Текст книги "Французская иллюзия (ЛП)"

Автор книги: Джон Гришем (Гришэм)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)

Глава 47

Знай Калли Пратт правду – а он, вероятно, знал, – он нисколько не удивился бы, обнаружив, что американцы делают ровно то, от чего он их предостерегал. С того момента накануне, когда он оставил Паскаля Гоффа на скамейке в Париже, и до того, как Гофф с двумя коллегами покинули офис «Клеменси интернэшнл», американская разведка лихорадочно пыталась установить личности двадцати семи «вражеских комбатантов», чьими делами в Гитмо занимались Пратт и «Клеменси». В среднем каждый провёл в заключении семь лет и два месяца, причём средний срок понемногу увеличивался с каждым днём, ведь четверо всё ещё оставались там. Никого из двадцати семи так и не судили: ни одному не предъявили официального обвинения. Как Пратт годами кричал на всех углах, его клиенты не были террористами и не имели отношения ни к «Аль-Каиде», ни к другой опасной банде, группе или армии. Они были невиновны!

Из двадцати трёх освобождённых семеро были выходцами из Северной Африки – Ливии, Алжира, Туниса и Марокко. Один – египтянин, врач, занимавшийся гуманитарной работой в Пакистане, когда за него получили вознаграждение и его схватили сотрудники ЦРУ. Пытка водой не дала ничего полезного, доказательств связей с терроризмом ЦРУ не нашло, но этот тип им не понравился: он владел четырьмя языками и проклинал допрашивавших на всех четырёх. Поэтому его отправили в Гитмо. К счастью для него, он отсидел всего три года, прежде чем Пратт сумел нажимом заставить Госдепартамент добиваться его освобождения.

Остальные шестнадцать клиентов «Клеменси интернэшнл» происходили из Афганистана, Ирака и Пакистана. Один был британским гражданином, родившимся в Манчестере.

Освобождённых из Гитмо, обычно с завязанными глазами и в цепях, доставляли в страны, о которых те прежде и не слышали; куда их везут, неизменно скрывали. Практически никого не возвращали домой. Большинство просто выбрасывали на улицы Дамаска или Багдада – без денег, знакомых и какой-либо помощи. Двух ливийцев отправили в Триполи, где их немедленно арестовали и обвинили в шпионаже в пользу США – последней страны, которой они захотели бы помогать. Прежде чем Пратт смог до них добраться, их казнили. Его самого арестовали при въезде в страну, несмотря на действительный британский паспорт, и продержали две недели в тюрьме, пока дипломаты не уладили дело.

Американское правительство предпочло бы, чтобы бывшие заключённые просто исчезли. Никто не пытался следить за их судьбой; напротив, США закрывали их дела и отправляли в архив. Это были ошибки, побочный ущерб войны с террором, невиновные, попавшие под перекрёстный огонь. (Хотя их, как никчёмных арабов, всё же считали виновными хоть «в чём-нибудь».) Теперь разыскать их было практически невозможно. Уж они-то совершенно точно не желали никаких контактов с Соединёнными Штатами.

К тому же высшее разведывательное начальство решительно возражало против поисков. Те, кто имел дело с Калли Праттом, особенно в Министерстве юстиции, знали, насколько влиятелен он среди адвокатов заключённых Гитмо, прежде всего иностранных. Его чувства к США граничили с ненавистью – особенно к нынешней администрации и воспеваемой ею войне с террором. Пратт был хитёр, действовал расчётливо и редко ошибался. Крайне маловероятно, чтобы он рискнул безопасностью одного из своих подзащитных из Гитмо, согласившись стать посредником. Так зачем, спрашивали они, рыскать повсюду в поисках его бывших клиентов? И что ЦРУ будет делать, если найдёт нескольких?

Пока споры бушевали всю ночь и следующий день и докатились до Белого дома, шпионы продолжали рыскать по закрытым территориям в отчаянной надежде разыскать клиентов Пратта, особенно североафриканцев. Поиски не дали ничего полезного. Вскоре Пратту стало известно о предсказуемой чрезмерной реакции американцев. Он именно этого и ожидал. Через три дня молчания, не получив из Вашингтона даже подтверждения, что его услышали, он решил встряхнуть ситуацию. Благодаря громким делам у него было множество знакомых журналистов. Его истории были яркими и необычными, совсем не похожими на повседневную работу чопорных адвокатов, выставлявших почасовые счета в высотных офисах. Пратт странствовал по миру в поисках опасности и нередко её находил.

Он знал, что историю о трёх американцах, похищенных в Париже, правительство США до сих пор скрывало. Событие было слишком сенсационным, чтобы оставаться тайной, и для Пратта это означало, что ЦРУ, а возможно, и Пентагон запугали прессу. Подобные угрозы приводили его в восторг.

Десятого ноября он встретился в лондонском пабе за сэндвичами со своим нынешним любимым репортёром. Того звали Алистер Бейкон; он был старшим иностранным корреспондентом The Guardian, любимой газеты Пратта. The Guardian по-прежнему оставалась уважаемой широкоформатной газетой, стандарты которой были неизмеримо выше сточных вод таблоидов и большинства прочих ежедневных изданий. Ежемесячно её читали более сорока миллионов американцев.

Они договорились, что Пратт передаст двухстраничную записку с кратким изложением истории. Бейкон может поискать дополнительные сведения, но слишком тщательные поиски насторожат конкурентов в США; лучше действовать быстро, изложить главное и опередить всех. Подробности и опровержения появятся позже. Сам Пратт ничего не получит, разве что останется «неназванным источником». Большего он не хотел и в большем не нуждался – по крайней мере от газеты. Целью утечки было оказать огромное давление на ЦРУ, что всегда доставляло ему удовольствие, и, если повезёт, вынудить американцев заплатить и вернуть ребят. Пратт достаточно знал о тёмной стороне терроризма и захватов заложников, равно как и кипящую во многих странах ненависть к Америке, чтобы понимать опасность, грозившую Шенгену, Снайдеру и Таннеру.

О его связи с похитителями и требовании выкупа не будет ни слова. Такие подробности немедленно выдали бы источник.

Бейкон мучился вопросом: положиться ли на одного Пратта и сразу публиковать материал? Ему отчаянно хотелось первым обнародовать новость, но что, если он ошибётся? А дополнительные поиски привлекли бы внимание по обе стороны Атлантики.

После обеда он написал материал на пятьсот слов, затем препирался с редакторами, пока не приблизился крайний срок сдачи номера. В полночь по Лондону новость появилась в интернете. Пять часов спустя её напечатали на первых полосах по всей стране.

Эми Роу ела тако со своим парнем и собиралась провести очередной вечер четверга в наушниках за просмотром фильма, пока он смотрел студенческий футбол. Позвонил коллега по работе и всё испортил. Заголовок The Guardian заставил её выругаться. Она стремительно прочла короткую заметку и набрала Джока Бьюкенена, главного редактора. Кричать на начальника ей не полагалось, да и на Джока обычно никто не кричал, но среди бурных эмоций обоим удалось высказать всё, что они думали. Эми располагала этой историей уже три месяца, сама провела всё расследование, а потом он – и вместе с ним вся газета – уступил давлению правительства и отложил публикацию.

Теперь их опередили! Да ещё британцы!

Эми забыла о тако, фильме, матче и парне. На второй звонок Джока она не ответила и принялась дорабатывать свой репортаж объёмом тысяча восемьсот слов – гораздо содержательнее материала Бейкона.

Джок уже был готов его опубликовать, но обещал сперва связаться с Декстером Масеасом в ЦРУ. Две попытки дозвониться оказались безрезультатными, и Джок решил: что ж, тем хуже. В 7:40 материал появился на сайте «Вашингтон джорнэл». Через сорок минут печатные станки начали выпускать номер с историей на первой полосе и крупными фотографиями всех троих мужчин.

Через час Челси позвонили, и она вышла в интернет. С Энн Роу она не сталкивалась уже несколько месяцев. Семьи были убеждены – главным образом стараниями правительства, – что любая огласка опасна.

Огласка? Телефон Челси разрывался, посыпались сообщения в мессенджерах, а затем и в соцсетях. Некоторые друзья не могли поверить ей и даже бывали жестоки. Зачем она так долго лгала? Через час поток стал невыносимым, и Челси отключила всё.

Глава 48

За восемь лет на посту директора ЦРУ Тревор Киф усвоил: в обычную рабочую неделю пятница ничего не значит. Она неизменно перетекает в субботу и воскресенье и портит все выходные. Эта неделя не станет исключением. После ещё одной беспокойной ночи он добрался до рабочего стола вскоре после пяти утра. Ушёл отсюда всего шесть часов назад и часто спрашивал себя, зачем вообще ездит домой ночевать. В молодости он, бывало, работал всю ночь напролёт и вовсе не возвращался, но его (первая) жена была недовольна.

Помощник, переночевавший в кабинете дальше по коридору, принёс ему большую порцию кофе и распечатку расписания на пятницу, одиннадцатое ноября. Как обычно, день предстоял бешеный, с тремя приёмами пищи за рабочим столом. Киф отбросил расписание и прошёл в соседний конференц-зал. За столом сидели двое мужчин со своими чашками крепкого чёрного кофе и одинаковыми опухшими, красными от усталости глазами, которые говорили: «Да, на другом конце света снова что-то взрывается». За ними устроились сотрудники с раскрытыми ноутбуками и усталыми хмурыми лицами – с тем же успехом они могли быть частью мебели. Говорить им не полагалось.

По пути на работу, за тридцать минут на заднем сиденье чёрного лимузина с вооружённым водителем и охранником, у которого из ушей торчали провода наушников, а на поясе висел целый арсенал, Киф просмотрел утренние газеты – одни на бумаге, другие в интернете. История полыхала. В сети уже заговорили о возможном сокрытии правительством правды.

– Кто за этим стоит? – спросил Киф, опускаясь в кресло и переводя взгляд на Декстера Масеаса и Эдди Лофтона.

Лофтон хмыкнул и ответил:

– Уверен, это наш единственный и неповторимый Калли Пратт. Он мастерски манипулирует прессой. Пока мы нашли как минимум восемь материалов за последнее десятилетие, большинство в The Guardian, большинство за авторством Алистера Бейкона: в них Пратт предстаёт героем очередной громкой юридической победы. Похоже, работают в паре.

– А репортёр из «Джорнэл»?

– Эми Роу. Несколько месяцев назад она как следует поработала и раскопала историю, после чего мы надавили на «Джорнэл». Кстати, Джок Бьюкенен по этому поводу вне себя.

– И я должен беспокоиться о чувствах Джока? Декстер?

– История разлетается с бешеной скоростью, словно её накачали стероидами. И в ближайшее время никуда не денется. Нас ждёт длинный день и ещё более длинные выходные. Она вышла из-под контроля, остановить её невозможно. Вчера вечером мы связались с тремя семьями и посоветовали запереть двери и отключить телефоны. Они очень расстроены. Фриц Таннер особенно разгорячился и напомнил, что хотел обнародовать всё ещё несколько месяцев назад. Теперь пахнет сокрытием информации, и он сказал, что может сам выйти к прессе и разнести всех нас. Эти люди надломлены и напуганы.

– Понимаю, но сейчас они не на первом месте. На первом – безопасность трёх мужчин, а что теперь с ней будет, вообще невозможно предугадать. Я вчера вечером говорил по телефону с вице-президентом. Шеф в Токио. Вице-президент говорит, что они займут жёсткую позицию: США не ведут переговоров с террористами. Точка.

Последовало долгое молчание. Дай им соответствующие полномочия, Киф и его люди заплатили бы выкуп, добились освобождения троих, а затем клялись бы на каждом углу, что могущественные Соединённые Штаты не ведут переговоров с террористами. Вице-президент отказался обсуждать реальную возможность того, что случится казнь и её увидит весь мир. Но за первым разговором всегда следует второй, затем ещё множество. Очень скоро Кифу придётся сесть с президентом в Овальном кабинете и обсудить реальное положение дел.

Киф спросил:

– Как продвигается проект «Медовый месяц Руссо»?

Лофтон ответил:

– По плану. Свадьба в начале декабря, потом Париж. И невесту, и жениха готовят, осталось ещё несколько занятий. Шансов по-прежнему немного, но перспективы интересные.

– Одни только призрачные шансы, – пробормотал Киф. Идея с самого начала его не радовала, однако он всё же утвердил её: других вариантов было мало. – Мисс Руссо не знает о требовании выкупа, верно?

– Нет, и знать ей незачем. Она занята подготовкой к свадьбе и счастливой семейной жизни до гробовой доски – если муж переживёт её маленькую операцию. Хотите на свадьбу?

– В этот день я занят. Встретимся через час и оценим ущерб.

* * *

Рэй Клэр сидела за столом, пила чай, рассеянно покусывала сухой тост и смотрела заголовки на ноутбуке. Её удивляло, что история так долго оставалась тайной. До неё доходили слухи о журналистах, которые рыскали по Вашингтону и донимали друзей Челси и Пола Таннера.

Но независимо от огласки ей оставалось лишь наблюдать издалека. На её операцию это не влияло. Через месяц она выйдет замуж за человека, которого не любит и вскоре бросит. Особенным красавцем он не был, но и саму Рэй Клэр никто никогда не считал красавицей. Зато тело у него было отличное, хотя целиком она его пока не видела.

Случится ли это вообще? Сейчас она ни с кем не спала и продолжала убеждать себя, что её вполне устраивает воздержание. Но порой возникало лёгкое искушение. Ладно, не такое уж и лёгкое. Она никогда не увлекалась связями на одну ночь, но чем ближе была свадьба, тем чаще думала о его теле. Что плохого в том, чтобы попробовать прямо сейчас?

Она вернулась к утренним заголовкам. Волна публикаций, только начинавшая подниматься, усиливала давление на их операцию. Очевидный страх вызывала возможная месть похитителей. Они требовали информационной тишины, и теперь, когда она нарушена, как они отреагируют?

Никто не знал.

Письмо от Найалла Леблана, её куратора и ответственного за неё агента, заставило её вздрогнуть. Было всего десять минут восьмого утра.

Через час её уже торопливо вели и сопровождали по лабиринту коридоров и лифтов в Лэнгли. Ни у кабинетов, ни на этажах, ни на дверях не было обозначений – всё выглядело одинаково. Рэй Клэр окончательно запуталась и растерялась, но двое сопровождавших её деловитых джентльменов ориентировались без труда. Наконец они привели её в большой кабинет, и у двери её встретил сам Тревор Киф.

– Спасибо, что пришли так быстро, – сказал он настолько тепло, насколько умел. Кивком указал сопровождающим на выход, и те исчезли.

«Спасибо, что пришли». Словно у меня был выбор.

– Никаких проблем, – ответила она.

Они сели по разные стороны его стола. Киф начал:

– Просто хотел узнать, как дела. Вы, как и весь мир, следите за новостями. Со свадьбой и вашим первым мужем всё в порядке?

– Да. Свадьба и медовый месяц идут по плану. У меня есть для вас приглашение, если хотите заглянуть.

Он выдавил улыбку.

– Спасибо, но свадьбы не по моей части. Собственных хватило. Послушайте, мне важно ваше мнение. Как эта огласка повлияет на операцию?

Она покачала головой, словно сомневалась:

– Не знаю. Мы предполагаем, что эта банда хотела тишины, чтобы поток туристов в Париж не иссяк, но я никогда в это не верила. Как вам известно, в последние годы в Париже было несколько кровавых нападений на граждан западных стран – кровь на улицах, трупы.

– Да.

– А американские туристы всё равно едут. Более четырёх миллионов за прошлый год. Не понимаю, как эта история может кого-нибудь отпугнуть, особенно молодожёнов.

– Склонен согласиться. Хотите кофе?

– Нет, спасибо. Я уже достаточно выпила.

Очередная улыбка, на этот раз чуть теплее.

– Мы ценим вашу жертву, Рэй Клэр, хочу, чтобы вы это знали. Мы просим о многом: пойти на брак и последующий развод.

– Это была моя идея, сэр. Я готова действовать.

– А ваш жених? Отчёты о нём весьма лестные.

– Он ждёт не дождётся. Очень усердно тренировался, сэр. Ещё несколько часов на Ферме, и он будет готов поступить на службу в агентство.

– Только не позволяйте ему пострадать.

Глава 49

Приём анонсировали как небольшую вечеринку с закусками, вином и крепкими напитками в таунхаусе в Джорджтауне. Поводом было чествование аргентинского писателя, чью книгу об устройстве голландских амбаров XVII века в Новом Свете выпускало издательство «Потомак». Рэй Клэр, помощник редактора, обязана была присутствовать, а поскольку скоро выходила замуж, её жених не мог отказаться. Она пообещала, что они задержатся максимум на час, а потом отправятся в новый ресторан шри-ланкийской кухни, о котором она слышала.

Нэшу надоели вашингтонские коктейльные вечеринки с непонятным вином и невыносимой светской болтовнёй, а экзотические блюда, которые невеста будто задалась целью перепробовать все до единого, надоели ещё сильнее. Он постоянно предлагал отправиться в спортбар за куриными крылышками, но его мнение, похоже, никого не интересовало. Поскольку найти парковку на зелёных улицах Джорджтауна было кошмаром, Рэй Клэр заказала Uber и забрала его в 6:40 – на сорок минут позже обещанного. Её опоздания становились проблемой, но Стюарт пока сдерживался. Он мог выдержать что угодно до свадьбы, а затем, как он надеялся, до приключений в Париже. Домой он вернётся безвестным героем, готовым подписать бумаги о разводе.

В машине, застрявшей в пробке, они с трудом находили темы для разговора. Остановились на свадьбе: кто приедет, а кто нет. Его мать и сестру полностью отстранили от подготовки, и они обиделись. Мать и сестру Рэй Клэр тоже держали на расстоянии, но, кажется, тех это волновало меньше. Сама Рэй Клэр не была близка ни с одной и не беспокоилась об их мнении. Ей было тридцать два, она по-прежнему отличалась своеволием, и всё должно было быть по её правилам.

«Решительная» – ещё одно подходящее слово, считал Стюарт, и ещё одна причина убраться отсюда поскорее.

Глядя в телефон, она сказала:

– Похоже, будет около сорока пяти гостей. Идеально, правда?

Стюарту было совершенно всё равно. Он не хотел видеть друзей на свадьбе, чтобы через полгода не отвечать на тысячу вопросов. Сейчас он планировал получить деньги – сколько бы ни составила окончательная сумма – и исчезнуть на Карибах настолько надолго, насколько их хватит. Со шпионскими делами он покончил и к жизни юриста-бюрократа тоже остывал. Впрочем, перспективы добровольного заложника выглядели не лучше.

– По-моему, отлично, – сказал он как можно бодрее.

Машина была относительно новым седаном «Шевроле Малибу» с чересчур сильным освежителем воздуха, от которого резко пахло сосной. За рулём сидела азиатка лет тридцати, ещё не произнёсшая ни слова. Ловко петляя по узким улицам, она незаметно потянула шнур. Из спрятанного под сиденьем аэрозольного баллончика бесшумно начал выходить закись азота, быстро заполняя заднее сиденье. Водительница резко крутанула руль вправо и остановилась на подъездной дорожке.

Рэй Клэр напряглась:

– Что вы делаете?

Стюарт рявкнул:

– Эй! Что происходит? – Тут оба вдохнули газ. Он дёрнул дверную ручку, но детские замки были включены. Ударил по окну и закричал. Водительница ушла под приглушённые звуки с заднего сиденья. Рэй Клэр предполагала, что нападение вот-вот случится – часть тренировки, – но всё равно испугалась и удивилась, с какой лёгкостью их отключили. Она читала и изучала подробные отчёты Милли Шенген, Бет Снайдер и Челси Таннер, и её утешало знание, что все три женщины остались невредимы.

Рэй Клэр пришла в себя в кромешной тьме. На голове был туго завязанный плотный мешок, запястья связаны спереди. Руки и плечи ныли от долгого пребывания в путах. Сколько прошло времени? Понятия не имела. В комнате было жарко, воздух, которым она дышала, казался тёплым. Ей почудилось, что она задохнётся.

Просто часть подготовки, – твердила она себе. Они не могут меня убить. Я слишком ценна. Она снова и снова вспоминала рассказы трёх прежних невест, особенно последней – Челси Таннер.

Через коридор Нэш очнулся примерно в таком же состоянии. Когда голова немного прояснилась, он предположил, что снова находится на Ферме, но, прислушавшись, не услышал ни петушиного крика, ни тарахтения тракторов. И снова провалился в сон.

Казалось, время шло, хотя определить это было невозможно. Кругом ни звука – лишь его собственное тяжёлое дыхание с кислым запахом.

В камеру Рэй Клэр вошли две женщины и молча развязали ей руки и ноги. Ей хотелось что-нибудь сказать, хотя бы выразить недовольство, но она знала, что ответа не будет. Ругаться не имело смысла. Одна сорвала мешок, и Рэй Клэр с силой выдохнула. Темнота была густой, но постепенно она сумела разглядеть обеих, одетых во всё чёрное. Одна поставила на стол миску с хлебом и фруктами рядом с бутылкой воды. В точности как рассказывала Челси.

Нэш ещё не совсем проснулся, когда в его комнату вошли двое мужчин. Они не сняли ни оков с рук и ног, ни мешка, а вместо этого вкололи что-то ему в затылок и подождали, пока он снова не затих.

Семьдесят два часа ему не давали еды и почти не давали воды. Когда включился свет, действие препаратов закончилось и он смог свободно двигаться, его отвели по коридору в комнату. Там он сел за металлический стол и стал ждать неизвестно чего. Наконец вошёл мужчина с головы до ног в хаки, устроился напротив и улыбнулся.

– Как дела? – спросил он чересчур бодро для такой обстановки.

– Лучше не бывает.

– Сейчас вечер понедельника. Ты только что продержался семьдесят два часа без еды.

– А мировой рекорд какой?

– Ну, Иисус постился в пустыне сорок дней и сорок ночей.

– Да, где-то читал. Как тебя зовут?

– Неважно. Ты голоден?

Стюарт продолжал растирать онемевшие запястья.

– Нет. Давай дотянем до семидесяти трёх.

Мистер Хаки снова улыбнулся. Одни игры и шутки. Он достал из ящика небольшой бумажный пакет, а из него – толстый сэндвич, банан и бутылку воды. Стюарт сидел в этой пещере, совершенно потеряв счёт времени, и приступы голода прошли. Или так ему казалось. Но стоило увидеть сэндвич, как рот наполнился слюной. За два укуса он мог бы проглотить его вместе с бананом, не снимая кожуры. Однако Стюарт сел на руки.

– Ветчина или индейка?

– Ну, в деле написано: индейка. Хочешь что-то другое?

Он готов был съесть и бумажный пакет.

– Вы меня не били. Пола Таннера сильно ударили перед записью видео. Алану Шенгену дали такую пощёчину, что у него кровоточили губы, когда он записывал первое видео. У Джейсона Снайдера был опухший глаз, когда он обращался к матери. Что, со мной решили помягче?

– Их пришлось потрепать, потому что не желали заткнуться. К тому же ты нам очень нравишься, и мы хотим, чтобы ты остался в команде.

– Я весь ваш. Когда следующее похищение?

– Расскажи про газ в машине. Про закись азота. Как это было?

– Вообще-то прекрасно. Ни увидеть, ни почуять. Действует быстро – и тебя нет, даже приятного ощущения, как постепенно отключаешься. Девушки разве не так говорили? Понимаешь, что произошло, когда уже поздно.

– Никакого похмелья?

– Похмелье мне знакомо. Тут ничего подобного. А что за дрянь была в шприцах?

– Пробовали разные препараты. Есть любимый?

– Почему-то с трудом различаю их друг от друга.

– Мы не знаем, что используют они. Насчёт закиси азота почти уверены, судя по показаниям жертв. А вот что касается более сильных средств, тут мы только гадаем. Наверное, какой-нибудь седативный препарат вроде диазепама – более сильного варианта валиума.

– Кажется, моя мать его тайком принимает.

– Его легко достать. Но повторяю: мы лишь предполагаем.

– Мне ещё будут что-нибудь колоть?

– Нет, не планируем. Мы очень довольны тем, как ты справляешься, Стюарт. Думаем, из тебя выйдет отличный заложник.

– Просто служу родине. – Он протянул руку, взял банан, очистил и откусил немного. – Как там моя невеста?

– Прекрасно. Вчера ушла отсюда, сегодня уже работала в офисе, будто ничего не случилось.

– Хорошо. Она мне вроде даже нравится.

– Рад это слышать, учитывая, что ты собираешься на ней жениться. – Они вместе рассмеялись, пока Нэш доедал банан и брался за сэндвич.

– Меня зовут Найалл Леблан. Я кадровый сотрудник ЦРУ и куратор Рэй Клэр. Можем сейчас отвезти тебя домой, если хочешь, или можешь задержаться ещё на небольшое занятие.

– А почему я нервничаю?

– Незачем. Надо обсудить стоматологическую процедуру с двумя нашими техниками.

– У меня с зубами всё в порядке. – В этот момент его зубы как раз справлялись с индейкой и чеддером.

– Это займёт около часа, и боли совсем не будет. Доедай – и пройдём по коридору.

– Как скажешь. Вечер у меня свободен, раз уж я проснулся.

Дальше по коридору находилась другая небольшая комната, где возле стола с инструментами и оборудованием ждали два техника. Старший, в лабораторном халате, представился Данбаром. Когда все познакомились и пожали руки, Данбар сказал:

– Мы отвечаем за наблюдение и отслеживание, большая часть этой работы скучна и к твоей ситуации отношения не имеет.

Фредди, в белой рубашке и галстуке, не терпелось заговорить.

– Мы исходим из множества предположений, главное из которых: эти парни достаточно хорошо оснащены. Когда ты попадёшь к ним и тебя как следует накачают препаратами, они осмотрят тебя с головы до ног. Проверят всё до нижнего белья, носков и подошв обуви. Пойдут ещё дальше: станут искать имплантаты, например вот такой. – Он поднял крошечное плоское устройство, чуть меньше десятицентовой монеты. – Можем вшить его тебе под кожу где-нибудь, вероятно, в интимной области. Оно будет подавать сигнал около девяноста часов, прежде чем сядет. Возможно, этого хватит, а возможно, и нет.

Стюарт задумался о своей интимной области, но спросил:

– Насколько мощный сигнал?

– Достаточно, чтобы его засёк разведывательный беспилотник.

Данбар добавил:

– А у нас есть спутники, способные засечь, как человек пукнул в подвале. – Они с Фредди рассмеялись, словно впервые произнесли эту шутку.

Стюарт невозмутимо спросил:

– И зачем вам это?

Смех оборвался, и Данбар произнёс:

– Если всё пойдёт по плану, мы будем точно знать, где ты находишься, когда вас с Руссо похитят. Вас, разумеется, разлучат. За всем будут наблюдать несколько разведывательных беспилотников, и они станут пристально следить за тобой. Но есть немалая вероятность, что на каком-то этапе твои новые приятели уведут тебя под землю, и беспилотники потеряют след. Тогда они просто зависнут и будут ждать.

Фредди продолжал зловеще ухмыляться, словно не мог дождаться момента поиграть со своими игрушками. Он поднял прибор размером примерно с телевизионный пульт.

– Это маленькая волшебная палочка, способная улавливать колебания электромагнитных сигналов. Если они будут пользоваться чем-то подобным, то, скорее всего, обнаружат вот это. – Он показал монетку.

– Даже если закопать её в мою интимную область?

– Где угодно.

– И что тогда?

– Плохие дела. Операция провалится. Они поймут, что ты подставной, и, скорее всего, пристрелят на месте. – В глазах у него блеснула искорка.

– Так, на этот вариант накладываю вето, – сказал Стюарт, указывая на монетку.

– Мы и не собираемся его использовать.

– Спасибо.

Данбар сказал:

– У нас есть план получше. Узнаёшь?

– Похоже на зуб.

– Именно. Мы установим два таких. Судя по стоматологической карте, ты лишился зубов мудрости в двадцать семь лет, верно?

– Что-то такое. Старался забыть.

– Мы удалим пятнадцатый зуб, верхний левый коренной, и восемнадцатый, нижний левый коренной, заменив их точными копиями. В каждом – крошечный передатчик, который иногда просто называют жучком. При активации он испускает импульсный микроволновый сигнал, достаточно мощный, чтобы разбудить беспилотники и оповестить спутники.

– Вы заберёте мои зубы?

Фредди сострил:

– Могло быть хуже. Могли бы попросить яички.

Они снова рассмеялись, а Стюарт пробормотал что-то о засилье комиков.

Данбар сказал:

– Только два зуба. Когда вернёшься домой, мы удалим жучки и поставим тебе самые современные имплантаты, которые прослужат всю жизнь. Разницы ты не почувствуешь.

Стюарт уставился на свои новые зубы и не знал, что сказать.

Фредди произнёс:

– Мы уже использовали их раньше, и работали они безупречно.

Проверить это было никак нельзя, и Стюарт пропустил утверждение мимо ушей.

– Хорошо, а как быть с вашей волшебной палочкой? Если они просканируют всё тело, почему новые коренные зубы не обнаружатся?

Данбар сказал:

– Отличный вопрос. – Он взял оба зуба и приложил один к другому. – Восемнадцатый и пятнадцатый активируются, только когда ты щёлкнешь ими друг о друга два раза. – Он подошёл к Стюарту, раскрыл рот и преувеличенно клацнул коренными зубами. – Вот так. Дважды – включить, дважды – выключить.

Стюарт машинально повторил движения челюстями.

– Видишь, всё просто. Когда тебя станут осматривать, ты, скорее всего, будешь в полубессознательном состоянии. Не в себе. Поэтому жучки останутся выключенными, и сканер ничего не обнаружит. Твои новые друзья ничего не заподозрят. Проснёшься – дважды щёлкнешь, и мы поймаем сигнал. Дай нам пять минут, сосчитай до трёхсот и отключи передатчики, чтобы беречь заряд.

Фредди добавил:

– Пока новые зубы выключены, обнаружить что-либо невозможно.

Стюарт был ошеломлён. Он изучил несколько учебных руководств и пособий по шпионажу и считал, что имеет общее представление об электронном слежении. Но зубы?

Он спросил:

– На сколько хватит питания?

Данбар ответил:

– Зависит от того, как часто будешь щёлкать зубами. Наверное, на месяц. Достаточно, чтобы они начали вывозить тебя из страны. В идеале у нас будет полно времени, чтобы проследить за тобой до нового места.

– Которое, как мы предполагаем, там, где держат остальных троих, верно?

– Верно.

– А дальше что?

Оба техника посмотрели на Найалла Леблана, и тот сказал:

– Это уже вопрос спасательной операции, а она не по нашей части.

Фредди сострил:

– Мы всего лишь скромные стоматологи.

Они снова рассмеялись, на этот раз нервно.

Данбар сказал:

– С зубами надо разобраться как можно скорее. Тебе понадобится время, чтобы привыкнуть к новым.

Фредди добавил:

– И лучше начать есть мягкую пищу и жевать правой стороной.

– Идеально.