Текст книги "Искра и сталь (ЛП)"
Автор книги: Донна Морган
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 24 страниц)
– Это не твоя вина. Мерсер нарочно нарывался, – так же тихо ответила я.
Раз он понизил голос, значит, хотел, чтобы наш разговор остался между нами.
– Ты так и не поела сладкого.
– Нет, – согласилась я, изо всех сил стараясь сохранить серьезное лицо. – Но ты прощен. Будут и другие пирожные.
Я наблюдала за Казом: он привалился к Тарану, положив голову ему на плечо с неприкрытой нежностью. Он тихонько подпевал мелодии, его язык заплетался из-за вина, а загорелое лицо разгладилось. Они были такими разными – и внешне, и по манерам, – но их близость была очевидной. На миг я задалась вопросом, не скрывается ли за этим нечто большее, но Гвит откашлялся, прерывая мои мысли.
– Позволь мне завтра устроить тебе экскурсию по замку. Чувствую, что совсем забросил тебя с тех пор, как привез сюда, а это неправильно.
Его предложение застало меня врасплох. До сих пор я видела в замке лишь несколько комнат.
– О? Это было бы чудесно, но я уверена, что у тебя дела…
– Я зайду за тобой утром, – перебил он прежде, чем я успела возразить.
Каз тихо засопел, и Таран закончил играть. Он посмотрел на растрепанного мужчину, прильнувшего к нему, с неожиданной нежностью.
– Пожалуй, мне пора отвести его в постель.
– Сделай это своей постелью, и мы в расчете… – пробормотал Каз. Таран густо покраснел.
– А ну вставай! – рявкнул Таран, поднимаясь и рывком увлекая Каза за собой.
Глава 19
Мы положили тела в храме, клянусь Сенуной, так и было. А утром их там не оказалось, и все место выглядело так, будто внутри произошла кабацкая драка. Кому сдалась куча мертвых путников? Я еще могу понять отчаявшегося бедолагу, обкрадывающего трупы, но забрать четыре тела? Творится что-то гнусное.
Из дневника храма Роса Сильвермуна, смотрителя храма, Муспелл.
Следующий день выдался ясным и морозным. Я вышла из своих покоев, чтобы позавтракать, прихватив с собой пачку записей – планировала зайти в библиотеку сразу после еды и передать их Га’Ласину. Мысли о прогулке по замку, которую обещал Гвит, не давали мне покоя. Тем утром я собиралась дольше обычного. Пыталась заплести волосы, но после третьей попытки, когда несколько прядей упрямо отказались ложиться ровно, меня охватило раздражение. В итоге я почти бежала по лабиринту замковых коридоров – и именно поэтому налетела на него.
Мерсер.
Он вышел из дверного проема, увлеченно беседуя с молодым человеком в запыленных дорожных сапогах и бриджах. С плеч незнакомца свисал тяжелый плащ, почти скрывавший ярко-желтую накидку под ним. У меня кровь застыла в жилах, когда я мельком увидела на ткани эмблему черного солнца. Прежде чем я успела развернуться и броситься наутек, Мерсер поднял глаза и заметил меня. Его губы в бороде скривились в гримасе, в которой смешались брезгливость и насмешка.
– Совсем одна, вельва? – окликнул он.
Посыльный рядом со ним с презрением оглядел меня с ног до головы, прежде чем Мерсер отослал его взмахом руки. Тот ушел без единого слова, оставив меня наедине с этим мерзким человеком.
– Я просто шла мимо, – ответила я, стараясь шагать уверенно, хотя на деле сердце ушло в пятки.
Когда я поравнялась с ним, его рука метнулась вперед и вцепилась в мое предплечье. Пальцы больно впились в кожу.
– Тебе не место здесь с этой друидской гнилью внутри, – прошипел он.
В груди что-то шевельнулось, и кожу внезапно обдало жаром. Я схватила его за запястье свободной рукой, пытаясь вырваться, но он сжал мою руку до боли. Я открыла рот, чтобы закричать, но от странного ощущения голос пропал.
– Убери от нее руки!
Чьи-то руки рванули Мерсера назад и швырнули к стене. Я отшатнулась, потирая грудь в районе солнечного сплетения. Моргнув, я увидела, что это Каз оттащил подонка от меня. Я вздрогнула, когда чья-то рука коснулась моего плеча, и резко обернулась.
Передо мной стояла женщина.
– Вы в порядке? – спросила она.
Ее безупречные брови сошлись на переносице от беспокойства. Иссиня-черные волосы были элегантно уложены и заколоты декоративными шпильками. Женщина улыбнулась мне – черты ее лица были бледными и тонкими, но добрыми. Платье глубокого пурпурного цвета облегало ее стройную фигуру. Я заметила, что, хотя она была лишь на несколько лет моложе меня, она опиралась на тонкую трость из эбенового дерева.
– Теперь да, спасибо, – ответила я.
Жжение в груди утихло. Женщина кивнула и перевела взгляд на Каза и Мерсера. Ее лицо стало холодным, а темные глаза – жесткими.
– Тан Мерсер, – произнесла она со спокойной властностью, – не вижу никакой выгоды в том, что вы досаждаете женщинам в замке герцога. Если вам так нужно женское общество, вы можете потратить свои монеты в городских тавернах на подобные услуги.
Каз ухмыльнулся в лицо побагровевшему бородачу. Я готова была поклясться, что заметила блеск стали в его ладони.
– Моя леди, боюсь, даже самая искушенная девица из тех мест провела бы черту на его аппетитах.
Мерсер зарычал, пытаясь высвободиться из хватки Каза.
– Пошел ты, простолюдин.
– Мечтай больше.
Женщина откашлялась.
– Довольно, – отрезала она.
Каз отступил, позволяя Мерсеру выпрямиться. Я затаила дыхание. На мгновение показалось, что Мерсер сейчас что-то скажет этой женщине, но ее взгляд был непоколебим. С едва заметным поклоном он развернулся и поспешно удалился.
– Ну и ублюдок, – выплюнул Каз, отбрасывая со лба угольно-черные кудри, и подошел ко мне. – Сара, ты как?
Я судорожно выдохнула и кивнула, плотно сжав губы. В миг паники я что-то почувствовала и решила, что благоразумнее будет об этом промолчать.
– Хорошо, что мы подоспели вовремя, а? – Каз повернулся к своей спутнице. – Кстати, познакомься: это леди Астер Фэйрвезер. Дочь дожа Синтралии и гильдмастер Достопочтенной гильдии купцов.
Он отвесил один из своих нарочитых поклонов. Суровое выражение лица леди Астер смягчилось, и уголок ее рта дрогнул в улыбке.
– Хватит, Каз, – ласково ответила она, а затем окинула меня проницательным взглядом, слегка склонив голову. – Значит, вы и есть та самая женщина, о которой я столько слышала. Вы наделали немало шума этими слухами о магии и друидских камнях.
Мои пальцы дернулись, желая потереть то место, где я ощутила странный жар.
– Спасибо, что заступились за меня перед Мерсером, – сказала я, переводя разговор на более безопасную тему.
Астер лишь повела бровью, но настаивать не стала.
– Это было для меня удовольствием. Этот человек далеко не приятен. Мне выпало бремя общаться с ним в последнее время, и я поняла, что он обычный задира, но быстро пасует перед вызовом, как и многие ему подобные.
Хрупкая женщина сильнее оперлась на трость, будто стоять для нее было тяжким испытанием.
– Прошу прощения, Сара, меня ждут важные люди.
Она взглянула на Каза, и тот склонил голову.
– Я догоню тебя позже, – прошептал он мне, сжав мой локоть, и пошел вслед за Астер.
Когда они скрылись из виду, я прислонилась к прохладной стене, чтобы унять дрожь. Почему Мерсер разговаривал с посланником Церкви? Герцог говорил, что Церковь в Орстадланде имеет слишком большое влияние, так что логично предположить, что Мерсер связан с ними. Значит ли это, что он знает, что они ищут меня?
Я заставила себя идти дальше. Скоро должен был прийти Гвит, но время еще оставалось. Чувствуя необъяснимую тревогу, я теребила цепочку на шее, пока не вышла к главному входу в цитадель.
Поддавшись порыву, я прошла через одну из боковых дверей. Сделала глубокий вдох, подставляя лицо утреннему солнцу. С тех пор как Гвит привез меня на остров, я ни разу не покидала его и даже не исследовала толком территорию замка. Решила, что небольшая прогулка не повредит. Оглядевшись, не нарушаю ли я каких-нибудь правил, я прошла через неохраняемые ворота в крепостной стене и спустилась к морю.
Я впервые стояла одна перед бескрайним океаном. До этого момента я видела лишь реки и ручьи возле своей деревни. Теперь же я смотрела на катящиеся волны, отделявшие Треван от Империи эльфов. Брызги коснулись моего лица, в воздухе стоял густой запах соли. Я закрыла глаза, наслаждаясь тишиной.
– Вам полагается здесь быть, мисс?
Я вздрогнула от неожиданного голоса и обернулась. Мимо шла женщина – гораздо старше меня, очень полная, с доброй улыбкой на обветренном лице. Седеющие волосы были коротко подстрижены, на ней был простой халат, похожий на одежду кухонных работников. Бледные синие татуировки покрывали ее руки завитками и спиралями, напоминая потоки воды, стекающие по склону.
– Наверное, нет, – призналась я, – но здесь очень хорошо.
Женщина рассмеялась – искренне и весело – и похлопала меня по руке.
– По правде говоря, мне тоже не полагается. Как насчет того, чтобы присесть, пока кто-нибудь не пришел и не отчитал нас?
– Звучит заманчиво, – согласилась я.
Женщина взяла меня под руку и подвела к большому плоскому камню на берегу – идеальному месту, чтобы сидеть и смотреть на море.
– Люблю приходить сюда иногда и просто… быть. Вы когда-нибудь так делали? Просто сидели в тишине и наблюдали, как мир живет своей жизнью?
Я задумалась и пожала плечами.
– Кажется, никогда.
– А зря, это полезно для души. В мире слишком много суеты. Люди думают, что должны успеть все до какого-то воображаемого срока. Чепуха! Нужно помнить, что надо радоваться тому, что вокруг, и просто жить.
Я кивала, слушая ее. Моя жизнь в последнее время превратилась в сплошной бег, и эти мгновения покоя были настоящим подарком.
– Вы правы, – сказала я, наблюдая, как рыболовное судно возвращается к городским докам, скользя по мелким волнам.
– Конечно, права. Учись находить минуты тишины, дочка, иначе потом будешь жалеть. Жизнь создана для того, чтобы ее проживать, а не смотреть, как она проносится мимо размытым пятном. И истории важны, они заставляют замереть и слушать. Знаешь историю этого острова?
Я покачала головой, все еще глядя на лодку.
– Так вот, это остров Бриг, место, близкое сердцу богини моря. Люди об этом забывают из-за замка, но это так. Это было ее любимое место, особенное. За него долго сражались, потому что в этих скалах заточена магия. Нокеры к ним не прикоснутся, знают, что место священное, а вот люди… тьфу… вечно лезут куда не просят.
Я подавила смешок, боясь обидеть ее, но манера ее речи напомнила мне бабушку. Было приятно встретить кого-то, кто вызвал в сердце теплые воспоминания.
– Кстати, я не спросила ваше имя. Меня зовут Сара.
– Я знаю, кто ты.
Женщина улыбнулась, лучики морщинок собрались у ее глаз, и снова похлопала меня по руке.
– Не забивай голову моим именем, зови просто Тетушкой. Если когда-нибудь захочешь выговориться – ищи меня здесь, поняла? Таким, как ты, всегда нужно надежное ухо, и я буду рада тебя выслушать.
– Это очень мило с вашей стороны, Тетушка, – у меня комок подступил к горлу от неожиданного участия. – А где мне найти вас, если вас не будет здесь?
– Если меня здесь не будет, значит, мир окончательно покатился в тартарары, уж поверь мне, – ответила Тетушка и расхохоталась над какой-то своей шуткой. – Ладно, иди. Уверена, у тебя есть дела поважнее, чем слушать старуху.
Она замахала на меня руками, широко улыбаясь.
– Ступай, я буду здесь, когда понадоблюсь.
Смеясь, я поднялась.
– Спасибо, Тетушка. Надеюсь скоро увидимся.
Я поднялась по склону к воротам и вошла в цитадель с легким сердцем. Удивительно, как приятно было поговорить с кем-то, кто не стоит выше тебя по положению. Даже Каз, несмотря на простое происхождение, привык к роскоши замка. А Тетушка была простой, как сама земля, прямо как я, и это мне подходило.
Погруженная в свои мысли, я едва не наткнулась на Гвита.
– Сара? – большая рука осторожно придержала меня за локоть.
– Ой! – я обернулась. Он тут же отпустил мою руку.
– Я опоздал? – спросил Гвит, усмехаясь и глядя на мое испуганное лицо.
– Нет, я просто захотела выйти на воздух. Ты же сам вчера жаловался, что я слишком засиделась в четырех стенах.
Он тихо рассмеялся, и шрам над его глазом дернулся.
– Я такого не говорил, это был Таран. Но я обещал тебе прогулку. Раз уж ты начала без меня, давай продолжим.
Он предложил мне локоть. Я мгновение колебалась, прежде чем коснуться его руки, и позволила ему вести меня.
Он показал мне всю сложную систему замка: кухни, прачечные, склады. Затем я увидела учебные классы, лазарет и мастерские. Напоследок он привел меня на тренировочные площадки рыцарей, егерей и стражи, а затем в конюшни. Я не ошиблась, когда сравнила замок с ульем. Высокие стены заключали в себе целый город, в центре которого находились герцог и герцогиня.
Мы вышли во внутренний двор, где возле кузницы кипела жизнь. Мимо вели лошадей, грузили повозки, занимались делами, смысла которых я не понимала. В воздухе висел запах древесного дыма, а ритмичный звон молота по наковальне перекрывал шум голосов, ржание коней и лай собак. Коренастый мужчина в черном, насвистывая, прошел мимо, в одной руке он нес клетку с крысами, а за ним по пятам следовали рыжий кот и котенок. Все это было до боли знакомым и напомнило мне Уиллоубрук.
– Жизнь в замке не так уж сильно отличается от деревенской, – задумчиво произнесла я.
– Серьезно? – спросил Гвит.
Солнце клонилось к закату, заливая двор багряным светом и удлиняя тени. Невысокий коренастый йотга качал меха в кузнице, его тусклые глаза светились, как угли, за которыми он следил. Гвит смотрел на меня с полуулыбкой, и я почувствовала, как щеки краснеют, поэтому отвернулась, наблюдая, как кузнец бьет по искрящемуся куску металла.
– Серьезно, – повторила я. – Все просто живут своей жизнью, стараясь устроиться как можно лучше. В замке у вас просто есть преимущество. Под ногами нет грязи. Крыс поменьше.
Гвит покачал головой, улыбаясь еще шире, и прислонился к одной из деревянных опор навеса кузницы. Приятно было видеть его таким расслабленным, не таким настороженным, как обычно.
– У тебя необычный взгляд на мир, Сара. Там, где другие возводят преграды, ты их просто не замечаешь.
– Жизнь и так достаточно трудна, чтобы придумывать лишние правила, – ответила я, небрежно пожав плечами. На миг под его добрым взглядом суета двора словно отступила на второй план.
Над головой с криком пролетела чайка. Я подняла глаза: цитадель возвышалась над нами, вонзаясь башнями в розово-золотое небо.
– А сводишь меня когда-нибудь на башни, посмотреть на вид? Я никогда не забиралась так высоко.
Я представила, какой обзор на город открывается оттуда, и улыбнулась, пока не взглянула на Гвита.
Его улыбка исчезла, лицо снова стало закрытым.
– Возможно. Но давай-ка вернем тебя в покои, тебе нужно отдохнуть.
Мое хорошее настроение испарилось. Я сделала что-то не так и рассердила его. Я лихорадочно соображала, в чем провинилась, чтобы сразу извиниться. Перебирала в уме наш разговор, покусывая губу.
– Сара, ты в порядке?
Я кивнула, решив помалкивать, чтобы не сделать хуже. Сердце колотилось, и мне нужно было успокоиться, пока я не сорвалась прямо перед ним. Я потянулась к цепочке, раз за разом обводя пальцем контур папоротникового листа.
Гвит оттолкнулся от стены и подошел ближе, склонив голову и наблюдая за моей рукой.
– Ты часто трогаешь кулон. Он что-то значит для тебя?
Я кивнула, крепко сжимая маленькую подвеску.
– Он принадлежал маме. Она оставила его мне, когда умерла.
– Можно взглянуть?
– Ну… да, – ответила я и нехотя выпустила кулон из рук.
Он взял его своими грубыми пальцами. Я не видела его руки прямо у себя под подбородком, но чувствовала, что он почти повторяет мои движения. От такой близости лицо обдало жаром. Прохожие бросали на нас любопытные взгляды, что вовсе не помогало.
– Он приятный на ощупь. Понимаю теперь, почему ты его трогаешь, когда расстроена, – мои глаза встретились с его взглядом. – В утешительных привычках нет ничего плохого.
Он отпустил подвеску и отступил на шаг.
– Ты заметил? – спросила я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
– Не бери в голову. Иногда я вижу, как ты начинаешь тонуть в собственных мыслях. Так бывает, когда человек в стрессе. Иметь что-то, что тебя успокаивает – это хорошо. Если помогает, не бросай это.
– Ты не считаешь это нелепым? Или детским? – слова из прошлого зазвучали в голове. Обвинения в странности, которые становились поводом для остракизма.
Он удивленно поднял брови.
– Какой в этом вред? Я видел, как ты выстукиваешь пальцами ритм. Все это никак не задевает других, так что их мнение не имеет значения. Тебе раньше говорили об этом гадости?
Я огляделась по сторонам, жалея, что вокруг люди.
– Постоянно, – призналась я.
– Здесь этого не будет. Не пока я рядом.
По тому, как он сжал челюсти, я поняла – ему можно верить. И там, где мгновение назад я чувствовала бездну, внезапно оказалась твердая почва.
Глава 20
Все живые существа получили дар магии, дабы могли они процветать и жить в гармонии со всем сущим. Котел был помещен высоко и надежно, и боги спустились из своих чертогов, чтобы ходить среди возлюбленных ими созданий.
История Брейто, том 1, Б. Суик.
Таран возник на моем пороге и объявил, что пришел обучать меня фехтованию. Это известие привело меня в полное замешательство. Он стоял в льняной рубахе и темном кожаном колете, скрестив руки на широкой груди, и явно не собирался принимать отказ, сколько бы я ни повторяла. Его желтые глаза пристально следили за мной, подавляя своей интенсивностью.
– Гвит просил меня провести с тобой базовые тренировки, – объяснил он с терпением камня, – так что именно этим я и займусь.
– Но мне это ни к чему, – возразила я. – Я не собираюсь ни с кем сражаться.
Он вскинул одну элегантную бровь, и тень улыбки тронула его губы.
– Прекрасно, можешь не пользоваться этими навыками потом, но учить я тебя все равно буду. Надень бриджи, мне нужно четко видеть твои стопы.
Он замер на месте, успешно изображая дверной косяк.
– Ладно! – сдалась я без особой радости и пошла переодеваться.
Вскоре я вернулась в бриджах, рубашке и мягких кожаных туфлях.
– Я готова.
По правде говоря, мне было очень любопытно, что же будет дальше.
Таран окинул меня взглядом и коротко кивнул. Не говоря больше ни слова, он развернулся и зашагал прочь, ожидая, что я последую за ним. Я поспешила догнать его. Мы спустились по тропе к одному из тренировочных залов неподалеку от казарм. Это было просторное помещение со сводчатым потолком. Вдоль одной стены тянулись стойки с оружием, а противоположная сторона выходила во внутренний двор, где стояли манекены и мишени для лучников. В зале пахло кожей, деревом и терпким маслом для чистки клинков.
Мы были одни, чему я была несказанно рада.
На центральной стене красовалась каменная плита с высеченными словами:
Честность. Искренность. Доблесть.
Таран начал прохаживаться передо мной.
– Если ты окажешься в ситуации, которая грозит перерасти в насилие, первое, что ты должна помнить: беги. Понятно?
Я не сразу сообразила, шутит он или говорит серьезно. Пока я пыталась подобрать правильный ответ, он склонил голову набок.
– Всегда избегай драки, если это возможно.
– Бежать, – повторила я, вспомнив свое бегство в топи. – Я знаю, что это работает.
– Начнем со стойки и работы ног. Потом перейдем к командам и возьмем в руки оружие, – продолжил он.
Он указал на место посреди зала, жестом приглашая меня встать там. Я подчинилась без возражений. Его требования были предельно ясны, а потому выполнять их было легко.
Он показал мне, как стоять, распределяя вес между ногами, и как двигаться вперед и назад, не шлепнувшись на задницу. Учиться ходить заново казалось нелепостью, но он терпеливо заставлял меня повторять движения снова и снова. Оставшись довольным результатом, он вручил мне затупленный меч и обучил базовому хвату и технике ударов.
– Держи меч у правого плеча. Шаг вперед и рубящий удар вниз влево. Хорошо, – он обходил меня кругом, наблюдая. В его движениях было что-то пугающе волчье. – Теперь разверни клинок и бей вверх вправо.
Он подошел и поправил мой хват. Мы проработали последовательность из четырех ударов. Чем больше я повторяла, тем естественнее становились движения.
– Теперь вложи больше силы, – сказал он, и уголок его рта дернулся в улыбке. – Если поможет, представь перед собой кого-то, кого ты не выносишь. Порежь его в лоскуты.
– Какая коварная мысль, – отозвалась я. – Мне нравится.
Это было утомительно, но, должна признать, увлекательно. Сосредоточенность на балансе и физических движениях расслабляла, мой разум был так занят делом, что я почувствовала, как в душе распространяется покой. Чем дольше мы тренировались, тем проще было входить в ритм. Стойка, шаг, удар. Стойка, шаг, удар. Запоминать последовательность было легко, эта рутина приносила удовольствие, а скупая похвала Тарана подстегивала идти дальше.
Когда он объявил об окончании занятия, я, к своему удивлению, почувствовала разочарование.
– А теперь скажи честно: ты хочешь это повторить?
Я кивнула, отпивая воду из бурдюка, который он предусмотрительно прихватил с собой.
– Однозначно.
Я присела на деревянную скамью у стены, пораженная тем, как сильно устала. Назавтра тело точно будет ныть.
– Хорошо. У тебя неплохая координация, так что со временем прогресс будет заметен.
– Можно тебя спросить? – поинтересовалась я, и он кивнул. Сделав еще глоток, я указала на плиту на стене. – Это клятва, которую вы все даете?
Таран даже не взглянул на нее – он и так знал, о чем речь.
– Да, а что?
– Это поэтому Гвит такой… – я осеклась, боясь, что спрашиваю лишнее.
Таран на мгновение замер, глядя на меня своими пугающими золотистыми глазами, обдумывая ответ.
– Это часть Обета, который мы приносим в ночь бдения, и слова, которыми мы руководствуемся в жизни. Но в Гвите есть нечто большее, чем просто следование уставу.
– Вот как? – выдохнула я, пораженная его откровенностью.
Таран подошел и сел на скамью рядом со мной, упершись локтями в колени и глядя в пол.
– Я знаю Гвита дольше, чем кто-либо другой, – продолжил он приглушенным тоном, словно доверяя мне тайну. – Мы встретились, когда я только начинал обучение оруженосцем. Он всегда был серьезным, волевым и целеустремленным – так его воспитали. Потребовалось много времени, чтобы он открылся. Поначалу с ним было трудно сойтись, но мы вместе упорно тренировались, и он зауважал меня за это.
Взгляд Тарана был прикован к каменному полу, но он не видел его, он смотрел в прошлое.
– Я был первым сверстником, который уложил его на лопатки, и я до сих пор помню его взгляд. Смесь ненависти и азарта. Я не знал, прикончит он меня или пожмет руку. К счастью, он выбрал второе, и после этого мы стали друзьями.
Я сидела молча, ловя каждое слово и пытаясь представить этих двух могучих мужчин мальчишками. В его рассказе они представали нескладными юнцами, полными потенциала и стоящими на пороге зрелости.
– Отец Гвита давил на него и никогда не баловал добрым словом, – лицо Тарана исказилось от отвращения. Его отношение к этому человеку было очевидным. – и это злило Гвита. Старика заботило лишь наличие наследника, а не сын, за чьим ростом и успехами было бы приятно наблюдать. После смерти матери в мире Гвита осталось мало доброты. Не думаю, что они разговаривали с тех пор, как Гвита посвятили в рыцари. У него нет желания возвращаться в родовое поместье, и он видит сестру только в том случае, если она сама приезжает сюда.
Таран глубоко вздохнул и выпрямился, потирая лицо, прежде чем снова посмотреть на меня.
– Долгое время он давал волю гневу, позволяя ему управлять собой, – сказал он, не сводя с меня глаз. – Его едва не вышибли из учебного корпуса, пока однажды ночью он не доверился мне. После того разговора он стал прилагать больше усилий, чтобы сдерживать нрав. Теперь он умеет направлять этот гнев, сохранять равновесие. Но я знаю, что он боится однажды потерять этот контроль.
– Почему ты рассказываешь мне это? – спросила я в лоб, теребя подол рубашки. Горло перехватило от жалости к тому, через что прошел Гвит. – Сомневаюсь, что ты каждому первому рассказываешь такие вещи о нем.
Таран усмехнулся, в упор глядя на меня.
– Ты права. Он бы меня убил, узнай он, что я тебе наболтал. Это место полно людей, которые не умеют быть искренними. Большинство ищет выгоду и способ возвыситься над другими. Ты не такая.
Я неловко поежилась под его проницательным взглядом.
– Он проявил к тебе интерес, и я хочу быть уверенным, что ты его понимаешь. Потому что, видит бог, сам он не станет облегчать тебе задачу знакомства с собой.
Таран поднялся и коротко потер затылок, давая понять, что разговор окончен. Я откинулась назад, моргая от такой внезапной перемены в нем.
– Жду тебя здесь каждое утро с восьмым ударом колокола, – объявил он четким и твердым голосом, будто предыдущей беседы и не было. – Мы продолжим обучение, чтобы ты могла хотя бы защитить себя в случае нужды. Сегодня у тебя было хорошее начало. Можешь собой гордиться.
И я действительно гордилась.
