Текст книги "Давние чувства (ЛП)"
Автор книги: Джанетт Ниссенсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 27 страниц)
К счастью, вчера дождь немного поутих, и их дайвинг-экскурсия прошла успешно. И пока прогноз предвещал усиления дождей во второй половине дня, Стефан был уверен, что они закончат свою утреннюю съемку вовремя.
Они должны были завтра вылететь домой, пересев на рейс в Йоханнесбурге и Франкфурте, прежде чем вернуться к холодной, снежной Нью-Йоркской зиме. И к концу ее пребывания в Ньй-Йорке, она почти готова была лезть на стену, желая вернуться в Калифорнию, в ее любимое убежище. Несмотря на то, что ее убежище было связано с воспоминаниями, которые иногда были почти невыносимыми.
Даже сейчас, через полтора года после того, как Бен разбил ей сердце, она все еще по ночам тянулась к нему или обнаруживала, что доставала утром из шкафа две кофейные кружки. И ни один другой мужчина не мог помочь ей забыть Бена Ублюдка, не столь лестное прозвище, которое она дала ему, когда он оставил ее, даже не сказав прощай.
О, она старалась забыть этого сукина сын, за счет других парней и двигаться дальше. Как только она вернулась в институт, она согласилась на свидание с первым парнем, который предложил, несмотря на то, что он был слишком порядочным и прямолинейным, слишком уж хорошим на ее вкус. По крайней мере, он прилично целовался, и их сеанс почти продвинулся до третьей базы. Но Лорен вдруг остыла, почувствовав отвращение от прикосновения его рук и губ, которые не были похожи на руки и губы Бена, и резко остановила все его действия.
Ей потребовалось почти шесть месяцев и более половины бутылки текилы, когда она, на самом деле, решила заняться сексом с парнем, но удовлетворения совершенно не получила, поэтому поклялась больше не связываться с мужчинами в обозримом будущем. Клятву она не нарушала… ну, не считая относительно безобидного флирта, до вчерашнего дня, вернее до неудачного вчерашнего свидания.
Мудак, вор, которого она вытолкала из своего номера, чем-то напоминал ей Бена. Внешнее сходство, плюс сексуальный австралийский акцент, привлек ее внимание, и они часто поглядывали друг на друга в пустом баре прошлой ночью. Однако этого было недостаточно, чтобы соблазнить ее и нарушить свою клятву. И ничего бы не произошло, если бы этот подвыпивший идиот Крис дважды не подкатывал к ней, подначивая и надсмехаясь, что у нее кишка тонка заарканить этого парня. И Лорен все еще отказывалась принять его вызов, Крис поднял ставку, назвав ее динамщицей, кайфоломом, и, что еще хуже всего, курицей.
Лорен вскочила. Никто никогда не называл ее курицей, независимо от обстоятельств, и она опрокинула еще одну рюмку водки, так как в баре не оказалось приличной марки текилы, и отправилась к горячему австралийскому серферу. И учитывая, чем все закончилось, она решила, что ей стоит надолго сохранить данный себе обет.
***
Оптимизм Стефана по поводу погоды был недолгим, поскольку небеса разверзлись примерно за полчаса до окончания съемки в заповеднике слонов. Лорен снимала по колено в воде, и была вся мокрая, когда залезла в Range Rover. Она быстро добралась до домика, Лорен поспешила в душ, благодаря Надин, по крайней мере, на этот раз она забронировала им приличное жилье – с чистым, горячим душем, махровыми банными полотенцами и фирменными туалетными принадлежностями.
Пока она вытиралась, ей на глаза попалась очень маленькая, но, тем не менее, точная копия татуировки Бена, постоянное напоминание, которую она импульсивно сделала. Было больно, адски больно на супер чувствительной коже с внутренней стороны бедра, но она настояла, чтобы она была именно там. Когда Бен оставил ее несколько месяцев назад, было невероятно трудно бороться с болью, продолжать жить, как будто ничего не произошло, и ни о чем не рассказывать своей семье или друзьям, какой она оказалась глупой и наивной.
Татуировка служила болезненным напоминанием, что больше никогда она не позволит никому причинить себе боль подобным образом – и особенно не великолепному, труженику с темно-синими глазами и трехдневной щетиной. Лорен мстительно пожалела, что не заставила его вырезать свои инициалы на коже, чтобы у него тоже было постоянное напоминание о девушке, которую он оставил.
Глава 6
Нью-Йорк, два с половиной года спустя
Октябрь
Это была она. На этот раз он был в этом уверен. В отличие от дюжины или около того раз женщин, которых он преследовал по улице или входящих в ресторан, это была Лорен (но всякий раз при ближайшем рассмотрении он понимал, что желаемое выдавал за действительное), но на этот раз он был убежден, что это действительно была она. Кто еще передвигался с таким важным видом, и у кого еще могли быть волосы светлого-коричневого оттенка, как расплавленная карамель? И в отличие от всех других женщин, которых он принимал за нее за эти последние месяцы, конкретно эта женщина была одета так, как могла одеваться только Лорен в такой морозный осенний день на Манхэттене – в узкие джинсы, в стеганный жилет с длинными рукавами и высокие кроссовки.
Но она исчезла так же быстро, как и появилась, поглощенная морем толпы, которая здесь в этом городе, казалась постоянной. Бен молча выругался про себя, что не прибавил шагу и не догнал ее, а стоял на месте, словно замороженный, пытаясь решить – действительно ли эта девушка и есть Лорен. Сейчас же было слишком поздно бежать за ней, поскольку она исчезла.
Хотя нет. Слишком поздно было бегать за Лорен уже больше трех лет. Менее чем через двадцать четыре часа после того, как он выскользнул из ее коттеджа, как бесхребетный трус, он пожалел о своих действиях, отчего ему пришлось безжалостно бороться с собой, чтобы не вернуться к ней, умоляя простить его, готовый сделать все возможное, чтобы загладить свою вину.
Но каждый раз, напоминая себе, что ему нечего будет ей предложить, и его банковский счет тревожно убывает с каждым днем, и что он не мог точно сказать, сможет ли продать свою статью, на которую потратил столько времени и проехал столько миль, он оставался верен своему решению.
Поэтому он не вернулся, с трудом заставив себя продолжить путь дальше, успокаиваясь тем, что он предоставляет ей возможность получить будущее, которого она достойна. Он с трудом заставил себя закончить статью, хотя его сердце уже к ней не лежало, потому что оно осталось в Биг Суре.
Но к его удивлению статью купили, причем довольно быстро. Журналу Outdoor настолько понравился его стиль написания, что они предложили ему должность в штаб-квартире в Санта-Фе. Зарплата была не большой и большинство заданий, которые он получал были не особенно захватывающими или сложными для него, но, по крайней мере, он получил хоть какой-то стабильный доход и стаж работы в престижном журнале, которым мог похвастаться в своем резюме. Он жил скромно, деля квартиру с тремя другими парнями, и изо всех сил старался не ощущать, будто он снова очутился в университете.
Все это было два с половиной года назад, сейчас же у него был относительно хороший банковский счет, а также более высокооплачиваемая работа в Conde Nast в Нью-Йорке. Он перебрался сюда в мае и в настоящее время жил в крошечной квартире в Бруклине, которая была ненамного больше, чем гардеробная. Но учитывая, что у него было слишком мало вещей при переезде, Бен был доволен, тем более, что он все еще старался придерживаться строгости в бюджете. Не говоря уже о том, что три недели из пяти он находился в командировках, на заданиях, поэтому мало времени проводил в городе.
Переезд в этот город имел определенный смысл, хотя это не было требованием штаб-квартиры, чтобы он жил в Нью-Йорке, но, учитывая сколько времени он проводил в офисе журнала или в аэропорту, Бен не пожалел. Несмотря на отдельную квартиру, Бен прекрасно понимал, что он никогда не сможет назвать Нью-Йорк своим постоянным домом. На самом деле, для него существовало только одно место, которое он желал бы назвать своим домом на всю оставшуюся жизнь.
Воспоминания о десяти, перевернувших всю его жизнь, днях в Биг-Суре были такими же яркими, как все эти три года, словно он только вчера уехал из волшебного коттеджа у моря. А что касается Лорен – ну, воспоминания о его неугомонной, страстной молодой любовнице попеременно волновали и мучили его. И за годы, прошедшие с тех пор, у него не было других женщин, у него даже не возникало соблазна замутить на ночь или две. Эта маленькая зеленоглазая ведьма загубила его для других женщин, захватила его сердце и отказалась отпускать, хотя они не виделись уже больше трех лет.
Он успокаивал себя тем, причем ни один раз, что он слишком занят целыми днями, включая и сегодняшний, и что у него не было времени для каких-то отношений, отшучиваясь от коллег, что он женат на своей работе. Но правда заключалась в том, что он не хотел другую женщину, несмотря на то, насколько одиноким он себя чувствовал время от времени. С любой женщиной, которая пыталась хотя бы ненадолго привлечь его внимание к себе, он порывал отношения, понимая, что это не Лорен. Возможно из-за этого она грезилась ему в незнакомках на улицах, как он переехал в Нью-Йорк. Он знал, что ее тетя жила на Манхэттене, что ее бабушка и дедушка имели здесь же свой дом, пока были живы. Поэтому вполне возможно, что стройная, грациозная девушка, которую он только что заметил, и которую он попытался преследовать несколько минут назад, на самом деле, была Лорен на этот раз, оказавшись в этом городе, чтобы навестить свою тетю.
Тихий, незаметно оборудованный ресторан, в который он вошел через пару минут, был очень похож на ту, с которой он должен был встретиться здесь за ланча. Бен опоздал всего лишь на две минуты, но знал по своему опыту, что Элли приедет на пять минут раньше. Она уже сидела за столом, когда он вошел, положив аккуратно салфетку на колени. Как обычно, она выглядела идеальной, воплощение утонченного, женственного профессионала. На ней был один из ее типичных нарядов для работы – накрахмаленная, белая льняная блузка, юбка темно-синего цвета, не выделяющиеся кожаные шпильки на ногах. Ее блестящие черные волосы были забраны с ее милого лица в аккуратный пучок, ее бледно-золотая кожа и большие, темно-карие глаза выглядели красивыми.
Она протянула руку, приветствуя его, ее лицо немного вспыхнуло от удовольствия, как только его увидела.
– Бен, так приятно тебя видеть, – произнесла она с теплой улыбкой. – Как поживает Антигуа?
Он вернул ей улыбку, пожав руку, прежде чем занять свое место.
– Жарко, влажно и многолюдно. Но новый курорт был довольно впечатляющим, поэтому я полагаю, что оно того стоило. Как здесь дела?
Ее темные глаза замерцали.
– Прохладно, моросит дождь и тоже многолюдно.
Бен усмехнулся, сделав глоток воды.
– Я заметил, когда приземлился несколько дней назад. А более конкретно, как у тебя дела? Какие написала статьи за последнее время?
Элли всегда была не прочь поговорить о своей работе в The New Yorker, где работала штатным корреспондентом.
– Интервью с Гарольдом Филдингом, – торжественно заявила она. – Интервью, которое может меня поставить на несколько ступенек выше по карьерной лестнице, о чем я мечтаю.
– Здорово, Элли, – искренне произнес он. – Я с нетерпением жду интервью с Гарольдом на страницах.
Элли снисходительно ему улыбнулась.
– Ты же понятия не имеешь, кто он такой, не так ли?
Бен застенчиво улыбнулся.
– Думаю, я не очень хорошо притворяюсь, а? Его имя я где-то слышал, но…
– Его последняя книга была в списке бестселлеров New York Times в течение шести месяцев, – пояснила Элли. – Он пишет политическую фантастику, и он гениален. Блестящий автор. Это был по-настоящему удачный ход, с моей стороны, подцепить такое интервью.
Пока они ели – салат из клубники и капусты и травяной чай для Элли, жареный лосось и минеральная вода для Бена – она подробно рассказала ему об интервью со знаменитым писателем, о котором он никогда не слышал до сих пор. Он старался быть вежливым с интересом слушая, время от времени комментируя или задавая вопросы, но почти половина сказанного Элли тут же выветрилась у него из головы, в прочем как обычно, как и было в самый первый раз, когда они познакомились.
Он был в Нью-Йорке всего пару недель, все еще изучая шумный, озадачивающий его город, а также лабиринты кабинетов, занятых Conde Nast Group. Издательский конгломерат владел более чем двадцатью различными журналами, включая знаменитый литературный журнал, в котором работал Элли.
Бен искал отдел кадров, где ему предстояло заполнить очередные анкеты, которые они требовали от него и каким-то немыслимым образом безнадежно заблудился среди этих коридоров. Элли, проходя мимо, пока он бродил по коридорам, сжалилась над ним. Она лично проводила его в отдел кадров, а затем удивила еще больше, поджидая его у двери, пока он не закончил там свои дела.
– Я хочу быть точно уверенна, что ты снова не заблудишься, – поддразнила она его. —Кстати, я Элли Кимброу, штатный писатель в The New Yorker.
Бен пожал ее тонкую, элегантную руку.
– Бен Рафферти. Новый корреспондент путешествий для Conde Nast. Приятно познакомиться.
Они закончили свою знакомство кофе и травяным чаем для Элли в кафетерии для сотрудников, где Бен с благодарностью слушал все советы, которые она с нетерпением рассказывала ему о компании и Нью-Йорке в целом. Он узнал, что Элли родилась и выросла в Лондоне, была единственным ребенком отца-англичанина и матери индуски. Она закончила Кембридж с двойной специализацией по английскому языку и политологии, прежде чем получить степень магистра журналистики в Нью-Йоркском университете.
Это было настолько очевидно видно по ее элегантному дизайнерскому костюму, шикарному акценту и безупречным манерам, что Элли происходила из семьи высшего света. Продолжая общаться, она рассказала ему, что ее отец был высокопоставленным руководителем в British Petroleum, а семья ее матери фактически происходила из королевской семьи в Индии.
Она сморщила свой аристократический носик с легким отвращением, узнав, что он живет в крошечной квартирке в Бруклине, но ничего не стала говорить. Элли и ее бывшая одноклассница делили вместе особняк в Нью-Йорке, которым владели ее родители в одном из самых престижных районов Манхэттена.
И для Бена стало совершенно очевидно с их первой встречи, что Элли им заинтересовалась. Но она была слишком воспитана и сдержанна, чтобы сделать первый шаг, но от его взора не укрылось, как ее темные глаза скрывали обещания или такую же улыбку.
Однако интерес Элли был полностью односторонним. Никто не отрицал, что она была очень красивой женщиной среднего роста, и почти эфимерно стройной. Она была очень умной, прекрасной собеседницей, и в целом очень приятным, милым человеком. Но Бен ничего к ней не чувствовал, кроме дружбы и восхищения, не испытывая ни малейшего желания продвинуться вперед или даже взять ее за руку. Она была для него другом, коллегой, и не могла стать чем-то большим, пока его сердце все еще принадлежало другой.
Элли поняла, что несколько лет назад у него была связь с женщиной, и эти отношения оказали на него сильное влияние. И когда он признался Элли, что он все еще влюблен в ту женщину, она отступила от своих утонченных попыток превратить их дружбу во что-то более сильное.
Поэтому каждую пару недель они встречались за ланчем или кофе, обменивались несколько раз в неделю смс-ками, обсуждали свои текущие рабочие задания. Элли всегда советовала ему, в каком салоне лучше подстричься, какими лучшими ресторанами стоит воспользоваться в его районе, а иногда высказывала свою точку зрения по поводу других коллег. Иногда они ходили в кино, и как-то даже посетили мюзикл на Бродвее. Но Бен продолжал сдерживать их общение, все же рассматривая Элли исключительно, как друга и даже поддразнивал ее по поводу появления на работе новых подходящих холостяков, с которыми ее семья и друзья постоянно ее знакомили. И хотя он чувствовал, что она все же хочет большего, на данный момент она, казалось, была довольна сохранить статус–кво в этом вопросе.
– О, я почти забыла, – весело произнесла Элли. – Мой босс был так доволен интервью Филдинга, что дал мне билеты на новый мюзикл Брайана Стоукса Митчелла. Хочешь пойти со мной? Отзывы были блестящими.
Бен заколебался. Мюзиклы и всевозможные пьесы были не для него, но он знал, как сильно Элли нравился театр. Единственный раз, когда он сопровождал ее на спектакль, он почувствовал себя невежественным идиотом, не понимая и половины того, что происходило на сцене, отчаянно пытаясь не зевать от скуки.
– Эм, конечно, – он удивился, что согласился буквально автоматически, понимая, насколько выжидающе и с надеждой она ждала его ответа. – Когда будет это событие? – Он вытащил свой телефон и взглянул на календарь.
– Через неделю в четверг. Я подумала, что сначала мы могли бы поужинать, – отважилась сказать она.
Бен сделал вид, что сожалеет, покачав головой, хотя, по правде говоря, он был рад и чуть не выдохнул от облегчения, заметив запись в своем календаре.
– Прости, Элли, но я не могу пойти с тобой. Я вылетаю в это воскресенье в Россию и вернусь только к следующим выходным.
– О. Я совсем забыла, – Элли выглядела растерянной. – Я не могла себе представить, что тебя могут так быстро отправить в следующую командировку, учитывая, что ты только что вернулся из Антигуа.
Он пожал плечами.
– Я был дома неделю, и у меня осталось еще пять дней, прежде чем я уеду. Довольно стандартные временные рамки между поездками. Кроме того, в последнее время очень торопятся сделать как можно больше очерков о путешествиях до начала зимы.
Она кивнула.
– Понимаю. Может быть, в другой раз.
Элли выглядела очень расстроенной, поэтому он был вынужден предложить:
– Эй, почему бы нам не выбраться куда-нибудь в эту пятницу? Один из моих коллег предложил билеты на матч «Никс». Хотя еще не начало сезона, но, в любом случае, игра должна быть хорошей.
Она сморщила нос так, как никогда не морщила.
– На бейсбол?
Он снисходительно улыбнулся.
– Баскетбол. Мне кажется, ты не большой поклонник спорта.
Он невольно вспомнил Лорен, которая была заядлым поклонником спорта. Во время пребывания в Биг-Суре матчи бейсбола шли один за одним, она была просто приклеена к телевизору каждый раз, когда играли ее любимые «Гиганты Сан-Франциско». Стоило ей выяснить, что Бен был пожизненным поклонником «Цинциннати Ред», она немилосердно тыкала его в ребра, особенно когда играли обе команды друг с другом. Она заставила его заключить пари на исход игры, и он сейчас с трудом задушил стон, вспомнив ее условия.
– Вот что я тебе скажу, Голубые Глаза, – соблазнительным голосом произнесла она, лениво потягиваясь, это всегда на него действовало. – Если моя команда победит, то сегодня я буду верховодить. А если твоим парням удастся вырвать победу, я позволю тебе быть сверху.
Он усмехнулся, обнимая и притягивая ее к себе.
– Другими словами, независимо от того, какая команда выиграет сегодня, я останусь в выигрыше, однозначно.
Элли слегка потрясла изящно уложенной прической.
– Особенно не американские виды спорта. Мне нравится смотреть теннис и гольф, а иногда и европейский футбол. Остальное – не совсем мое.
– Хорошо, – признался он, сжалившись над ней. – Мы не пойдем на игру «Никс». Думаю, вместо этого мы могли бы сходить в кино. – Он скрестил пальцы, чтобы она не предложила посмотреть один из иностранных или художественных фильмов, которые ей нравились. Он уже понял, что она презирала фильмы экшен/приключения или мистику, которые как раз предпочитал он, тоже самое обожала и Лорен.
«Господи, – сердито подумал он. – Почему я все время возвращаюсь к ней?»
К счастью Элли предложила пойти на комедию, они договорились о времени, встретиться заранее, чтобы сначала поужинать.
У нее была встреча после обеда, они попрощались, выйдя на улицу. Бен проигнорировал обнадеживающий взгляд в ее глазах, понимая, что она все же надеется, что он поцелует ее в щеку или нежное объятие с его стороны, но он просто всего лишь легко пожал ее пальцы.
Он быстро двинулся к своему офису, подняв воротник куртки, защищаясь от холодного осеннего воздуха, говоря себе, что он продолжает относиться к Элли исключительно как к другу. Последнее, что он хотел бы сделать, это предоставить ей хоть маленькую надежду, как-то неправильно себя повести, даже непреднамеренно. Он хотел, чтобы она понимала, что их дружба никогда не продвинется дальше дружбы. По крайней мере, до тех пор, пока коварная маленькая соблазнительница продолжала держать его сердце в плену.
***
Февраль
Бен осторожно следовал за Элли по просторным комнатам с высокими потолками, побаиваясь опрокинуть какую-нибудь бесценную скульптуру, вазу или фигурку, которые покрывали каждую мраморную поверхность. И даже несмотря на то, что Элли заверила его, что ему не нужно снимать ботинки у входной двери, он все еще сомневался, правильно ли поступил послушавшись ее, пока она показывала ему величие и богатство дома.
Он никогда не был у нее дома, хотя раньше подвозил ее на такси и видел фасад. И конечно, он должен был понимать, что дом Элли (вернее, дом ее родителей) будет таким же шикарным и элегантным, как и она сама, но к настоящему пугающему величию особняка он все же оказался не готов. Здесь все кричало о большом достатке, кругом ковры с высоким ворсом, произведения искусства в позолоченных рамах, смешение современной и антикварной мебели.
Он последовал за ней в огромную, блестящую кухню – кругом белые шкафы, белые гранитные поверхности и оборудование из нержавеющей стали профессионального класса.
– Это что-то с чем-то, – с трепетом произнес он. – Ты должно быть любишь много готовить в кухне такого размера.
Элли смущенно улыбнулась.
– Тебе хотелось бы так думать, да? Я могу вскипятить только воду для чая, не более того. Я выросла, окруженная слугами, и мне никогда не приходилось беспокоиться о готовке, уборке или стирке. Родители наняли для меня домработницу. Она оставляет для меня приготовленную еду, так что о еде я не переживаю. Тебе нравится готовить, Бен?
– Иногда. Хотя я не мог до конца проявить свое творчество, потому что все время приходилось готовить на двух конфорках или пользоваться микроволновкой, – признался он.
Она подошла к нему.
– Тут у тебя будет все пространство в мире, если ты решишься сюда переехать. Эта кухня имеет все возможные гаджеты, приборы и все удобства, которые только могут понадобиться.
– Да, я вижу.
Бен специально ничего не стал обещать, продолжая следовать за Элли по многоэтажному дому. Первый этаж состоял из гостиной, официальной столовой, библиотеки/кабинета, огромной кухни и кладовой, которая оказалась больше, чем вся его квартира.
Второй этаж состоял из двух отдельных апартаментов, автономных апартаментов. В каждом люксе имелась спальня с гардеробной, просторная ванная комната и гостиная зона/кабинет. Третий этаж предназначался исключительно для родителей Элли, когда они приезжали в Нью-Йорк один раз в два месяца, и имел такую же планировку, как и второй.
Кроме того, имелся также гараж и сад на крыше, который открывал потрясающий вид на Манхэттен. Бен даже сбился со счета, сколько может стоить особняк подобного размера, особенно учитывая его выгодное расположение в центре города.
– Так что ты думаешь? – с нетерпением спросила Элли, как только они вернулись в гостиную. – Я ни разу не была у тебя в квартире, но думаю, что эти апартаменты на шаг или два вперед.
– Шаг или два? – Бен смущенно покачал головой. – На несколько сотен миль, если сравнивать с моей квартирой. Или скорее всего расстояние во весь земной шар. Честно говоря, это не совсем подходит для меня, Элли. Я ценю твое предложение, но я не уверен, что когда-нибудь впишусь в подобное место.
Элли отрицательно покачала головой.
– Тебе не нужно никуда «вписываться», Бен. Я хочу сказать, ты просто будешь здесь «моей соседкой» по комнате, ты можешь свободно приходить и уходить, когда захочешь. И учитывая, сколько времени ты тратишь на дорогу, чтобы добраться до работы, ты вряд ли будешь здесь.
Когда соседка Элли, Делия решила переехать в Париж, устроившись там на работу, Элли с большим энтузиазмом решила предложила Бену пустые апартаменты. Но она тут же прояснила, что их отношения останутся такими же чисто платоническими, что они будут лишь соседями по комнате и хорошими друзьями.
Первая реакция Бена была мягко отклонить ее любезное предложение, поскольку он до конца был не уверен по поводу ее слов об их отношениях. Но Элли тут же сообщила, что ему не придется платить арендную плату, только долю за коммунальные услуги и покупать себе продукты, только тогда он согласился взглянуть на ее особняк. Бережливость, была привита ему семьей «голубых воротничков» еще с юности, и была огромным искушением для него, возможностью сэкономить деньги, при этом значительно улучшив свои условия жилья.
Однако сейчас после грандиозного осмотра особняка, все его сомнения вернулись в полной силе. Несмотря на очевидную красоту и величие дома, у Бена в этом доме оставалось отчетливое ощущение холода, здесь не было теплоты домашнего очага. И конечно же здесь он совершенно не чувствовал себя как дома. Не чувствовал себя так, когда впервые вошел в коттедж в Биг-Суре.
Совершенно нельзя было сравнивать этот элегантный манхэттенский особняк и сделанный из дерева, на вид непринужденный коттедж на берегу океана. Даже более крупный и более обычный дом МакКиннонов в горной местности Кармеля выглядел гораздо более непринужденным и гостеприимным, чем резиденция Кимброу. И хотя Бен легко мог себя представить, как он жил бы в одном из прибрежных домов МакКинонов, он не мог того же сказать об устрашающем городском жилище Кимброу.
Он засомневался, прежде чем сказать ей:
– Я просто не знаю, Элли. Я никогда раньше не жил в подобном месте, понимаешь?
Она тихо засмеялась.
– Это всего лишь дом, Бен. В конце концов, у тебя будут свое собственное пространство. Я имею в виду, Делия оставила кое-что из мебели, мы могли бы спустить ее в гараж. Хотя она оставила компьютер у себя в кабинете, которым ты возможно хотел бы воспользоваться.
Бен оглядел комнату, в которой они находились, боясь сделать хотя бы одно неверное движение и разбить какую-нибудь бесценную коллекционную вещь.
– Мне кажется этот люкс более или менее похож на отдельную квартиру, – размышлял он, как бы про себя. – И ты права, что я буду находиться здесь всего лишь половину времени в лучшем случае.
– Фактически я почти не видела Делию, – вставила Элли, стараясь его убедить. – Большую часть времени я даже забывала, что у меня есть соседка. И когда мои родители приезжали, Делия почти не выходила из своих апартаментов.
И Бен понял, что у него появился еще один вопрос:
– А как отнесутся твои родители, если у тебя появится сосед-мужчина?
Элли всего лишь пожала плечами.
– Мне двадцать девять, и я в праве принимать самостоятельно решения. Родители доверяют мне. И, да, они довольно старомодны в определенных вещах, но они также доверяют моему мнению. Если я уверю их, что ты всего лишь мой сосед по дому, мой платонический сосед, они согласятся.
Но Бен все еще ощущал мучительные сомнения по поводу всей этой ситуации.
– Даже если я и соглашусь, Элли, ты должна понять, что мы можем остаться только соседями по дому, не больше, – как можно мягче напомнил он ей, но совершенно честно. – Ты мне нравишься, и я уважаю тебя, поэтому не собираюсь морочить тебе голову и давать какие-то несбыточные обещания, что мы когда-нибудь сможем стать чем-то большим, чем друзья.
Улыбка, которую она ему подарила, не затронула ее глаз, но тон был уверенным:
– Ну, конечно. Само собой разумеется, Бен. В конце концов, сейчас я встречаюсь с Маркусом, пока ты... ну, иногда я просто боюсь, что ты никогда не забудешь ту женщину, которая разбила тебе сердце, кем бы она ни была.
Он не рассказал Элли ничего конкретного о женщине, которую он все время продолжал вспоминать и к которой все время тянулось его сердце, он не назвал ей ее имя, где они познакомились, или как долго длились их отношения.
– Эта женщина, – тихо произнес он, – была молодой девушкой, когда я с ней познакомился, ей было всего лишь двадцать лет. И я не говорил, что она разбила мне сердце. На самом деле, все было наоборот.
Элли уставилась на него, совершенно очевидно поглядывая на него с удивлением.
– Это ты ушел от нее? Ты порвал с ней? Тогда почему…
– Почему я все еще так зациклен на ней, если я покончил со всем? – закончил он. – Потому что я оставил ее ради ее же блага. Мне нечего было ей предложить, а у нее было абсолютно все, чего можно только желать для осуществления мечты. Я ушел, чтобы она смогла осуществить свои мечты.
– И она их осуществила?
Он пожал плечами.
– Я не знаю, но я был бы очень шокирован, если бы она этого не сделала. Она настолько целеустремленная, настолько сильная, что с ней стоило считаться уже тогда, несмотря на то, что ей всего было двадцать лет.
– Ты не пытался каким-то образом связаться с ней потом? – задумчиво спросила Элли. – Поискать ее в соцсетях?
– Нет. – Он уверенно качнул головой. – Я с трудом подавляю желание прогуглить ее или найти на Facebook, и еще где-то. Если я ее найду… то не уверен сам в себе, насколько продляться мои благие намерения. И хотя в данный момент я нахожусь в лучшем финансовом положении, имея постоянную работу, все равно сомневаюсь, что она когда-нибудь захочет со мной встретиться после того, как я ее бросил.
Элли выглядела так, как будто хотела задать еще уйму вопросов, но взгляд Бена ее останавливал, предупреждая лучше этого не делать.
– Теперь я все поняла, – заверила она его. – Ты все еще любишь эту девушку и вероятно будешь любить ее еще долго, а может и всегда. Ты не готов двигаться дальше. Я понимаю твое решение, правда понимаю. Мы ведь с тобой друзья. Друзья и я надеюсь будем соседями.
Он еще долго колебался несколько секунд, потом, наконец, решительно кивнул.
– Хорошо. Друзья и соседи по дому. Я сообщу своему арендодателю сегодня вечером. Хорошо, что у меня помесячная оплата.
Он и Элли обменялись коротким дружеским объятием, Бену оставалось только надеяться, что он не пожалеет о своем решении. Несмотря на ее неоднократные заверения, что они всего лишь друзья, ему все же казалось, что она испытывала к нему далеко не дружеские чувства, а намного большие.
Глава 7
Июль
Бен поднял бокал с шампанским, чокнувшись с бокалом Элли. Обычно он не пил шампанское, предпочитал пиво, виски или красное вино, но он предположил, что сегодняшний вечер стоит довольно шокирующего дорогого Брюта.
– Поздравляю, – искренне произнес он. – Знаю, сколько ты трудилась, чтобы получить это повышение. Ты заслужила его, Элли.
