Текст книги "Искра и сталь (ЛП)"
Автор книги: Донна Морган
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 24 страниц)
Глава 16
Эльфы созидательны, мудры и пребывают в единстве с миром природы. Магия текла в их крови – настолько они были близки к сущему. Солис благоволил им, считая их своим самым драгоценным творением.
История Брейто», том 1, Б. Суик
– Тебе раньше доводилось встречать нагасков? – спросил Гвит, пока мы шли по замку.
Был поздний утренний час, тяжелый дождь колотил в замковые стены и дробно барабанил по оконным стеклам. В животе завязался тугой узел нервов: я следовала за Гвитом в ту часть крепости, где еще не бывала. Мы направлялись на встречу с Га’Ласином, и я горела желанием поскорее добраться до цели, надеясь получить ответы о моем незваном пассажире.
– Нет, я даже имени такого не слышала, – ответила я.
На мгновение я хотела спросить о той леди, с которой видела его несколько дней назад, но решила, что это будет верхом невоспитанности.
– Что это? Профессия или раса?
Я разгладила подол своего темно-бордового платья. Мягкая ткань была удивительно приятной на ощупь.
Мы дошли до двери в конце коридора, и Гвит замер, положив руку на железную рукоять. Он обернулся, и на его губах заиграла едва заметная усмешка.
– Я мог бы объяснить, но куда интереснее, если ты увидишь все сама.
– Ладно, – отозвалась я, и любопытство вытеснило нервозность.
Раз уж Гвит в игривом настроении, значит, переживать не стоит. Я понизила уровень своего запредельного ужаса до привычного фонового дискомфорта. Он толкнул дверь, я вошла следом и ахнула.
Зал был огромен. Вдоль стен тянулся балкон, образуя второй ярус, а к платформе были подвешены украшенные резьбой лестницы, чтобы можно было добраться до верхних полок. Книжные стеллажи стояли ровными рядами по обе стороны, оставляя широкий проход посередине. Вдоль него тянулась вереница столов с небольшими миклиановыми лампами, кое-где над ними склонились люди, чьи фигуры тонули в озерцах бледного света, разгонявшего дневную хмарь. На них были те самые мантии, что мы видели раньше. В голове что-то щелкнуло: должно быть, это какие-то ученые.
Гвит жестом поманил меня за собой, и я поняла, что застыла как вкопанная. Встряхнувшись, я последовала за ним, боясь, что мои шаги звучат слишком громко в этой тишине. Никто не обратил на нас внимания – каждый был поглощен занятиями. В самом конце библиотеки мы подошли к еще одной двери, по бокам которой стояли двое гвардейцев. Они приветствовали, прижав правую руку к сердцу. Гвит беспрепятственно вошел внутрь.
Я ожидала увидеть еще один кабинет или читальный зал поменьше. Чего я точно не ожидала, так это целой второй библиотеки. Но эта была совсем другой. Книги и свитки здесь лежали плотнее, а помимо них повсюду стояло множество диковинных вещей. В стеклянных витринах покоились артефакты: от украшений и предметов искусства до редкого, необычного на вид оружия. Воздух был пропитан странным запахом – какой-то особенной затхлостью, не противной, но щекочущей нос. Ряды витрин и полок уходили вдаль, а сверху, как и в главном зале, нависал балкон. Странно было лишь отсутствие бронзовых лестниц. Вместо них от пола к балкону тянулся гладкий шест. Как по нему можно взобраться – уму непостижимо.
Мой взгляд метался от одной диковины к другой, пока Гвит не откашлялся. Он указал на небольшой столик и четыре мягких кресла перед камином. У каминной полки, опершись рукой о камень, стоял лысый мужчина и смотрел на огонь. На нем была расшитая темно-синяя туника поверх темных шоссов, а обшлага рукавов украшал соболий мех.
Услышав покашливание Гвита, он поднял голову. Темные, проницательные глаза на лице с крючковатым носом впились в меня.
– Ваша Светлость, это Сара, – представил меня Гвит.
Герцог Джон Тревельян обернулся и окинул меня взглядом. Я поспешила присесть в реверансе, и мне даже удалось не пошатнуться – спасибо тренировкам перед зеркалом в комнате.
– А, наконец-то, – произнес герцог сухо и величественно, под стать своей осанке. – Встаньте, прошу. Рад нашей встрече.
Я выпрямилась, не зная, что сказать, и предпочла промолчать. В его взгляде что-то мелькнуло.
– Мы раньше не встречались?
Я заметила, как Гвит обернулся ко мне, и сглотнула под пристальным взором герцога.
– Нет, Ваша Светлость, – ответила я пересохшими губами.
Мужчина тряхнул головой, словно отгоняя непрошеную мысль.
– Что ж, хорошо. Сэр Гвит объяснил, что произошло в пути. Это звучит… необычно. Все, что связано с артефактами друидов, вызывает опасения, так что я согласен с Гвитом: нам нужно разобраться в случившемся.
Я кивнула, в душе затеплилась надежда.
– Мастер Га’Ласин – выдающийся ученый, – продолжил он, сцепив руки за спиной. – Уверен, он прольет свет на это дело.
Герцог жестом пригласил нас к столу, уже заваленному книгами, свитками и приборами, назначения которых я не знала. Я села и сложила руки на коленях, пока мужчины разговаривали. Я не пыталась подслушивать, но в тишине это было неизбежно, к тому же, захоти они приватности, пошли бы в другое место.
Гвит откинулся на спинку кресла, вытянув длинные ноги.
– Леди Астер получила подтверждение: атаки смещаются на юг и запад. Хотя мы не видели их прямых следов по пути в Муспелл, среди беженцев были выжившие.
Он подался вперед, уперев локти в колени.
– Мерсер оказался не таким надежным источником, как нас уверяли. Он оказался неравноценным обменом на одного из наших ученых. Не удивлюсь, если его прислали сюда в ссылку. Мне не раз хотелось перерезать ему глотку.
Признание Гвита шокировало меня, но герцог лишь усмехнулся. Морщинки вокруг его глаз собрались в добрую улыбку.
– Рад, что ты сдержался. Мне бы не хотелось дипломатических скандалов именно сейчас.
Гвит улыбнулся в ответ, и я почувствовала себя лишней в этот момент их взаимного обмена любезностями. Но выражение его лица быстро стало серьезным.
– Если вы позволите мне взять бригаду на север, мы прорвемся в самое сердце этих земель и выясним, кто или что за этим стоит. В Муспелле никто не знает ответов, но они слишком запуганы легендами, чтобы выйти и разузнать правду. Каждую ночь они прячутся за стенами, бросая свой народ на растерзание.
Герцог покачал головой.
– Нет. Пока у нас сохраняется связь с герцогом Сторгуссоном, я не стану рисковать вызвать конфликт, посылая войска Тревана в его владения без приглашения. Ситуация и так шаткая, с тех пор как Церковь Нового Рассвета втерлась к нему в доверие. Остается надеяться, что они не приберут к рукам его совет, как это случилось в Азраше.
При упоминании Церкви Нового Рассвета я насторожилась. Неужели слухи не лгут? Неужели люди бегут из Орстадланда из-за ночных нападений, а не только из-за гонений Церкви?
Гвит раздраженно выдохнул.
– Значит, будем ждать, пока они доберутся до наших границ и наших людей?
Герцог склонил голову, лицо его было мрачным.
– Надеюсь, до этого не дойдет, но – да.
Воцарилось тягостное молчание, оба выглядели подавленными, обдумывая услышанное. Я могла лишь догадываться, какой груз ответственности за тысячи жизней лежит на них. И втайне радовалась, что мне нужно беспокоиться только о себе.
Я вздрогнула, услышав голос за спиной.
– Благодарю за терпение, Ваша Светлость.
От этого мягкого, свистящего голоса волоски на затылке встали дыбом. В тишине комнаты я не услышала ни единого шага.
Герцог поднялся, выражение его лица смягчилось.
– Сара, позволь представить тебе мастера Га’Ласина. Он мой Главный Ученый.
Я встала и обернулась, собираясь снова присесть в реверансе, но оказалась лицом к лицу с огромной змеей. Гладкая золотистая чешуя покрывала рептилью голову, выступавшую из глубокого зеленого капюшона. Желтые глаза с вертикальными зрачками бесстрастно изучали меня, а раздвоенный язык трепетал в воздухе. У существа были руки, которыми оно прижимало к груди охапку свитков, зеленая мантия, казалось, пыталась скрыть очертания тела. Позади на несколько футов тянулся хвост, свернутый кольцами.
Я моргнула, понимая теперь, почему Гвит так темнил. Видимо, и он, и Таран находили извращенное удовольствие в том, чтобы не давать полезной информации до знакомства. Я неуклюже присела, не зная, как реагировать иначе.
Га’Ласин наклонил клиновидную голову, язык снова мелькнул в воздухе.
– Мне удалось найти лишь крупицы информации, – произнес гигантский ящер, словно продолжая разговор с герцогом.
Он скользнул к столу и осторожно опустил свитки на поверхность.
– Боюсь, этого мало. Но есть и другие пути исследования.
Его голос был тихим и хриплым.
Герцог и Гвит подошли к столу, явно привыкшие к общению с говорящей змеей. Сначала Га’Ласин возвышался над ними, но потом, словно спохватившись, пригнулся, чтобы не казаться выше герцога.
– Возможно, Сара и Гвит смогут ответить на вопросы, – сказал герцог, перебирая древние пергаменты. – Я хочу знать, что именно они нашли и представляет ли это опасность.
Га’Ласин уставился на меня немигающим взглядом. Прежде чем заговорить, он выдержал паузу.
– Сэр Гвитьяс любезно поведал мне то, что помнит о той ночи. Насколько я понял, после того как вы вошли в круг камней, возник некий купол?
– Вообще-то он уже был там, – поправила я, вспомнив то странное чувство. – Я влетела в него, когда убегала от напавшего на нас кусита. Было ощущение, будто на скорости входишь в воду. Сначала купол сопротивлялся, а потом я просто проскочила сквозь него и упала на землю.
– Интересно… – он перебирал разложенные на столе бумаги, бормоча что-то на непонятном языке.
Я наблюдала за тем, как его когтистые пальцы скользят по документам, и впервые заметила лишний сустав на каждом пальце, и они двигались изящно и плавно, когда он заговорил.
– Сэр Гвитьяс, какого размера, вы говорите, было видение?
Гвит оперся локтями о стол, на мгновение задумавшись.
– Около трех метров в высоту и вдвое больше в ширину. Оно занимало почти половину круга.
Я резко повернула голову. Как он мог так ошибаться? Пламя было крошечным!
– Это неправда! – выпалила я и тут же прикусила язык, увидев, как он нахмурился.
Если он и разозлился, то хорошо это скрыл.
– В самом деле? И как бы ты его описала?
– Простите, я не хотела грубить, – забормотала я. – Я не называю вас лжецом, но я видела совсем другое.
Герцог переводил взгляд с меня на Гвита, не понимая, что происходит.
– Расскажи, что видела ты, Сара.
Я сглотнула.
– В центре круга парило пламя, но оно было таким маленьким, что поместилось бы у меня на ладони.
– Как такое возможно? – спросил Гвит. – Я говорил с Тараном и Казом, они видели то же, что и я.
– Не знаю, что сказать. Но я видела именно это.
Кожу закололо от воспоминаний, и я готова была поклясться, что существо под кожей шевельнулось, будто почуяло, что речь идет о нем. Га’Ласин принюхался, водя головой из стороны в сторону.
– Вполне вероятно, что вы оба правы, – произнес он. – Известно, что камни обладают необычными свойствами. В некоторых кругах восприятие времени и пространства искажается, в зависимости от магического фона.
Я обдумала его слова.
– Вы имеете в виду, что я могла видеть нечто совершенно иное, нежели они?
– Именно! Если вы попали в обособленный магический пузырь, вы могли на миг оказаться в совсем другом времени или месте. Всего на мгновение, разумеется.
Голова шла кругом, но в этих словах была логика – если в этом деле вообще можно было искать логику.
– А когда пузырь лопнул, все вернулось на круги своя?
– Точно. Должен заметить, вы очень быстро схватываете суть.
Гвит и герцог обменялись взглядами, и рыцарь лишь пожал плечами. Я покраснела: не привыкла, чтобы кто-то восхищался моим умом.
– Спасибо. Просто я привыкла смотреть на вещи не так, как другие.
Герцог поднялся, опершись руками о стол.
– Га’Ласин, мне нужно, чтобы ты выяснил, что это такое. Справишься с помощью Сары?
Га’Ласин склонил голову.
– Я сделаю все возможное, Ваша Светлость. Как только подберу себе нового помощника, посвящу этому все свое время.
– Отлично. Кем бы он ни был, даю свое благословение.
С этими словами герцог покинул библиотеку. Я теребила цепочку на шее, и в голове созрела идея.
– Могу я помочь с исследованиями? Так я была бы полезной.
Гвит удивленно вскинул брови. Кажется, он ожидал от меня чего угодно, только не этого.
– Ты умеешь читать и писать? – спросил он, и до меня дошла истинная причина его изумления.
Я кивнула.
– Да, мои родители умели и читать, и писать, и считать. Они позаботились о моем обучении, хотя с цифрами я так и не подружилась.
Я замолчала, вспомнив раздосадованное лицо матери, когда та пыталась научить меня чему-то сложнее простого сложения.
– В деревне я зарабатывала тем, что читала письма и писала ответы за тех, кто сам не умел. Денег было немного, но на крышу над головой хватало.
Между его бровями пролегла складка, он посмотрел на разбросанные по столу книги. Выбрав одну наугад, он открыл ее и пододвинул ко мне.
– Ну давай, прочти седьмой абзац сверху.
Я ощетинилась, но молча взяла пергамент, поднеся его поближе. Это была искусно украшенная копия истории сотворения мира. В горле пересохло, когда я нашла нужный абзац и начала читать вслух:
– Узнав о предательстве, боги оплакивали деяния детей своих и возжелали вернуть свой Котел, дабы люди не разрушили мир в своем… – я помедлила и облизнула губы, – …экспериментаторстве. Великие землетрясения сотрясли твердь, небеса обратились в огонь, а моря закипели, ибо Котел использовался без твердой руки богов, направляющей и сдерживающей его мощь. Все сущее едва не раскололось надвое, и Теволго Бра вернулись, дабы поглотить все созданное ими.
Я отложила лист. Гвит склонил голову, и уголок его рта дернулся в подобии улыбки.
– И кем же, говоришь, были твои родители? Я имею в виду их ремесло.
Я напрягла память, пытаясь воскресить далекое прошлое.
– Мама помогала людям со счетами и книгами, а папа… по правде говоря, я не помню. Они умерли, когда я была совсем маленькой.
Он слушал, нахмурившись.
– Хм, любопытно. Что ж, не вижу причин отказывать. Га’Ласин, ты не против?
Га’Ласин посмотрел на меня немигающими глазами, склонив голову набок.
– Это звучит разумно. Я буду рад помощи Сары.
Напряжение в моих плечах наконец отпустило. Кажется, я все-таки нашла для себя маленькое место под этим небом.
Глава 17
150 лет назад
Морига наблюдала за тем, как мальчик по имени Синдри возится в темноте. Он не мог ее видеть – во всяком случае, пока она сама того не пожелает. Сейчас ее облик был не материальнее тумана. Дыхание давалось с трудом: концентрация, необходимая для проекции тени на такое расстояние, истощала силы. По спине между лопатками катился пот, сосредоточенность таяла. На миг она снова оказалась в крепости, где по каменным стенам вились лианы, но тут же заставила себя вернуться. Желудок подкатил к горлу, когда сознание вновь откликнулось на зов, доносившийся из-под холма.
Мальчик разжег небольшую кучу хвороста и пытался приспособить сухой корень вместо факела. Она следила за тем, как он возится с растопкой, давая огню разгореться, не дуя и не торопя события. Он работал до тех пор, пока корень не затрещал, охваченный пламенем; тогда Синдри поднял его повыше, чтобы осветить тесное пространство туннеля. Потоки дождя, просачивавшиеся сквозь скалы, расширили старую барсучью нору, превратив ее в проход, который Морига сочла подходящим для своих целей.
Синдри шел, низко согнувшись, по пологому склону, и Морига скользила рядом. Она держалась в тени, ненавидя само прикосновение света – оно ощущалось как холодные насекомые, ползающие по голой коже. Любопытство гнало мальчика вперед по ровному коридору, как она и надеялась. Часть ее натуры признавала в нем юношу, которого в прошлом она с радостью приняла бы в свой полк. Он был жаден до знаний и жаждал приключений, из него мог бы выйти элитный солдат. Но то было целую жизнь назад.
Проход расширился, и восхищенный вздох Синдри эхом отразился от влажных стен. Из-под ног брызнули ползучие твари, бросая свои провисшие паутины. Морига сосредоточилась.
– Дверь. Дверь заклинило.
Слова прошелестели в мертвом воздухе, но Синдри их услышал – он резко вздрогнул и выпрямился. Юноша обернулся, едва не выронив самодельный факел.
– Дверь, – повторила она. Голова шла кругом от усилий, затраченных на проекцию и тени, и голоса.
Свет факела упал на высеченные в камне фигуры, и любопытство Синдри пересилило страх. Он подошел ближе к каменной двери, испещренной рунами, и коснулся резьбы. Вода, сотворившая этот туннель, подточила некоторые знаки – достаточно, чтобы Морига смогла подобраться ближе, используя силу Теволго Бра, однако исходящая от них энергия была хуже света. Магия струилась по двери, невидимая для человеческого ребенка, но Мориге она казалась тошнотворной радугой масляных пятен на воде.
Друидская магия цеплялась за скалу, высасывая скудную силу из окрестной земли. Ее подпитывали деяния, совершенные за этим порогом. Магия, скрепленная кровью. Смерть, запечатанная новой смертью.
– Открой ее. Взломай. Я в ловушке.
Синдри искал способ открыть проход. Тяжелые цепи когда-то приводили в движение механизм, но ребенку было не под силу провернуть ржавые колеса в одиночку. Он подобрал обломок скалы и принялся колотить по двери. Камень сколол руну. Мальчик ударил еще и еще. Осколки летели во все стороны, пока он бил по поверхности.
Одна из рун треснула и отвалилась. Магия дрогнула, и посреди двери пролегла трещина.
Какое человеческое безрассудство – запечатать нечто столь опасное, а затем изгнать единственных людей, способных поддерживать охранные чары. Короткая память позволила им забыть, почему следует избегать таких мрачных мест. Человеческая история всегда была сосредоточена на мелких распрях, хороня то, что стоило бы помнить.
Убивает не та опасность, на которую ты смотришь, а та, которую не видишь. Таков был один из первых уроков, что она преподавала своим рекрутам.
Тяжелая дверь содрогнулась, словно от удара огромного молота, напугав мальчика. В воздух поднялась пыль, по камню пробежала сеть мерцающих зеленых огней и погасла. Там, за дверью, в самой глубине пещер, шевельнулась и отозвалась тьма.
Это было начало.
Пыль обрисовала ее силуэт в тенях, поймав отблеск факела и позволив мальчику наконец ее увидеть.
Крик Синдри эхом отозвался в ее сознании, когда она повалилась навзничь, голова его мягко опустилась на сложенное одеяло, которое Морига предусмотрительно подложила под затылок. Она быстро усвоила: сеансы проекции тени через весь континент забирают слишком много сил, а случайная травма головы может оборвать ее планы раньше срока. Перед глазами заплясали белые искры, постепенно исчезая по мере того, как выравнивалось дыхание.
В конце концов она села. Из носа потекло что-то теплое, и она вытерла лицо тыльной стороной ладони. Кровь была не пурпурной, как положено, а черной. Изо рта вырывались облачка пара. Влажный воздух джунглей вокруг нее стал холодным, как океанская бездна.
Она моргала, пока зрение не сфокусировалось на огромном круглом зале. Пол плавно переходил в стены – все вокруг было одинакового иссиня-черного цвета. Зубчатые трещины паутиной покрывали камень, обрушив с потолка груды обломков. Ее крошечный лагерь примостился как раз между двумя такими глыбами.
В центре зала, паря в воздухе, находилось нечто из иного мира.
Глава 18
…диковинные отчеты о чудовищах, что приходят в ночи и вырезают целые хутора. Кто бы ни стоял за этими нападениями, он должен предстать перед судом. Убивают даже скот.
Фрагмент донесения Тана Ивара Мерсера из Винтерхолда, Орстадланд.
Как бы уютно мне ни было ужинать в одиночестве у себя в покоях, Каз не отступал, настаивая, чтобы я присоединилась к нему и остальным. По какой-то причине мои привычки в еде стали предметом его особой заботы в последние дни. Почти все время я проводила в библиотеке Га’Ласина, быстро освоившись с устройством стеллажей и ниш, где он хранил свои сокровища знаний. Было слишком легко забыться, зарывшись в свитки, на которые он мне указывал.
Каз, чаще всего, присматривал за мной по просьбе Гвита. Лорд-командующий был человеком занятым, но все же время от времени заглядывал к нам – в основном когда у Га’Ласина возникали вопросы. Меня до сих пор задевало то, что все они трое помнили ту ночь совсем не так, как я. Мне поручили записать их показания для архивов Га’Ласина.
Перо в моей руке скрипело по бумаге, выводя описание возвышающегося столпа зелено-золотого пламени. Образ, который рисовал каждый из них – мой силуэт, шагающий в это пекло, – прочно засел у меня в голове.
Но я пережила совсем другое, и это заставляло меня искать ответы среди книжных полок.
Я целиком отдалась поискам, читая все, что подсовывал мне Га’Ласин. Я узнала об истории Брейто больше, чем могла себе вообразить. Тысячи документов подробно описывали все: от Эпохи Богов до Предательства и Кровавых войн против эльфов. Каждая версия была уникальной, в зависимости от того, кто ее писал и как относился к предмету. В очередной раз я поразилась неспособности людей просто излагать факты как есть, не замутняя их аллегориями, метафорами, а то и откровенной ложью.
Каз сидел за моим столом, закинув сапоги на край – я не раз просила его так не делать, но он игнорировал замечания и лениво перелистывал случайную книгу. Рядом со мной стоял фонарь с миклианами, разливая ровный бледный свет.
– Так, подъем, пора идти, – объявил Каз, захлопнув книгу.
– Еще немного, я хочу дописать страницу, – отозвалась я.
Пальцы затекли, и я поудобнее перехватила угольный карандаш, которым делала пометки.
– Нет. Ты сказала это десять страниц назад, и я вижу, что ты даже не думаешь останавливаться.
Я обреченно опустила плечи.
– Ладно, твоя взяла.
– Не понимаю, почему ты делаешь из этого такую проблему. Мы просто посидим в зале, поедим и поболтаем.
Он спустил ноги на пол и подошел ко мне. На мгновение мне показалось, что он готов буквально вытащить меня из кресла. Чтобы избежать позора, я поднялась сама.
– Мне просто комфортнее одной. Я не люблю шумные компании. Думала, ты уже это понял, – сказала я без тени злобы.
Каз оказался именно тем другом, в котором я нуждалась, и я понимала: наличие таких союзников под боком сделает переход к новой жизни менее пугающим.
– Тогда сделай мне одолжение. Хотя бы на этот раз.
В зале было так же шумно и людно, как я и опасалась. Через всю комнату тянулся длинный стол, скамьи по обе стороны которого были уже наполовину заполнены людьми. Слуги то и дело подносили еду на огромных блюдах. В дальнем конце зала я заметила герцога и герцогиню: они сидели за столом поменьше, лицом к остальным. Каз обнял меня за плечи и повел вдоль стены, привлекая к нам любопытные взгляды остальных. Не знаю, было ли это жестом искреннего дружелюбия или он просто боялся, что я сбегу.
Сердце колотилось в груди, а по спине катился пот.
Каз остановился, и я не сразу поняла, что мы стоим прямо напротив Гвита и Тарана. Оба поднялись, приветствуя меня понимающими улыбками.
– Не верится, что тебе это удалось, – заметил Таран.
Каз шутливо поклонился.
– Я не зря считаюсь упорным охотником с отличной репутацией.
Неловко посмеиваясь, я устроилась на скамье рядом с Казом, оказавшись прямо напротив Гвита, и попыталась расслабиться. Я никогда не любила есть на людях, зная, что мои привычки вызывают вопросы. К счастью, мужчины были заняты разговором между собой. Еда из кухни замка оказалась сытной и ароматной – совсем не той изысканной и вычурной стряпней, которой я боялась. На столе красовались огромные куски жареного мяса и сезонные овощи с окрестных ферм. Посередине стояли пироги из плотного теста с мясной начинкой и густой подливкой. Повара не поскупились на украшения, вылепив на их крышках изысканные узоры из листьев. Поскольку город был прибрежным, рыбы было в избытке, но я к ней даже не прикоснулась.
Я наполнила тарелку привычными, безопасными продуктами: жареной курицей, морковью, картофелем и хлебом. Набор незатейливый, но меня он вполне устраивал – лишь бы никто не допрашивал меня по поводу моего выбора. Каз плеснул вина в мой кубок, а затем наполнил чаши остальным.
Таран наклонился поближе, чтобы его голос не утонул в общем гуле голосов.
– Мне вот интересно: Га’Ласин держит тебя там в плену или тебе и правда нравится компания пыльных фолиантов? – спросил он, и в его золотистых глазах заплясали искорки.
– Все в порядке, – заверила я его, рассеянно ковыряя еду в тарелке. – На самом деле очень интересно читать об истории, которой я раньше не знала.
Каз фыркнул, выбирая кусок подороже.
– Звучит занудно.
Они принялись добродушно препираться, и я почувствовала, что для них это обычное дело. Гвит наблюдал за мной через стол, я же ковырялась в тарелке, стараясь не встречаться с ним взглядом. Кожей чувствовала: сейчас последует тот самый неизбежный вопрос.
Он подался вперед.
– Тебе что-то не нравится в еде?
Я поморщилась, услышав слова, которых так боялась.
– Нет, все хорошо, – ответила я с натянутой улыбкой. – Просто я очень разборчива в еде.
Я внутренне приготовилась к продолжению. Просто попробуй, вдруг понравится, обычно говорили именно так. Им не понять того первобытного ужаса, который я испытываю, когда что-то незнакомое касается моего языка.
Гвит вскинул бровь, и я затаила дыхание. В этот момент мимо нас прошел поваренок с подносом дымящихся медовых пирожных, направляясь к столу герцога. Мой взгляд намертво приклеился к подносу. От этого запаха у меня потекли слюнки.
– Я люблю пирожные, – вырвалось у меня; я с надеждой проводила поднос глазами.
Таран и Гвит обменялись взглядами, но их планы прервал Мерсер, подошедший к нашей компании. Он нахмурился, глядя на меня.
– А, вельва все еще с вами?
– Кто? – переспросила я, напрягаясь от его тона.
– Это значит «ведьма», – бросил Таран с кислым видом прежде, чем Мерсер успел открыть рот.
Я опустила глаза к столу, сжав кулаки на коленях.
– Есть причина твоего визита, Мерсер? – сухо осведомился Гвит.
– Да, хотел спросить о твоем отце. Поговаривают, старик совсем сдал и зовет тебя домой. Неужто ты не уважишь его просьбу?
Северянин покачивался, сжимая в руке кружку. Над столом повисло тяжелое молчание.
– Это не твое дело, – отрезал Гвит, и взгляд его стал ледяным.
– Ха! Мужчина, не уважающий отца – не мужчина вовсе, а мальчишка, цепляющийся за материнскую юбку.
Мерсер взмахнул кружкой, опасно кренясь в сторону. Гвит вскочил в мгновение ока, вцепившись кулаками в куртку северянина.
– Прикуси язык, – прорычал он, оказавшись нос к носу с Мерсером.
Таран вскочил и ловко вклинился между ними. Каз одним стремительным движением перемахнул через стол и оттолкнул Мерсера – не так изящно, как Таран, но эффективно. Напряжение спало так же быстро, как и возникло: пьяный северянин пошатнулся и отступил.
Я сидела, ошеломленная произошедшим, чувствуя себя крайне неуютно. Гвит провел рукой по лицу, его плечи были напряжены. Слуги принесли десерты, но аппетит у меня пропал окончательно.
– Почему бы нам не проветриться? – предложил Таран, тяжело опустив руку на плечо Гвита.
Каз кивнул мне, приглашая следовать за ними. Мы вчетвером покинули зал, причем Каз по пути прихватил кувшин вина. Я была рада выбраться из шума и жары, и плелась за мужчинами по темным коридорам, пока мы не вышли за стены цитадели в небольшой сад, окруженный стеной.
Я вздохнула и посмотрела на чистое небо, усыпанное звездами и двумя полумесяцами лун. Было слышно, как Таран тихо переговаривается с Гвитом. Среди клумб и кустарников стояла небольшая пергола, и мужчины направились к ней. Оказавшись внутри, Каз плюхнулся на скамью со своим кувшином.
– Этот человек – законченный подонок, Гвит. Не доставляй ему удовольствия, не ведись на провокации, – сказал он, прежде чем приложиться к вину.
Таран сел рядом, бесцеремонно столкнув ноги Каза со скамьи, чтобы освободить место. Он посмотрел на Гвита, который стоял, прислонившись к резной колонне и скрестив руки на груди. Тот хмуро смотрел в землю.
– Понятия не имею, кто распускает эти сплетни, – загадочно ответил Гвит.
Я сидела напротив, помалкивая, хотя вопросы жгли язык. О чем они говорят?
– Ты так и не сказал, зачем сюда приезжала твоя сестра, – произнес Таран. – Морвенна проделала долгий путь, явно не просто так.
Его сестра. Значит, именно ее я видела у кареты.
– Она хотела меня предупредить, – ответил Гвит. – Отец планирует прислать ультиматум. Либо я возвращаюсь и возглавляю Дом, либо он лишит меня наследства. Я потеряю титул и имя.
Таран и Каз негромко выругались.
– Но ты ведь все равно останешься рыцарем? – спросила я, не в силах больше сдерживаться.
Гвит покачал головой.
– Я стану межевым рыцарем – бездомным бродягой, не связанным клятвой ни с одним Домом или лордом. Я не смогу быть лордом-командующим и даже служить при дворе герцога.
– Он потеряет все, ради чего трудился, – выплюнул Каз, протягивая кувшин Гвиту.
Тот принял его и сделал большой глоток.
– И когда он собирается это сделать?
– Не знаю. Морвенна делает все возможное, чтобы его остановить. К тому же в доме есть те, кто поддерживает меня – они говорят, что это пошло бы вразрез с волей матери, будь она жива.
– Значит, у вас с ним не самые лучшие отношения? – осторожно спросила я.
Гвит фыркнул.
– У меня с этим человеком вообще нет никаких отношений. Он делает это только ради того, чтобы напоследок посильнее меня ударить. Проблема в том, что таким поборникам традиций, как Мерсер, плевать на мои чувства.
– Что мы только что и наблюдали, – протянул Таран.
Я не могла понять, как родитель может намеренно так портить жизнь собственному ребенку. Воздух вокруг нас словно стал тяжелее. Каз осушил кувшин и бросил его на землю. Раздался глухой звон.
– О, что тут… Эй, кто-то оставил здесь лютню.
Он неуверенно нагнулся, шаря под скамьей. Выудил лютню и ударил по струнам, извлекая фальшивый аккорд.
Таран застонал.
– О боги, только не сейчас. Прошу тебя.
Каз ухмыльнулся, его зеленые глаза заблестели.
– Сара ведь хочет, чтобы я спел ей серенаду, правда?
Я рассмеялась.
– А ты правда умеешь играть?
– Плохо, – вставил Таран.
Каз извлек еще один неумелый аккорд. Мне показалось, он делает это нарочно, чтобы разрядить обстановку.
Гвит присел на скамью рядом со мной. Дерево скрипнуло под его весом, и от того, что его плечо прижалось к моему, я невольно вытянулась в струнку.
– Таран, – сказал он, – забери у него инструмент, пока он не вошел во вкус. Ты же знаешь, к чему он клонит.
Таран забрал лютню из рук Каза, который лишь притворно возмутился. В глазах егеря, однако, светился задор. Таран коснулся струн, и в ночной воздух поплыла прекрасная мелодия. Мое сердце замерло, когда я увидела, как его мозолистые пальцы ласкают струны.
– Прости, что вечер принял такой оборот, – тихо проговорил Гвит.
