Текст книги "Давние чувства (ЛП)"
Автор книги: Джанетт Ниссенсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 27 страниц)
Однако он позволил появиться очередным слезам, когда кончил, его тело омывалось чистым, неподдельным удовольствием, по-прежнему находясь долгие, бесконечные секунды внутри нее. Не в состоянии контролировать свою реакцию, чтобы скрыть свою тоску, он понял, что это было настоящее прощание с ней, Бен уткнулся в ее шею, в надежде, что она не увидит его слез и примет их за пот, предполагая, что его сотрясает дрожь от силы оргазма, а не от беззвучных слез.
Почувствовав беспокойство Лорен и ее изящные тонкие пальчики, ласкающие его влажную щеку, проводя успокаивающие круги по его голой спине, он не мог позволить ей задавать вопросы или задуматься над происходящим. Вместо этого он поцеловал ее снова, обхватив ладонями ее грудь, потом сжал задницу, лаская ее бедра, пока она не застонала от удовольствия, и его член опять ответил на ее призыв.
Он хотел часами не выпускать ее, как будто за эту одну ночь хотел насытиться на всю свою оставшуюся одинокую жизнь, которая маячила впереди, без нее. Он целовал ее до тех пор, пока ее губы не стали припухлыми и красными, сосал соски, пока они не заболели, и покрывал каждый дюйм ее тела, проводя своей щетиной, отчего проявились красные полосы. И когда она наконец нехотя призналась ему, что у нее больше нет сил, он заменил свой член губами и языком, совершенно не беспокоясь, что она была еще мокрой и липкой от тех раз, когда он кончал в нее. Его яйца болели от многочисленных оргазмов, которыми он наслаждался, спина саднила во многих местах от ее ногтей, а его горло хрипело и щипало от криков удовольствия, которые они разделяли.
И когда Лорен окончательно была измождена, впав в глубокий сон, он еще долго держал ее в своих руках, не желая отпускать. В конце концов, потребовалась каждая унция его самоконтроля, чтобы он смог тихо, чтобы ее не разбудить, подняться с кровати, где он делил не только свое тело за последние десять дней.
Как можно тише, он оделся в те же джинсы и футболку, в которых и приехал сюда полторы недели назад. На самом деле, он так и не распаковал свои вещи за это время. Задумавшись он все же взял дорогую камеру Nikon, которой Лорен настаивала, чтобы он пользовался, фактически подарив ее ему. Если он заберет ее с собой, то будет еще большим халявщиком, чем уже был. Но с другой стороны, если он оставит ее, тем самым он отвергнет ее подарок, также, без радостно подумал он, как он отверг, (она придет именно к такому выводу) и саму Лорен.
Со злостью смахнув слезы, Бен поднял камеру и направил на спящую Лорен. Он не мог не улыбнуться, наблюдая в объектив, как она беззаботно растянулась, почти на половине кровати. Без вспышки, потому что боялся ее разбудить, он отщелкал полдюжины снимков, добавив к своей уже более значительной коллекции фоток Лорен, многие из которых отображали ее на разных этапах раздевания и даже в обнаженном виде, как и сейчас.
Он неохотно убрал камеру, бережно положив ее к своим вещам, затем бросил на нее взгляд в последний раз. Когда ему пришло время уехать из Огайо в колледж, у Бена даже мысли не возникло попрощаться с родителями, сводными братьями и сестрами, и друзьями. У него не было сожаления, никаких сентиментальных чувств, когда он закончил институт и распрощался со своими друзьями там. У Бена было мало настоящих друзей, с кем он постоянно бы поддерживал связь, и ни разу он не испытывал желания злоупотребить гостеприимством где-нибудь или с кем-либо.
Но когда он смотрел на эту женщину, которая будет для него единственной, неважно сколько еще пройдут через его жизнь и в следующие годы, сердце Бена разбивалось на тысячу крошечных кусочков. Он поцеловал ее, боясь снова прикоснуться к ней, страшась разбудить ее и все рассказать о своих благих намерениях, которые могут катиться ко всем чертям, потому что ему очень хотелось залезть обратно в постель к ней.
– Прощай, милая, – сокрушенно прошептал он. – Будь блестящей девочкой ради меня. Сияй ярко, ярче, чем звезды на небе. И знай, что я делаю это, потому что я слишком сильно тебя люблю и не хочу оставаться, чтобы разрушить твою жизнь.
Он доехал на юг до Люсии, крошечного прибрежного форпоста, куда Лорен как-то возила его всего несколько дней назад, потом свернул на обочину дороги. И только тогда дал волю слезам.
***
У Лорен всегда срабатывало шестое чувство, поэтому она еще до того, как проснулась, поняла, что что–то было по–другому, совсем не так, как обычно. Рядом кровать была пуста, хотя она все еще чувствовала его запах на простынях, смешанной с неповторимым запахом секса. Лорен поморщилась, как только села, почувствовав боль во многих местах. Осмотрев себя, она обнаружила несколько пятен красного цвета, а также раздражение на коже от его щетины, множество засосов, некоторые уже потемнели. Вчерашний дикий, неконтролируемый секс-марафон с Беном был намного требовательным и изнуряющем в физическом плане, чем любые спортивные соревнования, в которых она участвовала на протяжении многих лет.
Когда она все же вытолкнула себя с кровати, удивившись насколько шаткой стала ее походка, первое, на что она обратила внимание – сумка с вещами Бена пропала. С первого дня его появления здесь она ворчала на него, чтобы он распаковал свою одежду и повесил в шкаф, а также в комод, где она специально ему выделила место. Но Бен всегда отнекивался, говоря, что для него это не имеет большого значения, и что у него не так много вещей.
Тогда она не обратила на это внимание, но теперь, когда она совершенно голая осматривала комнату, пытаясь отыскать какие–либо признаки своего любовника, она начала понимать, что Бен с самого первого дня не собирался здесь задерживаться или давать ей какие-либо обещания.
Лорен выхватила первую попавшуюся одежду из комода, даже не заметив, что схватила, быстро оделась, стремясь отыскать Бена. Дом был таким же тихим и пустым, как и спальня, и на дорогу перед домом она уже бежала. Она не разу не вскрикнула, когда ее босые ноги шлепали по гравию, ни разу не замедлилась, чтобы перевести дух, хотя бежала в гору.
Но когда она увидела, что его мотоцикла нет, она упала на колени, не обращая внимания на гравий, впившийся в кожу. В течение долгих минут она просто сидела на поджатых под себя ногах, глядя на пустое место, где обычно стоял его байк.
Но сейчас его не было. Он уехал из коттеджа, из Биг Сура, из ее кровати, из ее жизни. Он выскользнул ночью, как вор, не оставив записки или объяснений, и даже не попрощавшись с ней.
Но потом Лорен вдруг поняла, что он прощался с ней своим отчаянным, пожирающим сексом, выражая свою любовь прошлой ночью, таким способом Бен говорил ей прощай. То, что он не мог выразить словами, он показывал ей своими губами, руками и телом.
И продолжая сидеть посреди дороги, слишком ошеломленная, чтобы двигаться, пока ее шок постепенно не сменился недоверием, а затем перешел в медленно, закипающую ярость.
Она вскочила на ноги, ее глаза полыхали и разразилась проклятиями:
– Ублюдок. Мудак. Коварный, бессердечный сукин сын. Мерзкий лжец. Putano. Pendejo. Fils de pute. Salaud. Если бы он находился здесь в эту минуту, я бы надрала ему задницу, сбросив со скалы, вывихнула бы все его пальцы, отрезала бы ему яйца. И это только для начала.
Лорен ворвалась обратно в коттедж, хлопнув входной дверью с такой силой, что даже залаяли собаки. На кухне она с такой силой открывала и закрывала все ящички, пока варила кофе и запихивала хлеб в тостер.
Она ела и пила, не чувствуя вкуса, потом вернулась в спальню, пытаясь отыскать свои шлепки. Хмуро она оглядела неубранную постель, внезапно обнаружив, что оставшийся запах секса и пота ее раздражают, поэтому быстро сняла простыни и пододеяльник, наволочки.
Она свистнула собакам, отправившись на обычную утреннюю прогулку, игнорируя тот факт, что они продолжали осматриваться по сторонам, пытаясь обнаружить Бена.
– Предатели, – прошипела она им. – И перестаньте быть такими грустными. Его здесь больше нет. Большой придурок просто встал и ушел этой ночью, даже не имея мужества попрощаться. Или оставить хотя бы своей гребанный адрес электронной почты.
И последовал очередной поток проклятий в его сторону, каждое из которых было все более красочным, чем предыдущее, быстро чередуясь английскими, испанскими и французскими смачными выражениями, которыми она свободно владела.
По дороге к коттеджу, она зло плюнула на подъездную дорожку в то место, где ранее стоял мотоцикл Бена, сожалея, что не проколола шины на его гребанном потрепанном байке. И тогда ее вдруг озарило, она быстро накормила собак, выпила еще одну кружку с большим количеством сливок и сахара кофе, проглотила одно из оставшихся брауни. С ее симптомом повышенной активности, кофеин с сахаром усилили ее активность почти в два раза, ее предупреждали по возможности этого избегать.
Пять минут спустя она сидела за рулем своего пикапа, несясь на юг по шоссе один. Как-то она увидела предстоящий маршрут Бена, поэтому вспомнила, что его следующая остановка будет в замке Херста. Лорен не знала наверняка, сколько часов назад он покинул Биг Сур, но она решила, что сможет оказаться в Сан-Симеоне задолго до ланча, если поторопится.
Она была уже фактически в десяти милях от города, как вдруг остановилась на обочине. Хотя ей было чрезвычайно заманчиво отыскать этого лживого ублюдка и высказать все что она о нем думает, не говоря уже о кулаках, но внезапно ее гордость решила поднять свою уродливую голову. Неужели она так хочет гнаться за мужчиной, который явно ее не хотел, который даже не позаботился оставить хоть какую-то гребанную записку? Где ее чувство собственного достоинства, ради всего святого, что она стала преследовать мужчину, который бросил ее даже не оглянувшись?
– Пошел нах*й, – выругалась она. – Если он не ценит меня, и не оценил наши отношения, тогда мать твою, Бена, бл*дь, Рафферти пошел ты к черту. У меня есть дела поважнее, чем париться по поводу такого неудачника, как ты, хотя бы минуту.
Она развернулась и направилась обратно в город, где оказалась почти через час, купив еще одну чашку кофе, которая еще больше усилила ее и без того повышенную гиперактивность, поэтому она накупила полдюжины различных предметов в магазине, которые были ей совсем не нужны, заскочила поздороваться с давними друзьями родителей, которые владели местной художественной галереей.
Когда она вернулась в коттедж, занялась уборкой – постелила новое постельное белье, загрузила стиральную машину, стала отдраивать ванную буквально сверху донизу, и решила убраться и навести хотя бы какой-то порядок в своей спальне-лофте.
На ужин она сделала одно из своих любимых творений comfort food – макароны с сыром и нарезанными хот-догами, съела столько, что не могла уже смотреть на еду. Вечером она повела собак на прогулку, стараясь не вспоминать Бена, как он буквально вчера неспешно шел с ней рядом.
Вернувшись в коттедж, она залезла голая в джакузи, когда была одна всегда так и делала, но последнее время с великолепным, с трехдневной щетиной, мускулистым мужчиной. Бен был единственным, кого она пригласила остаться здесь, у себя в доме, она заставляла себя не вспоминать, сколько раз за последние десять дней они целовались, обнимались и занимались сексом прямо здесь, в гидромассажной ванне.
Потом Лорен долго сидела на террасе, завернутая в поношенный фланелевый халат, весь в дырках и пятнах, но который она очень любила и всегда хранила здесь, в коттедже. Она выпила пива, быстро переключившись на текилу, затем разыскала бутылку односолодового виски. И ее обычно чугунный желудок взбунтовался от такой смеси, и она раздраженно поставила рюмку.
Первая слеза заскользила по щеке и упала на колени, она даже еще не поняла, что плачет. А потом полились другие слезы, много и рыдания начали сотрясать ее миловидное изящное тело. И очередной всхлип застрял у нее в горле, она открыла глаза, когда ей в щеку стал тыкаться холодный мокрый нос. Грейси, единственная сучка, вскочила на диван, заскулив от рыданий своей хозяйки. Лорен прижалась к собаке, уткнувшись носом в ее мягкую шерсть, постепенно успокаиваясь с теплой пушистой Грейси.
И хотя она обычно запрещала собакам заходить к себе в спальню, тем более залезать на свою кровать, в эту ночь она разрешила всем троим прижаться к ней, не желая оставаться одной, боясь, что она не перестанет плакать никогда.
***
Через несколько дней после отъезда Бена, ее родители вернулись домой, Лорен предстала перед ними такой же своенравной, как и всегда. Роберт и Натали ни на минуту не заподозрили, что за время отсутствия их дочь впервые в своей юной жизни сильно влюбилась, и ее сердце было разбито. Для них она была такой же беззаботной, откровенной Лорен, какой была всегда, которая расспрашивала их о поездке, рассказывала о галереи и обсуждала расписание занятий на предстоящий осенний семестр.
Джулия приехала в середине августа, и она тоже ничего не заметила, что что-то произошло с ее близнецом. Девушки совершили поездку на север в Пало-Альто, чтобы пообщаться со своей лучшей подругой Анджелой на несколько дней, как и в старые времена, когда они учились в средней школе.
И к тому времени, когда начался сентябрь, а с ним пришла необходимость упаковать вещи и вернуться в Лос-Анджелес, Лорен сумела себя убедить, что с ней все в порядке, и она не будет страдать по этому ублюдку Бену Рафферти. Она решила, что эти десять дней, которые они провели вместе, были не чем иным, как веселым, легкомысленным летним флиртом, а сейчас она была готова двинуться дальше. Может, наконец, она согласится пойти на свидание с горячим, татуированным гитаристом, который жил через дорогу от ее квартиры, которую она арендовала с подругами, и которого так усиленно избегала, потому что одна из соседок окрестила его человеком года. Или, может она продолжит обсуждать с этим милым продавцов из R.E.I., попивая кофе, скалолазание.
И чтобы она не предполагала сделать – встречаться, флиртовать или даже трахаться в будущем – существовало две вещи, в которых Лорен была абсолютно уверена. Одна заключалась в том, что она больше никогда не поставит себя в положение, когда кто-то разобьет ей сердце, как это сделал Бен летом. Вторая, она больше никогда не будет плакать из-за мужчины.
Глава 5.
Прошло восемнадцать месяцев, Мозамбик
– Тот факт, что ты здесь совсем одна, означает, что тебе не повезло прошлой ночью?
Лорен оторвалась от французской газеты, которую просматривала, потягивая кофе и поедая миску с йогуртом со свежими фруктами.
– Зависит от твоего определения «повезло», – пробормотала она. – Если ты спрашиваешь, трахнула ли я придурка, то ответ к сожалению, будет утвердительный. Но слово «повезло» здесь не приемлемо. Вместо этого я бы использовала «основательно разочарована» и «разозлилась как псих».
Трое других члена ее съемочной группы быстро занимали места за столиком во внутреннем дворике, где полчаса назад обосновалась Лорен. Каждый из мужчин выглядел полусонным, вероятно, немного мучаясь похмельем, но также чрезвычайно заинтригованным ответом на вопрос Криса.
– Итак, где сегодня утром находится этот дюбовничек? – весело поинтересовался Стефан. – Ты его измотала за ночь?
Лорен фыркнула, посмеиваясь.
– Почти. Во время одного раунда с Двумя Фрикциями Чмошника, я пыталась вспомнить сколько выпила прошлой ночью. Потому что должна сказать вам, ребята, что другого оправдания нет, кроме того, что я была пьяна в хлам, что поддалась на ваши уговоры. Что касается того, где он находится сегодня утром, думаю в ближайшей медицинской клинике.
Карл поморщился.
– Что ты совершила на этот раз, Лорен? – с раздражением поинтересовался он.
Она беззаботно пожала плечами и потянулась к своему второму утреннему круассану.
– Ничего, чего бы он не заслуживал. И поверьте мне, когда вы услышите, что этот ублюдок пытался сделать со мной, согласитесь, что он еще легко отделался.
Крис ухмыльнулся, попивая кофе прямо из чайника, который остался на столе.
– Ты отправила парня в больницу только потому, что он оказался таким торопыгой?
Лорен еще подлила себе кофе в чашку, как только Крис поставил кофейник на стол, добавив сливок и сахар (много и того и другого) в сильное африканское зелье.
– Торопыга? Ты слишком к нему великодушен, Крис, – напутственно ответила она. – Я бы сказала, что не прошло и тридцати секунд, как он кончил. Но, нет, медицинскую помощь он ищет не из-за этого в данный момент. А потому что этот лживый подонок пытался украсть фотографии с моего ноутбука. Оказывается, этот ублюдок работает в отделе путешествий одного из этих третьесортных новостных агентств, и у них нет денег, чтобы заплатить за дайвинг, который мы вчера провели, и он подумал, что сможет воспользоваться одной из моих фотографий для своей статьи.
Карл низко присвистнул.
– Это полный п*здец, детка. Как ты это выяснила?
Она намазала еще маслом свой круассан.
– Поймала его с поличным. У меня было странное предчувствие по поводу него с той самой минуты, как мы вошли ко мне в номер, он как-то странно стал оглядываться вокруг, задавать наводящие вопросы. Поэтому после самого жалкого секса, который только можно себе представить, я притворилась, что заснула. Он с трудом выждал пять минут, потом включил мой компьютер и воткнул флешку.
– Ах, черт. – Крис покачал головой. – Насколько сильно ты его избила? Нам придется вытирать кровь с пола или еще что-нибудь убирать?
– Нет. – Лорен махнула рукой успокаивая. – Я так разозлилась, что даже не стала хвататься за нож, потому что сама себе не доверяла. Особенно, когда этот маленький ублюдок (можете представить себе образно и буквально) начал хныкать, что он собирался скопировать только одну фотографию. Как будто если одну, то это не считается воровством.
Стефан напряженно посмотрел на нее и осторожно спросил:
– Что именно ты с ним сделала?
Она ухмыльнулась.
– Я сказала ему, что копирование только одной фотографии мудрое решение с его стороны, потому что это означало, что я вывихну ему только один палец. Но потом я вспомнила, как он моментально кончил, а я даже еще не разогрелась, поэтому я вывихнула ему второй палец, так сказать плата.
Все трое мужчин смотрели на нее с шоком, смехом и настоящем страхом.
– Господи, – пробормотал Карл. – Ты пугаешь меня, детка. Чертовски пугаешь. И что же сделал Меткий Стрелок МакГроу?
– Орал, как девчонка-подросток на рок-концерте, – честно ответила Лорен. – И пока он рыдал, я схватила его флешку и спустила ее в унитаз. Потом я достала все-таки свой нож и порезала его одежду. Несмотря на то, что вещи были хорошими, известных модельеров – рубашка Ральфа Лорена, джинсы Дизель, ботинки Магли.
Стефан с недоверием пялился на нее во все глаза.
– Ты даже порезала его ботинки? Я восхищался его ботинками Магли той ночью в баре. Должно быть, он сильно разозлился.
Лорен подмигнула членам команды.
– Он был слишком занят, собирая свои вещи. После того, как я порезала их, выбросила все с балкона.
– Разве твой номер не на третьем этаже? – спросил Карл.
– Да. – Она долго смотрела на корзину с круассанами, пытаясь решить, не будет ли расцениваться обжорством, если она съест еще один, третий. – К счастью было темно, и никто не видел, как он бегал в чем мать родила по газону, пытаясь собрать свои штаны и рубашку.
Крис уже не мог удержаться от смеха, хватаясь за живот.
– Боже, я представляю, как он бегает по лужайке, собирая свои боксерки и ботинки. А разве почти всю ночь не шел дождь?
– Как кошки и собаки. Хотя Торопыга больше походил на утонувшую крысу, когда все собрал, – пояснила Лорен. – Поделом ему. И ему еще чертовски повезло, что он так легко отделался.
Карл провел рукой по своим длинным, почти до плеч светлым волосам. Как самый старший член съемочной группы, он пытался (обычно безуспешно) держать других в строю, не расслабляться, пока они находились на задании. Но с тех пор, как Лорен шесть месяцев назад присоединилась к ним, ему приходилось удваивать, а скорее удесятерять свои попытки руководства.
Он указал на нее пальцем.
– Тебе лучше молиться, чтобы он не выдвинул обвинения против тебя, детка. И не подал бы жалобу в журнал. Полагаю, он уже знает, на кого мы работаем.
– Знает, – хмыкнула Лорен. – Потому что каждый парень из вас, и ты не исключение —Карла, Кристина и Стефани, оказавшись в такой ситуации очень бы захотели, чтобы все вокруг узнали, что какая–то девушка, которая едва ли достает вам до плеча вывихнула тебе палец и выбросила твою одежду с балкона.
Лорен переиначила их имена на женский манер сразу же после первого месяца вступления в команду. Время их командировки близилось к концу, когда мужчины начали ныть, что устали, стали раздражительными и хотели бы побыстрее вернуться домой. Она шутила тогда над ними, называя их кучкой старшеклассниц, и с этого момента стала дразнить их на женский манер, как только они начинали причитать.
Трое мужчин обменялись взглядами, потом Карл смущенно кивнул.
– Я понял твою точку зрения. Надеюсь, после этого случая, Меткий Стрелок подумает дважды, когда в следующий раз попытается украсть чужую работу.
– И я скажу вам еще кое-что, с моей стороны этого тоже больше никогда не повторится, – заявила Лорен. Она нахмурившись взглянула на Криса. – Ты больше никогда не будешь меня подначивать трахнуться с каким-нибудь чуваком. Ты же знаешь, что у меня есть проблема, Крис, – запричитала она. – Когда кто-то начинает на меня напирать, я не могу отступить, несмотря ни на что. Так что в будущем вы можете меня брать на слабо, например, смогу ли я съесть жуков или сделать стойку на шестидюймовом выступе, когда будем в очередной раз пить. Но не больше, парни. Ясно?
Крис вздохнул.
– Вполне. Но только потому, что я не хотел бы, что мне вывихнули палец.
Карл усмехнулся.
– Теперь, когда мы услышали все пикантные подробности ночи Ее Величества, давайте перейдем к сегодняшнем приключениям, а?
Лорен ухмыльнулась, когда Карл назвал ее прозвищем, придуманным Крисом, во время ее первого назначения в Гваделупе. Они столкнулись с некоей неразберихой в бронировании гостиниц, она оттолкнула Стефана в сторону, который пытался решить проблему в своей обычной спокойной, дипломатической манере. Лорен же выдала на несчастного клерка на ресепшен пулеметную очередь на быстром французском. В течение пяти минут им вручили ключи от номера, а Крис окрестил Лорен «Ее Королевское Величество Конфронтации».
Она подозрительно зыркнула на него.
– И?
– Ну, как в «Сайнфелд», – объяснил он. – Так называли Джулию Луи Дрейфус, которая всегда говорила людям правду в глаза, все, что думала. Но ты еще круче, чем она. («Са́йнфелд» (англ. Seinfeld) – американский телесериал в жанре комедии положений, транслировавшийся по NBC с 5 июля 1989 года по 14 мая 1998 года. В 2002 году журнал «TV Guide» поместил сериал «Сайнфелд» на первую строчку в своём списке 50 лучших телешоу всех времён. Джу́лия Ска́рлетт Эли́забет Луи́-Дре́йфус – американская актриса, комик и продюсер, широко известная благодаря ключевым ролям в комедийных телесериалах «Сайнфелд», «Новые приключения старой Кристин» и «Вице-президент». – прим. пер.)
Таким образом, прозвище прижилось и постепенно превратилось в сокращенное «Ее Величество». И Лорен продолжала следить за тем, чтобы она оставалась достойной этого титула, никогда не сдавалась, и никогда не позволяла никому ее запугать. И команды была более чем в восторге от нее, и за шесть месяцев Лорен стала негласным лидером группы.
Предложение работы в качестве фотографа от National Geographic Travel, буквально после окончания института было за пределами мечтаний, Лорен даже не надеялась получить такую работу, поэтому до сих пор она все еще не могла поверить в случившееся. Она подала заявку на участие в конкурсе фотографии, спонсируемым журналом, в осеннем семестре на последнем курсе обучения в УКЛА, не рассчитывая на победу.
Приз – работа в журнале путешествий. И в возрасте двадцать двух лет, она объехала почти весь мир, все места, в которых мечтала побывать, фотографируя достопримечательности и места отдыха также, как и вчера ей очень понравилось нырять с архипелага Базаруто.
Как самый младший член съемочной группы, Лорен готова была проявить себя, чтобы завоевать уважение и заработать плюсы. Но она была приятно удивлена, как легко и быстро трое мужчин приняли ее в свое мужское братство, заставив почувствовать одной из них.
Карлу, который писал все статьи и подписи к фотографиям, было тридцать с хвостиком, высокий, суровый и огромный, с длинными светлыми волосами, которые вечно были в беспорядке, бородой и усами. Он предпочитал носить рваные джинсы, футболки с веселыми надписями и ковбойские сапоги, и почти всегда брал с собой гитару. Когда он не выезжал в командировки и не посещал собрания по планированию в Нью-Йорке, он жил причем уже давно со своей подругой в Гатлинбурге, штат Теннесси.
Крису, видеооператору, было к тридцати, и он жил все время на Манхэттене. Лорен называла его (открыто в лицо) «позером хипстером». Независимо от погоды или климата, он почти всегда носил вязаную шапочку, менялись только фасоны и расцветки, и свободного покроя одежду, которая висела на его тощей фигуре. И так, как Лорен постоянно над ним подтрунивала, особенно, когда он выпьет, потому вкус в выборе женщин, у него был просто ужасен.
Стефан был продюсером команды, он контактировал с сотрудниками журнала, организовывал поездки, получал необходимые туристические визы, разрешения на съемки, когда это было необходимо и выступал в качестве связующего звена с местными туристическими бюро и проводниками на местности. Он был родом из Швеции, говорил на полдюжине языков, и все, что Лорен говорила или делала, для него было одновременно забавным и шокирующем. Она же, в свою очередь, любила подначивать довольно часто чопорного, сдержанного шведа.
Но несмотря на то, что все они были настолько разными, у них очень хорошо получалось работать вместе, они редко расходились во мнениях, как лучше сделать тот или иной репортаж. Лорен считала, что они были хорошими друзьями, сослуживцами, и надеялась, что никто из них не будет подбивать к ней клинья – Карл, потому что у него были долгосрочные, но сложные отношения с его девушкой Тэмсин, Стефан, потому что он побаивался ее, а Крис… ну, она сразу же отчетливо дала ему понять, что Лорен в нем не заинтересована. С тех пор видеооператор относился к ней исключительно как к коллеге, приятелю, с которым можно выпить, и такому же искателю приключений, как и он сам.
Лорен любила свою работу, каждый день благодарила свою счастливую звезду, что ей выпала такая возможность выиграть конкурс, и она смогла осуществить свою мечту так быстро. Она смогла, несмотря на трудности в работе, но ей нравилось, что она могла сочетать в выбранной профессии свою любовь к приключениям и постоянным движением. До сих пор задания в командировках давали ей возможность заниматься подводным плаванием и плаванием с маской, проходить пороги IV класса на рафтинге, заниматься дельтапланеризмом, верховой ездой, подниматься и спускаться по крутым скалам на фиксированных тросах, а также ездить на багги по пустыне.
Однако ни одна работа не была идеальной, и были два основных недостатка, с которыми ей приходилось сталкиваться регулярно. Одним из них был тот факт, что ее присутствие было необходимо в Нью-Йорке в течение нескольких недель после завершения каждой командировки. Команда делала последние штрихи к очеркам, прежде чем передать их производственному отделу, а затем они начинали планировать следующую командировку. Затем Лорен возвращалась в Биг-Сур на две-три недели, пока не приходило время отправиться в их следующее приключение.
Нью-Йорк был ей знаком, она не чувствовала себя в нем иностранкой, поскольку много времени за эти годы провела там. Ее бабушки и дедушки по материнской линии эмигрировали в Нью-Йорк из родного Монреаля, когда матери и тете Лорен было всего восемь лет. Вместе с родителями и сестрой Лорен посещала бабушку, дедушку и тетю Мэдди каждое лето, а также проводила с ними каждый День Благодарения. И хотя Джулия всегда любила Нью-Йорк – музеи, театры и рестораны, не говоря уже обо всех модных бутиках и высококлассных универмагах, Лорен не разделяла подобного восторга. Она обнаружила, что Манхэттен слишком шумный, слишком многолюдный, вызывает чувство клаустрофобии, и не могла дождаться момента, чтобы побыстрее уехать по окончанию командировки, ей всегда хотелось вернуться в свой любимый коттедж в диком, суровом Биг Суре.
Ее бабушка и дедушка умерли в один год, почти друг за другом, пару лет назад, их особняк на Верхнем Ист-Сайде продали. Джулия жила сейчас на Манхэттене, обучаясь на фирме по дизайну интерьера, но ее крошечная квартирка могла вместить только ее и ее же обширный гардероб. Поэтому, когда Лорен вынуждена была задерживаться в городе, она останавливалась у тети Мэдди, у которой была просторная квартира, удобно расположенная рядом с ее работой, где она трудилась в качестве главного бауера коллекций в Bergdorf Goodman, самом эксклюзивном универмаге Манхэттена. И хотя Лорен обожала проводить время со своей сестрой, и со своей любимой тетей, она всегда с чувством облегчения садилась на обратный рейс из Нью-Йорка, когда возвращалась домой или отправлялась на новое задание.
И тут же возникал второй вопрос с работой ее мечты – организацией поездок. Надин, сотрудница, отвечающая за бронирование авиабилетов и гостиниц, как ястреб следила за бюджетом. Она гордилась, что не только оставалась в рамках бюджета, но и экономила журналу много денег. Именно поэтому съемочная группа редко получала прямые рейсы, вынужденная делать пересадки, тем самым увеличивая время перелетов. Каждый раз, когда Лорен летала в Нью-Йорк с западного побережья, она возвращалась с красными глазами от недосыпа. Им не разрешалось сдавать багаж, поскольку это требовало дополнительных расходов. И селили их в три звезды или в отели за пределами трех звезд. Лорен, конечно, не ожидала спать на кровати из пятьсот нитей египетских хлопковых простынях и иметь дорогой телевизор с плоским экраном с сотней кабельных каналов у себя в номере. Но она видела плесень на стенах в душе или не работающий кондиционер, и часто ворчала и жаловалась персоналу за стойкой регистрации, пока ее не переселяли в номер по лучше.
Еще одним из трюков Надин по сокращению расходов было бронирование командировок в межсезонье. Вот почему они отправились в Мозамбик в разгар сезона дождей, и вот почему поездка из аэропорта в гостевой домик проходила под ливнем по размытым дорогам. Когда Лорен увидела ожидающую их погоду на несколько дней вперед, она нарушила строгие инструкции Надин и арендовала автомобиль с полным приводом и шинами, которые не застряли бы в грязи. По возвращении в Нью-Йорк ей придется выслушать суровую лекцию от Надин, что нужно оставаться в рамках бюджета, но подобная лекция, конечно, будет не в первый раз, когда она разозлила Надин, и это определенно не последний.
