Текст книги "Французская иллюзия (ЛП)"

Автор книги: Джон Гришем (Гришэм)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 24 страниц)

Глава 35

Визг внезапно оборвался. Прожектор погас. В тёмной комнате было жарко; мучители вернулись. Сердце Пола колотилось: он знал, что последует дальше. В бреду он понимал, что что-то бормочет, но не понимал, что пытается сказать. Что-то о смерти. Его так долго лишали сна и еды, что он уже не был уверен, жив ли. Но тяжёлое дыхание подсказывало: он ещё не умер. Появились Франко и Ниндзя, молча подцепили клетку к подъёмнику и развернули её. Пришло время очередного холодного душа. Франко взял шланг и начал обливать Пола, как всегда, первым делом направив струю на гениталии. Пол хотел закричать, но почти перестал чувствовать боль. Когда обливание закончилось, Ниндзя открыл клетку, и Пол рухнул на мокрый бетонный пол. Его подтащили к стулу, сняли наручники с запястий и поставили на маленький стол миску с хлебом и фруктами. Не сказав ни слова, ушли.

Обеими руками он запихивал еду в рот. Потом жадно глотал дурно пахнущую воду из бутылки. За считаные минуты он всё съел и почувствовал, как тёплая пища наполняет желудок.

Теперь его избивали реже, но исхудавшее тело по-прежнему покрывали порезы и синяки. Кормили через день, словно он ещё отличал день от ночи. Дни, недели, месяцы… Он давно бросил гадать, сколько прошло времени. В ушах звенело, словно выли сирены, а стоило открыть глаза, как их пронзала боль.

Пожалуйста, пусть хоть кто-нибудь просто пустит мне пулю в голову.

Он смотрел на пустую деревянную миску, будто в ней чудом могла появиться новая порция еды. Рядом кто-то шевельнулся, и вдруг ему грубо накинули на голову чёрный мешок. Шнур резко затянули, едва не перерезав ему горло.

– Не снимай, – прорычал Франко.

Теперь Пол различал их по голосам, а не только по прозвищам.

Напротив заскрежетал по полу стул: кто-то сел. Новый голос мягко произнёс:

– Добро пожаловать в лагерь «Эхо», лейтенант Таннер.

Набид дал словам время подействовать.

Пол с трудом мог связно мыслить. В висках стучало, уши горели. Он услышал «лагерь „Эхо“», но не понял, что это значит. Голос был спокойный, с лёгким акцентом.

– Кто вы? – прохрипел Пол.

– Не начинайте с вороха глупых вопросов. Я рад с вами поговорить, но на бесполезные вопросы у меня нет времени.

– Чего вам нужно?

– Информация. Вы знали, что ваши военные платили наличными за предполагаемых террористов в Афганистане? Знали об этом?

Пол выдохнул, и плечи его обмякли. Он опустил голову.

– Ваши военные ворвались в страну с вёдрами денег и предлагали их наркобаронам и полевым командирам Афганистана. Пять тысяч долларов США за одного араба – подозрительного или нет. Десять тысяч за другого. Ваши невежественные солдаты видели «Аль-Каиду» повсюду в горах Афганистана. Вы это знали?

– Нет.

– Не верю. Все знали. Ваши журналисты писали об этом. Некоторые ваши политики громко возражали. Вы видели знаменитые фотографии молодых арабских заключённых, которым угрожали собаками в тюрьме Абу-Грейб? Видели?

– Может, и видел. Не помню.

– Возможно, не хотите помнить. Эти снимки увидел весь мир. Один напечатали в журнале «Тайм»: худой мальчишка, связанный и закованный в кандалы, почти голый; его кусает служебная собака. Помните этот снимок?

– Нет.

– Тем худым мальчишкой был я. Двенадцать лет назад.

– Мне жаль.

– Никогда больше так не говорите. Теперь это ничего не значит. Я побывал в тюрьме Абу-Грейб, потом в секретной тюрьме ЦРУ в Польше, куда не доходили ни военные правила, ни правосудие. Меня там били, издевались надо мной, морили голодом и пытали. Потом отправили на восемь лет в Гуантанамо.

– Значит, это месть.

– Месть, справедливость, деньги. У меня хватает мотивов, лейтенант.

– Я не был ни в одном из этих мест, клянусь. Я ничего не знаю.

– И я не был. Ваши люди четырнадцать раз пытали меня водой и ничего не добились – потому что я ничего не знал. Я умолял их остановиться. Тоже клялся, что ничего не знаю. Я никогда не встречался ни с кем из «Аль-Каиды».

Пол попытался выпрямиться, но болел каждый сустав. Дышать было трудно. Несмотря на боль и мучительный дискомфорт, он начал понимать: всё же удалось добиться хоть крошечного прогресса. По крайней мере, теперь он знал, почему здесь оказался и кто его враг.

– Вы собираетесь уморить меня голодом?

– Нет. В наши планы это не входит.

– А что входит?

– Ещё один плохой вопрос, лейтенант. Поговорим снова, когда закончатся процедуры.

– Процедуры? Вы имеете в виду пытки?

– Как я уже сказал, меня четырнадцать раз пытали водой. У вас пока десять, осталось всего четыре.

– Нет, пожалуйста, нет. Я больше не выдержу. Просто убейте меня.

Набид кивнул Франко и Ниндзе. Те схватили Пола за руки, выдернули со стула и потащили прочь.

– Нет! Пожалуйста! Прекратите! Мне нечего вам сказать! Нечего! – Пол снова сорвался на крик.

Глава 36

Было лишь вопросом времени, когда слухи сложатся в настоящую историю. Слишком много друзей и коллег задавали слишком много вопросов и передавали друг другу слишком много сплетен, чтобы и дальше держать правду под замком. Рано или поздно что-нибудь должно было прорваться наружу. Кто-то соединит отдельные сведения и шепнёт тому или другому знакомому, а затем появится журналист и учует историю слишком громкую, чтобы пройти мимо.

Семьи тоже устали лгать. Очевидное становилось всё очевиднее. Пол и Челси поженились и отправились в Париж на чудесный медовый месяц. У обоих были многообещающие карьеры в Вашингтоне. Пол заболел и несколько недель провёл в больнице. Челси вернулась домой без него. Теперь прошло уже три месяца – где Пол? Что с ним случилось? Почему он не вернулся? Прикрытие, придуманное для его коллег в Министерстве юстиции, разваливалось, и коллеги требовали ответов. Пополз слух, будто Пол встретил другую и бросил молодую жену. Трудно было в это поверить, но там определённо что-то произошло! Челси отказывалась жить с такой ложью.

Для Фрица и Линзи Таннер кошмар продолжался изо дня в день, и они постепенно понимали: пока Пол не вернётся, преуменьшать случившееся бессмысленно. К августу они распродали или раздали большую часть вещей и одежды. Кое-что отвезли на хранение. Остальное уместилось в арендованной квартире с одной спальней на пятом этаже огромного беспорядочно застроенного комплекса неподалёку от аэропорта Даллес. Друзей они избегали: каждый обед, ужин или телефонный разговор давался с трудом и выходил натянутым, ведь упоминать Пола было нельзя. А все мысли неизменно возвращались к нему.

На работе они лишь изображали привычную деятельность. Теперь их долги превышали стоимость всего имущества, и финансовое будущее выглядело мрачно. Работа Фрица оставалась надёжной ещё на несколько лет, но работодатель уже поговаривал, как бы вытеснить побольше пожилых сотрудников на досрочную пенсию. Должность Линзи в общественном колледже была практически гарантирована, однако зарплата не впечатляла. Несколько лет супруги тихо обсуждали, как после выхода на пенсию поселятся в горах, пока ещё достаточно молоды, чтобы кататься на велосипеде и ходить в горы. Теперь эти мечты вдруг превратились в воспоминания. Теперь негромкие разговоры были о Поле. А если они отвлекались, то тревожились о двухстах пятидесяти тысячах долларов, которые задолжали Лоуэллу и Джастин Клейберн.

Рик Таннер бросил курсы подготовки к адвокатскому экзамену: не мог сосредоточиться. Он попросил будущего работодателя в Сан-Франциско отложить выход на работу на год; просьба ещё рассматривалась. В качестве причины назвал некие проблемы со здоровьем. В новой квартире для него не было места, не говоря уже о царившей там гнетущей атмосфере, поэтому он жил у друзей и спал на диване.

Клейберны справлялись немного лучше Таннеров – отчасти потому, что не испытывали финансового давления, но разница была невелика. Они тоже избегали друзей и тяжёлых разговоров. Им тоже надоело лгать, и они прекрасно понимали, что ложь больше не действует. Челси открылась нескольким подругам и рассказала правду, всякий раз настойчиво прося никому ничего не говорить. Подруги, конечно, шептались с другими.

Молчанию угрожала журналистка «Вашингтон джорнэл». Её звали Эми Роу; опыта и репутации у неё хватало, чтобы сорвать завесу тайны. В конце лета она начала расспрашивать друзей и коллег, и вскоре об этом узнала Челси. В конце концов та позвонила агенту Лону Дайеру и предупредила: возможно, возникла проблема. Информация просочилась. Ищейки взяли след.

По установленному порядку Дайер передал сведения по служебной цепочке начальнику, который в конце концов связался с Декстером Масеасом из ЦРУ. Так договорились о встрече с издателем «Джорнэл» Джоком Бьюкененом, жёстким, вспыльчивым газетчиком. Всю карьеру он сталкивался лбами с высокопоставленными чиновниками и, как правило, не слишком их жаловал.

При свободной прессе всё равно существуют истории, которые не следует публиковать. На кону может стоять национальная безопасность. Можно погубить жизни и карьеры сотрудников, работавших под прикрытием, специалистов по безопасности, солдат и даже руководителей компаний. Заложники, заключённые, двойные агенты, информаторы и жертвы похищений могут исчезнуть навсегда.

Джок наотрез отказался встречаться где-либо, кроме собственного кабинета на М-стрит. Он не доверял ни разведчикам, ни полицейским и всегда предполагал, что они приходят с записывающими устройствами. Декстер Масеас приехал жарким августовским днём, когда кондиционер сломался. В поисках ветерка они устроились на маленькой террасе.

– Что у вас? – спросил Масеас.

– У моей журналистки достаточно убедительный материал о похищении американца в Париже. Парень был в свадебном путешествии.

– Его имя знаете?

– Знаем. Пол Таннер, работает в Министерстве юстиции.

Масеас кивнул так, будто услышал новость. Новостью это не было. ЦРУ знало всё, что знала Эми Роу.

– И это всё? – спросил Масеас.

– Может, да. А может, и нет.

– Мы играем в игры?

– Возможно. Почему нам не публиковать историю?

– Таннера и его молодую жену похитили ещё в апреле. Её семья заплатила два миллиона долларов выкупа, и она вернулась домой. Зовут её Челси Клейберн Таннер.

– Это у нас есть.

– Таннеры заплатили столько же, но сына не получили. Мы полагаем, он всё ещё жив и его удерживают по причинам, которые остаются неясными.

Джок закурил и выпустил дым к облакам.

– А остальные?

Масеас вдохнул и ответил:

– Ещё двое. У вас есть их имена?

– Да. Эми Роу связалась с обеими семьями, но почти ничего не добилась. Похоже, они очень напуганы.

– И правильно делают. Похитители ясно дали понять, что любая огласка будет крайне опасна для ребят. Поэтому мы и просим придержать материал ещё на несколько недель.

– И что может случиться за эти несколько недель?

– Я не могу сказать. Но публикация сейчас может поставить жизни заложников под угрозу. Мы убеждены, что с историей следует подождать.

– Как долго, Декстер? Ты же понимаешь, это не удастся долго скрывать. История слишком хорошая, и о ней знает слишком много людей. Не хочу, чтобы кто-нибудь меня опередил.

– Дайте нам немного времени. Мы кое-что готовим.

– Надо же, никогда раньше такого не слышал.

Ещё одна долгая затяжка, ещё одно облако дыма.

– А насколько высоко это поднялось?

– До самого верха.

– Ладно. Не для печати.

– Всё здесь не для печати.

– Само собой. Кто плохие парни?

– Мы и правда не знаем. Единственная зацепка – все трое заложников служили в армии, прежде чем сняли форму.

– Моя журналистка это знает. Она хороша и любит копать. Съездила в Париж, провела неделю с французским журналистом, копаясь в больничных записях. Ни следа человека по имени Пол Таннер. У неё есть доказательства, Декстер, и история должна выйти.

Масеас усомнился в его рассказе. ЦРУ знало, что в Париже больше сорока больниц самого разного вида и размера и что заглянуть в медицинские карты их пациентов практически невозможно. ЦРУ это удалось – но лишь при содействии самых высоких чинов французских служб безопасности. По настоянию Рэй Клэр Руссо французов попросили внести в больничные документы фиктивного пациента по фамилии Таннер. Ответ на запрос ещё ожидали. Теперь было слишком поздно.

Джок кивнул, попыхивая сигаретой.

– Знаешь, я служил в морской пехоте.

– Знаю. Придержи историю, Джок. И если услышишь, что рядом вынюхивает ещё какой-нибудь репортёр, скажи мне. Я сделаю то же самое.

– Если так случится, мы опубликуем материал.

– Понятно.

Эми Роу ничего подобного не понимала и к тому же не особенно верила в необходимость выполнять приказы. Наконец она нашла Челси на новой работе: та стала консультантом по бронированию поездок в крупной компании, выпускающей кредитные карты. Восемь часов в день Челси сидела в тесной кабинке и по телефону бронировала для состоятельных клиентов перелёты, отели и экскурсии. Работа ей не нравилась, зато она не знала никого из коллег. Некому было перешёптываться о Поле.

Компания занимала огромный перестроенный склад в Чеви-Чейзе. Эми сумела уговорить вялого охранника пропустить её, потом прошла мимо секретарши, которая говорила по телефону и, кажется, выясняла отношения со своим парнем. Пройдя через ряды кабинок на первом этаже, Эми миновала ещё несколько и наконец заметила женщину, похожую на Челси Таннер. С прежних времён, когда Челси активно пользовалась соцсетями, у Эми сохранилось несколько её фотографий.

– Вы Челси Таннер? – спросила она, чуть не налетев на маленький стеклянный стол.

Челси, в наушниках с микрофоном, вздрогнула, но спросила:

– А вы кто?

Эми мгновенно достала визитку. Челси слышала о ней.

– Мы можем поговорить? Мне всего минуту, – сказала Эми.

Минуту? Чтобы рассказать всю историю, понадобились бы дни. Челси сделала вид, что услышала что-то в наушниках, и немного выждала.

– Разве вы не видите, что я работаю? Сейчас говорить не могу. Пожалуйста, уйдите.

– Я только на минутку.

– Я вызываю охрану.

– Хорошо. Вот мой номер. Пожалуйста, позвоните мне.

– Мне нечего сказать. Я уже вызвала охрану.

Эми отступила и исчезла. Челси подождала пять минут, затем снова позвонила агенту Лону Дайеру. Он вновь заверил её, что журналистка под контролем. История останется похороненной.

Глава 37

Нэшу понадобился месяц, чтобы распространить новость: он покидает Шарлотт ради важной работы в Министерстве юстиции в Вашингтоне. Следуя сценарию, который составила для него Рэй Клэр, он разослал положенные письма родственникам, друзьям и коллегам. Немного оживил свои страницы в соцсетях, хотя никогда не проводил там много времени. По инструкции стал постепенно чаще размещать комментарии и никому не нужные фотографии.

«По инструкции ЦРУ», – постоянно напоминал он себе наедине. В это по-прежнему трудно было поверить, и он часто смеялся над абсурдностью происходящего.

Некоторые коллеги из прокуратуры США в Шарлотт слегка завидовали столь значительному, хотя и странно незаслуженному повышению. Другие спрашивали, зачем кому-то вообще уезжать из Шарлотт в столицу. Несколько друзей обещали при первой возможности навестить его в большом городе и осмотреть достопримечательности. Но большинство уже женились и были заняты либо планами завести детей, либо воспитанием малышей. Нэша забавляла мысль, как через несколько месяцев многие из них будут в недоумении чесать затылки, получив приглашение на его свадьбу в Вашингтоне.

Мать всегда старалась его опекать и никогда не хотела, чтобы он уезжал из Северной Каролины. Но её тревожило и другое: к тридцати одному году у него не появилось серьёзной девушки. По её мнению – им она добродушно делилась с ним и всей семьёй, – старшему сыну Стюарту пора было остепениться и подарить ей внуков. У всех подруг уже были внуки, и говорили они почти только о них. А если переезд в большой город откроет больше возможностей – пусть попробует, хотя мать предпочла бы невестку с Юга. Нэш любил мать, но понимал: одно из огромных преимуществ переезда в Вашингтон – возможность жить подальше от неё. Он с ужасом думал о предстоящих выходных, когда придётся тащить Рэй Клэр домой на смотрины к матери, сестре и всему клану. Какой кошмар: изображать знакомство родственников и друзей с новой девушкой, которая не желает находиться ни в одном уголке этого штата и после свадьбы никогда больше их не увидит.

О свадьбе, разумеется, никто не упомянет. По плану Рэй Клэр родственникам сообщат о ней в октябре. Церемония назначена на десятое декабря, в небольшой часовне Джорджтауна. Свадебное платье она уже выбрала. За счёт налогоплательщиков.

Но разговоры о свадьбе ещё впереди. Следующим испытанием был переезд в Вашингтон, который устроила Рэй Клэр. Нэшу не пришлось даже звонить арендодателю: он получил небольшую меблированную квартиру с одной спальней в районе Нэви-Ярд, рядом со стадионом «Нэшионалс-парк». Несмотря на скромность жилья, столичная аренда составляла две тысячи восемьсот долларов в месяц всего за восемьсот квадратных футов. Впрочем, цена его особо не тревожила: аренду оплачивал кто-то другой. После повышения годовая зарплата выросла до девяноста восьми тысяч долларов.

Девятнадцатого сентября он должен был явиться на службу в здание имени Роберта Ф. Кеннеди, главный офис Министерства юстиции, известный также как Мейн-Джастис. Он вольётся в ряды сотен молодых юристов, усердно охраняющих правовые интересы страны. В какое подразделение он попадёт, ещё не решили, да ему было всё равно. Несколько месяцев он просто будет делать вид, что работает, а затем перейдёт к гораздо более увлекательному заданию.

У него было две недели, чтобы побродить по городу, хотя и это время не вполне принадлежало ему. Рэй Клэр распланировала и это время. Они «впервые» случайно встретились в баре возле Пентагона – пятничным вечером в начале сентября. Их представили друг другу общие знакомые. Они быстро нашли общий язык и решили пройти квартал до пиццерии. Были сделаны фотографии, которые позже появятся в её не слишком активных соцсетях.

– Сейчас за нами не следят, – любила говорить она. – Но позже, возможно, начнут.

При этом было вполне вероятно, что молодожёнов вообще никогда не заметят.

На первое настоящее свидание они отправились на матч «Нэшионалс» жарким вечером в начале сентября. Рэй Клэр плохо представляла, что такое «гонка за вымпел», и вообще ничего не понимала в бейсболе. Не любила ни бейсбол, ни американский футбол, ни большинство других популярных видов спорта. Чтобы как следует пропотеть, предпочитала велосипед и теннис, но признавалась, что большой спортсменкой себя не считает.

Не в первый и уж точно не в последний раз Нэш напомнил себе, как мало у них общего. Она знала это уже давно, с первых дней тщательного изучения его прошлого. Пока она и её команда отсеивали одного кандидата за другим и мистер Стюарт Нэш неуклонно поднимался к вершине списка, она поняла, что её будущий первый муж почти не разделяет её интересов. И уже несколько месяцев считала это преимуществом. Она не хотела привязываться к нему эмоционально. Лишь надеялась, что он окажется приятным человеком и они смогут хорошо проводить время вместе. Проверить это ещё предстояло.

Пока Нэш казался ей приятным, довольно молчаливым, но вдумчивым собеседником. Он редко ругался, и это ей нравилось. Когда она оказывалась среди других молодых сотрудников агентства, её часто удивляла грубость их речи. К счастью, она редко с ними виделась. Заводить дружбу было трудно, особенно поскольку работала она не в Лэнгли.

О политике и религии им говорить не стоило. Его музыкальные пристрастия склонялись к кантри, которое она терпеть не могла; ей же нравились джаз и опера, которых он никогда не слушал. И тут ей пришла идея. Надо же о чём-то говорить, пока они изображают влюблённых.

С самого начала обоим было очевидно: ничего даже отдалённо похожего на любовь не произойдёт. Поэтому они устроят собственный маленький книжный клуб на двоих. Первым выбирает Нэш – какую угодно книгу. Обсуждают её сколько хотят, потом выбирает Рэй Клэр. Жаловаться на выбор другого запрещено. Более того, одна из целей – заставить себя читать книги, которые в иных обстоятельствах даже не пришло бы в голову открыть. Клуб стартовал с трудом: Нэш выбрал «Богов и генералов», известный роман о битве при Геттисберге. Он нарочно взял его, чтобы посмотреть, выдержит ли она и дочитает ли до конца. Она дочитала с упорством, достойным восхищения, и у них состоялось несколько оживлённых разговоров о Гражданской войне.

Время от времени она шутила:

– А кто там победил?

Первой книгой Рэй Клэр стала «Маленькая барабанщица» Джона ле Карре, бывшего британского разведчика. Роман рассказывал о блестящей тайной операции израильтян, призванной остановить группу палестинских террористов, убивавших видных евреев в Европе. Стюарту книга так понравилась, что он сказал: подумывает сам стать тайным агентом.

– Нэш, ты уже им становишься. Только держись меня.

Они полюбили ле Карре и вместе проглотили его ранние романы. Закончив истории о знаменитом герое писателя, терзаемом сомнениями шпионе Джордже Смайли, они перешли к более поздним произведениям, которые понравились им меньше. Поскольку все счета оплачивались из бюджета операции, у них быстро вошло в привычку ужинать вне дома не реже двух раз в неделю, причём каждый раз в новом ресторане. Обоих вполне устраивало сидеть по разные стороны стола и говорить о книгах. Физического притяжения между ними не было – ничто их не сближало. Они редко прикасались друг к другу и никогда не держались за руки. Они ладили лишь на самом простом уровне, главным образом потому, что того требовала работа.

Рэй Клэр ясно дала понять: отношения у них платонические, но должны оставаться моногамными. Нельзя допустить, чтобы они оказались на фотографиях на свиданиях с другими. Нэш согласился и пообещал, что проблем не будет. Он был уверен: до декабря сумеет держать себя в руках. Хотя быстро обнаружил, что Вашингтон полон свободных тридцатилетних, которые ищут развлечений.

Вскоре подруги Рэй Клэр начали расспрашивать её о новом мужчине. Она старалась уклоняться от ответов, но было ясно, что что-то намечается. Однажды вечером сестра Стюарта позвонила и спросила о девушке на фотографиях.

Сплетни начинались. Стюарта направили в антимонопольное подразделение Мейн-Джастис. Его временным рабочим местом оказалась тесная кабинка в переполненном общем пространстве, где ютились ещё как минимум четверо молодых юристов. Большую часть первой недели он просидел в конференц-зале в подвале, проходя вводный инструктаж вместе с другими новичками. Он занимал столь низкую ступень в служебной иерархии, что не мог сосчитать всех начальников и руководителей над собой, и перестал пытаться. Его задача была одна: чтобы непосредственная начальница была довольна его работой, в чём бы она ни заключалась. Начальница держалась вежливо и ободряюще. Рэй Клэр заверила его, что путь свободен: ближайшие несколько месяцев ему предоставят большую свободу действий. Он рассчитывал исчезнуть прежде, чем его отсутствие заметят.

Если он переживёт операцию и вернётся целым, то, как уже решил, никогда не станет ещё одним бюрократом.

В подвале его дома располагался шикарный спортзал с тренером, бывшей университетской волейболисткой, которая сразу привлекла Нэша. Она была нарасхват, и вскоре он понял, что большинство мужчин-клиентов задерживаются там не только ради тренировок. Нэш и без того находился в прекрасной форме, но она заставляла его ещё больше работать с железом и повышать нагрузку. Он пробегал тридцать миль в неделю. Она хотела сорок. Он подумывал пригласить её выпить, но отказался от этой мысли. В очереди хватало других любителей спортзала.

Нэш предполагал, что за ним наблюдают те самые люди, на которых он работает. Стараясь мыслить как шпион, он воображал, что в квартире установлены «жучки», а за ним, вероятно, ведут наблюдение. Искать устройства он не стал. И подозревал, что приветливый сосед напротив неспроста так дружелюбен.

Проведя месяц в Вашингтоне и прочитав стопку романов ле Карре, он уже поглядывал в зеркало заднего вида и заглядывал за углы. С телефоном и интернетом обращался крайне осторожно. Всё оставляет след. Кто-нибудь может слушать.