пятницы» с более или менее сносным произношением. Алфи явно гордился собой и хотел продолжать. Пол велел ему постоянно повторять дни недели. Затем они осторожно перешли к месяцам. Пол отчаянно хотел понять, сколько времени провёл в плену. По его прикидкам, от похищения до того момента, когда его перестали накачивать препаратами, прошло около тридцати дней. Те дни были в тумане: мог пройти и месяц, и два. Избиения и пытки продолжались примерно шестьдесят дней, а затем, к счастью, внезапно прекратились.
Алфи явно был полон решимости продолжать. Пол сказал:
– Повтори: сентябрь, октябрь, ноябрь.
Алфи понял и повторил, как ему велели. Над произношением предстояло ещё немало работать. Пол сказал:
– Сейчас сентябрь. Понимаешь?
Алфи на мгновение задумался, покачал головой и ответил:
– Нет, есть октябрь.
Они несколько раз повторили «октябрь». Пол обрадовался, узнав, что сейчас вторник в октябре. Они поработали над остальными девятью месяцами, пока Алфи не пришлось возвращаться к обязанностям. На следующий день тот явился со стопкой ещё более старых номеров «Нэшнл джиографик» и экземпляром Корана. На арабском. Пол поблагодарил его, и они целый час учились считать до ста. Через неделю Алфи стал заходить на уроки дважды в день и быстро делал успехи. Пол сам никогда не изучал других языков и не очень понимал, как это делается, но неизменно подчёркивал необходимость постоянной практики.
Когда оба поняли, что, возможно, даже нравятся друг другу, Пол сумел объяснить, что хочет выйти наружу. Он много месяцев не видел ни солнца, ни луны. Когда Алфи до конца понял просьбу и осознал её серьёзность, он замолчал. Нахмурился и покачал головой. Ни в коем случае.
Однако на следующий день, после утренней каши, он просунул наручники сквозь решётку и сковал Полу руки, накрыл голову дурно пахнущим мешком и вывел из камеры. Через несколько шагов под ногами был песок. Он заставил Пола встать на колени и держал так, пока положение не стало мучительным.
– Не двигаться, – приказал он на удивление хорошем английском.
С руками, скованными за спиной, Пол пытался переместить колени в песке, найти терпимую позу. Ничего не получалось. В пояснице пульсировала боль от напряжения. Температура была умеренной, но мешок не давал дышать свежим воздухом. Через несколько минут он уже испытывал сильнейший дискомфорт и жалел, что не остался в камере.
Внезапно Алфи сорвал мешок. Яркое солнце ослепило Пола, он зажмурился. Постепенно сумел прищуриться и сфокусировать взгляд.
Перед ним был комплекс: несколько плоских коробкообразных зданий, беспорядочно разбросанных вокруг пустого центрального двора с высоким шестом посередине. От шеста во все стороны расходилась маскировочная сеть, скрывавшая сверху все здания и машины. С боков пространство оставалось открытым, и Пол видел на многие мили бесконечную пустыню: ряд за рядом дюны и выжженный песок. На горизонте чернели силуэты далёких гор.
Богом забытое место. Одна из первых мыслей была такой: Понятия не имею, где нахожусь, и найти меня будет невозможно.
И вдруг – поразительное зрелище. Примерно в ста футах, в огороженном проходе, похожем на его собственный, находился другой пленник. На коленях, руки связаны за спиной, к Полу спиной.
– Не говорить, – сказал Алфи. – Не говорить.
– Почему у меня руки за спиной? – спросил Пол достаточно громко, чтобы другой пленник его услышал.
– Не говорить. – Другой пленник не шевельнулся.
Алфи придвинулся на шаг, словно собирался ударить. Пол больше ничего не сказал. Спустя несколько минут открылась маленькая дверь другого барака, и пленника в мешке вывели в его огороженный проход. Он опустился на колени, с него сняли мешок. С его места Пола не было видно.
Рядом с каждым стоял охранник, словно побег мог случиться в любую секунду. Пол подумал: Значит, нас трое. На них были одинаковые коричневые одеяния, делавшие их похожими на монахов.
Они смотрели на восток, в сторону восходящего солнца, но только Пол видел спины двух остальных. Примерно через час у него заныло под коленями, и он испугался судорог. Алфи, по-видимому, отошёл. Пол перекатился на бок и вытянул ноги, стараясь не дать мышцам свестись.
На следующий день, около середины утра, Алфи снова вывел его в огороженный проход. Пол пробормотал сквозь зубы:
– Да сними ты эти чёртовы наручники, ладно? Больно до ужаса. – Алфи проигнорировал его, заставил опуститься на колени и сорвал мешок. Ближайший пленник уже был на месте, на коленях, но на этот раз повернулся к Полу. Они попытались встретиться взглядами.
Глава 45В воскресенье, 23 октября, исполнилось полгода со дня их свадьбы, и Челси захотела отметить эту дату. Она устроила ужин в доме родителей и попросила Джастин помочь с готовкой. Челси твёрдо решила, что вечер будет праздничным – своего рода праздником в преддверии возвращения Пола. В меню значились омаровый суп-пюре, чёрный морской окунь и шоколадный мусс на десерт – всё, что Пол особенно любил. Последний ужин вдвоём в Париже они провели у «Клодетт», в замечательном ресторане на Левом берегу, и тогда не пожалели денег на те же блюда.
Вина привёз Сэм – разумеется, все французские. Фриц и Линзи приехали пораньше. Рик всё откладывал сдачу адвокатского экзамена и не знал, что делать дальше. Пока старший брат оставался пропавшим, Рик не мог сосредоточиться. Ева с радостью проделала десятичасовой путь от университета Эмори, чтобы присоединиться к семейному вечеру и выяснить, возможно ли вообще теперь что-нибудь праздновать.
Семьи никогда не были особенно близки, но всегда относились друг к другу дружелюбно. Похищение Пола их, строго говоря, не сплотило, однако они были полны решимости поддерживать друг друга. Челси виделась с Таннерами не реже раза в неделю и знала, что им приходится тяжело. Они словно во сне переживали кошмар исчезновения сына, а вдобавок боролись с денежными трудностями. Жили в небольшой квартире, тосковали по любимому дому и не знали, что ждёт их впереди. Челси уверяла, что долг перед её родителями не имеет значения, но гордость не позволяла Таннерам забыть о нём. Пока не вернут деньги, покоя им не будет.
Сама Челси старалась мыслить позитивно и даже подбадривала остальных. Видеозапись с Полом разбивала сердце, но по крайней мере доказывала, что он жив. Она убедила себя, что его возвращение не за горами: она знала, насколько он крепок духом и телом. Каждый день Челси держалась одним усилием воли, заставляла себя сохранять бодрость и не позволяла дурным мыслям испортить ей жизнь. Хороший психотерапевт очень помогал. Сэм стал её опорой, доверенным лицом и лучшим другом. Он тоже держался молодцом и не терял оптимизма. Они разговаривали по нескольку раз в день, ходили в кино и новые рестораны. Челси нравилось бывать в его баре и беседовать со студентами, которые там собирались.
Пол вернётся домой, и в тот прекрасный день они как следует завершат медовый месяц и будут жить дальше.
Агент Дайер оставался надёжным источником почти бесполезных сведений, но поддерживал связь и помогал чем мог. Всегда осторожный в оценках, он считал, что некое «решение» готовится, хотя и сам не знал, какое именно. ФБР следило за всем происходящим, но Дайер сразу оговаривал, что дело не относится к его юрисдикции. Дело Пола Таннера перешло в ведение служб безопасности – им занимались ЦРУ и Пентагон, и оттуда пока не просачивалось никаких сведений. Дайер заверял Челси, что правительство США уделяет трём своим военнослужащим первостепенное внимание.
За коктейлями Челси пересказала последние новости от Дайера, придав им как можно более обнадёживающий оттенок. Потом все сели за стол, взялись за руки и вознесли благодарность за жизнь и здоровье. Подняли бокалы за Пола и помолились о его безопасности. Даже сумели немного посмеяться.
В тот же день Рэй Клэр и Стюарт Нэш неожиданно объявили, что собираются пожениться десятого декабря в часовне Фрайар – крошечной церкви в Джорджтауне, которую облюбовали пары, предпочитавшие скромные свадебные церемонии. Новость они разместили в соцсетях и опубликовали небольшое платное объявление в «Вашингтон джорнэл».
Родственников предупредили заранее, но они всё равно были потрясены. Мать и сестра Рэй Клэр немедленно позвонили с десятком вопросов. Их беспокойство смешивалось с облегчением: ей всё-таки было почти тридцать три. Шэрон, на два года младше, искренне радовалась, что старшая сестра выйдет замуж первой. Дженн быстро оправилась от удивления и принялась строить планы, ни один из которых не нравился Рэй Клэр. Начались предсвадебные трения.
Мистер и миссис Нэш тоже были застигнуты врасплох, но вскоре смирились с новостью. Стюарту исполнился тридцать один год, и родители полагали, что ему хочется остепениться. Минди, его любопытная младшая сестрёнка, сомневалась в невесте, но понимала, что лучше помалкивать. К тому же её мнения никто не спрашивал.
Рэй Клэр представила обеим семьям подробный план, не оставлявший сомнений в том, кто здесь распоряжается. Пригласят только шестьдесят пять гостей; семье Нэшей достанется на несколько мест больше, чем Руссо. У Стюарта было больше родственников, и большинство не попали в список. Из тех, кто всё-таки попал, он втайне надеялся увидеть лишь немногих. Всё представление было фикцией, хотя с юридической точки зрения – вполне законной. Он уже почти чувствовал, как будет стыдно, если через считаные месяцы после клятв они разбегутся.
Если я выживу, – постоянно напоминал он себе.
Рэй Клэр, похоже, нисколько не смущала фиктивность свадьбы. Свадьба являлась неотъемлемой частью операции, которую она сама придумала, и она была решительно настроена довести её до успеха. Главным для неё была карьера в агентстве. Ради неё она была готова на многое. Да и раньше Рэй Клэр не была уверена, что создана для брака. Быстрый, но необходимый развод её не задержит.
Церемония будет внеконфессиональной; кто именно из священнослужителей её проведёт, ещё не определили. Ни шафера, ни подружек невесты не предусматривалось, чем были расстроены Шэрон и Минди. Церемонию назначили на пять вечера в часовне, после чего гостей ждал приятный ужин в ресторане неподалёку. Жених и невеста объяснили, что накопили достаточно денег и оплатят всё сами. Значит, семьям предстоит оплатить лишь дорогу в Вашингтон и проживание на выходных. Наедине пара веселилась, зная, что на самом деле за всё заплатят американские налогоплательщики: за кольцо, платье, смокинг, приглашения, аренду часовни, цветы, услуги священнослужителя и свадебный ужин.
На следующий день, в воскресенье, молодожёны улетят в Париж на чудесный медовый месяц. Его тоже оплатят из какого-то другого счёта, глубоко спрятанного в недрах Лэнгли.
Как и ожидалось, после объявления посыпались вопросы от десятков друзей: почти все удивлялись, но поздравляли. Большинство приятелей Рэй Клэр – а их было не так много – никогда не встречались со Стюартом Нэшем. Почти все его друзья оставались в Северной Каролине и не подозревали, что у него настолько серьёзный роман. В тот же день по почте разослали официальные приглашения, за которыми должны были последовать электронные. Вечером после объявления Нэш тренировался в спортзале на цокольном этаже своего жилого комплекса. Его внимание привлекла разведённая красавица по имени Кармен, с которой они уже некоторое время флиртовали. Ей было около сорока, она была в прекрасной форме, и Стюарт позволял себе разные мысли. Она жила одна, этажом ниже. Поскольку невеста заранее исключила физическую близость из их отношений, он, естественно, начал смотреть по сторонам. В начале их ухаживания Стюарт шутил, что неплохо бы исполнить супружеский долг ещё до свадьбы, но со временем шутки прекратились. Рэй Клэр не проявляла никакого интереса, и он заключил, что совершенно её не привлекает. Чувства были взаимными, но что мешало пару раз развлечься? Почему бы не завести интрижку и не посмотреть, что получится?
И какого чёрта мы будем делать в Париже?
Кармен подавала вполне ясные сигналы, и влечение было взаимным. Однако Нэш уже почти всех начал подозревать. Возможно, она работала на ту же шайку шпионов и заманивала его в ловушку. Особой опасности поддаться соблазну он не видел, но не знал, что последует потом. Он взял на себя обязательства перед операцией и не мог рисковать, ставя себя под удар.
Потребовалась вся его выдержка, чтобы отказаться, когда она предложила выпить у неё дома. Чёрт, да у них наверняка в спальне камеры.
Отказавшись, он почувствовал себя полным неудачником, укладываясь спать в одиночестве.
Глава 46«Клеменси интернэшнл» была энергичной некоммерческой организацией со штаб-квартирой в Дублине, Ирландия, но действовала по всему миру. Её юристы гордились тем, что находятся на переднем крае борьбы с несправедливостью, и ожесточённо судились, защищая несправедливо осуждённых. Они представляли десятки приговорённых к смерти в Соединённых Штатах, где по крайней мере действовали суды, призванные обеспечивать надлежащую правовую процедуру. Работали они и в менее цивилизованных странах, где основные права человека не пользовались таким почтением, а казни проводились быстро.
Калли Пратт был основателем «Клеменси» и самым деятельным её борцом. Тридцать лет он противостоял властям государств и диктаторам, готовым притеснять людей и игнорировать закон. Он прославился борьбой с казнями по приговору государства и регулярно появлялся в американских судах, а также в Пакистане, Китае, Саудовской Аравии и добром десятке африканских стран. Его не раз арестовывали; однажды талибы в Афганистане едва не казнили его. Пратту нравилось внимание: он охотно давал яркие интервью, писал резкие статьи и авторские колонки, а в суде был колоритным задирой.
В начале ноября он прилетел в Париж и попытался связаться с отделением ФБР при посольстве США. С Паскалем Гоффом он никогда не встречался, но слышал о нём. Получив отказ в личной встрече, Пратт отправил зашифрованное письмо:
«Мистеру Паскалю Гоффу, отделение ФБР. Меня зовут Калли Пратт, поищите обо мне информацию в интернете. У меня есть ценная информация о трёх американских заложниках, похищенных во Франции. Прошу не игнорировать меня. Иначе последствия могут оказаться катастрофическими для Алана Шенгена, Джейсона Снайдера и Пола Таннера».
На следующий день они встретились на скамейке рядом с памятником Дуайту Д. Эйзенхауэру на Елисейских Полях. К моменту рукопожатия Паскаль уже располагал подробным досье на Пратта. Тому было пятьдесят девять, он в третий раз развёлся, имел нескольких детей от разных браков и оставался неутомимым борцом, работавшим семь дней в неделю и колесившим по миру в поисках новой схватки. Он носил очки в черепаховой оправе, а густые растрёпанные седеющие волосы почти достигали плеч. Сшитый на заказ костюм плохо вязался с карьерой адвоката, защищавшего общественные интересы. Годовой бюджет «Клеменси интернэшнл» составлял всего десять миллионов долларов – исключительно частные пожертвования, по большей части от американских некоммерческих организаций левого толка.
Пратт даже не улыбнулся и приветливо начал разговор:
– На вас прослушка?
Паскаль, неизменно безупречный джентльмен, ответил:
– Нет. А на вас?
– Я прослушку не ношу. Как и не прослушиваю телефоны, не взламываю компьютеры, не подслушиваю заключённых и не вышибаю двери без ордера.
Паскаль сохранил приторную улыбку и едва не ответил: «Ну так и мы тоже», – но понял, что это не встретит понимания. В манерах Пратта – вероятно, всегда таких – сквозило презрение к любому, кто носил значок или имел хоть какую-то власть.
Паскаль сказал:
– Ладно. Это вы позвали меня на встречу.
– Буду краток. Мы представляли двадцать семь заключённых Гитмо. «Вражеских комбатантов», как ваше правительство выражается эвфемистически. После 11 сентября ваши ребята схватили их всех, избивали, пытали и морили голодом, а затем переправили в Гитмо. Там они провели годы в одиночных камерах, пока ваше правительство неуклюже пыталось найти доказательства их причастности к терроризму. Разумеется, ничего не нашло, потому что ни у одного из наших клиентов не было связей с террористами. Двадцать три человека освобождены. Четверо всё ещё там, ждут неизвестно чего.
Паскаль смотрел на движение по проспекту и согласно кивал. Всё это он знал.
Пратт продолжил:
– За последние двенадцать лет я бывал в Гитмо больше тридцати раз. Отвратительное место. Я знаю ваших военных прокуроров – и даже не спрашивайте, что я о них думаю. Знаю десятки других защитников, в основном американцев. Смелые люди, пытаются исправить чудовищную несправедливость. Скажем так: связи у меня имеются. Ясно?
– Ясно.
– Со мной связался источник, имя которого вы никогда не узнаете, и сообщил о трёх американцах, которых удерживают в плену. Я не знаю ни где они находятся, ни кто их держит. Зато точно знаю, что ни один из моих клиентов, нынешних или бывших, к этому не причастен. Поэтому даже не суетитесь, пытаясь разыскать моих бывших подзащитных. Это будет колоссальной потерей времени, на которую, уверен, ваше правительство бросится с привычным безрассудством. Люди, удерживающие трёх американцев, не дураки, и у них полно контактов. Прослышат, что ваши шпионы их ищут, – и всё закончится плохо. Есть мирный и приемлемый выход, если ваше правительство просто будет вести себя прилично и играть по правилам.
– Чего они хотят? – спросил Паскаль.
– Обсудим завтра, когда встретимся у меня в офисе в Дублине.
– Можно спросить, почему именно Дублин?
– Можно. Это моя территория. Я ни на секунду не доверяю вашему правительству. Знай вы то, что знаю я, тоже не доверяли бы. Мой офис находится на ирландской земле, а это даёт защиту. Мне не приходится беспокоиться о слежке и взломах. В офисе на удивление мало жучков и прослушки; не случается незаконных вторжений и прочих грязных трюков, которые так любит ваша служба безопасности.
Паскаль с трудом сглотнул. Спорить было почти не с чем, да и пользы не было бы никакой.
– Завтра – довольно скоро.
– Недостаточно скоро. Сегодня седьмое ноября. Есть крайний срок, о котором поговорим завтра. Вы приглашены, и я хочу, чтобы вы привели заместителя директора ЦРУ. Бог знает, сколько их там, но мне нужен человек, наделённый полномочиями. И ещё вице-консула из Госдепартамента, работающего в Дублине.
– Заместителю директора придётся прилететь из Вашингтона.
– Между сегодняшним днём и завтрашним хватает рейсов. Наверное, и целый флот частных самолётов имеется. Организуйте. Завтра в четыре часа дня в моём офисе в районе Бридж-стрит. Уверен, ваши ребята уже сейчас за ним следят. И никаких фокусов. Никакой прослушки, никаких скрытых микрофонов. На входе вас проверит наша охрана.
– Хорошо. Будем.
– Отлично. И пришлите по электронной почте имена двух остальных. Всего трое, не больше.
С этими словами Калли Мартин Пратт встал и, больше ничего не сказав, ушёл.
Без четверти четыре следующего дня Паскаль Гофф и ещё двое вошли в приёмную «Клеменси интернэшнл». Декстера Масеаса прислал директор ЦРУ Тревор Киф; формально Масеас не был заместителем директора, но Пратт его кандидатуру одобрил. Посольство США в Дублине направило вице-консула Альберта Левондоски, кадрового дипломата Госдепартамента, привыкшего разбирать сложные дела. Гостей проводили в небольшой конференц-зал, где они прождали десять минут. Ни кофе, ни воды никто не предложил. На стенах висели фотографии людей без указания имён; американцы предположили, что все они – клиенты «Клеменси».
Вошли двое охранников в тёмных костюмах, поздоровались и попросили снять пиджаки. Гостей обыскали и проверили ручным детектором, который ни разу не пискнул и не мигнул. Получив разрешение, они снова надели пиджаки и вслед за охраной прошли в кабинет Пратта – просторную комнату с большим заваленным бумагами столом посередине и множеством фотографий на стенах. На большинстве Пратт был запечатлён в действии: в суде или перед микрофонами.
Пратт встретил их со всеми полагающимися любезностями и предложил сесть за небольшой, тоже захламлённый стол для совещаний. Светской беседы не последовало. За спешку, с которой созвал встречу, Пратт не извинился, о напитках никто не упомянул.
Он сразу перешёл к делу:
– Со мной связались по совершенно закрытым каналам и попросили стать посредником между группой, удерживающей трёх заложников, и вашим правительством. Мне сообщили, что все трое живы, в безопасности и здоровы, хотя всё может измениться в одно мгновение, если условия не будут выполнены. Предложение простое, по крайней мере на первый взгляд. Цена благополучного освобождения Шенгена, Снайдера и Таннера – сто миллионов долларов.
Никто не выразил удивления. Все трое вместе с начальством всю ночь строили догадки о размере выкупа. Сто миллионов тоже упоминались, хотя в целом эту сумму считали завышенной.
Не дав им ответить, Пратт продолжил:
– Прежде чем вы произнесёте то, что, как я знаю, собираетесь произнести, позвольте заверить: никто из причастных не поверит вашим словам. Ваша позиция – вы не ведёте переговоров с террористами, но это, конечно, всего лишь поза. Фраза, которую вы обязаны произносить. На самом деле вы ведёте переговоры и будете вести. Упрётесь, господа, – пожалеете.
В ответ – одни мрачные лица. Когда стало ясно, что Пратт ждёт, Декстер Масеас спросил:
– И есть крайний срок?
– Да. Если условия отвергнут, начнутся казни. Я не знаю точно, когда и каким способом, но подозреваю, что это будет что-то чудовищное, снятое на видео и показанное всему миру. Через три дня – вторая казнь, и так далее. – Наступила долгая, тяжёлая пауза, пока смысл сказанного доходил до присутствующих. Пратт добавил: – Это не мои условия, господа. Я всего лишь передаю сообщение.
Было очевидно, что роль посланника тяготит Пратта, но он наслаждается возможностью заставить американцев ёрзать. И в Дублине, и в Вашингтоне почти не сомневались, что террористы исполнят свои угрозы.
Масеас сказал:
– Ладно, поняли. Есть ещё что-нибудь, что нам следует знать? Когда мы должны ответить?
– Срока нет, но я бы поторопился. Если согласитесь, уверен, мне сообщат, как должны пройти выплата выкупа и освобождение.
Для спасения заложников понадобилась бы полномасштабная военная операция – при условии, что их вообще удастся обнаружить. Кроме зацепок, указывавших на Алжир, у американской разведки ничего не было. Не было ничего и у французов, израильтян и даже алжирцев. Такая операция, вероятно, обошлась бы значительно дороже ста миллионов долларов.
Масеас произнёс:
– Хорошо. Если больше ничего нет, позвольте нам доложить в Вашингтон.
