332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Джон Робинсон » Темницы, Огонь и Мечи. Рыцари Храма в крестовых походах. » Текст книги (страница 25)
Темницы, Огонь и Мечи. Рыцари Храма в крестовых походах.
  • Текст добавлен: 17 сентября 2016, 20:07

Текст книги "Темницы, Огонь и Мечи. Рыцари Храма в крестовых походах."


Автор книги: Джон Робинсон






сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 41 страниц)

Когда весть об этом достигла слуха Тибальда, тот собрал небольшую группу единомышленников и поспешил к графу Генриху, уже выступавшему из лагеря, в надежде убедить его одуматься. Тибальда сопровождал Великий Магистр тамплиеров де Перигор, ставший его правой рукой, и граф Петр Бретанский. Оба умоляли графа Генриха отказаться от вылазки ради совместной экспедиции крестоносного войска, указуя, что он идет на бессмысленный риск. На что граф Генрих обвинил их всех в трусости, ответствуя, что ни Тйбальд, ни кто-либо иной не смеет отдавать приказания ни ему, ни его спутникам. Они-де расценили сложившиеся обстоятельства самым разумным образом, и обстоятельства сказанные требуют незамедлительно выступить против египтян. Дескать, друзья Генриха – истинные крестоносцы – пришли в Святую Землю сражаться, а не предаваться пустым речам. Какие бы аргументы Тйбальд и Великий Магистр тамплиеров ни пускали в ход, ничто не могло поколебать решимость Генриха, и он все-таки продолжил свой ночной поход.

К рассвету войско графа Генриха вошло в глубокую ложбину между песчаных дюн у побережья близ Газы, и он приказал воинам укрыться и отдохнуть перед грядущим сражением. Люди, шагавшие всю ночь, с радостью воспользовались возможностью наверстать упущенный сон. При этом никому и в голову не пришло выставить часовых или выслать лазутчиков, поскольку все до последнего пребывали в прискорбном заблуждении, что устроили привал незаметно для врага.

Египетский командующий едва осмелился поверить в столь невероятное везение: мало того, что его армия впятеро крупнее, нежели считают христиане, что недруги довели себя до изнеможения ночным переходом, так они еще и расположились на отдых, даже не позаботившись об обороне! Даже часовых не выставили. И отрядил лучников, дабы те ползком скрытно обогнули дюны, окружив крестоносцев со всех сторон. Мусульманское кольцо почти сомкнулось, когда бодрствовавший Вальтер Яффский вдруг осознал происходящее. Изведав на многолетнем опыте предательскую сущность глубокого, мягкого песка, он поспешно предупредил Генриха, что маневрировать на этой зыбкой почве не смогут ни кони, ни люди, увязающие в ней по щиколотку. И настоятельно рекомендовал отступать сию же минуту, чтобы выскользнуть из египетской западни. Остальные дворяне вняли его доводам, и когда Вальтер тронулся прочь из огромной песчаной котловины, последовали за ним – все, кроме графа Генриха, не пожелавшего покинуть приведенную сюда инфантерию, да еще кроме двух-трех друзей, решивших сохранить ему верность до самого конца. Благородное, безрассудное предприятие стоило Генриху жизни. Вслед за смертоносным дождем стрел развязалась стремительная, беспорядочная сеча.


Песок пропитался кровью почти тысячи христиан, перед смертью изведавших разницу между надежной, поросшей травой почвой родины и обманчивым, текучим струением сухого песка, беспомощно барахтаясь в нем. Около пятисот пленных отправились в кандалах в долгий переход до казематов Каира. Потери египтян не стоили и упоминания. Зато небольшая крестоносная армия понесла такие утраты, что уцелевшие скрепя сердце отказались от похода на Газу и заковыляли обратно в Акру.

Настал черед ан-Насира, надумавшего наказать христиан за налет на караван ударом по самому больному месту. И он выступил на Иерусалим. Передав заботы о Святом Городе Риккардо Филанжьери, Фридрих заодно вменил ему в обязанность отстроить стены, но тот в неустанном стремлении к власти пренебрег своим долгом. Изрядная часть стены по-прежнему лежала в развалинах, и войско ан-Насира просто въехало в город, не встретив ни малейшего сопротивления. Цитадель, называемую Давидовой Башней, отстроили, но численность ее гарнизона сильно не дотягивала до нужной. Ан-Насир решил взять защитников цитадели измором, обойдясь без штурма. Снабжением твердыни провизией пренебрегали еще более, нежели всем прочим, и не прошло и месяца, как голодающие воины сдались, заручившись обещанием ан-Насира пропустить их на волю. К исходу года отстроенные участки стены опять развалили, а Давидову Башню вообще сравняли с землей.

Для нового султана Египетского христиане оказались скорее досадной помехой, нежели угрозой. Настоящим его врагом был родной дядя Измаил, засевший в Дамаске. По пути к египетской армии, выступившей войной на Сирию, должна была присоединиться иорданская армия ан-Насира. Расценив свои возможности, Измаил решил, что наилучшей защитой для него станет союз с христианами, недавно перебросившими войска в Галилею, – и направил посланцев к Тибальду. Вот тут-то тамплиеры и показали себя.

У ордена храмовников в Дамаске, где они вовсю занимались ростовщичеством, имелись и свои шпионы. Зная политику мусульманского двора, тамплиеры не раз помогали Тибальду Шампанскому добрым советом, и теперь он возложил ответственность за переговоры о союзе с Измаилом Дамасским на плечи ордена. Местные бароны желали тамплиерам успеха всей душой, чтобы не пришлось затевать войну, которая отрежет их от главного торгового центра мусульман. У тамплиеров же имелись и свои резоны жаждать союза, дабы избежать перспективы, что должники ордена никогда не расплатятся с ним, если начнется война против Сирии.

Что бы ими ни двигало, но переговоры принесли успех. Христианскому войску предстояло выдвинуться к границе Палестины с Египтом, дабы парировать любой агрессивный ход египетского султана, да сверх того предоставить Измаилу некоторое количество военного снаряжения, а тот уплатил за службу двумя крепостями – Бюфор, к северо-востоку от Тира, и Сафед, в пяти километрах западнее Акры. Бюфор передали Балиану Сидонскому, чей род владел замком до того, как его заняли мусульмане, а Сафед в награду за свои неоценимые услуги получили тамплиеры. Местные бароны и итальянские купцы не скупились на похвалы рыцарям Храма за поддержание потребных деловых связей с Дамаском.

Многих из приспешников Измаила рассердило, что неверным разом отдали две важные мусульманские твердыни, но куда сильнее осерчали госпитальеры, узнав, что стратегически важный замок Сафед и прилегающие к нему земли отошли к рыцарям Храма. Подписать договор с Измаилом они отказались, заявляя, что-де для их ордена сказанный договор недействителен. В уязвленных чувствах они дошли до того, что решили затеять собственные переговоры. Раз тамплиеры поладили с Измаилом Дамасским, то госпитальеры сойдутся с Айюбом Египетским. Султан, восхищенный возможностью расстроить альянс Измаила с христианами, сделал госпитальерам исключительное предложение: отпустить всех пленников, захваченных в Газе, и отдать христианам город Аскалон, если только они будут сохранять полнейший нейтралитет и невмешательство. Подписав соглашение, Великий Магистр повел госпитальеров в Аскалон, но одной лишь подписи госпитальеров было недостаточно. Чтобы скрепить договор, его еще должны были утвердить христианские вожди.

Бароны Святой Земли были вне себя: во-первых, нарушение договора с Дамаском вопиюще попрало честь, а во-вторых, перерезало все сирийские торговые связи, исковеркав всю экономику. Тибальда Шампанского их торговля нимало не заботила, равно как и остальных прибывших с ним дворян, зато у них всех нашлись друзья и даже родственники, томившиеся в казематах Каира. Договор же открывал тем дорогу на свободу. Правда, для этого требовалось нарушить договор с Дамаском, но они отыскали выход из затруднительного положения, заверив друг друга, что нарушить слово, данное нехристю, – не грех.

Для здешней же знати попрание договора было хуже чем грехом, оно лишало их средств к существованию. Посему бароны громко сетовали на Тибальда, день за днем осыпая его бранью, так что последний, не выдержав поношений, надумал вернуться на родину. Совершив поспешный визит в Иерусалим во исполнение клятвы крестоносца, он покинул Святую Землю в сентябре 1240 года. Некоторые из прибывших с ним решили задержаться здесь чуточку дольше, – по большей части оттого, что не исполнили дела, ради коих и прибыли. По меньшей мере один из них прибыл в уповании на материальное воздаяние, какового пока не получил – юный граф Ральф де Суассон, исхитрившийся привлечь внимание богатой и влиятельной вдовы, королевы Алисы Кипрской. Богатства Алисы были столь велики, что Ральф без труда закрыл глаза на то обстоятельство, что королева старовата даже для того, чтобы годиться ему в матери, и пару месяцев спустя они сыграли свадьбу. Граф де Невер остался, устыдившись поведения компатриотов, и взял сторону тамплиеров, все еще питая надежду сразиться за Крест Господень.

Тйбальд же по возвращению мог претендовать даже на кое-какие лавры: хоть все боевые действия под его началом и обернулись крахом, поскольку единственное сражение под Газой окончилось полным разгромом и утратой Святого Города, зато он добился успехов на ниве дипломатии, вернув Святой Земле замки Бюфор и Сафед и город Аскалон. Правда, и сей успех был сомнителен хотя бы потому, что посеял в рядах единоверцев соперничество и рознь. Госпитальеры засели в Аскалоне, а Вальтер Яффский решил соблюсти уговор с султаном Египта. Вторая же фракция, возглавляемая тамплиерами и большинством местных баронов, господствовавшая севернее Аскалона, решила поддерживать договор и дружественные отношения с Измаилом Дамасским. Христиане, коим разлад между мусульманскими государствами был на руку, более не могли им воспользоваться из-за раскола в собственных рядах.

Святую Землю еще должны были посетить и другие великие полководцы, но в ожидании прибытия их кораблей давайте рассмотрим растущий военный феномен в Египте, которому вскоре суждено оказать сокрушительное влияние и на христианских баронов, и на рыцарей Храма.


20.Трицмф и трагедия 1241-1247.

e один век мусульманские владыки подряжали турецких наемников из степей Азии за их военное искусство. Особенно виртуозны они были в стрельбе из своих коротких и мощных композитных луков на скаку – даже галопом. А поскольку для стрельбы из лука нужны обе руки, они овладели умением управлять конем одними ногами, не касаясь поводьев.

Проблема же с наймом таких людей заключалась в том, что они, в лучшем случае, оставались лишь на время, намереваясь вернуться на родину по окончании краткого срока службы. А в худшем – могли обратить оружие против нанимателей, поскольку их обычно нанимали большими группами, и собственное могущество кружило им головы; в своей решимости вернуться домой с хабаром они доходили даже до убийств.

Именно эта дилемма и породила в Египте весьма диковинный обычай – покупку малолетних отроков и обучение их для пожизненной военной службы. Такой подход стал настолько популярен, что некоторые негоцианты начали специализироваться на военной работорговле, навещая кочевников в степях и на Кавказе не для того, чтобы похитить рабов или выкупить пленных, как поступали арабские торговцы в Африке, а купить отроков у их собственных родителей. Отроку же святой долг повелевал отныне сражаться за своего нанимателя, а его возвращение домой означало для его родных бесчестье.

Кочевая жизнь была нелегка. Стадо определенного размера могло обеспечить только ограниченное количество людей, и если род или племя перерастали эту пропорцию, им угрожала бедность. Продажа мальчиков снимала эту проблему, да еще и приносила желанные деньги или товары, как то: оружие, ткани и соль. А когда кочевники узнали, что отроков, обычно лет десяти-двенадцати от роду, ждет не тяжкий подневольный труд, а верховая езда, охота и сражения – занятия сплошь благородные и завидные, – купить оных стало еще легче, ведь они получат добрых коней, красивые одежды и великолепное оружие. Они могли даже взойти до высот могущества и богатства, потому что невольниками становились не навсегда.

В первые годы отрок жил со своим владельцем, каковой становился ему как бы приемным отцом, несмотря на потребность в строгости для обучения воинской дисциплине. Он заботился, чтобы мальчик получал надлежащую опеку, был одет и накормлен, получил достойное религиозное образование, как добрый мусульманин, и выучился в совершенстве владеть луком, арбалетом, мечом, копьем и секирой. Когда же юноша входил в возраст, владелец оделял его конем и оружием и официально отпускал на свободу, дабы тот поступил на службу в армию правителя – таков был вклад его владельца в оборону царства. Обычаи требовали, дабы и после этого воин относился к бывшему хозяину с почтением и уважением, причитающимися приемному отцу.

Такого воина, получившего безупречную выучку, называли мамелюком, сиречь «невольником». Некий арабский летописец отдал должное представителям сразу двух групп воинов, славившихся своим военным искусством, написав: «Мамелюки суть тамплиеры Египта». В последние годы было все легче договориться о покупке мальчиков в мамелюки, потому что монголы изгнали кочевые племена из родных мест, обрекая их на лишения. Особенно плодовитыми в этом отношении оказались кипчаки, населявшие степи между Доном и Волгой.

Один из мальчиков, купленный у кипчаков египетским эмиром Айдекином аль-Бундукдаром, удостоился выбора за то, что был не по годам рослым и очень сообразительным. Голубоглазого отрока нарекли Рукном ад-Дин Бейбарсом аль-Бундукдари. Как и сулили задатки, в юности он стал рослым и могучим, а его разум и склонность к руководству так бросались в глаза, что еще в юные годы его произвели в ранг эмира, сиречь генерала армии султана Айюба. Правда, пока никто не обратил внимания, что молодой Бейбарс совершенно лишен сострадания и каких-либо нравственных идеалов. Вскоре его имя вселяло страх в души всякого христианина Святой Земли благодаря цепи событий, порожденных отчаянной рознью между христианами, не утихавшей вопреки стараниям очередного предводителя паломников-крестоносцев примирить их. Прибыл он сразу вслед за отплытием Тибальда Шампанского в октябре 1240 года.

Новый полководец Ричард, граф Корнуолл, приходился братом королю Генриху III Английскому и шурином императору Фридриху. В паломничество он отправился с полного благословения Фридриха, передавшего Ричарду все свои императорские полномочия над Иерусалимским королевством. С собой Ричард привез зятя чрезвычайно честолюбивого Симона де Монфора, графа Лестера. Де Монфор принес обет совершить паломничество во искупление грехов, содеянных женитьбой на прекрасной и богатой сестре Ричарда и исполнением супружеских обязанностей вопреки священному обету целомудрия, принесенному пред лицом архиепископа Кентерберийского.

Глубокий раскол в рядах христиан, породивший две политические клики, возглавляемые тамплиерами и госпитальерами соответственно, оказался для Ричарда Корнуоллского полнейшей неожиданностью. Он едва осмеливался поверить донесениям, что тамплиеры и госпитальеры сражаются между собой прямо на улицах Акры. Уполномоченный императора Филанжьери не показывался из Тира и в распрю не вмешивался, но госпитальеры упорно его обхаживали. Тевтонские рыцари, хранившие верность прежде всего германскому императору, повернулись спиной к раздорам и самому Иерусалимскому королевству, дабы отдать свои силы союзу с Хетумом Армянским. Одним словом, Ричарду предстояло каким-то образом восстановить порядок и согласие в оном особом уголке земного царства Христова.

Полагая, что действует во благо всем, Ричард отправился в Аскалон для встречи с послами египетского султана, каковые желали, чтобы Ричард утвердил перемирие, подписанное госпитальерами, но тот ответствовал, что утвердит сказанное лишь при условии, что султан уважит и соглашение, заключенное между тамплиерами и Измаилом Дамасским. А вдобавок Ричард просил султана Айюба, дабы в доказательство искренности добрых намерений мусульмане расстались со всей провинцией Галилея. На деле сие означало, что христианам должны уступить город Тибериас, столицу Галилеи, а также крепость на горе Табор и замок Бельвуар, каковые в то время принадлежали вассальному племяннику султана – ан-Насиру. Памятуя, что к христианам подоспело свежее войско, султан согласился.

Достигнутое весьма порадовало Ричарда, полагавшего, что оное удовлетворит и тамплиеров, и госпитальеров, и почти восстановит первоначальные христианские границы Палестины. Отсутствие сильного верховного правителя было ему не по душе, и сию роль на себя охотно принял его зять Симон де Монфор. На посланное Ричардом официальное прошение назначить де Монфора бальи королевства император Фридрих не ответил ни да, ни нет, попросту проигнорировав прошение. Уразумев, что править Святой Землей ему не светит, де Монфор приберег свое раздутое честолюбие до возвращения на родину, где в один прекрасный день затеял гражданскую войну в попытке взойти на английский трон, за каковую авантюру и поплатился собственной головой. Ничего более Ричард Корнуоллский поделать не мог, и посему в мае 1241 года вернулся в Англию.

Считая свой уговор с султаном Айюбом справедливым, Ричард явно не учитывал, что политические соперники ищут не справедливости, но превосходства. Отказавшись признавать какие бы то ни было договоры с египетским султаном, тамплиеры не видели никаких препон к нападению на принадлежавший ан-Насиру пограничный город Хеврон к югу от Вифлеема. Ан-Насир, к тому времени уже проникшийся уверенностью в собственных силах, в ответ расположил свои войска так, чтобы они контролировали дорогу, связывающую Иерусалим с побережьем.

Фридрих раструбил на всю Европу, что вернул Иерусалим христианам, и приток паломников возобновился. Теперь же этим паломникам приходилось платить ан-Насиру немалую дань за право войти в Святой Город. Видимо, вспомнив о своем первоначальном предназначении – защищать пути паломничества, тамплиеры решили преподать ан-Насиру урок и в октябре 1241 года выступили на Наблус, мусульманский город, расположенный к северо-востоку от Яффы на дороге в Дамаск. К исходу месяца они взяли город, ворвавшись в его стены с боевым кличем. Охваченные ужасом горожане разбежались в поисках укрытия, но тамплиеры обыскали все закутки, убивая без разбора и воинов, и мирных жителей. Собрав все мало-мальски ценное, что удалось найти, они предали огню огромную мечеть в центре города. О своем плане тамплиеры не уведомили никого, не видя повода испрашивать чьего-либо позволения: в отсутствие единого государя Иерусалимского королевства все три военных ордена продолжали считать себя суверенными.

Вскоре Риккардо Филанжьери, но-прежнему владевший Тиром, решил предпринять еще одну попытку воцариться в Святой Земле. Склонив на свою сторону госпитальеров, все еще злившихся на добрые отношения тамплиеров с местными баронами, он решил захватить столицу Акру. В начале 1243 года Филанжьери с отрядом своих солдат скрытно вошел в Акру, дабы пробраться к госпитальерам и вместе с ними привести план захвата города в исполнение. Впрочем, утаить свое появление от всех он не сумел. Ударили в набат, и вскоре неистовствующая толпа вооруженных до зубов горожан собралась перед ставкой госпитальеров, требуя выдать голову Филанжьери. Однако их ждало разочарование: при первых же звуках набата он бежал из города, галопом припустив под защиту стен Тира, а госпитальеров местные жители невзлюбили больше прежнего.

В апреле того же года законному наследнику иерусалимского престола – сыну королевы Иоланды Конраду – исполнилось пятнадцать, и по закону он мог отныне править Иерусалимским королевством от собственного имени. Наконец-то появилась возможность восстановить сильную центральную власть, если бы не то обстоятельство, что местные бароны не хотели принести ленную присягу королю, даже не ступавшему на землю собственного королевства. И хотя юный король Конрад отправил в качестве своего личного представителя итальянского дворянина Томазо Асерра, бароны решили, что пока Конрад не явится самолично, вместо него будет править регент. Великий Собор, в каковом приняли участие бароны, отцы церкви, старейшины итальянских торговых поселений и главы военных орденов, избрал тетушку Конрада – вдовствующую королеву Алису Кипрскую. Вся местная знать единодушно присягнула на верность новой регентессе.

Единственным из дворян, не явившимся на собор, был Риккардо Филанжьери, отозванный в Италию, как только полномочным представителем короля Конрада назначили Томазо Асерра. Когда же он прибыл, Фридрих недвусмысленно выразил свое отношение к свершениям Филанжьери, велев швырнуть его в застенок.

Теперь Ральф де Суассон – клеврет Тибальда Шампанского, задержавшийся, чтобы жениться на престарелой, зато богатой королеве Алисе, – вообразил регентом и правителем себя, а не королеву. По отъезде Филанжьери Тир вернулся во власть престола, и посему Ральф потребовал передать город ему лично, но получил категорический отказ. Осознав, что после долгого ожидания и женитьбы на женщине вдвое старше себя ему так и не суждено добиться вожделенной власти, Ральф де Суассон в приступе ярости покинул жену и Святую Землю и отправился восвояси. Отговаривать его никто и не подумал.

Тамплиеры достигли вершин политического влияния в королевстве отчасти благодаря доброму сотрудничеству с Измаилом Дамасским. Когда же до Акры дошла весть, что ан-Насир Керакский поссорился с дядей Айюбом Египетским и поладил с дядей Измаилом Дамасским, христиане узрели шанс еще ближе сойтись с Дамаском. Полагаясь на добрые отношения с эмиром, тамплиеры просили, чтобы возглавить переговоры разрешили им – и благодаря их стараниям Измаил и ан-Насир согласились отозвать мусульманское духовенство из мечетей на Храмовой Горе в Иерусалиме. Тамплиеры ликовали: исламские священники покинут священную Мечеть Дом Скалы и столь же священную мечеть аль-Акса, где изначально располагалась ставка ордена рыцарей Храма. И в своем ликовании дошли до того, что решили искать одобрения договора у султана Айюба. Иерусалим не представлял особого интереса как стратегическая база, а еще более сплотить дружбу Измаила с христианами Айюб не желал, и посему благословил уговор.

Иерусалим снова стал христианским. После отъезда Филанжьери некому было заявить, что город по праву принадлежит Фридриху, и отныне Святой Город снова стал центром Иерусалимского королевства. Тамплиеры сами вызвались проследить за восстановлением стен и Давидовой Башни. Под конец 1243 года весть о случившемся достигла самых захолустных дворов Европы, и на тамплиеров обрушилась грандиозная волна восторгов христиан и неумеренных похвал Папы, каковому они доставили огромную честь. Впрочем, приподнятое настроение продержалось недолго.

Всего через пару-тройку месяцев между Айюбом Египетским и Измаилом Дамасским вспыхнула открытая война. Тамплиеры без труда убедили местных баронов, что христианское королевство должно взять сторону Измаила и подкрепить это заявление полной военной поддержкой. Когда же в Акру для переговоров об условиях военного союза прибыл другой союзник Измаила – аль-Мансур Ибрагим, князь Хомса – его ждал теплый прием и гостеприимство тамплиеров.

Достигнутые условия сулили христианам Святой Земли весьма щедрое вознаграждение. Как только союзники преуспеют в совместном завоевании Египта, христиане получат справедливую долю египетской территории, распространив свои владения до неслыханных пределов. Кампания обещала стать самой прибыльной со времен Первого крестового похода, окончившегося полтора столетия назад.

Султан же Айюб, ведая об их планах и соглашениях, парировал сие куда более прямолинейным предприятием, отправив послов намного севернее Дамаска, чтобы заключить сделку с главарями хорезмийцев, все еще остававшихся людьми без родины и готовых пойти за деньги на все. Послы Айюба принесли довольно золота, чтобы нанять на службу десять тысяч хорезмских всадников и дать им задание. А в качестве дополнительной награды те могли оставить себе всю добычу.

В июне 1244 года хорезмская орда стремительно ворвалась в Сирию, сея на своем пути смерть, мародерствуя и сжигая все подряд. Туркмены уничтожали крестьянские хозяйства, деревни и даже небольшие города. Обогнув Дамаск, они устремились в Галилею, взяли ее столицу Тибериас, устроив там резню, и двинулись на юг в сторону Святого Города.

Великий Магистр тамплиеров с Великим Магистром госпитачьеров и патриархом Иерусатимским поспешили в город с дополнительными войсками и припасами. Тамплиеры уже завершили возведение стен, а теперь усилили гарнизон. Затем же патриарх и Великие Магистры покинули Иерусашм ради собственной безопасности, бросив своих приверженцев и гражданское население на произвол судьбы.


Несколько дней спустя дозорные на стенах заметили тьму всадников, с громовым топотом устремившихся к городу со всех сторон, волнами катясь по долинам и взмывая из-за холмов. Казалось, им несть числа. Гарнизон был чересчур мал, чтобы отстоять четыре с половиной километра периметра городской стены, и вскоре хорезмийские тюрки уже перевалили через стены, чтобы перебить стражу у ворот.

Торжествующие варвары, испуская кровожадные вопли, разъехались по улицам. Попытки сдержать их оказались доблестными, но тщетными. Прецептор госпитальеров сложил голову в рукопашной битве, заставившей рыцарей и солдат отступить в цитадель. В армянском монастыре насиловали монашек и убивали монахов. Большинство горожан заперлись в домах и усердно молились.

И молитвы их были услышаны, но на спасение пришли не христиане. Кто-то сумел переправить весточку ан-Насиру Керакскому, теперь поспешившему в Иерусалим с войском, числом своим превосходившим орду захватчиков. Хорезмийцев наняли сражаться против врагов Египта, в круг коих входил и ан-Насир, так что ему надлежало напасть на солдат удачи, но он, видимо, еще не совсем сориентировался. И затеял переговоры.

В результате пришли к очень простому уговору: хорезмские главари согласились отпустить гарнизон и штатских из Иерусалима, не чиня им вреда. Ан-Насир, присоединивший город к собственным владениям, забирает армию и уходит домой. Хорезмийцы оставляют себе награбленное. И никакого сражения.

Все воины гарнизона – тамплиеры, госпитальеры и местные рыцари – с командирами во главе покинули цитадель и вышли из города. Лишенное руководства гражданское население несколько дней в растерянности выжидало, но 23 августа наконец потянулось из города. Когда же с равнины они поднялись на возвышенность, некоторые оглянулись и вдруг радостно закричали. Над башнями Иерусалима развевались христианские знамена! Должно быть, христианская армия отбила город! Хвала Господу, можно вернуться по домам. Весть об этом быстро разлетелась по толпе беженцев, и они свернули обратно к городу.

На самом же деле полудикие хорезмские турки не занимались геральдикой и не пользовались такими украшениями, как флаги и знамена. Христианские знамена развевались над башнями Иерусалима, потому что турки попросту не потрудились сорвать их. Они не разумели, с чего это вдруг жителям Иерусалима вздумалось вернуться, да и не слишком-то интересовались. Ан-Насир увел свое войско, так что теперь можно было делать с возвращающимися христианами что угодно.

Радостно подходя к городу, жители, сами того не ведая, спешили в западню. Началась резня. Передние ряды были избиты прямо на дороге, а задние разбежались во все стороны. Две тысячи ни в чем не повинных людей сложили головы под стенами родного города, но куда больше погибло от рук профессиональных бандитов и бедуинских разбойников, пытаясь добраться до побережья. Из шести тысяч мужчин, женщин и детей, покинувших Иерусалим, лишь три сотни пришли под защиту стен Яффы.

Теперь в руках хорезмийцев оказался ненужный им город. Обыскивая улицу за улицей, дом за домом, лавку за лавкой, они брали все, что только могли найти. Христианские церкви оскорбляли чувства мусульманских варваров, так что, собрав все ценное, их тотчас же предавали огню. А в церкви Святого Гроба Господня с изумлением обнаружили священников самых разных христианских вероисповеданий, полагавших, что Бог хочет, чтобы они остались на священной земле. Там они и погибли, в том числе и служившие мессу на главном престоле. Ободрав все золото и серебро с алтарей, туркмены принялись разбивать гробницы королей Иерусалима в поисках погребенных с ними золота и драгоценностей. Как только грабить стало больше нечего, святейший храм христианского мира ничтоже сумняиюся сожгли.

Год 1244 стал годом окончательного осквернения Иерусалима. Ни одной христианской армии уже не суждено было пройти через его врата еще много веков. Пока же хорезмийпы собрали награбленное и двинулись на запад, на соединение с египетским войском. Примерно через месяц христианская армия была готова к бою. Местные бароны дали около шести сотен кавалеристов. Тамплиеры выставили три сотни рыцарей под началом Великого Магистра Армана де Перигора. Великий Магистр госпитальеров возглавил равное число своих рыцарей. Тевтонские рыцари тоже предоставили немногочисленный отряд. Небольшое войско прислан Измаил Дамасский, равно как и князь Хомса. Ан-Насир сам привел войска, в том числе и бедуинскую кавалерию. Итак, теперь имелись тяжело вооруженные рыцари, конные оруженосцы, мусульманская легкая каватерия и пехота. И в октябре 1244 года объединенное войско двинулось против армии из пяти тысяч египтян и десяти тысяч Хорезм ийских наемников под командованием мамелюкского эмира Рукн ад-Дина Бейбарса. Позднее христиане еще не одно поколение пугали его именем детей.

Армии встретились на равнине близ городка Ла Форби, расположенного северо-восточнее Газы. Князь Хомса, хорошо ведавший нрав хорезмийцев, настоятельно рекомендовал, оставшись на месте, день и ночь не покладая рук возводить непреодолимые укрепления, растолковав, что неугомонные туркмены будут рваться в бой, но штурм любых укреплений ставит их в тупик, и посему надежная оборонительная позиция даст христианам и их союзникам несомненное преимущество.

Однако многие христианские дворяне вслед за графом Ватьтером Яффским решительно воспротивились этому, полагая, что смогут разбить неприятеля в открытом поле, и недисциплинированных хорезмийцев в первую голову. Они настаивали на немедленной атаке, и их аргументы взяли верх. Совместное войско построилось в боевой порядок. Ан-Насир встал на левом фланге, войска Хомса и Дамаска – в центре, а христиане – справа. Расставляя свое войско для встречи с ними, Бейбарс рассудил, что устоять перед тяжелой христианской конницей смогут только его вышколенные мамелюки. Посему хорезмийцам он повелел атаковать мусульман в центре и на левом фланге, намереваясь сдерживать христианских рыцарей в уповании, что хотя бы один мусульманский полк не выстоит, и тогда хорезмская конница сможет прорвать их ряды и, обогнув христиан, ударит по ним с фланга или с тыла. И его расчет оправдался.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю