Текст книги "Искра и сталь (ЛП)"

Автор книги: Донна Морган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 24 страниц)

Донна Морган

Искра и сталь

Хроники Брейто – 1



Перевод с английского

Настоящий перевод выполнен исключительно творческим трудом переводчика и является охраняемым объектом авторского права как производное произведение в соответствии с действующим законодательством. Перевод не является официальным и выкладывается исключительно в ознакомительных целях как фанатский. Просьба удалить файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Любое воспроизведение или использование текста перевода, полное или частичное, допускается только с указанием авторства переводчика и без извлечения коммерческой выгоды.

Большая просьба НЕ использовать русифицированную обложку в таких социальных сетях, как: Инстаграм, Тик-Ток, Фейсбук¹, Твиттер, Пинтерест.

Также запрещена любая печать (и коммерческая, и некоммерческая), включая байндинг для личного пользования.

Перевод, редактура – «Клитература» (ВК группа) (Ольга Лотта), «Даш, за книгу дашь?»

Вступление

Вы всегда должны помнить, что нашу историю пишут самые влиятельные люди в обществе: богачи, разжигатели войн и политики. Голоса угнетенных, недооцененных и лишенных крова оказываются погребены под гнетом новых режимов, превращаясь в мифы и шепот. Это значит, что факты, которые преподносят вам учителя и ученые, – зачастую лишь одна сторона чего-то гораздо более сложного.

Если бы вы видели только изнанку искусной вышивки – сплошные узлы и обрывки нитей, – вы бы назвали ее уродливой и выбросили. Но стоит ее перевернуть, как взору открывается истинная красота. Две стороны одного полотна, и каждая несет свою ценность для того, кто смотрит.

Понимаете?

По этой причине я представляю вам эти хроники, чтобы события, через которые я прошла, были запечатлены моими собственными словами. Я не могу обещать абсолютной точности, так как порой все менялось слишком стремительно, и в моей памяти или понимании могут быть пробелы. Кое-какую информацию я почерпнула из собственных исследований или из рассказов других людей, когда мне выпадала возможность расспросить их позже.

Если я запутаю вас, прошу лишь дать мне время все объяснить.

Также считайте это предупреждением: некоторые темы, которые я затрону, будут… неприятны. Я не вижу смысла бежать от жестокости и насилия, свидетельницей которых я стала. Прошу вас соблюдать осторожность: моменты, которые я воскрешу в памяти, были кровавыми, душераздирающими и тошнотворными. На этих страницах вы встретите смерть и резню, а также худшие виды насилия над женщинами. Но я не стану задерживаться на смаковании непристойных подробностей последнего.

Я надеюсь, что смогу уравновесить это добротой и страстью, которые мне также довелось встретить. Иначе какой во всем этом смысл?

Но довольно слов, приступим к моей истории.

Да будут боги к вам благосклонны.

Сара Брандт

Глава 1

До того как все началось, существовала Теволго Бра – Великая Тьма. Безмолвная, холодная и совершенная. А затем явились боги, принеся с собой жизнь и хаос.

История Брейто, том 1, Б. Суик

Ветки хлестали по лицу, оставляя на коже свежие ссадины. Я бежала, крепко сжимая руку Мелоди. Ее ладонь стала скользкой от пота, смеси страха и дикой усталости.

Мы неслись вслепую; путь освещали лишь две полные луны, застывшие в безоблачном темном небе. Дыхание вырывалось из груди и закручивалось паром в морозном зимнем воздухе. Мелоди что-то непрестанно бормотала, мысли и страхи срывались с губ, пока она тащила меня за собой. Ни одна из нас не смела оглянуться.

Сзади нарастал топот копыт, нас настигали преследователи.

Я споткнулась. Пальцы выскользнули из руки Мелоди, и я рухнула на острые камни разбитой дороги. Колени пронзило резкой болью, камни впились в ладони. Мелоди на миг замерла и бросилась назад, пытаясь поднять меня на ноги.

– Нам нельзя останавливаться, Сара, умоляю! – в ее голосе звенело отчаяние.

Я с трудом поднялась. Ноги пронзила судорога, я почувствовала, как под платьем по голеням потекла теплая кровь. Слова давно покинули меня, язык казался чужим, мертвым грузом во рту. Я лишь кивнула и снова, пошатываясь, двинулась вперед. Мелоди приняла это: она знала, что в таком состоянии я не пророню ни звука.

Гулкий стук копыт по неровной дороге был уже совсем близко. Пылающие факелы отбрасывали длинные тени, которые плясали впереди, когда всадники почти с нами поравнялись. Раздался грубый и раздраженный мужской голос:

– Мелоди! А ну вернись! Давай по-хорошему все обсудим. К чему этот шум?

Узкая тропа, зажатая голыми деревьями, уводила прочь от деревни, к северным топям. Мы спешили из последних сил. Мышцы сводило, легкие горели, пытаясь вобрать хоть каплю воздуха. Тонкое платье прилипло к спине и груди от пота, кожа, словно в лихорадке, оледенела снаружи, но пылала изнутри. Мелоди продолжала хрипло шептать, убеждая саму себя, что все будет хорошо.

– Не отставай, Сара, прошу. Еще чуть-чуть. Доберемся до болот и оторвемся.

Я не понимала ее плана. Болота ни для кого не были спасением. Даже в разгар лета, когда неделями стояла засуха, почва там оставалась опасно зыбкой, в трясине тонул даже потерявшийся скот. Что она собиралась делать в топях, я не знала, но следовала за ней. Мысль бросить ее даже не приходила в голову.

Деревья расступились, почва под ногами стала мягче, перед нами открылась бескрайняя гладь болот. Мелоди поскользнулась в грязи и с коротким вскриком повалилась на землю, увлекая меня за собой.

Из лесной тени вынырнули пятеро всадников с факелами в руках. Кони фыркали и били копытами, их окутанные паром бока тяжело вздымались.

Я посмотрела на Мелоди. Ее платье было изорвано и перепачкано в грязи. В лунном свете она казалась призраком: белая ткань мерцала, а лицо стало пепельным от усталости. Юбки пропитались кровью, и пятно стало куда больше, чем когда она, рыдая, совсем недавно ворвалась в мой дом. Цветы, вплетенные в золотистые волосы для сегодняшней церемонии, давно осыпались.

Свет факелов упал на ее лицо, и я в ужасе отпрянула, увидев расцветающие на коже кровоподтеки. Один из всадников спрыгнул с седла и направился к нам. Барон.

Невысокий, пожилой, в добротной и чистой одежде. Остатки седых волос обрамляли лысеющую голову. Всего несколько часов он официально стал свекром Мелоди. Фыркнув, он присел на корточки и с презрением оглядел невесту своего сына.

– Пора кончать с этой глупостью. Возвращайся, мы все обсудим. Это просто недоразумение.

Он улыбнулся, но глаза остались холодными, когда он жадно уставился на грудь Мелоди.

– Нельзя винить мужчину за то, что он немного увлекся в брачную ночь. Не тогда, когда перед ним такая красотка.

Я могла только смотреть. Рот не слушался, хотя я отчаянно хотела выкрикнуть проклятия этому похотливому ублюдку. Муж не насилует жену в их первую ночь. Мне хотелось кричать. Но слова не шли. Во рту пересохло, дыхание было тяжелым. Я лишь в ярости впилась пальцами в склизкую грязь.

Мелоди дрожала. Слезы катились по щекам, она просто качала головой.

– Я никуда не пойду ни с вами, ни с Джеданом. Я иду к священнику, чтобы аннулировать брак, – выплюнула она, и мое сердце ликовало от ее праведного гнева. Будь у меня голос, я бы подбодрила ее.

– Этого не будет, – произнес другой всадник, выезжая на свет. Глубокий капюшон скрывал худое лицо Катерака, жреца Церкви Нового Рассвета. Блестящая металлическая маска, закрывавшая верхнюю часть его лица, поймала отблеск огня. – Я скрепил ваш союз, и брак был консумирован, так что об аннулировании не может быть и речи.

От его голоса по спине пробежал холодок. Обрядовые маски, которые носили в Церкви – холодные, бездушные, мертвые, – всегда пугали меня. Катерак руководил строительством новой церкви в последний год и собственноручно уничтожил все старые деревенские святилища. Если кого-то ловили за молитвой старым богам, он являлся со своей шайкой головорезов и «наставлял на путь истинный». Он невзлюбил меня с самого начала, и это было взаимно. Я видела в нем фанатика и манипулятора, даже если остальные были слепы.

Мелоди издала сдавленный звук.

– Консумирован? Так вот как вы называете то, что он со мной сделал?

Ее голос сорвался на истерический крик, она судорожно сжала окровавленные юбки. Ее колотила дрожь. Я обняла ее за плечи, прижимая к себе. Мои каштановые волосы упали ей на лицо, ее слезы обжигали мою смуглую кожу.

Джедан, молодой мужчина, соскочил с коня и подошел к нам, игнорируя меня. Он был копией отца: те же жесткие, жестокие глаза и пепельно-светлые волосы.

– Вставай, – бросил он, грубо хватая Мелоди за руку.

Она забилась, закричала как банши, пытаясь вырваться. Ее крик вывел меня из оцепенения, и я бросилась на помощь. Голоса слились в общий шум, мужчины боролись с нами, другие всадники спешились, чтобы помочь. Только Катерак оставался в седле, наблюдая. Мелоди царапалась и кусалась, как загнанный зверь, ее глаза были дикими.

Кто-то схватил меня за волосы и дернул так сильно, что перед глазами вспыхнули звезды. Резкий удар локтем в лицо – и я упала, больно ударившись бедром и плечом. Сквозь слезы я пыталась найти взглядом подругу.

– Хватай ее! – крикнул Джедан, когда Мелоди вырвалась. Ее волосы разметались, платье затрещало.

Бедро отозвалось острой болью, когда я попыталась встать. Все, что я могла, это в ужасе смотреть, как Джедан бьет Мелоди кулаком по лицу. Кровь брызнула уродливой дугой, Мелоди упала навзничь, ударившись головой о камни у края тропы.

От звука удара черепа о камень меня замутило. Мелоди лежала неподвижно, как труп.

– Нет! – единственный крик сорвался с моих губ. Невидящие глаза Мелоди смотрели на меня, рот был приоткрыт, будто она хотела позвать меня в последний раз. Сердце разбилось, оставив в груди лишь пустоту.

Лицо барона исказилось в гримасе.

– Твою мать, Джедан! Сколько раз мне еще разгребать твое дерьмо? – он провел рукой по редеющим волосам. – Мы не можем так продолжать, сын. Если не научишься сдерживаться, отправлю тебя к дяде в Синтралию. Люди начнут догадываться!

От его полного равнодушия к участи Мелоди я стиснула зубы. Джедан выругался, сжимая кулаки до побелевших костяшек.

– Они никогда не слушают. Никогда, черт возьми, не слушают меня! – его темные глаза, полные безумия и яда, остановились на мне. Он указал на меня пальцем, и я невольно отшатнулась. – Эта разнесет все. Посмотри на нее, хнычет в грязи. Все эти суки только и умеют…

– Довольно, – прервал его Катерак. Он посмотрел на меня сверху вниз вдоль своего длинного крючковатого носа. Тени плясали на его маске в свете факелов. Челюсть жреца напряглась. – Сара ничего не скажет. Она и так со странностями. Сомневаюсь, что кто-то поверит хоть единому ее слову.

Отец Джедана хмыкнул, пожав плечами.

– По мне, так надежнее их убивать. Чтобы никаких свидетелей. Если хочешь, чтобы мой кошель оставался открытым для тебя и твоего дела, ты согласишься. Тем более, приданое за нее было просто жалким.

Катерак резко повернулся к барону. Значит, он был у них на содержании. Сволочь, я так и знала.

– Ублюдки, – прошипела я дрожащим голосом.

Жрец смерил меня долгим, каменным взглядом, поджав губы.

– Она, – произнес он с тенью подобия улыбки. – Мы скажем, что Сара приревновала и убила Мелоди в порыве ярости.

Барон скептически хмыкнул:

– Поверят ли? Она выглядит безобидной. Я от нее вообще ни слова не слышал.

Катерак усмехнулся.

– Она чудная, это все знают. Люди стараются обходить ее стороной. Семьи у нее нет, так что никто не вступится, если мы обвиним ее в смерти Мелоди. Посмотрите на нее: одинокая старая дева, четвертый десяток. Мелоди была ее единственной подругой, а сегодня она вышла замуж за твоего сына и собиралась уехать. Бросить ее. Оставить одну. Все поверят, что мы нашли их здесь после того, как Джедан отправился на поиски своей дорогой женушки. А твой сын будет свободен.

Слезы душили меня от их цинизма и… частичной правды. Я действительно ревновала. Мысль о потере Мелоди ранила меня, но я бы никогда не причинила ей вреда.

Я скользнула взглядом по болоту слева. В пугающей тишине своего разума я поняла: выбор сделан. Либо я остаюсь и позволяю Катераку и барону обвинить меня в убийстве, что означает смерть, либо я бегу. Скорее всего, я погибну в обоих случаях, но второй вариант давал мне хоть какой-то контроль над концом.

Эта логика была мне понятна. Я снова посмотрела на жреца – из-под тяжелого плаща виднелось его желтое облачение. Он смотрел на барона, и тот кивнул в знак согласия.

Один из людей барона рывком поднял меня на ноги, крепко заламывая руки за спиной. Лицо пульсировало болью там, куда пришелся удар локтем, один глаз видел лишь мутные пятна. Джедан шел ко мне, его глаза на обманчиво красивом лице оставались холодными. Я видела, как его рука дернулась к мечу на поясе. Кровожадный зверь, которому не дали закончить охоту.

– Значит, я могу выступить в роли мстительного мужа.

Барон простонал, но не шевельнулся, чтобы остановить сына.

– Джедан, оставь ее. Тело бросим в болото, а эту заберем в деревню. Не усугубляй.

Хватка на моих руках усилилась, Джедан подошел вплотную, я чувствовала его дыхание. У меня был единственный шанс.

Я резко откинула голову назад. Мой затылок врезался в лицо того, кто стоял сзади. Раздался хруст сломанного носа, теплая кровь брызнула мне на шею, а перед глазами от боли снова вспыхнули звезды.

Он выпустил меня, и я рванулась в сторону. Сдирая ладони и колени, я вскочила и бросилась в топь. Вслед полетели изумленные крики, но их заглушил плеск грязи и стук крови в моих ушах.

Луны освещали застойные лужи, между которыми я петляла. Я надеялась лишь на то, что они не рискнут загонять дорогих коней в трясину, что моя жизнь в их глазах стоит меньше, чем жизнь животного.

Через несколько шагов зловонная тяжелая грязь облепила ноги. Холод перехватил дыхание, когда я выбралась на открытое пространство. Я не останавливалась. Даже когда спотыкалась, я поднималась и бежала дальше под лунным светом. Я не остановлюсь, пока в спину не вонзится стрела.

– Прости меня, Мелоди, – прошептала я сквозь рваные вдохи, и горячие слезы обожгли щеки.

Глава 2

Что нас не убивает, делает нас сильнее.

Пословица

Кулаки то сжимались, то разжимались сами собой. Правый глаз пронзило пульсировавшей в такт сердцебиению, острой болью. Из-за сильного отека мир вокруг поплыл.

Я брела через зловонную трясину, не разбирая дороги. Вскоре в чавкающей грязи застряли туфли, и пришлось идти в одних чулках. Глядя на две луны в вышине, я молилась сквозь слезы. Мысленно взывала к богам, раз за разом повторяя заупокойные обряды, чтобы облегчить Мелоди путь к Острову Вечного Лета. Тишину нарушали лишь мое хриплое дыхание да всплески воды под ногами.

Барон прекратил погоню довольно быстро. Побоялся, что дорогие кони переломают ноги. Скорее всего, здесь я и погибну.

Тело сотрясала крупная дрожь то ли от шока, то ли от холода. Оставалось только одно: идти вперед, увеличивая расстояние между собой и оставшимся позади кошмаром. Сознание пыталось понять случившееся, но я гнала эти мысли прочь. Сейчас не было сил ни на что, кроме борьбы за жизнь. Нужно двигаться. Просто двигаться.

Перепачканная в грязи и крови, я шла, низко опустив голову и ссутулившись. Что-то бормотала себе под нос, лишь бы не останавливаться. Слезы катились по лицу, из носа текли сопли, но мне было плевать.

Скоро луны зайдут, и мир погрузится в абсолютную тьму. Мысль об одиночестве во мраке отозвалась новым приступом страха и вспышкой гнева на несправедливость судьбы. Крошечный, назойливый голос в глубине души – голос холодной логики – шептал, что я лишь отсрочила неизбежное.

Я ненавидела этот голос. Он вечно становился причиной раздоров с окружающими, которые видели мир в разных оттенках, а не только в черном и белом. Сейчас было не время для категоричности, мне нужно было цепляться за иррациональную надежду, что из этой переделки можно выбраться живой.

Нога зацепилась за изогнутый корень, и я кувырком полетела вниз. Земля под ногами оказалась мягкой и скользкой, и я по пояс провалилась в воду. Всхлипывая, я пробиралась дальше, пока не почувствовала, что почва под ногами поднимается.

В бледном лунном свете я нащупала перед собой мшистую, губчатую поверхность кочки. Медленными, дергаными движениями я вскарабкалась наверх. С тонкого платья стекала вода, и идти становилось чуть легче – тяжелая ноша спадала.

Повалившись вперед, я свернулась калачиком, обхватив себя руками. Перед глазами стояло окровавленное лицо Мелоди, а в ушах все еще звучал тот роковой удар. Сцена прокручивалась в голове снова и снова.

Мелоди мертва. Всего через несколько часов после свадьбы, которую она так ждала.

К этому дню готовились месяцы. С тех пор как родители Мелоди договорились о браке с Джеданом, это обсуждала вся деревня. Мне казалось странным соглашаться провести остаток жизни с человеком, которого едва знаешь, но Мелоди была счастлива, и я не стала возражать. Несмотря на то что я была намного старше, она всегда опекала меня и не раз выручала из-за моих вечных «недопониманий».

Мелоди потратила недели на подготовку. Она настояла, чтобы я вместе с ней и подружками невесты шила платья. Я пыталась отказаться: от мысли о пустой болтовне у меня потели ладони. Но она и слушать не хотела, буквально затащив меня в гостиную к родителям. Девушки болтали и хихикали, создавая прекрасные наряды. Мое платье вышло куда скромнее, но все же элегантным. Мелоди было все равно, что я не участвую в общем разговоре, она всегда принимала меня такой, какая я есть.

Я перевернулась на спину и подняла взгляд на темное небо. Звезды смотрели сверху – холодные и далекие. Мокрая ткань липла к коже, а изо рта в ледяной воздух вырывались облачка пара, похожие на дым дракона. В детстве Мелоди обожала старые истории про рыцарей и драконов. Мы садились вместе у камина бабушки, и она слушала, как я читаю книги, оставшиеся от родителей. Я читала ей, пока она не засыпала. Мать относила ее домой. Бабушка всегда говорила, что это идет мне на пользу.

Вдали что-то всплеснуло, выдергивая меня из воспоминаний. Я задрожала, чувствуя, как тело покидает тепло. Голову заполнили байки о тварях, рыскающих во тьме, когда луны заходят за горизонт. Истории с дальнего севера о путниках, разорванных в клочья, чьи окровавленные останки разбросаны по заснеженным полям, были любимыми застольными сказками зимой. Как бы глупо они ни звучали, в одиночестве они обретали пугающую достоверность, и страх сковывал меня.

– Нужен огонь, – пробормотала я сквозь стук зубов.

Я надеялась, что здесь, в глубине болота, огня никто не увидит, а если и увидят, то не рискнут соваться за мной. Я села и стала шарить в подсумке на поясе. Ощупывая землю, нашла сухие прутья и траву. Это заняло больше времени, чем хотелось бы, но наконец я открыла подсумок и достала огниво. Вскрывая его, молилась, чтобы содержимое осталось сухим. Трясущимися пальцами искала сухой трут, с нарастающей паникой отбрасывая испорченные куски. Найдя тот, что мог загореться, я положила его на скудную кучку топлива и, прошептав молитву Таранису, ударила кремнем о сталь. Полетели искры, но ничего не загорелось.

Мой разум населил темные воды вокруг невидимыми, ползающими чудовищами. Как бы я ни пыталась цепляться за логику, страхи вонзали в меня когти. Что-то наблюдало за мной скрытыми глазами, ожидая удобного момента, чтобы напасть и растерзать. Жаль, что я была так очарована этими байками и слушала их при каждой возможности. Так легко наслаждаться трепетом от страшных историй в уютном тепле собственного домика.

Но здесь, в темноте, в полном одиночестве, это оказалось совсем не весело.

– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… – умоляла я, с силой ударяя кремнем.

Искр стало больше, но пламени не было. Руки болели от напряжения. Я вспомнила, чему учил отец: медленно, но сильно, не спеши с ударом. Третий удар поджег трут, появилось пламя. Я прикрыла его собой, подкармливая сырым топливом, пока не разгорелся крошечный огонек.

– Спасибо, – всхлипнула я. Если дотяну до рассвета, есть шанс пересечь болото. А потом… что?

– Что я делаю? – спросила я себя, глядя в огонь.

В голове была пустота, я пыталась понять, что делать дальше. Я только что видела убийство подруги и слышала, как Катерак согласился помочь скрыть его. Мое существование угрожало им, так что я в опасности. Теперь мне нигде не укрыться в Герцогстве.

Я застонала, глядя в небо, надеясь на ответ звезд. Луны заходили, забирая с собой молочный свет. Вуали зеленого и розового света мирно танцевали между звездами – так называемый Дым Котла, последние остатки Котла Богов со времен сотворения космоса. Для Мелоди было бы к счастью увидеть их в брачную ночь. Дым был ярким и красивым последние десять дней, что для суеверных людей было предзнаменованием больших перемен.

Золотая полоса пронеслась по небу, и я по-детски загадала желание.

Помоги мне выбраться отсюда живой.

Я не знала, слышит ли меня кто-нибудь.