Текст книги "Искра и сталь (ЛП)"
Автор книги: Донна Морган
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 24 страниц)
Глава 29
Вчера вечером мы слышали что-то снаружи. Мама велела мне идти в постель, но я видела, что она напугана. Она всю ночь не гасила лампу, и я слышала, как она плачет. Клянусь, я слышала голос папы за дверью, но ведь он мертв.
Фрагмент из дневника беженки из Орстадланда, найденного на дороге к Вартабуре.
Гвит за мной не успевал. Его медлительность в понимании ситуации начинала меня раздражать, что его, казалось, только забавляло. Расхаживая взад-вперед, я пыталась привести свои мысли в мало-мальски связный порядок, чтобы он все осознал. Я искала его по всему замку и в конце концов обнаружила в его личных покоях. Задним умом я понимала, что не стоило вот так врываться к нему, но он ничего не сказал, а я была слишком поглощена знанием, которым должна была поделиться. Я мерила шагами мягкий ковер его гостиной, пока он наблюдал за мной с озадаченным выражением лица.
– Просто притормози, – терпеливо сказал он. – Не торопись.
– Все это время оно было скрыто там, – твердила я, – прямо у нас под носом. Искры никуда не исчезали. Они всегда были здесь, но мы потеряли столько знаний о нашей истории во время гражданской войны, а когда друидов изгнали, они забрали свои знания с собой. Библиотеки в Тилии пострадали во время войны – кто знает, что было утрачено тогда? Не говоря уже о том, что эльфы владеют другой половиной мировой истории и не желают с нами общаться. Мы знаем лишь крошечную часть того, откуда мы появились как народ!
Гвит стоял, скрестив руки на груди, ожидая, когда я перейду к сути. Повсюду в комнате были разбросаны части доспехов, кожаные ремни и инструменты, которыми он их чинил. Ни одно из этих приспособлений я не смогла бы назвать.
– У Га’Ласина есть документы, принадлежавшие друидам. Он не сказал, откуда они, но он держит их под замком. Мы изучали их последние десять дней. Там сказано, что Искры защищали свои творения, если в том была нужда, и что они как-то помогли богам найти Котел после Предательства, потому что они – живые, мыслящие существа! Можешь себе представить?
Глаза Гвита сузились при упоминании тайника нагаска.
– У него есть артефакты друидов? – он указал пальцем в пол. – Здесь? В замке?
Я отмахнулась от его опасений.
– Да, но это не главное.
Гвит нахмурился, сжимая кулаки.
– Еще как главное. Га’Ласина могут за это повесить!
– Он нагаск. У него и шеи-то толком нет, чтобы вешать, – огрызнулась я.
Он фокусировался совсем не на том, на чем нужно, и, судя по взгляду на дверь, собирался уйти. Я перестала мерить комнату шагами и подошла вплотную, прижав его к столу и заставив смотреть мне в глаза.
– Гвит, пожалуйста. В них может быть ответ на то, что со мной происходит.
Наши взгляды встретились. Я увидела его вскинутые брови – я буквально преградила ему путь. Я услышала его вздох и почувствовала на лице его дыхание. Слишком поздно я осознала, как близко стою. Я отступила, чувствуя, как лицо заливает жар. Гвит снова расслабился.
– Сара, я понимаю. Но кому-то все равно придется ответить, как и почему у Га’Ласина оказались незаконные вещи в замке герцога, – он сделал шаг вперед, снова сокращая созданную мною дистанцию. – Расскажи мне точно, что вы нашли.
– Мы нашли документ, в котором говорится, что Искра, создавшая наш мир, не ушла до конца. Там сказано, что после того, как боги покинули нас, Искра впала в некое подобие спячки внутри солнца. Было дано обещание, что она будет приглядывать за творением, чтобы защитить нас от «того, что живет вовне».
– От чего именно?
Я покачала головой.
– Я не знаю, там не сказано, – я глубоко вздохнула, готовясь высказать безумное предложение, которое ему точно не понравится. – Но мы могли бы пойти и спросить об этом самих друидов.
Гвит уставился на меня с недоверием.
– Ты лишилась ума?
Я пожала плечами.
– Не думаю, но, честно говоря, кто сейчас может сказать наверняка?
Он вскинул бровь на мои легкомысленные слова, и я слабо улыбнулась. Он отошел от меня и принялся ходить по комнате, потирая лицо руками.
– Если мы пойдем с этим к герцогу, ты с той же вероятностью окажешься в камере. Джон – человек милосердный, но речь идет о друидах. Их не видели поколениями, только дураки и безумцы верят, что они еще существуют. Даже если они где-то прячутся, ты действительно хочешь ввязываться в это после всего, через что уже прошла? – он наклонил голову. – Они теперь не более чем сказки, Сара.
– А что, если ты ошибаешься? Что, если все, во что люди верят – ложь? – взмолилась я. – Зачем принимать что-то на веру только потому, что так делают все? Ты сам говорил: магические существа не боятся мест силы друидов, так почему боимся мы?
– Потому что вмешательство в их дела чревато страшными последствиями, – резко ответил он. – Тебе ли не знать это лучше других.
– Это несправедливо, – отрезала я и собралась с мыслями. – Хроники велят нам бояться их, но эти хроники писали те, кто их изгнал. Они объявили вне закона любые учения и тексты друидов, которые могли бы показать иную сторону событий. Ответы, которые мне нужны, – в тех текстах и больше нигде.
В воздухе повисла тяжелая тишина. Он не спорил, но я видела борьбу в его глазах: я бросила вызов его картине мира.
Закусив губу, я набралась смелости, чтобы использовать последний козырь, видя, что его решимость дает трещину. Я обязана была узнать правду, и знала, что он – единственный, кто может помочь мне добраться туда, куда нужно. А значит, я должна была убедить его, что это путешествие стоит риска.
Я сосредоточилась на постоянном ощущении в груди – была ли это Искра или что-то иное. За время своего затворничества после инцидента я часами размышляла об этом. И обнаружила: когда я фокусируюсь на силе, она словно фокусируется на мне в ответ. И тогда происходит нечто странное.
– Гвит, – позвала я, и он остановился. Я подняла руку перед лицом, концентрируясь на воспоминании о пламени.
Пожалуйста, покажись. Он должен понять.
Сначала в хорошо освещенной комнате свечение было едва заметным – не так, как той ночью в темноте. Затем из-под кожи начал пробиваться свет. Он нарастал, становясь все ярче, пока не просочился сквозь поры, заплясав на моих пальцах крошечными волнами.
Огонь окутал мою ладонь.
– Что это? – спросил он, его лицо превратилось в маску благоговения и ужаса.
– Пожалуйста, ты должен отвезти меня к друидам. Что бы это ни было, оно становится сильнее, – я сглотнула, чувствуя, как внутри подкатывает страх. – Оно настоящее, и оно сжигает вещи. Ну, мы все это видели, не так ли?
Гвит подошел ближе, его серые глаза были прикованы к моей руке. Тени от пламени плясали на его лице. Осторожно он протянул левую руку и обхватил мое запястье, поморщившись от жара. На мгновение я растерялась. Он поднял правую руку и поднес ее к моей ладони. Я попыталась вырваться, чтобы он не обжегся, но он крепко держал меня и велел стоять смирно. Сосредоточенно сдвинув брови, он медленно приближал свою ладонь к моей.
Гвит прижал свою ладонь прямо к моей руке, объятой пламенем. Я вскрикнула от шока, но он не пострадал.
– Я коснулся тебя тогда, когда ты упала среди камней. С тех пор с моей рукой творится что-то неладное. – Он переплел свои пальцы с моими, крепко сжимая руку. – Оба раза, когда ты… вспыхивала… моя рука болела.
– Ты, должно быть, впитал часть энергии, – я сжала его ладонь в ответ.
Меня захлестнуло облегчение: я была не одна в этом безумии.
Глава 30
Боги нашли тайное убежище, и завязалась великая битва. Боги и все сущее сражались против людей. Наделенные силой Котла, люди несли великие разрушения, но в конечном итоге были побеждены огромной ценой. Котел разлетелся на куски, и боги оплакивали утрату. Солис смотрел, как его возлюбленные эльфы вскрикнули от боли как один, когда почувствовали страдание, и разум его раскололся.
История Брейто, том 1, Б. Суик
Гвит настоял на том, чтобы мы обратились к герцогу за советом. Я только что извлекла огонь из воздуха и озвучила безумную, потенциально самоубийственную просьбу.
Гвит вел нас к личному кабинету герцога для совещаний, где тот в это время обычно принимал просителей. Мне приходилось почти бежать, чтобы не отставать от его широких шагов. Ему нужно было знать мнение герцога. Все, что я знала о герцоге Джоне Тревельяне, говорило о том, что ему можно доверять, а видя непоколебимую верность Гвита этому человеку, моя уверенность росла десятикратно.
Вскоре показались двери зала аудиенций. Гвит, казалось, не замечал толпы снаружи, которая должна была находиться внутри. Он проигнорировал даже двух гвардейцев, пытавшихся преградить ему путь, и просто отодвинул их, распахивая двери. Я следовала за ним, используя его как живой щит от любого, кто мог бы меня остановить. Я была так близка к ответам. Поэтому я ворвалась в зал вместе с ним.
Было слишком поздно.
Внутри зала перед троном герцога стоял жрец Церкви Нового Рассвета, облаченный в официальный желтый со знаками отличий, подчеркивающих его высокий ранг. Вокруг него дюжина пехотинцев противостояла личной гвардии герцога. Таран и Астер стояли по обе стороны от герцога с выражением глубокого раздражения и отвращения на лицах. Перед жрецом на коленях стоял человек, низко склонив голову.
– Это она, милорд! – закричал коленопреклоненный, указывая на меня дрожащей рукой.
Все взгляды обратились к нам. Лицо жреца исказилось в судороге, его темная, морщинистая кожа пошла складками, когда он увидел меня.
– Немедленно выдайте ее нам! – воскликнул он, брызжа слюной в фанатичном порыве. – Вы должны передать ее нам для немедленной казни за использование магии, иначе мы все будем прокляты навеки!
– Ты смеешь указывать мне, что делать при моем собственном дворе? – прорычал герцог в ответ, его костяшки побелели от того, как сильно он сжал подлокотники трона. – Мы это уже проходили. Ответ – нет. Она моя подданная, и у тебя нет власти над моими людьми сверх той, что я позволяю тебе, Фулман!
Гвардейцы и солдаты напряглись, сжимая оружие. Гвит осторожно выставил руку передо мной, отталкивая меня назад. На этот раз я не спорила и послушно скрылась за его спиной. Человек на коленях пригнулся еще ниже, комкая в руках шляпу.
– Лорд Фулман, – заговорила Астер, делая шаг вперед и поднимая одну руку, пока другой опиралась на трость. – Вы ведь не хотите, чтобы это превратилось в кровавую бойню прямо посреди замка герцога Тревельяна? Если в этих стенах прольется кровь, ситуация обернется не в вашу пользу. Неужели вы не видите, что пустые угрозы и обнаженная сталь не помогут вам получить желаемое? – ее тон был холодным, вежливым и спокойным. Старый жрец оторвал взгляд от нас и посмотрел на Астер. – Позвольте мне поговорить с герцогом, и мы вернемся к этому вопросу через неделю, когда страсти улягутся.
Гвит затаил дыхание, словно молясь, чтобы жрец больше не смотрел в мою сторону. Было легко заметить борьбу на морщинистом лице лорда Фулмана. Уголки его рта опустились в презрительной усмешке. Наконец он взмахнул рукой, приказывая солдатам опустить оружие.
– Хорошо, – прошипел он, переводя взгляд с герцога на Астер. – Попробуйте вбить в него хоть каплю разума. Я должен отчитаться перед Кардиналом. Я даю вам два дня, после чего вернусь.
С мимолетным поклоном, будто герцог не стоил его усилий, жрец развернулся на каблуках и зашагал прочь из зала. Проходя мимо, он едва удостоил нас взглядом. Крестьянин семенил следом за ними, кланяясь и бормоча извинения, зажатый в кольцо пехотинцев.
Герцог вздохнул, проводя ладонью по лицу.
– Закройте дверь и отправьте остальных просителей восвояси.
Гвит двинулся вперед, я плелась следом.
– Вы же не серьезно…
– Рыцарь-командор, – отрезала Астер резким тоном, заставив его остановиться от неожиданности. – Следите за тем, что говорите. Это было крайне неосмотрительно.
Ее глаза впились в него. Впервые я заметила следы изнеможения на ее юном лице и то, как тяжело она опирается на трость. Она страдала, но отказывалась показывать это перед жрецом. Гвит опустил глаза и кивнул.
– Вы правы, я прошу прощения, – признал он, прежде чем обратиться к герцогу. – Но я бы не ворвался, если бы дело не было серьезным. Га’Ласин нашел то, что мы искали.
Герцог поднял подбородок с ладони и посмотрел на нас, вскинув брови.
– Что ж, тогда это может стоить сорванной аудиенции. Перейдем в мой кабинет, подальше от лишних ушей. Астер, будь добра, пошли за Га’Ласином и присоединяйся к нам.
Мы прошли через дверь в задней части тронного зала. Как только я вошла в кабинет герцога, мое внимание привлек тикающий прибор на каминной полке. В нем было что-то утешительное – ощущение, в котором я нуждалась сейчас больше всего. В памяти всплыло воспоминание о том, как меня держали на руках, нежный голос матери переплетался с сердцебиением этого латунного механизма.
Через некоторое время вошла Астер с Га’Ласином. Она опустилась в мягкое кресло с явным облегчением на лице. Герцог, устроившись за столом, кивнул Гвиту, чтобы тот начинал. Я села рядом с Гвитом. Таран остался у двери, его взгляд был резким и бдительным.
Гвит взглянул на нагаска, прежде чем заговорить.
– Мастер Га’Ласин и Сара совершили прорыв в своих поисках.
Герцог выгнул бровь.
– Выкладывайте.
Га’Ласин скользнул вперед и склонил голову:
– Ваша Светлость, есть основания полагать, что Сара является носителем одной из Искр Творения, вернувшейся в мир.
Наступила тяжелая пауза. Герцог посмотрел на нас с недоверием.
– Серьезно? Искра?
Астер поерзала в кресле, прикрыв рот рукой, словно пряча улыбку. Я видела, как Таран вскинул бровь, переводя взгляд с Гвита на меня, но он промолчал.
Гвит откашлялся.
– Я знаю, это звучит надуманно, но…
– Гвитьяс, – прервал его герцог, подняв руку. – Мне нужно нечто большее, чем трактирные байки. Ты сам видел: Церковь жаждет крови Сары после того, что случилось. Несмотря на показания свидетелей, подтверждающие самооборону, они хотят ее голову! Ты не можешь ожидать, что я скажу им, будто она носит в себе небесное существо из зари времен, – он выдохнул. – Откуда ты вообще это взял, Га’Ласин? Ты обычно не склонен отступать от твердых фактов.
Я наблюдала за нагаском, затаив дыхание.
– Ваша Светлость, у меня есть весьма авторитетный источник, подтверждающий, что это правда.
– Какой именно?
Га’Ласин склонил голову. Герцог подался вперед, не сводя глаз с ученого.
– Га’Ласин, о чем ты говоришь?
– Я должен просить вашего прощения. Я лгал вам. Все те годы, что я был вашим главным ученым, я поддерживал связь с друидами Митис Игры. – Лицо герцога покраснело от гнева, но он не перебил его. – В моей личной коллекции есть тома, переданные мне много лет назад, еще до того, как друиды были изгнаны. В них упоминается, что Искры возвращались в мир во время Кровавых войн, чтобы помочь положить им конец. Верховная жрица предложила свою помощь…
– Хватит! – одиночное слово эхом разнеслось по комнате. – Ни слова больше! Я доверял тебе, Га’Ласин. Все это время ты хранил знания друидов в моем собственном замке! Я не хочу об этом знать.
Герцог встал и зашагал за столом, заложив руки за спину. Он склонил голову, будто новость придавила его к земле.
Сердце колотилось в горле. Я должна была поддержать Га’Ласина. Мой взгляд упал на незажженную свечу в подсвечнике. Я взяла ее, привлекая к себе всеобщее внимание. Мысленно я молила то, что было внутри меня – Искру или что бы это ни было – проявить себя. Я подняла руку. Пот выступил на лбу, когда я попыталась сосредоточиться на самом крошечном язычке пламени. Тепло разлилось по груди и потекло по руке.
Маленький огонек затрепетал на кончике моего пальца.
Я коснулась им фитиля, и пламя затанцевало на тонком стебле, точно распускающийся цветок на ветру.
Астер вцепилась в подлокотники кресла, ее глаза были прикованы к свече.
– Ваша Светлость, я не знаю, как это сказать… но я думаю, это именно то, что ищет Церковь.
Все взгляды обратились к ней.
– Что? – в унисон спросили Гвит и герцог.
– Каким бы ни было их пророчество, мы знаем: в нем говорится о существе, которое сжигает… или приносит огонь, – сказала она, хмурясь и лихорадочно сопоставляя обрывки информации.
Герцог покачал головой.
– Если они сложили части мозаики, то оставаться здесь Саре не безопасно. Они будут приходить за ней снова и снова, пока не доберутся.
Я задумчиво ковыряла остывающий воск на свече после того, как погасила ее.
– Тогда мне лучше уйти. Если я смогу добраться до гор до того, как они меня найдут…
– Нет! – выпалил Гвит.
– Да, – отрезал герцог.
Глаза Гвита встретились с глазами старшего мужчины.
– Вы отправите ее на смерть?
Воздух в комнате загустел от напряжения.
Герцог встал, его мощная фигура заслонила свет из окон, и он оперся на стол. Гвит затаил дыхание, явно сожалея о вызове в своем тоне.
– Она уйдет, но уйдет под защитой. Ты возьмешь с собой Тарана и Касворрона, а мы организуем корабль, идущий на север, который высадит вас подальше от Микалстоуна.
Гвит покорно склонил голову. Герцог коротко кивнул.
– Что бы это ни было, – продолжил он, – нам нужно с этим разобраться. Это опасно. В неверных руках такая сила может привести к катастрофе. Если поиск друидов – лучший выход, пусть будет так, – он посмотрел на Астер, – Астер, мне нужна помощь Гильдии. Мы должны сделать все возможное, чтобы обеспечить безопасный путь к горам Инурдун, туда, куда укажет Га’Ласин.
Астер глубоко вдохнула.
– Мне понадобится время, чтобы все устроить, но это будет сделано. Можете быть уверены, к этому делу отнесутся со всей серьезностью.
Герцог сел обратно в кресло, которое скрипнуло под его тяжестью.
– Да будет так.
Глава 31
Эльфы были в великом гневе, узнав о причине разрушений, и пошли войной на своих сородичей-людей, стремясь покарать тех, кто предал богов. Пролилась кровь: эльфы истребляли людей повсюду, где только находили, и земля была пропитана ею так сильно, что реки стали красными.
История Брейто, том 1, Б. Суик
Спустя несколько дней, за пару часов до рассвета, наша группа направилась к маленькой гавани под замком. Мы спускались по крутому покрытому булыжниками склон. Впереди на корабль уже грузили лошадей и провизию. У меня внутри все сжималось, когда я мысленно готовилась к предстоящему пути. Прошли месяцы с тех пор, как я сбежала из Уиллоубрука. За это время я привыкла к жизни в столице герцогства, да еще и в самом замке, а теперь кралась прочь, словно вор в ночи.
Дыхание превращалось в пар, который подсвечивали факелы Тарана и Каза, шедших впереди. Гвит держался рядом со мной. У каждого из нас за спиной был небольшой заплечный мешок. Я вознесла тихую молитву богам, благодаря за то, что я вместе с этими тремя мужчинами – без них я бы понятия не имела, как все это провернуть.
Факелы в гавани создавали маслянистые пятна света на влажной мостовой – крошечные яркие островки в предрассветной тьме. Что-то в них тянуло меня к себе. Мне хотелось перебегать от одного к другому, не задерживаясь в тенях между ними. Мысли о предупреждении про грядущую тьму заставляли меня вздрагивать от каждого шороха.
Следуя за Гвитом, я перешла по узкому трапу на судно, пришвартованное у стены. Я не знала, что делать и куда идти дальше. Проще всего было дождаться, когда кто-нибудь укажет пальцем и велит сесть на скамью у борта. Я так и сделала, пробормотав слова благодарности. Горизонт только начинал окрашиваться намеком на скорый рассвет. Однако к тому моменту, когда солнце взойдет, мы будем уже далеко от моего второго дома. Снова в бегах, снова спасаясь от смерти.
Гвит и Таран какое-то время разговаривали с худощавым мужчиной. Каз подошел ко мне и присел рядом, заметив мое подавленное состояние. Он окинул меня оценивающим взглядом.
– Все в порядке? – спросил он.
– Не знаю, – честно ответила я, теребя подол плаща.
Штаны и туника под ним спасали от холода, но плащ дарил ощущение уюта. Каз шумно выдохнул, став необычно серьезным, что, мягко говоря, пугало.
– Все будет хорошо, – заверил он меня, неловко похлопав по плечу. – Мы добудем нужные тебе ответы, и мир снова обретет смысл.
– Откуда такая уверенность?
Он вздохнул, приобнял меня за плечи и слегка притянул к себе.
– Как я уже говорил, нужно иметь капельку веры в то, что все уладится. Доверься судьбе или богам – называй как хочешь – и просто наслаждайся путешествием, – он внимательно посмотрел на меня, поджав губы. – Я знаю, на тебя навалилось слишком много. Ты перешла от тихой, простой жизни к чему-то совершенно иному, но пока ты стойко держишь удары, и все ведь получается, верно?
Я взглянула на Гвита. Он все еще говорил с Тараном и тем худым человеком – вероятно, капитаном, – но при этом вовсю косился на Каза. Мои губы дрогнули в слабой улыбке от того, как сурово он смотрел на темноволосого мужчину рядом со мной.
Каз заметил мой взгляд и усмехнулся, понизив голос до заговорщицкого шепота:
– К тому же, он приглядывает за тобой. Если во всем Брейто у тебя останется лишь один союзник, пусть это будет Гвит.
Я почувствовала, как лицо заливает румянец. Смысл слов Каза оказался слишком явным.
– Это обнадеживает, – пробормотала я, уставившись на палубу, чтобы скрыть смущение.
Последний раз хлопнув меня по плечу, он ушел, оставив меня наедине с мыслями.
Вокруг продолжалась непонятная мне суета по подготовке корабля к отплытию. Было много криков, люди тянули канаты. Для человека, который всю жизнь прожил у маленькой речки, это не имело никакого смысла. Наконец, с резким толчком, судно отошло от каменной гавани и медленно направилось в открытое море.
Желудок протестующе отозвался на необычную качку, перекаты палубы были непредсказуемыми и чуждыми. Через какое-то время я поняла, что созерцание горизонта помогает, и вскоре освоилась. Прохладный воздух, бьющий в лицо, освежал и приятно бодрил. Солнце взошло, окрасив небо в розовые и золотые тона, что подарило мне надежду.
– Мы должны пришвартоваться к полудню, – объявил Гвит, заставив меня подпрыгнуть и вскрикнуть, когда он подошел и оперся на перила рядом. Он усмехнулся моей реакции. – Прости, не хотел напугать.
– Ты меня не напугал, – соврала я, невольно улыбаясь. – Здесь очень красиво, правда?
Гвит наклонил голову, обдумывая мои слова.
– Пожалуй, так и есть, – согласился он, слегка пожав плечами.
Внезапно снизу донеслись яростные крики, началась какая-то заварушка, несколько матросов бросились на помощь своим товарищам. Кто-то закричал о «зайце». Через мгновение из люка показался Каз, его лицо было чернее тучи. Он тащил за собой сопротивляющуюся фигуру в капюшоне. Фигура брыкалась и ругалась. Каз без церемоний сорвал капюшон.
– Арнакс? – выдохнула я.
– Она самая, – проворчал Каз и бросил сопротивляющуюся девчонку на палубу. – Капитан, скорее всего, захочет выбросить ее за борт за такие фокусы.
Он сердито посмотрел на нее, пока она поднималась.
– Только попробуй, – огрызнулась она, затем окинула взглядом недовольных матросов и поправила одежду.
Она была в тех же вещах, в которых я увидела ее впервые, но на самых больших дырах красовались заплатки. Через плечо у нее висела кожаная сумка, туго набитая чем-то непонятным.
– Мать твою, – простонал Гвит. – О чем ты только думала?
Арнакс отряхнулась и бочком подошла ко мне. Под его гневным взглядом у нее хватило совести выглядеть виноватой.
– Не хотела оставаться одна.
Гвит закатил глаза. – Теперь уже не повернуть назад, так что придется тебе ехать с нами. Но это был чертовски глупый риск, Арнакс.
Я обняла девочку за плечи и на мгновение прижала к себе. Было странно, но ее присутствие приносило мне утешение, несмотря на все грядущие опасности.
Шум, вызванный появлением Арнакс, вскоре утих. Солнце пробивалось сквозь усеянное облаками небо, пока мы шли на север. Я поняла, что качка вполне терпима, пока я нахожусь на палубе. Но спуск вниз вызывал тошноту и острое желание снова вдохнуть свежий воздух. Я нашла тихое местечко, чтобы не мешаться под ногами. Устроившись на ящике, от которого исходил странный запах, который я побоялась исследовать, я наблюдала за проплывающим вдали берегом.
Когда свет начал угасать, мы бросили якорь в небольшой бухте под песчаниковыми скалами. Звезды пронзили тонкую пелену облаков, и Гвит, пересекая палубу, протянул мне дымящуюся миску.
– Ужин, – кратко бросил он и сел рядом.
Я приняла миску, наслаждаясь приятным теплом, согревающим пальцы. Почувствовав едкий рыбный запах, я поморщилась.
– Прости, рыбная похлебка. Знаю, ты бы выбрала что-то другое, но это то, что дают всем. Как ты себя чувствуешь теперь, когда мы в пути?
Я попробовала ложку варева.
– Стараюсь об этом не думать, если честно. Мне бы не помешало на что-нибудь отвлечься, – Я нахмурилась, едва подавляя рвотный рефлекс от вкуса.
– Хочешь пойти поплавать?
Я рассмеялась.
– Нет, спасибо!
Гвит искоса взглянул на меня и ухмыльнулся.
– Справедливо. О чем тогда хочешь поговорить?
Я оглядела палубу. Мы были одни.
– Можно задать тебе несколько вопросов?
– Конечно.
– О тебе. Я ведь почти ничего о тебе не знаю, а ты из-за рискуешь головой в этом походе, – я понимала, что это может быть последним шансом спросить его о чем-то личном на долгое время, и не собиралась его упускать.
Его глаза сузились, он откинулся назад, поставив свою миску на тот самый зловонный ящик.
– Ну ладно.
Я помедлила, подбирая слова и помешивая варево в миске.
– Я знаю, что у тебя плохие отношения с отцом, так что про него спрашивать не буду.
Он кивнул.
– Разумно.
– А твоя мать? Каким человеком она была?
Вопрос повис в воздухе. Я запихала ложку похлебки в рот, предпочитая бороться с неприятным вкусом, чем давать ему возможность уклониться от ответа.
Гвит привалился к стене за нашей спиной, вскинув брови.
– Она была чудесной матерью. Я помню, как она старалась создать для нас хороший дом.
– Старалась?
Тень раздражения промелькнула на его лице.
– Полагаю, мне не удастся избежать разговора о нем. Мой отец – полная ее противоположность: эгоистичный, жестокий, склонный к насилию. Со всеми в доме он обращался одинаково плохо – и обращается до сих пор. Моей матери доставалось больше всех, он ненавидел ее за мягкость и доброту, видя в этом лишь слабость.
Я с силой ткнула ложкой в миску.
– Это отвратительно.
Желваки заиграли на его скулах под вечной щетиной, взгляд стал расфокусированным, словно он заново проживал какое-то воспоминание. Спустя паузу он разомкнул губы, но на мгновение замялся.
– Она покончила с собой, – сказал он.
Я резко вдохнула.
– Сбросилась с замковой башни в ров. Это был единственный способ освободиться от него.
– Мне так жаль. Должно быть, ей было совсем невыносимо, раз она решила вот так оставить своих детей.
– В том-то и дело, что она не планировала их оставлять.
– Уверена, она не хотела…
– Нет. Я имею в виду, что она пыталась забрать нас с собой. Я вырвал свою крошечную сестру из ее рук, когда она уже летела вниз. Она пыталась утянуть за собой и брата, и меня, но мы сопротивлялись.
Волна тошноты захлестнула меня, и на этот раз качка была ни при чем.
– О, Гвит…
– Я пытался, но не смог спасти ее. Я никогда не прощу за это отца.
Случайная волна ударила в борт корабля, подняв в воздух холодную соленую пыль – словно призраки слез матери, не сумевшей спасти ни себя, ни детей. Я вздрогнула.
– Твой отец… он был расстроен?
Горький смешок вырвался из его груди.
– Нет, он был в ярости. Он женился на ней ради власти ее Дома, и с ее смертью он эту власть потерял. Он никогда ее не любил.
Я почувствовала тяжесть в груди.
– И теперь он хочет, чтобы ты вернулся и женился на ком-то? Так?
Гвит кивнул.
– Я не позволю приковать к себе человека таким образом, не после того, что случилось. Даже боги не заставят меня вот так уничтожать чью-то душу.
– А если бы ты любил кого-то? – вопрос сорвался с моих губ прежде, чем я успела его остановить.
В ту секунду, когда он резко повернул голову ко мне, я всерьез сама подумывала о том, чтобы прыгнуть за борт.
– Ну, это другое. Если бы чувства были взаимны… полагаю… – слова затихли, и я возненавидела себя за этот вопрос.
– Мои родители поженились по любви. Они всегда говорили, что я должна сделать так же, когда вырасту, а все это приданое и прочие традиции – полная чушь, – на мгновение я потянулась к маминому ожерелью, но в последний момент перевела руку на подаренный нож у себя на поясе. – Раньше я об этом не задумывалась, но после того, что случилось с Мелоди, и теперь, услышав о твоей матери, я вижу, что они были правы.
Гвит поднялся с ящика и протянул мне руку, его серые глаза были непроницаемы.
– Давай спустимся вниз и попробуем поспать? Нужно отдыхать, пока есть возможность.
