Текст книги "Давние чувства (ЛП)"
Автор книги: Джанетт Ниссенсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 27 страниц)
Именно этот вопрос Бен задавал себе постоянно уже не в течение нескольких часов.
– Не могу точно сказать, – признался он. – По-видимому, когда самолет взорвался на взлете, он вырубил электричество и мобильную связь, пока никто ничего больше не знает. В журнале у нас имеется люди, которые находятся в постоянном контакте с ФАУ и Госдепом, пытаясь что-то выяснить, но пока не обнародованы списки пассажиров, и съемочная группа не выходила на связь, поэтому не могу сказать ничего определенного.
– Хорошо. Я понимаю. Я смотрел репортаж по телевидению, но все было очень быстро, похоже крушение не только нарушило систему связи, но и обломки самолета заблокировали главную автомагистраль города.
– Новостей было не так много, – согласился Бен. – И я уверен, что на данный момент там все силы брошены на пострадавших в авиакатастрофе. Плюс все входящие и исходящие рейсы задержаны, чего и следовало ожидать. Мы даже не смогли связаться со съемочной группой по спутниковому телефону, но мне тут сообщили, что такое возможно при такой трагедии, что связь может быть заблокирована, предоставляя ее аварийным службам. Но мы все равно будем продолжать пытаться связаться с ними, а также воспользуемся всеми нашими контактами, чтобы обновить информацию.
Роберт разочарованно выдохнул.
– Я полагаю, что при сложившихся обстоятельствах именно это ты и с сможешь сделать. Остается только надеяться… и молиться.
Бен снова прикрыл глаза, потирая висок.
– Поверьте мне, Роберт, я сделал все возможное, как только услышал эту новость рано утром. Мы должны не терять надежды, надеясь, что они так и не попали на этот злополучный самолет. Шансы не велики, но они все же есть.
– Если бы там не была моя дочь, а другая моя дочь, я бы согласился с тобой, – парировал Роберт. – Но Лорен… ну, ты же видел ее в действии. Она спокойно могла заставить службу безопасности развернуть самолет назад, чтобы поспеть на этот рейс.
– Лорен тоже не может контролировать все и всех, – мягко заверил его Бен. – И учитывая ужесточение средств безопасности в аэропортах в настоящее время, я сомневаюсь, что она смогла бы провернуть нечто подобное.
– Полагаю, ты прав. – Наступила пауза на несколько секунд, прежде чем Роберт приглушенно пробормотал, – Боже, если что-то случится с моей дочерью, я не знаю, что мы будем делать, Бен. Моя жена висит на волоске.
– Я понимаю, что она чувствует, – прошептал Бен. – Лорен… очень особенная женщина, не так ли? И, хорошо…
– Ты влюблен в мою дочь, – закончил за него Роберт. – и я знаю об этом уже довольно давно. И я надеюсь, что когда она выберется из этого ужаса, ты скажешь ей о своих чувствах. Сейчас же, прошу тебя. Позвоните нам, как только у тебя появятся хоть какие-нибудь новости. Независимо сколько будет времени и что за новости.
Роберт повесил трубку прежде, чем Бен начал придумывать ответ, поэтому ему оставалось только тупо пялиться на замолчавшую трубку телефона.
Но нынешние обстоятельства не позволили ему тратить время и размышлять над тем, почему именно в данный момент Роберт МакКиннон сообщил ему, что он полностью уверен, что Бен влюблен в их Лорен. Может Лорен все же все рассказала отцу, или Роберт всего лишь сделал предположение, основываясь на своих собственных умозаключениях?
А тем временем утро плавно перешло в день, потом наступил вечер, и настроение в офисе становилось все более и более мрачным, вместе с темнеющим небом. За день, он даже не мог сказать, когда именно, но кабинет Бена превратился в наземный пункт экстренной помощи, полдюжины людей собралось вокруг него, пытаясь узнать хоть какие-то новости в интернете или каждые несколько минут звонить на мобильные телефоны съемочной группы, или по спутниковому номеру. Люди в течение всего дня приносили какую-то еду, и его немного тошнило, когда он смотрел на пончики и бейглс, остатки сэндвичей длиной в ногу, китайские контейнеры с едой на вынос, половину пиццы, поднос с различными печеньями и кексами. Он не мог ничего положить в рот весь день, только пил кофе и воду, у него не было аппетита.
– Бен, ты должен что-нибудь съесть, – произнесла Надин. Ее глаза стали красными от слез, голос звучал хрипло. Она возложила на себя ответственность за случившееся, глубоко сожалея, что не забронировала билеты на прямой рейс из Порт Блэра в Дели, но у Бена не было сил, чтобы как-то утешить или подбодрить ее, или заверить, что здесь не было ее вины.
Само собой разумеется, что сегодня никто не был в состоянии работать. Все сплотились, превратившись в одну большую семью, большинство работали со съемочной группой в течение многих лет. Никто не хотел уходить домой, и хотя Бен ценил их поддержку, но он безумно желал получить хотя бы час или два полного уединения, чтобы осмыслить весь это хаос. Сон ему бы тоже не повредил, но он был настолько накачан кофеином и взбудоражен в этот момент, что он точно знал, что заснуть не сможет, и сможет ли когда-нибудь это тоже вопрос.
Загудел его мобильный телефон, и он схватил его со своего стола, но быстро выдохнул, но рано, увидев высветившееся имя Элли на экране. Уже какой раз.
– Есть новости? – поинтересовалась она, когда он ответил на звонок.
– Пока нет, ничего нет.
Это был пятый звонок от Элли, после того, как он сообщил ей об авиакатастрофе, и хотя он по-настоящему ценил ее беспокойство, она все же слишком часто названивала, чем еще больше нервировала его в данный момент. Элли предложила принести ему еду, составить компанию, и он понимал, что отказывая, каждый раз задевает ее чувства, но все равно говорил нет. В этот момент он не мог еще беспокоиться и об Элли, по крайней мере, не в этот момент, когда единственная женщина, которую он когда-либо любил может быть мертва.
Бен покачал головой, доблестно стараясь не впадать в отчаяние. Он должен надеяться, должен хвататься за столь хрупкую надежду. Сама мысль, что такая молодая, яркая и красивая Лорен может быть мертва, была настолько невероятной, что звучала как ночной кошмар. Может он действительно спит? И ему снится самый ужасный, самый длинный, не прекращающийся кошмар за всю его жизнь? И если это был на самом деле ужасный кошмар, то он с отчаянием, изо всех сил пытался проснуться в любую секунду, чтобы увидеть Лорен живой и полной сил, как и других членов команды, поняв, что все его переживания и паника, отчаяние были напрасны.
И когда она вернется в Нью-Йорк, он не будет тратить ни единой секунды, а скажет все, что он чувствует, объяснив попутно почему он оставил ее, скажет насколько сильно он всегда сожалел о своем отъезде, как никогда не переставал ее любить. Он собирался сделать все что угодно и многое другое… при одном условии, что ему предоставиться такой шанс.
Наступил не поздний вечер, всю еду подъели, Надин и еще пара человек вышли на улицу, чтобы купить гамбургеры и коктейли, они несказанно обрадовались, когда Бен наконец-то попросил гамбургер с швейцарским сыром и грибами и ванильный коктейль, хотя он сомневался, что сможет откусить хотя бы кусочек.
Он впервые с самого раннего утра остался один, после звонка Надин, от которого у него заморозилась кровь. И чтобы отвлечься Бен решил проверить электронную почту, впервые за весь день взявшись за работу. Он просматривал на полном автомате два десятка или более сообщений, некоторые удалял, на какие-то отвечал, третьи перенаправлял Ким.
А затем он остановился на письме, помеченное как личное, конфиденциальное, чтобы его смог прочесть только он. Но его даже больше всего привлекло не это, а имя отправителя, он моментально перевел взгляд на дату и временя отправки, пытаясь подсчитать, когда оно было отправлено. И если его расчеты были верны, то Лорен отправила это письмо примерно за три часа до вылета из Порт-Блэра.
У него задрожали пальцы, когда он щелкнул по нему и начал читать ее письмо, которое могло оказаться ее первым и последним письмом к нему.
Дорогой Бен,
Ты даже не можешь себе представить, сколько раз я готова была удалить это письмо. И сколько раз я редактировала его за последние пару недель. Я не знала, хватит ли у меня смелости отправить его тебе, пока прошлым вечером кое-кто мне не сказал, что жизнь слишком коротка, чтобы впустую трать время. И я решила, что он прав.
Итак, я решилась, Бен. Ты пару недель назад сказал мне написать тебе письмо и сообщить, что у меня на уме, и хотя я была очень зла на тебя за такое предложение, потом подумала и решила, возможно, это не такая уж плохая идея.
Дело вот в чем. Шесть лет назад я влюбилась в тебя, и так и не перестала тебя любить. Даже когда ты бросил меня и разбил мое сердце на миллион маленьких кусочков (ублюдок), я продолжала тебя любить. И я понимаю, что совсем не круто сообщать тебе об этом, когда ты с Элли практически обручен и все такое, но я не могу больше сдерживать свои чувства.
Хорошо. Я уже сказала самое главное. Сняла тяжесть с груди. Уф! Хотя я, на самом деле, понятия не имею, что происходит, не знаю, как ты ко мне относишься, действительно ли ты собираешься попросить Элли выйти за тебя замуж или нет, но… Я уверена, что тебя влечет ко мне, учитывая то, что произошло в квартире моей тети, хотя до конца не понимаю, что собственно произошло...
Я пишу тебе это сейчас в электронном письме, потому что не уверена, хватит ли у меня смелости сказать все это тебе в лицо. Мне жаль, что я так и не позволила тебе объясниться, но я была так зла и разбита, когда ты бросил меня, а потом, когда ты вдруг в прошлом году стал работать в журнале, я все еще была так зла, что поклялась – никогда больше не поверю ни единому твоему слову. Признаю, что я упрямая и гордая, и могу затаить обиду и долго злиться, как никто другой. Но я в состоянии также признать, когда была неправа, правда, с трудом, но все же могу. И хотя я все еще не понимаю из-за чего ты бросил меня шесть лет назад, я наконец-то готова тебя выслушать.
Надеюсь, я не заставила тебя почувствовать себя неловко, но если я не скажу тебе о своих чувствах сейчас, то не сделаю этого уже никогда. Когда я вернусь через пару дней, я буду готова тебя выслушать.
И если выяснится, что Элли… та, с кем ты, действительно, хочешь быть, я обещаю, что все будет о’кей. Я не буду вмешиваться в ваши отношения или каким-то другим образом беспокоить вас, я готова уволиться из журнала и уехать, ради себя и ради вас. Потому что, насколько бы я не выглядела сильной и жесткой, даже у меня имеются свои пределы. И видеть тебя женатым… наверное, я не смогу этого вынести.
С любовью,
Лорен
Когда он закончил читать ее несколько бессвязное, но тем не менее трогательное письмо, его глаза увлажнились. Бен прикрыл лицо руками, рыдания сотрясали все его тело, он про себя молился, сильно молился, чтобы со всеми ними были все хорошо, чтобы они были целы и здоровы. Он никогда не был верующим, никогда не посещал церковь и не молился с тех пор, как был маленьким, но сейчас он молился, неоднократно обращаясь к какой-то безымянной высшей силе, надеясь, что она услышит его мольбы.
И только жужжание его мобильного телефона смогло вытолкнуть его из тоски и скорби, он автоматически взял трубку, думая, что это очередной звонок от Элли, он понимал, что это не родители Джорджа или Тэмсин, или Роберт МакКиннон, потому что все они звонили по городскому телефону.
Номер был неизвестным, но Бен принял вызов. Связь была очень плохой, ему пришлось изо всех сил вслушиваться, чтобы понять, что ему говорят на том конце провода. Но когда он узнал голос, он чуть не встал на колени от облегчения.
– Карл. – вздрогнул Бен. – Господи, парень. Скажи мне, что вы все в порядке.
– Мы все в порядке, Бен. – Голос Карла звучал натянуто, кроме того бесконечно шли помехи связи, Бен изо всех сил старался вслушиваться в каждое слово. – Мы не попали на этот самолет в Дели. Самолет уже был на взлетной полосе, когда мы прибыли на паспортный контроль. И… Боже, Бен… мы видели, как все это произошло… взрыв, пожар и воцарившийся хаос. Это было худшее, что я когда-либо видел в своей жизни.
Бен попытался встать, подойти к окну своего офиса в надежде получить более четкий сигнал спутникового телефона, с которого звонил Карл. Но он тут же понял, как только поднялся, что у него так дрожат ноги, что он не в состоянии на них устоять, и он опять опустился в свое рабочее кресло.
– Слава Богу, с вами все в порядке, – с жаром произнес он Карлу. – Ты не представляешь, как все волнуются. Как остальные?
– Крис и Лорен стойкие оловянные солдатики. Джордж болен как собака, бедный ребенок. На самом деле, мы вроде как должны быть ему благодарны, что не успели на этот рейс. Наш полет из Порт-Блэр напоминал поездку на американских горках, и его укачало, ему пришлось три раза скрываться в мужском туалете, поэтому мы поздно принеслись к паспортному контролю. Мне казалось, что Лорен его расчленит, когда поняли, что опоздали на рейс. А сейчас... ну, она заботится о нем, ведет себя как маленькая курица-наседка.
Бен не мог сдержаться и улыбнулся, представив ее.
– Ты должен заснять ее в этой роли, иначе тебе никто не поверит.
Карл усмехнулся.
– Да, может и так. Кстати, Крис снял кучу видео, а Лорен кучу фото с места происшествия. Я опросил нескольких очевидцев. Не совсем обычные для нас вещи, но мы подумали, что… в сложившихся обстоятельствах, мы журналисты, в конце концов. Это помогло нам немного забыть, что мы сами могли бы оказаться на этом самолете.
– Понимаю. Я уверен, что это будет невероятная статья. А теперь расскажи мне о текущей ситуации у вас, и когда можно ждать вашего возвращения.
Карл быстро сообщил, что творится в аэропорту Ченнаи. Электричество восстановили в терминале, где почти на двадцать часов без кондиционера или света ожидали пассажиры. Мобильные и Интернет по-прежнему были вне доступа сети, и Карл только что смог, наконец-то дозвониться по спутниковому телефону. Авиакомпании, у которых имелись свои собственные бесперебойники электропитания пытались заново забронировать застрявших пассажиров на новые рейсы. Ожидалось, что полеты возобновятся на одной из действующих взлетно-посадочной полосе в последующие восемь-десять часов.
– Авиакомпания передала, что сможет нас всех доставить прямым рейсом из Ченнаи в Лондон, – сказал Карл. – Хотя самолет будет только через двенадцать часов. И нам сказали, что мы сами должны позаботиться о рейсе из Лондона до Нью-Йорка, когда окажемся в аэропорту Хитроу.
– Не обращай на это внимания. Продиктуй мне номер вашего рейса, и я попрошу Надин позаботиться об этом, – заявил Бен. – Она и некоторые сотрудники были со мной весь день, отошли за едой и вернуться через несколько минут. Я уверен, что при таких обстоятельствах она будет рада забронировать для вас билеты. Вы даже сможете полететь бизнес-классом.
Карл устало засмеялся.
– Думаю, мы согласились бы и на грузовой трюм на самолете FedEx в данную минуту. Записывай номер рейса.
Бен записал номер рейса и время его прибытия в Лондон.
– Я попрошу Надин сразу же заняться этим вопросом, как только она вернется. Думаю, все захотят отпраздновать, когда услышат хорошие новости. Я пришлю тебе информацию о рейсе, как только ее подтвердят.
– Спасибо, чувак. Не знаю восстановят ли здесь интернет, прежде чем мы улетим, так что, возможно, я не увижу твое сообщение, пока мы не доберемся до Лондона. Ты разговаривала с Тэмсин? – как можно спокойнее спросил Карл.
– Три раза, – заверил Бен. – Она держится, но это было тяжело для всех нас. Думаю, с ней сейчас находятся ее родители. Ты ей еще не звонил?
– Нет. Мы решили, что первый звонок должен быть адресован тебе, на случай, если спутниковая связь снова будет заблокирована. Так хотя бы один человек получит хорошие новости и сможет передать их нашим семьям.
– Хорошая мысль. Давайте, ребята, прямо сейчас начинайте звонить семьям. Я сделаю то же самое, на случай, если вы не сможете дозвониться, – произнес Бен.
– Ты уверен? – неуверенно поинтересовался Карл. – Я имею в виду, эта штука, спутниковая связь, довольно дорогая…
– К черту расходы, – категорически заявил Бен. – И учитывая, как все сходили с ума за вас, ребята, ни у кого не хватит яиц, чтобы заикнуться о стоимости.
– О’кей. Спасибо, Бен. Слушай, я лучше закончу, чтобы мы все смогли позвонить домой. Это было настоящим испытанием, должен сказать. Хотя я чувствую себя виновато, даже думая жаловаться, учитывая обстоятельства. Я предпочитаю быть потным, уставшим и голодным, чем мертвым.
Бен закрыл глаза на несколько секунд, вознося молчаливую благодарность за то, что его молитвы были услышаны.
– Ты все правильно понял. И давай запланируем вечеринку, когда вы вернетесь сюда… ужин и выпивка за мой счет. Карл…, – он замолчал, прежде чем задать свой следующий вопрос: – Как… как она себя чувствует?
Голос Карла был успокаивающе нежным.
– Она в порядке, Бен. Физически, по крайней мере, хотя валится с ног, как и все мы. Эмоционально, ну… это сильно встряхнуло ее. Я думаю, именно поэтому она не переставая суетится вокруг Джорджа, чтобы отвлечься от того, что могло случиться.
– Понятно. Прощаюсь с тобой, Карл, чтобы ты мог позвонить домой. Я тоже свяжусь с вашими семьями на случай, если вы не дозвонитесь. И Карл.., – голос Бена немного надломился, несмотря на все его усилия держать себя в руках. – Позаботься о ней ради меня, хорошо? Просто не говори, что я просил, иначе она разозлится.
Карл усмехнулся.
– Я забочусь о ней уже пять лет, и она еще никогда не подлавливала меня на этом. И я не собираюсь останавливаться.
Бен широко улыбался, положив трубку, чувствуя, как огромная тяжесть упала с его плеч. И впервые за весь день он почувствовал, что у него болит живот от голода. Надин и другие должны были вернуться в любую минуту, но он с облегчением отметил, что на одной тарелке осталась горстка печенья. Он съел три, и только потом нажал на первое имя в своем списке контактов.
– Роберт? Это Бен Рафферти. У меня для вас имеются хорошие новости.
***
Около одиннадцати часов вечера он только добрался до каменного особняка, измотанный морально и физически. Сегодняшний день был именно таким, когда он испытал настоящий животный страх (боясь, что его любимая Лорен и остальная часть съемочной группы погибли в авиакатастрофе), а также потом необыкновенное возбуждение… как только услышал от Карла, что все в порядке, и они будет дома через пару дней.
Вернувшаяся Надин остальные коллеги были в восторге, услышав хорошие новости, после чего последовало много объятий, слез и надежд, пока они ели гамбургеры и коктейли на этот раз с настоящим аппетитом.
Бен позвонил каждой семьи из съемочной группы, которые были столь же благодарны за хорошие новости, как Роберт и Натали. Оба, мать и отец Лорен разговаривали с Беном, благодаря его за столь хорошие новости.
И Роберт прежде чем повесить трубку, вдруг произнес:
– Тебе обязательно как можно скорее приехать к нам сюда, молодой человек. Думаю, нам всем есть, о чем поговорить. И у меня есть одна из фотографий, которую сделала Лорен, и я хотел бы показать ее тебе, не кажется она тебя очень заинтересует. Позаботься о моей девочке, когда увидишь ее, Бен, и как можно скорее отправь ее домой, слышишь меня?
– Да, сэр, – ответил Бен коротко. Он был слишком эмоционально истощен, ему еще предстояло много чего сделать, поэтому он не стал интересоваться у Роберта по поводу его загадочного комментария.
Надин так и не смогла найти рейс из Лондона в Нью-Йорк для съемочной группы в тот же день, как они должны были прилететь из Индии, поэтому Бен настоял, чтобы она забронировала им отель на ночь. Она также забронировала для него перелет в Лондон и номер в том же отеле. Он просто не мог больше себя сдерживать, он не мог ждать ни одного дня, ему необходимо было прижать Лорен к себе, почувствовать ее в своих руках, поэтому он запланировал дожидаться ее и всю команду в Хитроу. Но Надин не задала ни единого вопроса, даже не подумав, что его просьба немного необычна, поскольку сама была слишком выжата из событий дня, даже не стала задавать ему вопросов.
Он послал Элли сообщение, что со съемочной группой все в порядке, но он также написал, что не знает, когда покинет свой кабинет. Он тихо поднялся по лестнице на второй этаж особняка, не желая ее будить, если она спала. Элли жила по принципу «рано ложиться, рано вставать», и он помнил, что она обычно рано уезжает на занятия пилатес.
Из-под двери ее комнат не шел свет, когда он добрался до коридора, поэтому он, стараясь не шуметь, вошел к себе. Несмотря на физическое и эмоциональное изнеможение, он был настолько взвинчен, что сна у него не было ни в одном глазу, поэтому он поставил будильник на завтра, достал дорожную сумку из шкафа и начал упаковывать одежду и обувь, которые могли бы ему понадобиться для неожиданной поездки через Атлантику.
Только когда он вошел в свою ванную, чтобы взять туалетные принадлежности для поездки, он заметил тусклый свет из двери, льющийся из его кабинета. Бен нахмурился, больше недели он не заходил к себе в кабинет в особняке. Он тихо приоткрыл дверь и просунул голвоу в дверной проем, вздрогнув и отшатнувшись от удивления.
– Элли. Что ты здесь делаешь?
Она сидела за рабочим столом и безучастно смотрела на монитор его компьютера, который он точно сегодня утром не включал. И она выглядела так, как будто только что пролетел призрак через комнату, бледная и явно расстроенная. Ее глаза были огромными, в них светились невысказанные эмоции, медленно поднимая на него свой взгляд.
– Ты солгал мне, Бен, – прошептала она. – Опять, каждый раз. Она тоже лгала. Вы оба с самого начала только и делали, что лгали мне.
Он вошел в комнату, в данную минуту полностью проигнорировав тот факт, что она вторглась в его личную жизнь, воспользовавшись его компьютером – она сама предложила это соглашение, как только он переехал в этот особняк. Элли предпочитала скрывать статьи, над которыми работала, выставив на свой ноутбук пароль, и они оба согласились никогда не залезать в компьютер друг друга, если только не даст разрешения другая сторона.
А сейчас она находилась на его территории, если можно так выразиться, в его кабинете, довольно грубо игнорируя их соглашение, и разглядывала фотографии, которые обнаружила на его компьютере.
– О чем ты говоришь, Элли? – нетерпеливо спросил он, находясь совсем не настроении для ее очередной сцены. – И почему ты залезла в мой компьютер? Мне казалось, что мы обговорили…
Бен замолчал на середине шага и предложения, когда Элли резко повернула монитор к нему, чтобы он смог увидеть, на что она смотрела – все фотографии Лорен. Из его слишком личной, слишком частной подборки, той, которую он намеренно положил в папку с загадочным именем файла. Подавляющее большинство фотографий были сняты шесть лет назад в Биг Сур, но здесь же были и другие, добавленные недавно – в декабре прошлого года с праздничной вечеринки, а также фотографии, которые он скопировал из ее страницы на Facebook, свадьбы Джулии, Лорен на своем мотоцикле, и откровенное фото, когда ее заснял Крис в профиль в одной из недавних командировок.
– Как ты мог? – спросила Элли задыхаясь, слезы потекли из ее глаз. – Как ты мог мне лгать, Бен, изменять мне…
– Я тебе не изменял, – перебил он. – Я не однократно тебе говорил, что у меня нет никакого романа с Лорен и это правда. Этим фотографиям… большинству из них, во всяком случае, шесть лет. Я познакомился с ней шесть лет назад, однажды летом в Биг Суре. Но я уехал, и мы больше не виделись и не слышали друг о друге, пока я не устроился работать в National Geographic Travel.
– Вот почему ты взялся за эту работу, не так ли? – попыталась она его обвинить. – Чтобы ты снова смог с ней видеться? Чтобы продолжить свою грязную интрижку?
– Нет. – Бен твердо покачал головой. – Когда я согласился на эту работу, я понятия не имел, что она здесь работает. Я не искал ее все эти годы, поэтому понятия не имел, где она жила или работала. И то, что было у нас, Элли, было настолько далеко от грязной интрижки, если ты можешь себе это представить, так что перестань бросаться такими эпитетами.
Элли ахнула, схватившись за горло.
– Боже мой, – выдохнула она. – Это ведь она, не так ли? Лорен – та девушка, от которой ты был без ума, когда я познакомилась с тобой, и когда ты был полностью потерян. О, Боже, как же я не замечала этого и не догадывалась?
Бен ошалело задавался вопросом, сколько дерьма ему еще предстоит получить в этот день, пока он устало проводил рукой по волосам.
– Да, – тихо признался он ей. – Лорен была именно той, единственной. Она та женщина, о которой я тебе рассказывал, в которую я влюбился.
Элли ухватилась за свои волосы, приводя в беспорядок опрятный пучок. – Я чувствовала это, – пробормотала она, как бы про себя. – Я чувствовала, что между вами что-то происходит. И вы оба солгали мне в лицо. Ты и эта сучка.
Бен сжал челюсть от раздражения.
– Я так понимаю, что ты говорила с Лорен об этом? И я могу спокойно предположить, что это ты сообщила ей, что у нас все отлично и собираемся обручиться?
Нижняя губа Элли задрожала, она подняла глаза, наполненные слезами, на него.
– Мы должны обручиться, – пробормотала она. – Мы уже достаточно долго живем вместе, по-моему это следующий логический шаг в наших отношениях.
– За исключением того, что я не испытываю к тебе тех же чувств, Элли, – мягко напомнил он ей. – Я всегда был честен с тобой, неоднократно предлагал разъехаться, жить своей жизнью, чтобы ты смогла найти себе кого-то, кто смог бы тебя полюбить и относиться так, как ты того заслуживаешь. Я никогда не был для тебя таким человеком, ты же знаешь?
– Из-за нее! – закричала она. – Ты не любил меня из-за нее, потому что все еще влюблен в эту ужасную женщину?! Я не верю тебе, Бен. Я чувствовала, ощущала, что ты спишь с ней уже несколько месяцев… возможно, как только ее тогда увидел.
– Я не сплю с ней, – устало произнес он. – Был один раз… только один… когда мы целовались. Но это было настолько далеко от секса, насколько это вообще возможно. – Он не стал добавлять, что поцелуй, на самом деле, зашел бы намного дальше, если бы Лорен не стало так тошнить.
Элли отрицательно покачала головой.
– Я все еще не верю. Если между вами ничего не было, тогда почему ты не рассказал мне, что был знаком с ней раньше? Я предоставила тебе для этого множество возможностей, Бен.
Он вздохнул.
– Я знаю, да, это правда. Поверь мне, я подумывал рассказать тебе много раз. Но ты так расстраивалась, когда официантка или продавщица улыбались мне, впадала в истерику. Я даже не мог себе представить, как ты отреагируешь, если я расскажу тебе о Лорен. Но теперь я вижу, что был неправ. Независимо от того, насколько могла расстроится, я обязан был рассказать тебе о ней давным-давно, и за это я прошу у тебя прошения. Я пытался таким образом оградить тебя, пощадить твои чувства.
– Пощадить мои чувства? – выплюнула Элли. – Если ты, действительно, намеревался пощадить мои чувства, тогда зачем, черт возьми, ты сохранил все ее фотографии на своем компьютере? И… О, Боже… особенно самые первые. А эти… на декабрьской вечеринке в офисе.
Бен готов был уже рухнуть от усталости, слишком выжатый за целый день, чтобы вести этот разговор с Элли. Но он очень хорошо понимал, что случай не представится, Элли не отпустит его просто так, пока не получит все ответы на свои вопросы.
– Да, некоторые из фото недавние, – неохотно признался он. – Отчего возникает следующий вопрос. Почему ты вообще роешься в моем компьютере, Элли? Ты сама настаивала, что мы будем уважать конфиденциальность друг друга и не будем рыскать на компьютерах друг друга. И я прекрасно помню, что не включал его сегодня утром. Я вообще им не пользовался уже почти две недели.
Элли состроила виноватое выражение, стараясь избегать его взгляда, начав бормотать оправдания:
– Я искала фотографии, которые ты сделал в Испании, – расстроенно объясняла она. – Я рассказывала Антонии о нашей поездке, и поскольку они подумывают об отдыхе в Испании следующей весной, я пообещала, что отправлю ей наши фотографии. Я думала ты не будешь возражать, поскольку знала, что ты сохранил все фотографии на компьютер. Но вместо фотографий нашего прекрасного отдыха, я нашла эту… порнуху.
Бен покачал головой.
– Господи, Элли. Даже с натяжкой эти фотографии нельзя назвать порнографическими.
– Да? А как ты собираешься их назвать? – потребовала она, увеличив фотографию обнаженной Лорен, когда она спала.
Его гнев и раздражение достигли точки кипения, когда он резко выхватил мышь и выключил свой компьютер.
– Я бы назвал это грубым вторжением в мою частную жизнь и твоим делом, – произнес он. – Ты не имела права просматривать мои файлы, Элли. Я уверен, чтобы их найти, тебе пришлось многие папки перерыть, поскольку этой папки было намеренно присвоено странное имя. Ты точно не могла подумать, что в этой папке могли находиться наши фотографии из Испании. Кстати, у меня так и не было времени даже перекинуть их с моей камеры на комп. Ты совершенно очевидно выискивала и вынюхивала что-то определенное, впервые с тех пор, как я переехал. Или правила изменились?
– Может мне давно уже следовало вынюхивать, – парировала она. – По крайней мере, тогда я бы узнала всю правду.
Он глубоко выдохнул.
– Если бы я хоть на минуту смог решить, что ты сможешь понять и принять правду, что ты доверяешь мне, я бы давно тебе все рассказал. Но согласись, Элли, что твоя реакция на многие вещи ранее была не совсем здравомыслящей.
– Видимо у меня были веские основания так реагировать! – всхлипнув, закричала она. -Скажи мне, Бен. Это из-за нее ты избегаешь меня последние несколько недель? Почему ты все еще спишь у себя в комнате, а не у меня?
Он провел рукой по волосам, чувствуя себя ужасно расстроенным.
– Может мне стоит тебе напомнить одно из твоих правил, из-за которого мы спин в разных комнатах? Из-за твоих родителей, которые были нашими неофициальными соседями столько недель? И, да, я знаю, что теперь они уехали на неопределенное время, но я провожу больше времени на работе в последнее время. Но это не имеет никакого отношения к Лорен. Это исключительно связано только с нами. Я решил таким образом постепенно свести наши отношения на нет, Элли, привести их к логическому концу.
Ее кожа еще больше побледнела, рот открылся от шока, она стала отрицательно качать головой.
– Нет. Ты не серьезно, Бен. Как ты можешь думать, чтобы порвать со мной? Я люблю тебя, Бен, – слезно стала умолять она. – Я полюбила тебя с самого первого взгляда. И я сделаю все, чтобы ты остался со мной.
Он усмехнулся.
– Включая слежку? Ты нарушила свое собственное правило, роясь и выискивая мои папки? Но сейчас это даже не главное, Элли. Дело заключается в том, что мне не следовало переезжать сюда к тебе, не следовало связываться с тобой. Я пытался быть честным, всегда тебе очерчивал условия и границы, но я вижу, что ты не воспринимала это всерьез. Поэтому я хотел медленно поговорить спокойно с тобой, чтобы мы оба пришли к общему решения, что нам лучше разойтись и пойти каждый своим путем. Я не хотел, что все получилось так, как сейчас. Но, к сожалению, в данный момент я не могу сказать тебе ничего другого, кроме... извини. Я не хочу причинять тебе боль, Элли. Никогда не хотел. Ты была для меня хорошим другом, но это все, кем ты могла когда-либо быть для меня. И сейчас все кончено по-настоящему.
