Текст книги "Давние чувства (ЛП)"
Автор книги: Джанетт Ниссенсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 27 страниц)
– Ты уверена, что в порядке? Джулия тоже беспокоится о тебе, знаешь ли? Когда она навещала меня несколько дней назад, она думала также – ты тоскуешь по какому-то парню. Почему ты не хочешь поговорить с нами о нем, Лорен? Если ты не можешь довериться своей сестре-близняшке или лучшей подруге, кому тогда ты можешь довериться?
Лорен махнула рукой, как бы заканчивая этот разговор.
– Я не тоскую ни по кому, Энджи. Как ты знаешь, тосковать – это не мой стиль. И в этом нет ничего плохого, я обещаю. Просто я кое над чем работаю… в одиночку, вот и все.
Анжела все равно недоверчиво и с беспокойством смотрела на нее.
– Почему ты всегда готова помочь другим, требуя ответов и командуя нами, но когда мы пытаемся сделать то же самое для тебя, это все равно, что тянуть из тебя клещами?
Лорен ухмыльнулась.
– Потому что я такая, Энджи. Я командую людьми вокруг себя, советую им, хотя они и не просят, и хочу, чтобы они были счастливы.
– Но кто посоветует тебе, Лорен? – грустно спросила Анжела. – Когда настанет твоя очередь, наконец, быть счастливой? Ты заслуживаешь этого больше всего, больше, чем кто-либо другой.
Лорен изобразила яркую улыбку, при этом надеясь, что она не выглядела со стороны такой натянутой, как ей казалось.
– Эй, я всегда счастлива, ты же знаешь. У Лорен МакКиннон нет плохих дней. Что касается всего этого счастливого дерьма, мне достаточно того, что вы с Джулией нашли свою настоящую любовь. Не каждый может жить в сказочном мире, Энджи.
– Лорен, – начала возражать Анжела, но ее подруга подняла руку, заставив ее замолчать.
– Достаточно на сегодня, хорошо? – умоляюще произнесла Лорен. – Итак уже плохо, что мне придется лететь обратно в Нью-Йорк в ночь, и когда я смотрела на прогноз погоды, там около ста сорока градусов (600С) с трехсотпроцентной влажностью. Так что вместо того, чтобы хандрить о том, почему я еще не нашла своего очаровательного принца, почему бы тебе не помочь мне выработать стратегию, как бросить вызов Кортни на матч-реванш конкурса по выпивке и надрать ее тощую задницу на этот раз?
Глава 19
Август Нью-Йорк
«Такой день, как этот, – думала Лорен, выходя из лифта в вестибюль своего офисного здания, – возможен один из десяти самых дерьмовых дней за всю мою жизнь, день, который начался еще поздно ночью». Она испытывала редкое, но неприятное похмелье после баров, по которым она прыгала вчера с Кортни и ее друзьями, и полет из Сент-Луиса в Нью-Йорк был необычайно бурным из-за рассеянных гроз. Рейс задержали более чем на час, и ей пришлось торопиться, чтобы вовремя добраться до офиса. И все это время – во время полета, как на американских горках, поездки на такси от двери аэропорта до квартиры, и безумной гонки из апартаментов Мэдди к офису – Лорен постоянно задавалась одним и тем же вопросом – почему она продолжает подвергать себя подобной пытке? Несмотря на то, насколько она любила свою работу – путешествия, волнение от чего-то нового и экстремальные задания, которые можно было преодолеть всего лишь раз в жизни – недостатки, которые тоже шли в придачу, начинали ее доставать. А именно, постоянные полеты в Нью-Йорк, встречи, которые, казалось, длились дольше и происходили чаще, ограничения в бюджете, которое становилось только жестче, и… Бен.
Становилось все труднее и труднее, все более болезненно так часто видеть его, когда он казался таким недосягаемым. Сегодня он тоже пребывал в плохом настроении, был замкнут и скуп на слова, поэтому почти не говорил. Карл оказался единственным из всей съемочной группы в хорошем настроении, но при этом казался слегка рассеянным, хотя не удивительно, если учесть, что на ближайшие две с половиной недели ему необходимо было оставить свою беременную, молодую жену. Через несколько дней группа должна вылететь в Канаду, в горный район, где прохладный горный воздух будет блаженным облегчением от жаркого, душного Манхэттена.
Она жестко опаздывала сегодня утром, поэтому не осмелилась переодеваться после полета, по-прежнему оставаясь в обрезанных штанах карго, майке и в шлепанцах, в которых и прилетела. Ей очень хотелось принять душ, переодеться в свою любимую домашнюю пижаму, выпить рюмку или две чего-нибудь крепкого, заказать жирную китайскую еду на вынос и рано лечь спать, все именно в таком порядке. Волосы выбились из косы, которая превратилась в один большой беспорядок за шесть часов полета, и она с ужасом осознавала, что чувствует запах своего собственного пота. И последнего, чего ей не хватало в таком состоянии, особенно после столь ужасного дня, который начался вчера ночью, это столкнуться с Элли Кимброу. Особенно, когда уравновешенная, отполированная подруга Бена выглядела такой свежей, не вспотевшей, словно маргаритка, заставив Лорен почувствовать себя, будто она провела день, ползая на животе по джунглям.
На Элли было платье без рукавов бледно-коричневого цвета, которое не только подходило ее тону кожи, но каким-то волшебным образом не имело ни мельчайшей морщинки. И ее туфли-лодочки имели разумную высоту каблука, а черные волосы, как обычно, были причесаны в идеальный французский узел. На запястье простые золотые часы, которые, Лорен поняла, были ужасно дорогими, и изысканные золотые сережки.
Лорен подумала сделать вид, что не заметила ее или просто издалека махнуть ей рукой, пройдя мимо, но видно удача явно была не на нее стороне сегодня (неудача, казалось, пока двигался день, решила набрать обороты), Элли совершенно намеренно направилась к ней сама.
После той злополучной вечеринки две женщины сталкивались друг с другом несколько раз. Каждый раз, едва кивнув, они расходились в разные стороны, не говоря ни слова. Поэтому Лорен была несколько удивлена и испытывала настоящее беспокойство, наблюдая за Элли, которая целенаправлено шла к ней в данный момент.
– Как поживаешь, Лорен? – спросила Элли со своим издевательским британским акцентом, который Лорен ненавидела. Хотя она точно не могла сказать, почему ее акцент так ее раздражал. В конце концов, акцент Яна Грегсона заставлял кучу взрослых женщин просто падать в обморок, и Лорен не была исключением. Но у Элли тон высшего света казался более напускным, преувеличенным, как будто она выставляла напоказ свое привилегированное воспитание, и Лорен почти внутренне сжималась каждый раз, когда слышала ее.
– У меня бывали дни и получше, – растягивая слова, произнесла Лорен. – Самолет запоздал, я проголодалась и готова съесть целую корову, и…, – она деликатно понюхала свои подмышки, – мне необходим душ.
Элли улыбнулась одной из своих маленьких улыбок, отчего Лорен захотелось ее треснуть по лицу.
– Да, это чувствуется, – ответила она со слабым презрением. – Ты только что прилетела сегодня утром?
– Рано утром. На самом деле совсем ранним утром, и совсем не свежа, – посетовала Лорен. – И слава Богу, что день наконец-то закончился. Пора возвращаться домой и ужинать с тетей.
Элли слегка вздохнула.
– Я до сих пор не могу поверить, что твоя тетя главный закупщик в «Бергдорфе».
Лорен пожала плечами, прекрасно понимая, что Элли не столь тонко, решила посмеяться над ней, над ее манерой одеваться.
– Моя сестра унаследовала чувство моды от Мэдди, а не я. И давай посмотрим правде в глаза, для работы, которую я выполняю, бегать в одежде от кутюр не совсем практично. Кроме того, если ты помнишь, я довольно хорошо прихорашиваюсь, когда это необходимо.
Элли тут же расправила плечи и выпрямила спину, которая напоминала, словно ей вставили шомпол, тоже при не столь тонком напоминании Лорен о платье, которое было на ней на праздничной вечеринке.
– Ну, не смею тебя задерживаться, Лорен. От ужина с тетей и от душа.
Лорен тоже расправила спину, выпрямившись при росте в пять футов и три дюйма, пожалев в данный момент, что на ней не было шпилек, способных прибавить ей роста.
– Я так понимаю, ты здесь, чтобы встретиться с Беном?
Элли кивнула.
– Да. Мы ужинаем с моими родителями и с друзьями. Своего рода веселая вечеринка для нас четверых. Полагаю, Бен всем вам сообщил, что мы едем в Испанию на две недели?
Лорен заставила себя не показывать, как ухнуло куда-то вниз ее сердце от этой новости.
– Он упомянул, что собирается в отпуск, но не сказал куда. И с кем. Итак, Испания, а? Там жарко в это время года. Как минимум сто градусов.
Элли пожала плечами, как будто на этом даже не стоило заострять внимание.
– Вилла, которую мы арендовали, имеет климат-контроль и бассейн. Жара для нас не проблема.
Воцарилось неудобное молчание в течение нескольких минут, пока Лорен не отважилась:
– Ну, отлично провести время.
В темных глазах Элли появился скупой блеск, когда она ответила:
– О, я определенно прекрасно проведу время. Тем более, что я точно знаю, что мы вернемся с хорошими новостями.
Сердце Лорен упало еще на десять футов от самодовольного тона Элли.
– Правда? И что же это?
Элли одарила ее снисходительной улыбкой.
– Можно просто сказать, что Карл и Тамсин не единственные в ближайшем будущем, кто связал себя узами брака.
Лорен вдруг почувствовала холод во всем теле, и пот на коже стал почему-то сейчас липким. Каким-то образом ей все же удалось сохранить некоторое подобие достоинства, пока она изысканно вежливо ответила Элли:
– Ну, я желаю вам всего наилучшего, если это будет так. Приятного путешествия.
Она силой заставила себя выйти из здания, сохраняя как обычно важный и самодовольный вид, ни на секунду никому не показывания насколько глубоко заявление Элли задело, даже скорее, подорвало ее. Пока она шла к квартире Мэдди через длинный квартал, все время задавалась вопросом, действительно ли то, что сказала Элли, было правдой, или это была очередная ложь, чтобы затрахать ей мозги. Бен ни разу не намекнул, что он и Элли перешли к серьезным отношениям, что он даже подумывал сделать ей предложение. Но поскольку Бен фактически с ней не разговаривал, а если говорил, то очень редко и никогда на личные темы.
Продолжая свой путь, она пришла к выводу, что такое могло быть. Ужасное, убийственное чувство. Бен и Элли были вместе около двух лет, жили вместе. Лорен знала, что несколько раз он ездил с ней в Англию, навестить ее семью и провести с ними праздники. Теперь они собирались на отдых с ее родителями.
Да, все так и складывалось, и следующий логический шаг в их отношениях... Элли скорее всего вернется из Испании с забавным обручальным кольцом, ее родители устроят напыщенную вечеринку для нее и Бена, на которой объявят хорошие новости, а через год она выйдет за него замуж и церемония будет огромной и пафосной.
И несколько кусочков сердца Лорен, которые все еще оставались нетронутыми, будут раздавлены на крошечные осколки, превратившись в пыль. Как, черт побери, она может вынести это – наблюдать, как мужчина, которого она все еще любила, единственный мужчина, которого она когда-либо любила, женится на другой?
С этой мыслью Лорен приняла окончательное решение, которое уже давило на нее. И довольное, радостное объявление Элли пару минут назад стало настоящим катализатором, в котором она скорее всего уже давно нуждалась, наконец, последовать своему решению.
***
Мэделин Бенуа не относилась к женщинам, которых можно было легко шокировать или застать врасплох. Занимая такую должность и влиятельное положение, она научилась быть готовой практически ко всему, держать себя в руках и всегда оставаться спокойной. Но она была полностью ошеломлена, войдя в пентхаус после работы и обнаружив свою любимую племянницу, свернувшуюся калачиком на диване, рыдающую навзрыд. Рюмка и наполовину пустая бутылка текилы стояли на кофейном столике в пределах досягаемости руки, и Мэдди догадалась, что Лорен выпила гораздо больше, чем обычно, учитывая состояние, в котором она пребывала.
На Лорен были оливково-зеленые брюки-карго, черная майка, вся измятые, как будто она спала в ней. Ее волосы растрепались во все стороны, коса почти расплелась.
Мэдди не знала, как ей отреагировать, последний раз она видела Лорен плачущей, когда та была совсем маленькой. К счастью, инстинкт взял верх, она опустилась рядом с Лорен на диван и притянула ее к себе. Тот факт, что Лорен даже не попыталась сопротивляться или скрыть свои слезы, сообщил ей, насколько она была расстроена.
– Тсс, дорогая. Все будет хорошо, – успокаивала Мэдди. Она стала приглаживать спутанные локоны своей племянницы, пока Лорен продолжала рыдать у нее на плече. – Что бы тебя не расстроило, все будет хорошо.
Лорен подняла голову, зеленые глаза тонули в слезах, лицо покраснело.
– Нет, – грустно прошептала она. – Больше ничего не будет хорошо, тетя Мэдди. На этот раз он навсегда разбил мне сердце.
Мэдди испугалась этого слезного признания.
– Кто, дорогая? Кто разбил тебе сердце? Я даже не знала, что ты с кем-то встречаешься.
Лорен отрицательно покачала головой.
– Я не встречаюсь, – всхлипнула она. – Не сейчас. Это было очень давно. Но он вернулся, и это еще хуже, и я больше не могу, тетя Мэдди. Мне нужно уехать.
– Уехать?! – Мэдди не могла скрыть тревогу в своем голосе. – Уехать куда? О чем ты говоришь?
Слезы скатывались у Лорен по щекам.
– Покинуть Нью-Йорк, – прохрипела она. – Оставить журнал. Оставить его.
– Лорен. – Мэдди стала стирать пальцем слезы племянницы, но на их месте появлялись новые. – Господи, ты прилетела в этой одежде? Послушай, дорогая, почему бы тебе не пойти и не принять душ, надеть свою самую классную пижаму, а потом мы немного поговорим. Я закажу ужин тем временем, принесу нам что-нибудь холодное выпить… без алкоголя. Давай договоримся с тобой сейчас, а?
Лорен довольно громко всхлипнула, но послушно кивнула и поплелась в свою комнату. Мэдди вскочила и начала действовать, мрачно взглянув на текилу, убирая ее и рюмку, и положила большую сумку на стул, а шлепанцы под стул, которые Лорен разбросала по середине гостиной. Она быстро заказала в одном из своих любимых ресторанов довольно высококлассную версию домашней еды – макароны с лобстером и сыром, пиццу с грибами портобелло, салат из груши и горгонзолы, и ассортимент десертов – все, которые любила Лорен. Получив заверения, что заказ доставят в течение получаса, Мэдди отправилась в свою комнату, чтобы принять душ и переодеться.
Когда она вернулась в гостиную несколько минут спустя, она улыбнулась, заметив, что Лорен последовала ее совету. Ее племянница свернулась на диване, беспрерывно тыкая по пульту, просматривая несколько десятков кабельных станций, о которых Мэдди даже не подозревала. Недавно вымытые волосы Лорен превратились в длинные, влажные пряди, спускаясь до половины спины, на ней была, должно быть ее самая любимая пижама – маленькие шорты для сна с принтом трех персонажей из мультфильмов и бледно-голубая майка в полоску, которая явно видела дни получше. Она как всегда была босиком, вытянув свои длинные загорелые ноги вперед. Лорен выглядела намного моложе в этом наряде, как подросток, чем женщина двадцати шести лет, и уязвимость, отражающаяся у нее на лице, была для Мэдди чем-то непривычно новым, раньше она не замечала такого.
– Чувствуешь себя лучше? – спросила Мэдди, наливая им высокий стакан холодного чая. Во время жарких летних месяцев она всегда держала в холодильнике кувшин сладкого чая, привычка, которая у нее появилась уже несколько десятилетий назад и перешла к ней от ее давнего друга по колледжу Жерара Ландро, который вырос в Новом Орлеане.
Лорен пожала плечами, выпивая чай.
– Немного. Не такой грязной и потной, это уж точно. И мне жаль, что ты увидела меня в таком виде, когда пришла. День выдался тяжелым.
– Ты можешь все мне рассказать после ужина, заказ прибудет менее чем через десять минут.
Лорен мятежно покачала головой, как и ожидала Мэдди.
– Забудь, тетя Мэдди. Думаю, у меня просто гормональный сбой или что-то вроде того. Должно быть, перед началом месячных.
Мэдди усмехнулась.
– О, нет, моя дорогая девочка. Тебе это так просто с рук не сойдет. То, что ты сказала, когда я вошла… заслуживает очень подробного объяснения. Я вижу, что тебя что-то беспокоит уже несколько месяцев, и думаю, что ты наконец-то достигла критической точки. Так что, можешь все отрицать, как хочешь, дорогая, но так или иначе, ты все расскажешь свой тетушке еще до того, как закончится сегодняшний день.
Лорен мрачно нахмурилась.
– Ну, это мы еще посмотрим.
Мэдди сжала руку племянницы.
– Время пришло, дорогая. Время выпустить это и с кем-нибудь поговорить. Почти всю свою жизнь, с тех пор как ты была маленькой девочкой, ты обладала огромной силой воли, такой, что не каждый взрослый мужчина может похвастаться, создав вокруг себя своеобразную защитную оболочку тем самым. По какой-то причине ты вбила себе в голову, что всегда должна быть жесткой, никогда не позволять никому увидеть твоих слез или даже задуматься, что ты можешь дать слабину. Но теперь пришло время выйти из этой оболочки и позволить себе выплеснуть эти чувства. Ты для меня как дочь, Лорен, и мне хотелось бы верить, после столького времени, за все эти проведенные вместе годы, что ты доверяешь мне.
Лорен долго смотрела в телевизор, обхватив руками согнутые колен, тупо пялясь перед собой, особо не видя, что показывают на экране, Мэдди же взглянув на экран увидела нечто среднее между боксерским матчем и какими-то странными боевым искусством. Наконец, Лорен подняла голову и посмотрела Мэдди в глаза.
– Хорошо, – демонстративно заявила она. – Но при одном условии. Если я расскажу тебе все свои самые тайные темные секреты, тогда ты расскажешь мне свои. Потому что я знаю, что они у тебя есть, тетя Мэдди, знаю уже довольно давно. Итак, мы договорились?
Мэдди была ошеломлена, никогда за миллион лет она не ожидала, что ее племянница бросит ей вызов. Но по упрямому самодовольному взгляду Лорен Мэдди поняла, что единственный способ узнать, почему ее любимая племянница плакала так, как будто наступил конец света, ей придется поделиться своими секретами, которых у нее, действительно, было немало.
Мэдди пристально смотрела на нее.
– Ты, моя дорогая девочка, слишком умна для собственного же блага, и была такой, как только начала говорить. И шумная настолько, чем целый квартал городских сплетниц. Но, – неохотно добавила она, – полагаю, сделка есть сделка.
Но от того, как осветилось лицо Лорен от неохотного согласия Мэдди, было вполне достаточно, чтобы поделиться своими секретами с племянницей. Хотя свои секреты Мэдди очень тщательно охраняла на протяжении многих лет, и их знали только ее сестра Натали и шурин Роберт. Но теперь может и еще ее любопытная племянница.
Медди была предоставлена короткая отсрочка на время ужина, аппетит Лорен оказался таким же здоровым, как и прежде. Мэдди ела немного, ее метаболизм в пятьдесят два года был намного медленнее, чем у племянницы. Она привыкла наблюдать за другими, как они едят на протяжении уже многих лет, себе позволить столько же есть она не могла, при своем высоком положении в мире моды, она должна была выглядеть соответствующе, иначе бы она сама не была бы законодательницей моды во всех отношениях.
Но когда Лорен съела последний кусочек чизкейка «Красный бархат» и положила вилку, Мэдди поняла, что ее отсрочка почти закончилась. И, несмотря на ее раннее уверения Лорен, она достала два бокала и бутылку Шардоне из своего винного холодильника и наполнила бокалы.
Лорен сделала два длинных глотка, наслаждаясь прекрасным винтажным вином, потом поставила бокал на стол, и даже не моргнув глазом, начала говорить:
– Я познакомился с ним шесть лет назад, когда мне было двадцать, я тогда на лето вернулась домой из Калифорнийского университета. Мы были вместе десять дней, лучшие десять дней в моей жизни, и я влюбилась в первый и единственный раз. А потом как-то рано утром он ушел, не сказав ни слова, и разбил мне сердце. Я никогда не думала, что увижу его снова, все время говорила себе, что не хочу его видеть, пока он не стал моим новым боссом в журнале. И снова разбил мне сердце.
Мэдди слушала следующие полчаса, пока Лорен рассказывала свою историю, делясь подробностями о Бене и их жарком летнем увлечении, но периодически останавливаясь, стесняясь делиться слишком многим. Нежное сердце Мэдди полдюжины раз обливалось слезами за свою племянницу, видя, насколько уязвима Лорен, и стараясь не думать, насколько история Лорен похожа на ее собственную.
Мэдди покачала головой в конце рассказала.
– Дорогая, мне жаль, ужасно жаль. Но две вещи меня особенно беспокоят из твоего рассказа. Во-первых, почему ты не поделилась с нами этим раньше? Я понимаю, почему ты не рассказывала мне или маме, но своей сестре? Ты же не думала, что Джулия тебя не поймет и не поддержит?
Лорен вздохнула, подливая в бокал вино.
– Конечно, нет. Я знаю, что Джулс перевернет небо и землю ради меня, так же, и я для нее, независимо от обстоятельств. Я не рассказывала, когда все произошло, она была так занята работой, институт и своей собственной жизнью, и, ну, ты знаешь, как это всегда было со мной. Я ненавижу, когда меня считают слабой или нуждающейся в опеке, или девчушкой, и сама мысль, что я смогу разрыдаться на чьем-то плече… И, ну, мне было стыдно. В конце концов, меня выставили полной дурой, и, черт возьми, я не хотела, чтобы все вокруг думали, что я дура.
– Ты не дура, – мягко уверила ее Мэдди, поглаживая по щеке племянницу. – Ты была влюблена, дорогая. Молодые, счастливые и влюбленные. Никто бы не обвинил тебя в этом и не подумал бы так. Что подводит меня ко второму вопросу. Почему ты не позволила Бену объясниться после стольких лет? Из того, что ты мне рассказала, и из того, что я знаю, когда мы познакомились с ним в ресторане, он мне показался порядочным человеком. Даже добрым.
– Он такой и есть. – Лорен пожала плечами. – И я думаю, что причина, по которой я не хотела его выслушивать, я боюсь узнать правду. Боюсь, что он настолько порядочный и добрый, что его уход в то утро без слов был своеобразным способом легко от меня отстраниться. И, как ты знаешь, я тоже чертовски упрямая. Упрямая, гордая и неумолимая. Я так злилась на него, так переживала, что он оставил после всего, чем мы делились, что я подумала, черт с ним. Если он не оценил то, что у него было со мной, если он оказался слишком глуп, чтобы понять свое счастье, когда оно у него было, я не захотела иметь с ним ничего общего.
Мэдди покачала головой.
– Ты должна была выслушать его правду, Лорен, даже если бы для тебя она оказалась тяжелой. Ты должна это сделать ради себя. Знаешь, никогда не поздно спросить. Пойди к нему и скажи, что ты, наконец, готова его выслушать, даже если тебе не понравится то, что он скажет.
– Я не могу, тетя Мэдди. – Слезы снова появились у нее на глазах, она сердито стала смахивать их. – Сейчас уже слишком поздно. Мы с Беном почти не разговариваем друг с другом последние дни, и если Элли можно верить, он собирается попросить ее выйти за него замуж. И отправится к нему сейчас, будет выглядеть со стороны, как будто я завидую и стараюсь доставить ему проблемы. Или, что еще хуже, что я нахожусь в полном отчаянии.
– Во-первых, – заявила Мэдди, – у тебя нет никаких причин верить этой маленькой ведьме. Она ревнует тебя к нему, и я готова поспорить, что она только что придумала свои будущие новости. Или может она думает, что это случится, но, на самом деле, просто обманывает себя. Но даже если это правда, ты все равно заслуживаешь выслушать мнение Бена. Так же, как он заслуживает шанса объясниться с тобой.
– Я не знаю. – Лорен неуверенно прикусила нижнюю губу. – Возможно. Я подумаю об этом, пока буду в Канаде.
– Подумай, дорогая. Ради вашего же блага.
Мэдди взяла бутылку вина и немного встревожилась, заметив, что они выпили всю бутылку. Она вздохнула, поднимаясь со стула.
– Теперь моя очередь, я полагаю. Хотя я только что поняла, что мне нужно что-нибудь по крепче, чем вино, прежде чем я обнажу свою душу.
Глава 20
Лорен удивленно моргнула, когда ее обычно утонченная, изысканная тетя отправилась на кухню и через несколько минут вернулась с двумя рюмками и охлажденной бутылкой водки Skyy. Не сказав ни слова, Мэдди налила каждому по рюмки, эффекта ее выпила целиком, а затем снова наполнила.
– Вот, – заявила Мэдди, немного вздрогнув, когда алкоголь попал в желудок. – Наконец, сделаю это. По крайней мере сейчас.
Лорен ухмыльнулась.
– А мне всегда было интересно, почему ты хранишь эту бутылку в холодильнике. Ты знаешь, что я не люблю водку, и никогда не видела, чтобы ты ее пила. Отличная техника, кстати. Такая может прийти только с большим количеством практики.
Мэдди подмигнула ей.
– Знаешь, иногда я все же расслабляюсь при случае, хотя и не так часто за последние годы. Хотя, когда я училась в институте, ладно, это рассказ для другого раза. То, что я собираюсь рассказать тебе сегодня, на самом деле, началось, когда я была немного моложе, чем ты сейчас – двадцать пять, если точно. Я была весной в Париже, клише, я знаю, встретила мужчину по имени Джеймс Баттерфилд. И это была, безусловно, любовь с первого взгляда… для нас обоих.
Лорен тут же была заинтригована, как загорелись серые глаза ее тети при упоминании имени этого человека, так и тем, что в ее голосе слышалась тоска.
– Что ты делала в Париже? Была в отпуске? – спросила Лорен.
Мэдди покачала головой.
– По работе. Я училась в Lanvin, проходила длинные часы практики без денег. Квартира, в которой я жила, была настолько крошечной, что квартира твоей сестры здесь, в городе, выглядит по сравнению с ней, как квартира с двумя спальнями. Но я не возражала, потому что я делала работу, которую любила, как и сам город. Я была окружена прекрасными галереями искусств, одеждой, невероятной едой и вином, и везде витал дух романтики, которую я искала. Полагаю, сам Бог сделал так, чтобы единственный раз, когда я влюбилась, произошло в городе влюбленных.
– Этот Джеймс тоже работал в индустрии моды?
– Боже мой, нет. – Мэдди усмехнулась. – Он занимался финансами, дорогая, происходил из очень длинной и уважаемой банковской семьи в Англии. Мы познакомились в художественной галерее, во время показа нового художника. И это было похоже, как все происходит в романтических фильмах, наши глаза встретились через всю переполненную комнату, а остальное – история. По крайней мере, сейчас.
– Начало мне уже нравится, – сказала Лорен, потирая руки. – Как он выглядел? Я имею в виду, то, что он был британцем… и богатым… вероятно, уже достаточно, чтобы свалить двадцатипятилетнюю женщину с ног. Есть что-то в мужчинах с британским акцентом, не так ли?
Мэдди рассмеялась.
– Как верно подмечено, дорогая. И, да, он конечно же смел меня с ног. Он был старше на двенадцать лет, красивый, хорошо одет, утонченный и очень, очень обаятельный. Он был также, – серьезно добавила она, – женат и имел троих детей.
Лорен открыла рот от удивления.
– Тетя Мэдди… что…
Мэдди подняла руку, останавливая Лорен.
– Это не то, что ты думаешь, Лорен. По крайней мере, не совсем то. Когда я впервые встретила Джеймса, он официально жил отдельно почти уже год, и его дети были подростками. Его жена… ну, из того, что он мне рассказывал, жизнь с ней была крайне несчастна. Она была очень взвинченной, нервной женщиной, легко впадала в истерики, и Джеймсу постоянно приходилось сталкиваться с небольшими эмоциональными потрясениями с ее стороны. Когда младшей исполнилось тринадцать, ему надоело это, и он ушел из дома.
Лорен кивнула.
– Хорошо, я понимаю. Похоже, жена превратила его жизнь в ад, и он заслужил шанс на счастье.
– Да. – Мэдди казалась довольной, что Лорен ее поняла. – Мы безумно сразу же влюбились в друг друга. Джеймс жил в Лондоне, конечно, имел там квартиру и регулярно видел своих детей. Мы виделись с ним только тогда, когда он выбирался в Париж на выходные или если ему удавалось выкроить день или два. Но я не возражала, была готова мириться с чем угодно, пока он был со мной. Мы были без ума друг от друга, так влюблены, что у меня даже сейчас мурашки бегают по коже, когда я вспоминаю об этом.
– Так что же случилось, тетя Мэдди? – Нежно спросила Лорен. – Что случилось, что вы разошлись?
Мэдди ненадолго закрыла глаза, потом налила еще одну порцию водки и выпила, все также аккуратно поставив рюмку на стол.
– Мы встречались почти год, – вспоминала она. – Мой контракт с Lanvin почти закончился, и я подумывала перебраться в Лондон, чтобы мы могли больше времени проводить вместе. К тому времени Джеймс познакомил меня со своими детьми, все они очень по-доброму отнеслись ко мне. Мне кажется, живя с матерью, они уже немного подустали от эмоций, и для них было большим облегчением оказаться рядом со спокойным человеком. – Она сделала паузу и глубоко вздохнула, прежде чем продолжить: – Джеймс назначил встречу со своим адвокатом, был готов сделать следующий шаг и начать официальный бракоразводный процесс. И он бы оказался свободен, мог бы жениться на мне, мы могли бы завести детей. А потом произошел несчастный случай.
Мэдди выпила третью рюмку водки, и ее безупречный цвет лица немного побелел к концу истории.
– Его старшему ребенку – Кристине только исполнилось восемнадцать лет. Она была красивой девушкой – доброй, нежной, полной жизни. Очень похожа на своего отца. О, Боже, это было ужасно, Лорен, просто душераздирающе ужасно. Она ехала домой с вечеринки с несколькими друзьями, в них врезался пьяный водитель. Все четверо такие молодые, им бы жить и жить, умерли мгновенно.
Лорен, которая никогда не встречала и даже не слышала об этой девушке, тем не менее, почувствовала те же страдания, что и ее тетя, которая несомненно была знакома с ней, поэтому она обхватила ее за талию и прошептала:
– Мне очень жаль, тетя Мэдди. Это ужасно.
Мэдди поцеловала Лорен в лоб.
– Это было ужасно, дорогая. Для всех. Джеймс был опустошен, потому что Кристина была его любимицей. Но он не мог позволить себе скорбеть, горевать, кому-то нужно было оставаться сильным. Другие его дети – мальчик и еще одна девочка – были ужасно расстроены, его жена… ну, она была так расстроена, что ей пришлось давать успокоительные двадцать часов в сутки какое-то время. Между утешением семьи, заботой о детях и организацией похорон, я неделями не видела Джеймса и не разговаривала с ним. Но я понимала все проблемы, которые на него навалились, и мне хотелось быть вместе с ним, чтобы как-то помочь ему пройти через такие страдания. Я не смела поехать к нему, несмотря на то, что они уже давно жили врозь. Если бы она увидела меня, неизвестно было бы насколько глубоко она погрузилась бы в свое сумасшествие. Так что я оставалась в Париже, усердно работала, успокаивала себя, что Джеймс, на самом деле, не хочет находится вдали от меня, он обязательно позвонит или встретится со мной, как только сможет. А потом, почти через месяц после смерти Кристины, он приехал в Париж в последний раз.
