Текст книги "Французская иллюзия (ЛП)"
Автор книги: Джон Гришем (Гришэм)
Жанр:
Триллеры
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц)
Они спали в кабинете, приглушив свет, кто где и как придётся: на длинном кожаном диване, на кушетке покороче, в любимом кресле-реклайнере Лоуэлла и даже в старинном кресле с высокими боковыми спинками, самом неудобном из всех. В какой-то момент Сэм свернулся на полу, подложив под голову подушку с эмблемой «Редскинз». Они ворочались, порой ходили на кухню попить воды или в туалет. Ни разу все трое не спали одновременно. Как-то Лоуэлл даже похрапел несколько минут, прежде чем вернулся кошмар. Это была худшая ночь в их жизни.
При первых признаках рассвета Джастин пошла на кухню, украдкой приняла ещё одну таблетку валиума и тихонько сварила кофе. На звук пришли муж и сын, оба жаловались на голод. Она нашла упаковку яиц, приготовила яичницу-болтунью, поджарила пшеничный хлеб, и они поели за кухонной стойкой, глядя утренние новости кабельного телевидения, словно мир вот-вот узнает об их беде и кто-нибудь придёт на помощь. К счастью, об исчезновении Челси Таннер никто не упоминал.
По привычке Джастин и Сэм проверили ноутбуки и обнаружили, что Челси почти двадцать четыре часа ничего не публиковала – личный рекорд. С воскресенья по среду она заваливала соцсети восторженными отчётами о медовом месяце. Потом – тишина. Ни звука.
Сэм закрыл ноутбук и сказал:
– Можно завести ещё один разговор, который, вероятно, ни к чему не приведёт?
– Пожалуйста, – ответил Лоуэлл. – Нам необходимо хоть что-нибудь услышать.
– Можно уверенно предположить, что у мерзавцев и Пол тоже. Таннеры скоро насторожатся, если ещё не начали задавать вопросы. Миссис Таннер, скорее всего, позвонит сегодня утром, когда увидит, что Челси по-прежнему молчит. Они могут запаниковать и кому-нибудь позвонить – властям. Тогда вмешается полиция, а это последнее, чего мы хотим, верно? Поэтому логично, что эти ребята свяжутся с Таннерами, если ещё не связались, и объяснят условия. Деньги, выкуп, благополучное возвращение, полиции ни слова, полная тишина. Звучит разумно?
– Да, – сказала Джастин. – К чему ты ведёшь?
– Не знаю. Но, кажется, нам стоит связаться с Таннерами и обменяться сведениями. Если они запаникуют, позвонят в полицию, поднимут шум, для Челси и Пола риск может возрасти.
Джастин сказала:
– Я хочу позвонить в ФБР. Они знают, что делать. Мы лишь строим догадки, а своей интуиции я сейчас не доверяю.
Лоуэлл сказал:
– Понимаю. Возможно, ты права. Но давай ещё немного подождём и посмотрим, что произойдёт.
Сэм сказал:
– Это ошибка. Единственный способ спасти Челси – быстро договориться о выкупе: заплатили, забрали, ушли. В полицию побежим позже, пусть расследуют, а ловить злодеев сейчас не главное. Главное – спасти Челси. Если сумеем заплатить выкуп и перевести деньги в понедельник, может, только может быть, её отпустят. Общение с ФБР и бог знает с кем ещё по ту сторону океана лишь затянет дело и, скорее всего, всё испортит.
– Думаю, ты прав, – сказал Лоуэлл.
Выходя из кухни, Джастин сказала:
– Я надолго в горячую ванну.
* * *
Малик устал от полицейских. Он провёл с ними несколько часов, большей частью на заднем сиденье машины без опознавательных знаков, пока его везли из Байё в Париж, засыпая вопросами на протяжении всего пути. Они высадили его у дома в обшарпанном пригороде Барбес к северо-востоку от города и попрощались. Малик поблагодарил за поездку и поспешил домой к жене и детям, радуясь, что крайне неприятный день закончился.
В пятницу в девять утра он явился в свою автомобильную службу – разумеется, без блестящего чёрного «Пежо». Изабель, его начальница, беседовала с ним целый час, и он пересказал ту же историю, которую уже по меньшей мере трижды рассказал полиции. Неясностей было много, фактов – мало. Вместе они сели в метро, доехали до центра Парижа, вышли на станции «Одеон» и прошли четыре квартала до отеля, где накануне ровно в семь утра Малик забрал мистера и миссис Пол Таннер. Ему казалось, с тех пор прошла неделя.
Франсуа, генеральный управляющий отеля, проводил их в небольшой ресторан возле стойки регистрации и предложил кофе и воду. Он объяснил, что о Таннерах в отеле ничего не слышали. Он лично проверил их номер: казалось, все вещи на месте – одежда, обувь, зубные щётки и прочее. Малик рассказал, что с собой у супругов не было ничего, кроме довольно объёмной сумки Челси, и за почти три часа разговоров по дороге в Нормандию он убедился: они собирались вместе с ним вернуться в Париж и на следующий день продолжить осмотр достопримечательностей. Ни слова о внезапном желании посетить Лондон.
Ничто не складывалось в разумную картину: внезапный обморок Малика за обедом, угнанный «Пежо», перемена маршрута Таннеров и их отсутствие в отеле, где они по-прежнему платили девятьсот евро в сутки за люкс для молодожёнов.
Вопрос был в том, следует ли уведомить власти. Местная полиция Байё расследовала обычный угон машины, но как быть с исчезновением людей? Это гораздо серьёзнее, и тут уже должна подключиться национальная полиция.
Общее настроение было типично французским: laissez-faire, пусть их оставят в покое. Молодожёны, захотели поколесить по Европе – кто станет задавать вопросы? Американцы известны странными прихотями в поездках. Под конец встречи Изабель и Франсуа договорились не поднимать шума и подождать, вернутся ли Таннеры в Париж. На следующий день они созвонятся. Пятница, двадцать девятое апреля, десять утра.
* * *
Все трое Клейбернов, только что вымывшиеся, но измождённые и испуганные, сидели плечом к плечу за кухонным столом и смотрели на ноутбук. Джастин держала руки над клавиатурой, Сэм – одноразовый телефон с камерой. Раздался сигнал нового письма; отправитель был ожидаемый – GTV4672@marmalon.com. Сообщение гласило:
«Челси у нас. Нажмите, чтобы увидеть доказательство. После открытия ссылка будет удалена».
Ниже была защищённая ссылка. Джастин нажала на неё, и на экране снова появилась Челси – по-видимому, в том же кресле за тем же столом, над ней нависал тот же охранник или очень похожий, с АК-47.
Сэм снимал видео на свой одноразовый телефон.
– Как тебя зовут?
– Челси Таннер.
– Какая сегодня дата?
– Двадцать девятое апреля.
– У тебя есть еда и вода?
– Да.
Видео закончилось, экран погас, появился чат-бот. Затем пришло сообщение в реальном времени: «Деньги у вас есть?»
Джастин напечатала: «Да». Строго говоря, это было неправдой, но Лоуэлл уже обзванивал нужных людей, и акции скоро превратятся в наличные средства. К концу дня вырученные деньги будут лежать на счёте денежного рынка в банке Вашингтона.
Когда Лоуэлл Клейберн прибывает в Париж?
«В субботу в 8:40 утра. Рейс „Эр Франс“ два-четыре-два из вашингтонского аэропорта Даллес».
Вы забронировали номер в отеле «Меркюр»?
«Да. Пол тоже у вас? Вы связались с его семьёй?»
Пауза.
Ваши вопросы только создают проблемы. Просто выполняйте наши указания. Иначе вы больше никогда не увидите дочь.
Последняя фраза снова ударила их под дых. Джастин напечатала: «Хорошо».
Завтра в 22:00.
Они смотрели на слова, пока те не исчезли. Когда экран опустел и короткий сеанс связи закончился, они разом выдохнули и встали из-за стола. Сэм налил кофе и вышел на патио подышать свежим воздухом. Джастин ушла в спальню, чтобы как следует выплакаться.
Челси была ещё жива. Лоуэлл прошёл в свой небольшой кабинет и сел за письменный стол. Постучал по клавиатуре и уставился в большой монитор. Открылась домашняя страница его финансового консультанта, и он вошёл под своим паролем. Нажал ещё несколько клавиш и нашёл сводку за прошлый месяц, март 2016 года. Его портфель состоял главным образом из обыкновенных акций, с небольшим добавлением муниципальных облигаций, и ещё полмиллиона лежало на различных денежных счетах. Он хорошо обеспечил себя и семью, и теперь стоимость его ликвидных активов без труда достигала почти пяти миллионов долларов.
В тот миг он отдал бы каждый цент за возможность обнять дочь.
Почти десять лет назад приятели-врачи убедили его вложиться в небольшой стартап, специализировавшийся на отдельных хирургических процедурах, которые должны были усовершенствовать роботы. Поскольку в основах дела он хорошо разбирался, то вложил сто тысяч долларов. К тому времени он уже извлёк несколько болезненных уроков из инвестиций вместе с врачами и зарёкся повторять, но новые патенты его заинтересовали. Последние пять лет компания показывала солидную прибыль, продажи стремительно росли. Теперь его вложение стоило 2,2 миллиона долларов.
Часом раньше он велел своему финансовому человеку продать долю в компании. Выкуп теперь лежал на счёте в банке Шарлотта и ждал своего часа. Лоуэлл ещё раз подтвердил билет в Париж в одну сторону, понятия не имея, когда сможет вернуться. Понадобится ли для обратной дороги два места?
Он склонил голову и помолился о безопасности Челси и о собственном мужестве – чтобы суметь сделать всё, что от него потребуют.
В 10:30 Cэм вышел из дома. Он заехал в аптеку со скидками, туда же, где был накануне, и купил ещё два одноразовых телефона с международной связью. Отец дал ему наличные. Сэм установил сим-карты на тридцать дней и внёс в контакты обоих телефонов номера одноразовых аппаратов Клейбернов.
Фриц Таннер работал в одном из бесчисленных стеклянных и стальных высотных зданий Пентагон-Сити. Его компания была оборонным подрядчиком, поставлявшим американской армии всевозможные товары, одной из тысячи таких же компаний, сгрудившихся вокруг Пентагона. Он трудился там двадцать лет после двух десятилетий действительной военной службы по всему миру.
Сэм припарковался под землёй, нашёл нужное здание и с тротуара позвонил на рабочий номер Фрица. Секретарша ответила, что мистер Таннер на совещании. Разумеется, где же ещё. Сэм объяснил, что он брат новой невестки мистера Таннера и ему необходимо срочно обсудить чрезвычайно важное дело. Оно не терпит отлагательств. Она попросила подождать. Через мгновение Фриц загремел в трубке:
– Сэм, как дела? Ну и свадьба была, а? Славно погуляли!
Очевидно, с Таннерами похитители ещё не связывались.
На светскую беседу не было времени. Сэм сказал:
– Послушайте, мистер Таннер, нам нужно поговорить прямо сейчас, и я предпочёл бы сделать это здесь, снаружи здания.
– Хорошо. Что случилось? И зови меня Фрицем.
– Что-то ужасное, Фриц. Пожалуйста, встретьтесь со мной у фуд-корта перед вашим зданием. И оставьте мобильный в офисе.
В фуд-корте было пусто. Сэм сел за столик подальше от остальных и стал ждать. Через несколько минут появился Фриц, без пиджака. Он сел и сказал:
– Ну, выкладывай.
– Их похитили во Франции. Пола и Челси.
Смысл сказанного не доходил до Фрица. Не мог дойти. Он открыл рот, но слов не нашлось. Развёл руки, словно спрашивая: какого чёрта?
Наконец сумел пробормотать:
– Так.
– Вот что нам известно. – Сэм говорил десять минут, то и дело оглядываясь, будто за ними следили. Фриц слушал потрясённо, всё глубже сползая по металлическому стулу и недоверчиво качая головой.
Сэм достал одноразовый телефон и сказал:
– Это прислали часа два назад. Я снял запись с ноутбука во время последней переписки по почте.
Он нажал кнопку и протянул телефон Фрицу. Тот смотрел на маленьком экране, как с головы Челси сняли капюшон и она за девять секунд ответила на три вопроса, пока позади стоял вооружённый человек.
Фриц вернул телефон и потёр виски.
– Про Пола ничего?
– Нет, только предупреждение не связываться с вами. Глупо, ведь они должны понимать, что мы всё равно свяжемся. Поэтому я здесь, Фриц. Родители хотят, чтобы вы знали, потому что сами непременно хотели бы знать. К тому же эти ребята рано или поздно вам позвонят.
– Спасибо. А как насчёт ФБР?
– Мы обсуждаем это уже сутки и сейчас считаем, что риск слишком велик. Самый быстрый и безопасный способ вернуть их – заплатить как можно скорее. А потом известим ФБР, и пусть они разбираются с французской полицией.
– Не уверен, что согласен. Мы понятия не имеем, что, чёрт возьми, делаем. А ФБР обучено действовать в таких ситуациях.
– Согласен. Но эти ребята могут отслеживать наши звонки.
– Не уверен.
– Почему бы вам не поговорить с моим отцом?
Фриц запустил пальцы в густые волосы, словно собираясь вырвать клок.
– Не знаю.
– Поговорите с папой.
– Хорошо.
Сэм протянул ему ещё один одноразовый телефон:
– Этот ваш. Пока лучше пользоваться такими. Нажмите «Меню».
Фриц раскрыл телефон, нажал «Меню» и увидел номера других одноразовых аппаратов. Он спросил Сэма:
– Ты правда думаешь, что нас слушают?
– Нет, но они, вероятно, отслеживают наши мобильные звонки. Это не так сложно, а ребята, похоже, достаточно продвинутые.
Фриц нахмурился и заговорил в маленький одноразовый телефон:
– Алло, Лоуэлл. Я тут с Сэмом. Ну и влипли же мы, а?
Глава 6В тёплый апрельский пятничный день встретить Линзи Таннер в колледже было почти невозможно. Она даже не помнила, когда в последний раз вела занятия по пятницам. В этот день она обедала с подругами: они подолгу сидели за лёгким «обедом с вином» в одном и том же маленьком бистро на Висконсин-авеню. Немного поговорили о свадьбе, хотя Линзи уже было довольно этой темы. На расспросы она отвечала, что голубки бродят по парижским улицам и прекрасно проводят время. Умолчала она о том, что они с Фрицем слегка обеспокоены: телефон Пола, похоже, не работает. К тому же поток фотографий от Челси внезапно иссяк.
После обеда, когда она возвращалась в Александрию, позвонил Фриц. Он сказал, что уже дома: почувствовал себя плохо и рано ушёл с работы. Странно, утром он ни на что не жаловался. Фриц встретил её у входной двери, и по его лицу сразу было видно, что он напуган.
– Присядь, – сказал он, указав на диван в кабинете.
– Что случилось, Фриц? – потребовала она ответа, садясь.
– Пола и Челси похитили.
Линзи глубоко вдохнула и едва не попросила его повторить сказанное, хотя прекрасно расслышала.
– Ладно. Я даже не знаю, о чём спросить. Просто рассказывай дальше.
Он выложил всё, что произошло за последние девяносто минут: неожиданный приезд Сэма, ошеломляющую новость, видео, требование выкупа, одноразовые телефоны, разговор с Лоуэллом.
Она слушала с закрытыми глазами, прижав обе ладони ко рту. Когда открыла глаза, они были влажными, но потрясение было настолько сильным, что чувства ещё не прорвались наружу. Она посмотрела на мужа и кивнула, словно спрашивая: Продолжай. Что дальше?
– Лоуэлл и Сэм категорически против того, чтобы мы звонили в ФБР, – сказал Фриц. – Они думают, что эти мерзавцы могут следить за нашими телефонами. Они уже взломали компьютерную систему в офисе Лоуэлла. Он сказал, что звонок в ФБР может стоить обоим жизни. Всё дело в деньгах: чем скорее мы их передадим, тем скорее увидим наших детей.
– Не могу в это поверить, – пробормотала она.
– Знаю, знаю.
– Но они же в свадебном путешествии. В Париже.
– Уже нет.
– С нас требуют два миллиона?
– Два миллиона с Клейбернов. Нам ещё не звонили и суммы не называли.
– У нас нет двух миллионов.
– Знаю. Лоуэлл сегодня в семь вечера вылетает из Даллеса в Париж. Ему велели заселиться в определённую гостиницу. А что будет потом – кто знает.
– Значит, сидим и ждём.
– Сидим и ждём. Есть видео. – Он достал из кармана брюк одноразовый телефон. – Они прислали его Клейбернам сегодня в десять утра. – Он нажал кнопку и показал экран жене. Одинокая фигура в тёмной комнате; с неё снимают чёрный капюшон – и вот перед ними их прекрасная невестка. Три вопроса. И всё.
Линзи снова закрыла лицо руками и разрыдалась.
* * *
Когда Пол приходил в сознание, он понимал, что задыхается. Толстый капюшон, надетый на голову, был завязан вокруг шеи, и с каждым вдохом в душном воздухе, которым ему приходилось дышать снова и снова, становилось всё больше углекислого газа. Эти болваны понимали, что убивают его? Им было всё равно? Или именно этого они добивались – медленной мучительной смерти от удушья? Пробуждаясь после обрывков сна, он не знал, задремал ли или потерял сознание от углекислого газа.
Волосы и шея промокли от пота. Сердце и лёгкие работали на пределе, а он отчаянно пытался замедлить их работу. Боль в кистях, руках, ногах и ступнях лишь усугубляла мучения. От многочасовых пут онемело всё тело. Запястья были крепко связаны за спиной, плечи и локти горели от боли. Лодыжки стянули так туго, что кости словно соприкасались друг с другом. Он не представлял, который час, а значит, не знал, сколько провёл во мраке, таком непроглядном, что ему казалось, будто он уже умер. Он много часов не пил. Хотел есть, но голод был ничто по сравнению с огнём в суставах. В каждом суставе. Он лежал на правом боку и не мог повернуться на левый. Путы на лодыжках были соединены с путами на запястьях. Он по меньшей мере однажды обмочился, и в паху ещё было мокро. Он пытался успокоиться, но тут же думал о Челси.
Первым звуком за долгие часы стал громкий щелчок двери – где бы она ни находилась. Сильные руки схватили его, перевернули и ослабили верёвку, связывавшую запястья и лодыжки.
– Садись, – прорычал кто-то и сдёрнул ноги Пола с койки на пол.
– Где моя жена? – спросил он таким пересохшим голосом, что сам себя не узнал.
– Заткнись. Сиди здесь. Смотри на свет. Это камера, ты обращаешься к своим родителям: Фрицу и Линзи Таннер, 274 Ист-Норидж-драйв, Александрия. – Голос явно мужской, с лёгким акцентом. Жёсткий, раздражённый.
Тяжёлый капюшон сняли, и свет ослепил Пола. Он отвернулся и жадно вдохнул столько воздуха, сколько смог.
– Как тебя зовут? – потребовал другой голос.
– Где моя жена?
Удара он не видел. Тыльная сторона тяжёлой ладони хлестнула его по лицу, оглушив.
– Чёрт! – выдохнул он, хватая воздух и готовясь к следующему удару. Он практически сидел на собственных руках.
– Просто отвечай на вопросы. Как тебя зовут?
– Как тебя зовут? – Он выплюнул слова и почувствовал вкус крови. Второй удар пришёлся в голову, по левому глазу. Он ничего не видел и был просто боксёрской грушей, неспособной защититься. На флоте он прошёл базовую подготовку по боевым искусствам и мог выстоять в любой драке. Но это не была драка.
* * *
С того мгновения, как доктор Лоуэлл Клейберн вошёл в главный терминал международного аэропорта Даллес, он почти физически ощущал, что за ним наблюдают. Он знал: где-то рядом есть человек, связанный с преступниками, которые держат его дочь и зятя. А меньше всего ему сейчас хотелось встретиться с кем-либо взглядом, поэтому он не снимал тёмных очков, низко надвинул кепку «Ред Сокс» и изо всех сил старался не озираться. Да и что ему следовало делать, заметив подозрительного человека? Нелепая мысль. Тот, кто за ним наблюдал, умел следить, оставаться в тени, знал правила этой игры. Лоуэлл был всего лишь пешкой, обычным хирургом, который менял людям изношенные суставы и понятия не имел, что ждёт его во Франции. Более или менее уверен он был лишь в одном: вскоре придётся расстаться с двумя миллионами долларов. Он переведёт деньги, которые уже никогда не вернёт, в обмен на шаткое обещание вернуть Челси. Будь её освобождение гарантировано, он с радостью отдал бы всё. До последнего цента.
Он зарегистрировался на рейс без багажа, только с небольшой ручной кладью, вытерпел унижения досмотра, доехал на поезде до терминала «A», убил час над салатом от шеф-повара, не сумев проглотить ни кусочка, и наконец предъявил билет у выхода на посадку. В одну сторону.
– Ага, летите в Париж и обратно не собираетесь? – улыбнулся сотрудник, словно эта миленькая шутка была его собственным изобретением. Разве не каждый мечтает остаться в Париже навсегда?
– Может, и не вернусь, – ответил Лоуэлл с улыбкой. Если бы тот знал, при каких обстоятельствах. При стольких неизвестных обратный билет было невозможно забронировать.
Он устроился в удобном кресле бизнес-класса, закрыл глаза и слушал, как бортпроводницы приветствуют пассажиров на французском и английском. Когда все заняли места, они появились с подносами высоких узких бокалов шампанского, и Лоуэлл сказал:
– А почему бы и нет? – Первый глоток был восхитителен. Он снова закрыл глаза.
В Париже он бывал лишь однажды. Много лет назад Джастин затащила его туда на неделю по случаю дня рождения, с обычным набором туристических достопримечательностей. Отдых в его представлении никак не сводился к многочасовому сидению в уличном кафе с разглядыванием других туристов, полусонному хождению по музеям и, что хуже всего, трёхчасовым ужинам стоимостью больше тысячи долларов, включая вино. Любви жены к Парижу он не разделял и с тех пор находил предлоги отдыхать в других местах. По-настоящему ему нравилось ловить рыбу в горных речках с друзьями – только мужской компанией – и несколько раз за лето ездить с Сэмом на игры «Ред Сокс».
Объявили пятнадцатиминутную задержку – на обоих языках. Лоуэлл позвонил Джастин узнать новости. Она не выпускала телефон из рук и ждала звонка, любого звонка, связанного с Челси. Сэм поехал к себе за одеждой, и ей отчаянно хотелось, чтобы он вернулся. В доме стояла невыносимая тишина. Часы словно остановились. Ничего больше не было как прежде, а ей нужно было с кем-то говорить о Челси. Лоуэлл пообещал позвонить через восемь часов, когда приземлится в Париже, сказал, что любит её и всё наладится, хотя оба понимали: он понятия не имеет, как всё сложится. Наконец он закончил разговор и убрал телефон. Незаметно для себя задремал, но через несколько мгновений проснулся, когда бортпроводница подливала ему шампанское. Возражать он не стал.
За свои пятьдесят восемь лет он мог вспомнить лишь один похожий кризис – кошмар, который, едва начавшись, казался бесконечным. Когда Сэму было семнадцать, он ехал пассажиром в машине друга, который был под кайфом и гнал на большой скорости. Они пили пиво и курили марихуану. На обледенелом мосту машина перевернулась, оба получили тяжёлые травмы. Несколько дней Лоуэлл и Джастин мерили шагами коридоры перед палатой интенсивной терапии, пока хирурги сменяли друг друга и сообщали мрачные прогнозы. Сэм, скорее всего, не выживет. Потом – выживет, но будет парализован на все четыре конечности. Затем – если повезёт, к нему может вернуться подвижность рук и кистей. Они перестали различать дни и ночи, забыли о распорядке, приёмах пациентов и встречах, прежде казавшихся такими важными. Им повезло. Через тридцать один день Сэм вышел из больницы без трости и с таким упорством взялся за реабилитацию, что удивил всех. Через год после аварии физически он был ничуть не хуже любого школьного спортсмена.
Они сами добились успеха и привыкли держать жизнь под контролем. Испытание Сэма усмирило их самоуверенность и преподало суровый урок: не всё можно контролировать при помощи списков дел и ежедневников. Но в случае с Сэмом они понимали, что произошло: двое пьяных подростков вели себя безрассудно. Не такая уж неслыханная история. И на протяжении всего кошмара они хотя бы знали, где он, почти всё время могли его видеть. Следили за его состоянием, говорили с врачами, молились со своим пастором, держались за руки всей семьёй и с друзьями. Радовались маленьким победам, которые постепенно сложились в чудо.
Теперь, с Челси, не было ни плана, ни инструкции, ни специалиста, у которого можно спросить совета, ни друзей, на которых можно опереться. Оставалась одна отчаянная надежда: если выполнять приказы невидимых людей, возможно, и на этот раз им вскоре повезёт.
Когда второй бокал почти опустел, бортпроводница с улыбкой забрала его и сообщила, что самолёт отходит от терминала и готовится к рулению. Лоуэлл закрыл глаза и глубоко вздохнул. Во Франции его ждало столько неизвестного, что тревога могла захлестнуть с головой. Он мысленно перебрал список дел: выйти из самолёта в аэропорту Шарль-де-Голль и позвонить Джастин; пройти таможню и взять такси; заселиться в «Меркюр»; зарядить оба телефона – обычный и одноразовый; затем ждать.
Наверняка к тому времени с Таннерами уже свяжутся.
Пока аэробус набирал высоту в ночном небе, Лоуэлл откинул кресло и подумал, не посмотреть ли фильм, но усталость и тревога вместе с шампанским взяли верх. Он снова начал клевать носом. Организму отчаянно нужен был сон.
