Текст книги "Искра и сталь (ЛП)"
Автор книги: Донна Морган
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц)
Глава 10
Голову короля выставили на воротах на целую декаду. Когда мухи облепили ее таким густым слоем, что самого лица стало не разглядеть, ее сняли и окунули в деготь. Я тогда заметил, что под черной коркой теперь может быть чья угодно голова. Многие так говорили. Тогда на нее сверху нацепили корону, и она засияла, как драгоценный камень в куче дерьма.
Собрание свидетельств Гражданской войны в Брейто, Р. Г. Иллхэм
Ночь на мягкой постели и чистая одежда заставили меня поверить, что жизнь налаживается. Вернувшись в трактир, мы наконец-то поели горячий ужин – невероятное блаженство после сухих пайков. Я и не осознавала, насколько проголодалась, пока на столе не появилось блюдо с пухлыми сочными колбасками в травах, жареным картофелем, яблоками и глазированной морковью. А когда в конце трапезы принесли поднос с выпечкой, начиненной терпкими зимними ягодами, мои глаза и вовсе округлились. Мерсер забрал свою порцию и ушел к себе, так что за столом царил уют. Перед сном я прихватила несколько оставшихся пирожков, завернула их в салфетку и унесла в комнату. После всего, что стряслось, я имела полное право припрятать под подушкой маленькое утешение. Ночью, когда сон не шел, я потихоньку их грызла.
На следующее утро Гвит настоял, чтобы я надела его плащ, а хозяйка Лин, как и обещала, пополнила наши седельные сумки. Я наблюдала, как Гвит достает из кошеля золотые дукаты и передает ей. Я уже и не помнила, когда в последний раз видела настоящие золотые монеты. Пропасть между моим прежним существованием и тем, как жили эти люди, стала очевидной.
Следующие два дня мы гнали лошадей по открытой пустоши, усеянной редкими фермами и хуторами. На полях, огороженных каменными стенами, паслись овцы и коровы, а первые признаки весны уже начали менять цвет вереска с выжженного коричневого на пурпурный.
Рано утром на третий день, под лучами встающего в чистом небе солнца, мы взошли на пологий холм, и перед нами открылся Микалстоун. Город облепил побережье широкой бухты у лазурного моря. Полукругом его охватывала стена, внутри которой теснились каменные здания, проспекты и парки. За стенами кучковались фермы, купеческие дворы и загоны для скота. Над заливом высились дозорные башни. Как и обещал Каз, под солнечными лучами сверкал самоцветный купол Храма. Над невысокой застройкой взмывали башни, на вершинах которых морской бриз трепал флаги.
Зрелище было потрясающим, но по-настоящему у меня перехватило дыхание от того, что находилось прямо посреди залива. От гавани, забитой лесом мачт и рыбацкими лодками, через воду тянулся мост. Он соединял материк с островом, который казался целым отдельным городом. На одной его стороне примостилась небольшая гавань, а с подветренной стороны – теснились дома. В центре остров вздымался вверх, и дорога серпантином вела к замку на самой вершине. Эта исполинская махина несла стражу над заливом, величественная и непоколебимая перед лицом любой непогоды или врага.
Таран поравнялся с Гвитом, на его губах играла едва заметная улыбка.
– Этот вид никогда не надоедает.
Гвит согласно хмыкнул, и этот звук, приглушенный его нагрудником, отозвался вибрацией у меня за спиной.
– Возвращение домой всегда стоит того.
В животе кольнуло тоской. Скорее всего, я никогда больше не увижу свой дом. Да и был ли у меня дом, который я могла бы так назвать? Мои меланхоличные мысли прервал Гвит, остановив отряд.
– Почему мы встали? Мы разве не едем в город? – во мне боролись азарт и уныние. Гейледфорд стал для меня откровением, но Микалстоун выглядел куда грандиознее. К своему удивлению, я и вправду горела желанием увидеть его поближе.
Гвит приложил ладонь ко лбу, заслоняясь от солнца, и прищурился, глядя на город.
– Нужно известить их о нашем прибытии. Каз, сделай одолжение.
Каз отвязал от седла изогнутый латунный рог. Он приложил его к губам и издал долгий, оглушительный рев, от которого я тут же зажала уши руками. Едва звук затих, как издалека донесся ответный зов.
– Ну вот, – сказал Гвит, – теперь продолжаем путь.
Возбуждение нарастало, пока мы спускались по пологому склону. Миновав постройки и луга перед стенами, мы подъехали вплотную, и только тогда я осознала, насколько они огромны. Страшно представить, сколько труда ушло на их возведение.
Мы проехали через тяжелые деревянные ворота футов тридцати высотой, окованные железом. При нашем приближении стражники вытянулись по струнке и отдали честь. Их доспехи сияли, а синие сюрко4 украшала эмблема золотого медведя – герб дома Тревельян. Один из них пристроился рядом с нами, неся знамя на длинном древке.
За воротами Микалстоун развернулся передо мной во всей красе. Улицы здесь были широкими, по обе стороны стояли высокие беленые дома, многие из которых украшены цветочными ящиками на верхних окнах. Распахнутые крашеные ставни добавляли цвета голым стенам. Повсюду суетились люди, как и в Гейледфорде, но атмосфера казалась куда более… приятной. Хоть разделение на сословия и бросалось в глаза, я не увидела той нищеты и грязи, что поразили меня в первом городе.
Люди даже выкрикивали приветствия и благословения. Было ясно, что моих спутников здесь знают и уважают. Я чувствовала на себе их взгляды – девица в седле вместе с Рыцарем-Командором была зрелищем необычным. Но страх не сковывал меня. Напротив, я была рада сидеть здесь, рядом с Гвитом, зная, что за спиной едут Таран и Каз. Я искренне ценила то, что эта троица печется о моем благополучии.
Мы выехали на большую площадь перед Храмом. Она была запружена паломниками и торговыми лавками. Вдруг вспышка желтого цвета и блеск полированного металла заставили меня похолодеть. На ступенях Храма, всеми игнорируемый, стоял в маске жрец Нового Рассвета. Его губы шевелились – он выкрикивал свои догмы, но гомон толпы заглушал слова. Колючее чувство тревоги не проходило. Мне казалось, что глаза за этой маской смотрят прямо на меня.
– Долбаные канарейки, – пробормотала я и покосилась на Мерсера.
Мы поехали дальше к набережной. Толпа вскоре скрыла жреца, но меньше не стала. Приближаясь к гавани, я заметила огромных йотга, медленно двигавшихся по узким улочкам. Эти каменные громадины тащили бочки и тюки. Каждый был на голову, а то и на две выше толпы и напоминал ожившую груду камней. Глаза их мерцали, как угли в очаге, не выдавая и намека на разум. Говорили, что в те времена, когда магия еще текла рекой, целые армии йотга сражались бок о бок с эльфами. Я содрогнулась, представив, как такая тварь втаптывает толпу в грязь своими каменными кулачищами.
Наконец мы достигли моста. Горстка безупречно одетых гвардейцев выстроилась в цепочку, не давая зевакам следовать за нами. Они отдали честь и расступились. Море плескалось о сваи, а крики чаек сменили городской шум. После городского хаоса воцарился блаженный покой, и я глубоко вдохнула морской воздух.
Гвит заглянул мне в лицо, в его глазах читалось беспокойство.
– Мы почти на месте. Скоро сможешь нормально отдохнуть.
– Все хорошо, правда. Просто здесь совсем не так, как в Гейледфорде. Никогда не видела столько народа в одном месте.
– Хотел бы я сказать, что к этому привыкаешь, но, по-моему, это невозможно.
Впереди вырос остров, замок на нем становился все огромнее.
– Как только мы вернемся домой, тебе будет где остановиться, пока мы не разберемся, что произошло у камней. Здесь ты будешь в большей безопасности, чем где-либо еще в Брейто.
– Ты хочешь сказать, что я буду жить в замке?
– Разумеется. Я отправил весточку, пока ты была в Храме с Казом. Если я сказал, что ты под моей защитой, значит, ты будешь там, где я смогу за тобой присматривать. Реакция Мерсера на случившееся – не редкость. Тебе нужно быть готовой к враждебности, пока мы не поймем, с чем имеем дело.
Мне оставалось только кивнуть. Я машинально потерла грудину – там все еще теплилось то чужеродное тепло. Стоило мне подумать о той ночи, как по телу пробегало легкое покалывание. Мы не говорили об этом, что меня вполне устраивало. Но я видела, что Гвит то и дело сжимает и разжимает руку.
– Резонно, – сухо ответила я. – Никто ведь не знает, вспыхну я внезапно или нет.
Гвит негромко рассмеялся.
– Надеюсь, до этого не дойдет.
Мы проехали через небольшое скопление зданий у края острова и начали подъем по петляющей дороге. Башни цитадели взмывали ввысь, длинные вымпелы хлопали на морском ветру. Мы миновали арочные ворота в стене, решетка была заранее поднята. На стенах патрулировали гвардейцы, а двое ждали у входа в главные чертоги. Между ними стояла женщина, на вид чуть моложе меня, в изящных доспехах и синем плаще. Ее иссиня-черные волосы были уложены в тугой пучок, а кожа была сильно загорелой. Она наблюдала за тем, как Гвит остановил коней у подножия широкой лестницы. Тут же подбежали конюхи, чтобы забрать поводья.
С бесстрастным лицом женщина спустилась к нам. Я напряглась под ее оценивающим взглядом. Ростом она почти не уступала Тарану. Наконец она посмотрела на Гвита и приложила правую руку к груди, ладонью над сердцем, в приветственном жесте.
– Рыцарь-Командор, – произнесла она голосом более низким, чем я ожидала. – Рада видеть вас дома в добром здравии.
Гвит ответил тем же жестом.
– Благодарю, Капитан. Приятно вернуться. Хотя путь не обошелся без трудностей, – он бросил на меня быстрый взгляд. – Позаботься, чтобы Мерсера отвели к леди Фэйрвезер. Она его ждет.
– Да, мы получили ваше сообщение. Герцог велел вам пока отдыхать. Отчеты примем завтра.
Капитан махнула рукой, и паж подбежал к Мерсеру. Тот лишь презрительно фыркнул, глядя на нарядного юношу, и, бросив злобный взгляд на Гвита, последовал за мальчишкой вглубь замка.
Я облегченно вздохнула. Надеюсь, мне больше не придется пересекаться с этим подонком.
Капитан перевела свои темные глаза на меня. Ее лицо по-прежнему ничего не выражало.
– Меня зовут Петра, я капитан гвардии. Мой долг – безопасность всех, кто находится в этих стенах, – в ее словах крылся явный подтекст. Она еще не знала, кто я и что собой представляю, но глаз с меня не спустит. Винить ее было трудно.
Я кивнула, и она снова обратилась к Гвиту.
– Командор, это пришло вскоре после вашего отъезда в Орстадланд. Я придержала его, – она вытащила из-за пояса сложенное письмо с черной восковой печатью и протянула ему. Гвит на мгновение замер, прежде чем взять его, словно это была змея. Я услышала, как он вполголоса выругался.
Он вздохнул и, не распечатывая, сунул письмо в поясную сумку.
– Спасибо. Я ценю это.
Капитан Петра склонила голову набок.
– Оно пришло несколько недель назад. Но вот еще что: несколько дней назад прибыла некая дама и просила о встрече с вами. При ней была ваша семейная печать.
Челюсти Гвита сжались. Я попыталась незаметно отступить на шаг, чтобы не мешать разговору, и наткнулась прямо на Тарана. Это было все равно что врезаться в стену, но зато у меня появился повод обернуться. Мое бормотание с извинениями осталось незамеченным – он во все глаза наблюдал за реакцией Гвита. Каз стоял чуть позади, переводя взгляд с Капитана на Командора.
Очевидно, предмет разговора очень всех интересовал.
– Где она? – спросил Гвит, прерывая неловкое молчание. Он понимал, что все ждут ответа.
– Насколько мне известно, она решила ждать в солярии. Если ее там нет, пажи найдут ее для вас.
Желваки на его лице заходили ходуном. Было странно видеть его таким раздраженным – он сохранял ледяное спокойствие даже после того… что произошло со мной. Трудно было представить, какая вещь могла так вывести его из равновесия.
– Таран, проводи Сару в ее покои. Желательно, пока здесь не появился Энерман. Я хочу разобраться с этим немедленно.
Таран шагнул вперед.
– Конечно. Скажи, если что-то понадобится. Как думаешь, кто…
– На сегодня хватит, – твердо оборвал его Гвит. Таран не стал настаивать. – Сара, не вздумай бродить по замку в одиночку. Будь рядом с кем-то из нас, по крайней мере сейчас. Завтра, после доклада герцогу Тревельяну, я отведу тебя к Га'Ласину.
Я оглянулась на Каза, но тот лишь пожал плечами, не внося никакой ясности в происходящее, пока капитан Петра объясняла Тарану, какие комнаты мне выделили.
Мы вошли в замок, и началась новая глава моей жизни.
Глава 11
150 лет назад
Синдри вовсе не хотелось пасти овец. Ему хотелось спуститься в гавань и смотреть на драккары, которые только что вернулись из дозора в проливе Белробери, разделяющем земли людей и эльфов. Он твердил каждому, кто был готов слушать, что, когда вырастет, обязательно станет воином. Он будет плавать на драккаре в поисках приключений. Отец отвечал, что до этого еще далеко, а пока нужно присматривать за овцами на верхнем пастбище – пока сам не подрастет. Поначалу затея казалась стоящей: караулить волков или разбойников. Синдри даже надеялся, что ему попадется рыщущий поблизости кусит, а потому прихватил с собой пращу. Не то чтобы он всерьез рассчитывал свалить такого исполинского зверя одними камнями, но зато какая вышла бы история для друзей!
Долгое и скучное утро Синдри провел, сидя на каменной ограде и наблюдая за тем, как овцы делают свои овечьи дела. Для мальчишки, которому скоро пойдет десятый годок, это было так себе испытание. Животные лениво щипали весеннюю траву, солнце припекало, согревая все, чего касались его лучи. Здесь, на севере Орстадланда, погода налаживалась долго. Зимние снега неохотно выпускали землю из своих когтей, и в воздухе до поздней весны сохранялась зябкая прохлада.
Скука донимала все сильнее. Обед, собранный матерью, был уже давно съеден.
Синдри поднялся и зашагал по каменной стене, опоясывающей поле. Он расставил руки для равновесия, балансируя на шатких камнях. Внизу, в долине, виднелась их ферма. Над домом вился дымок – должно быть, мать хлопотала по хозяйству. Сейчас она, скорее всего, кормит его младшую сестренку, и ей некогда приглядывать за сыном. Щербато улыбнувшись, он спрыгнул со стены и припустил вверх по крутому склону – к полуразрушенной башне на гребне хребта, откуда открывался вид на ферму и деревню за ней.
Высокое каменное строение когда-то служило дозорной башней – отец говорил, сначала в Кровавые войны против Империи, а потом и в Гражданскую. Теперь же там хранили корм на зиму, а внутри плодились летучие мыши и краулеры.
Когда Синдри добрался до башни, дыхание его сбилось. Упершись руками в бока, он обошел ее кругом, чтобы полюбоваться на свою любимую диковинку. С западной стороны каменные блоки были обезображены: когда-то твердый камень расплавился, а затем застыл, напоминая потеки густого меда. Глубокий скол прорубал три верхних этажа, обнажая почерневшее нутро.
За долгие годы суровые зимы выталкивали камни из кладки, и у подножия башни выросла беспорядочная груда – идеальное место для игр. Синдри вскарабкался на камни, воображая, как сражается с ордой эльфов и драконов. Он представлял, что башня плавится под драконьим пламенем. Он взмахнул могучим топором, снося голову чудовищу…
– Синдри…
Он замер: ветерок донес до него его имя. Но это не был голос матери.
– Синдри…
Звук шел из-под каменных глыб, что было странно – ведь под ними не водилось ничего, кроме кроличьих нор. Мальчик притих, заглядывая в знакомые щели и дыры. Наконец он обнаружил лаз, которого раньше не замечал. Там, где барсуки разрыли рыхлую почву, зияла дыра, в которую он вполне мог протиснуться. Синдри опустился на четвереньки, вглядываясь в пустоту.
– Эй! – крикнул он. Эхо вернуло ему его собственный голос. В темноте что-то шевельнулось. Там кто-то был.
В душу закралось сомнение, и он отпрянул. Мать скоро начнет его искать. Он прикусил губу, взвешивая, стоит ли нагоняй того, чтобы исследовать это тайное сокровище.
Искушение победило: жажда приключений перевесила скучную обязанность пасти стадо, и мальчик полез в сырой лаз. Хрупкие плечи с трудом протиснулись в отверстие, он отчаянно дрыгал ногами, проталкивая себя глубже. Тоннель оказался длиннее, чем он думал, но поворачивать назад было поздно – он уже ушел в землю по пояс. Цепляясь руками и работая ногами, Синдри продирался сквозь прохладную землю.
На миг его охватила паника, придавшая сил, и наконец он буквально вывалился из тесного лаза в подземную полость. Одинокий луч света пробивался сквозь щель, едва разгоняя густую тьму. Шерстяная рубаха и шоссы были перепачканы грязью. Пока он сидел, приходя в себя, мимо промелькнул краулер – дюжина его тонких лапок хаотично задвигалась, унося раздутое тельце прочь.
Сердце в маленькой груди Синдри бешено колотилось, пока глаза привыкали к сумраку. Пещера была достаточно высокой, чтобы он мог встать в полный рост, но дальше пол уходил под уклон. Земля была усыпана обломками камней, а вода прорыла в горной породе глубокие борозды. Синдри улыбнулся: восторг захлестнул его – наконец-то с ним происходит настоящее приключение.
Оставалось только одно: спуститься глубже.
Глава 12
Люди были созданы умными, смелыми и изобретательными. Одаренные жаждой познания, они стремились постичь устройство божественных творений. Они наблюдали за рыбами и птицами и мечтали занять их место. Они изучали магию и искали ее исток.
История Брейто, том 1, Б. Суик
Гвит бросил нас, поспешив к женщине, которая его ждала. Я осталась с Тараном и Казом. Те обменялись обеспокоенными взглядами, после чего повели меня внутрь через распахнутые исполинские двери. Цитадель возвышалась над нами, вонзаясь шпилями башен в самое небо. Дверной проем зиял, точно пасть великана, готовая проглотить нас поодиночке. Я послушно шла за мужчинами, радуясь лишь тому, что удалось скрыться от пристального взора Капитана.
Внутри я невольно замерла. Вестибюль был похож на огромную пещеру с высокими сводчатыми потолками и величественной лестницей, закручивавшейся вверх прямо напротив входа. Солнечный свет лился из высоких окон, играя бликами на темно-синей плитке пола, украшенной золотой вязью. С балок свисали синие знамена с гербом дома Тревельян – золотым медведем.
Я застыла посреди этого великолепия, вытаращив глаза как последняя деревенщина, пока Каз не подтолкнул меня в спину.
– Идем, – шепнул он. – Если будешь пялиться на каждый угол, мы тебя и до ночи не поселим.
– Касворрон, веди себя прилично, – осадил его Таран.
Это имя мгновенно вывело меня из оцепенения. Я хмыкнула:
– Погоди, так это твое полное имя?
Каз сердито зыркнул на Тарана, но тот лишь невозмутимо улыбнулся краем губ.
– Ага. Но «Каз» вполне сойдет, спасибо большое.
С галереи над нами донеслись крики. Мерсер распекал пажа, который вел его вглубь замка. Мне стало искренне жаль бедного ребенка – он ведь просто выполнял свою работу.
Каз выдохнул, глядя вслед удаляющемуся Мерсеру:
– Напомните еще раз, почему мы не можем от него избавиться?
Таран пожал плечами:
– Об этом спорь с Гвитом, не со мной. Будь моя воля, я бы оставил его еще в Муспелле. Паршивое животное.
Приятно было осознавать, что не я одна так отношусь к этому человеку. И что в этой компании вполне допустимо желать ему всяческих увечий.
– Он что, не из ваших? – спросила я, пока мы поднимались по лестнице.
Таран горько усмехнулся:
– Упаси нас Сенуна, нет. Мерсер здесь в качестве эмиссара герцога Орстадланда. Он прибыл с нами из Муспелла, их столицы. В тех краях он считается кем-то вроде лорда, но их стандарты, очевидно, сильно упали за эти годы. Его величают Тан Ивар Мерсер, сын Игри Мерсера.
– На севере не слишком жалуют все эти рыцарские штучки, – добавил Каз. – Там все как-то… по-домашнему, по-простому.
Он подмигнул мне, заметив, как нахмурился Таран.
Мимо нас по парадной лестнице то и дело проходили люди. Замок внутри оказался настоящим лабиринтом: коридоры ветвились, переходили один в другой, и каждый был украшен картинами, гобеленами и статуями великих людей прошлого. Я не узнавала ни одного лица. Как тут вообще можно ориентироваться, не заплутав в первые пять минут? Я была рада, что меня ведут Каз и Таран, но в душе рос страх: как я найду дорогу, когда останусь одна?
– Не переживай, – успокоил меня Каз, когда я призналась в своих опасениях. – Гвит велел нам приглядывать за тобой, так что мы будем рядом. Твои покои совсем близко к нашим. Если что-нибудь понадобится, просто попроси слуг – они помогут, если нас не окажется поблизости.
Таран остановился в конце коридора, который на вид ничем не отличался от десятка предыдущих, и отпер дверь.
– На время пребывания здесь это твои комнаты. Располагайся. Я распоряжусь, чтобы ужин принесли сюда. Вряд ли у тебя есть силы спускаться сегодня в общий зал.
Этот неожиданный жест сострадания застал меня врасплох, и я почувствовала, как к щекам прилил жар.
– Это… это было бы замечательно. Спасибо.
– Сэр Таран! – раздался в конце коридора сухой, скрипучий голос.
К нам приближался худощавый мужчина с длинными седыми волосами и такой же бородой. Его темные глаза впились в меня, а губы сжались в узкую нить. Каз негромко застонал.
– Сэр Таран, это и есть та женщина, о которой нас предупреждали? – спросил вошедший.
Таран выпрямился, представ во весь свой внушительный рост.
– Лорд Энерман, – произнес он тоном человека, глубоко разочарованного этой встречей. – Да, это Сара. Она находится здесь под покровительством сэра Гвитьяса.
– Я так и понял, – он смерил меня взглядом через плечо, даже не пытаясь скрыть брезгливости. – Надеюсь, это ненадолго.
Каз свирепо посмотрел на него. Было видно, что он едва сдерживает колкость. Напряжение в воздухе стало почти осязаемым.
– Сара пробудет здесь столько, сколько сочтет нужным, – ровным голосом ответил Таран. – Если у вас есть возражения, обсудите их лично с сэром Гвитьясом. А до тех пор она остается здесь.
Энерман фыркнул, не сводя с меня глаз. Он с явным отвращением разглядывал мою чужую, плохо сидящую одежду и спутанные волосы. Внутри меня что-то вскипело. Его грубость стала последней каплей, переполнившей чашу усталости и боли. Самоконтроль отказал, и язык заработал сам собой.
– Если вам угодно, чтобы я спала в конюшне, я с радостью туда отправлюсь. Эти благородные господа спасли мне жизнь и вели себя как истинные рыцари, но если вы намерены обесценить их труды – кто я такая, чтобы спорить?
Он вытянулся в струнку, будто я отвесила ему пощечину, а в глазах вспыхнула ярость. Его губы задрожали, он явно собирался разразиться гневной тирадой, но, в отличие от меня, сумел сдержаться. Мне, как всегда, везет.
– Вам следует придержать язык в присутствии тех, кто выше вас по положению, – процедил он.
– С чего бы это? – его тон задел меня еще сильнее.
Энерман вытаращил глаза, а я ответила ему пустым, бесстрастным взглядом.
– Потому что мы заслуживаем уважения.
– Это не причина, верно? Это все равно что сказать ребенку «потому что я так сказал» на его вопрос, почему нужно идти спать.
Таран кашлянул в кулак, пытаясь скрыть смешок.
– Каз и Таран заслужили мое уважение своими поступками. А вы просто пришли и начали хамить. Не вижу повода быть вежливой в ответ только потому, что вы так велели.
Я знала, что пора замолчать, но не могла. Все, чего я хотела – чтобы этот человек исчез, а опыт подсказывал: ничто не прогоняет подобных типов быстрее, чем голая правда. Я никогда не понимала этих надуманных правил, согласно которым один человек «лучше» другого только по праву рождения или должности.
К концу моей речи Энерман покраснел как рак. Коротко кивнув Тарану и бросив взгляд на Каза, он резко развернулся на каблуках и ушел. Несколько мгновений в коридоре стояла мертвая тишина.
– Мать твою… – первым нарушил молчание Каз. – Это сейчас что было?
Я на секунду зажмурилась, проклиная себя.
– Простите. Это было глупо и грубо. Просто… навалилось слишком много. Кто он вообще такой?
Таран похлопал меня по плечу:
– Не бери в голову. Энерман – управляющий Герцога и редкостный козел. Он выводит людей из себя так же легко, как дышит. Но все же будь осторожнее, когда он рядом, и старайся… – он усмехнулся, – все-таки держать язык за зубами. Давай-ка мы тебя поселим. Тебе явно стоит выспаться.
– Спасибо, – ответила я. – И я не шутила. Вы трое были очень добры ко мне, и я это ценю.
Каз улыбнулся и коснулся моей руки:
– Пустяки. Завтра утром кто-нибудь из нас заглянет к тебе. Отдыхай.
Он толкнул дверь и вложил ключ мне в ладонь. Я сжала холодное железо так сильно, что побелели костяшки. Выдавив слабую улыбку, я вошла в комнату. За моей спиной дверь закрылась с глухим, гулким стуком.
Я огляделась. Стены были обиты темными деревянными панелями, ковер глубокого красного цвета и такие же шторы дополняли убранство. В камине из резного гранита уютно потрескивал огонь, обещая тепло. Две софы стояли друг напротив друга перед очагом, разделенные низким столиком. Дверь вела во вторую комнату, где высилась огромная кровать под балдахином.
Я стояла посреди этого великолепия в чужих обносках, с грязью в волосах и чем-то живым под кожей. Глаза защипало.
– Ну, вот я и здесь, – сказала я в пустоту.
В этот миг обманчивого покоя на меня обрушилось все сразу. С того момента, как я сбежала в болота, я не контролировала свою жизнь. Я была мышью, попавшей в бурный поток, вынужденной плыть по течению, чтобы не утонуть. И риск пойти на дно никуда не делся. Оставалось лишь надеяться, что в этой темной воде за мной никто не охотится, пока я пытаюсь решить, что делать дальше.
Я опустилась в кресло у окна и уставилась на море, резкие блики на волнах расплывались из-за слез. Пальцы заныли, и я поняла, что все еще сжимаю железный ключ. Мне нужно было вернуть контроль. Принять хоть одно самостоятельное решение. Я была одна в этом мире, предоставленная самой себе, и это пугало до смерти.
Положив ключ на подоконник, я размяла затекшие пальцы. В голове роились мысли, но одна пробивалась чаще других. Мелоди. Я в Микалстоуне. Я могу рассказать кому-то о том, что с ней случилось. Мне нужна справедливость, и это лучшее место, чтобы добиться ее для подруги.
Нужно только найти правильного человека.
