Текст книги "Искра и сталь (ЛП)"
Автор книги: Донна Морган
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 24 страниц)
Глава 13
Эльфы напали в безлунную ночь. Наши часовые не смогли добудиться и половины людей – те лежали в своих постелях как мертвые, хотя продолжали дышать. Аарон все же очнулся и сказал, что лучше бы ему никогда больше не смыкать глаз. Сказал, что эльфы были в его снах. После этого он так и не стал прежним.
Из дневника Джаса Элуолка, пикинера Второго Мерексианского регулярного полка, времен Первых Кровавных войн
Мелоди стояла ко мне спиной. В ее волосы были вплетены свадебные цветы, спадавшие на спину золотистыми волнами. Катерак, чье лицо скрывалось за начищенной маской, бубнил своим сухим монотонным голосом, превознося добродетели Церкви. Тусклый свет просачивался сквозь высокие окна в деревянных стенах, но он не столько освещал комнату, сколько делал тени еще гуще.
Пара – Мелоди и Джедан – стояли с руками, связанными ярко-желтым шнуром под цвет одеяний Катерака. Раньше для обряда обручения использовали красный шнур, и мне его не хватало. Старый жрец всегда проводил церемонию на открытом воздухе, соединяя людей с миром за стенами церкви. Но теперь церковные стены запирали нас внутри, изолируя от красоты сущего. Деревянные скамьи были забиты народом. Люди барона занимали столько же места, сколько все остальные гости вместе взятые. О том, почему его сын женится на деревенской девчонке, судачили постоянно. И хотя семья Мелоди была небедной, это все равно казалось странным.
Навязчивая мысль заскреблась на задворках сознания. Ты сама знаешь, почему.
Люди прижимались ко мне с обеих сторон, и мне было противно это потное соприкосновение. Ерзая на жестком сиденье, я пыталась не касаться соседей, но стоило мне шевельнуться, как они придвигались еще ближе.
Внутри закипало раздражение. Да почему они не могут оставить меня в покое?
Я повернулась к женщине справа, чтобы попросить ее отодвинуться, но что-то было не так. Над всем внезапно нависло ощущение глубокой неправильности, точно зловонный запах гнили, который невозможно прогнать. Как бы я ни старалась, я не могла разглядеть лица этой женщины. Стоило мне попытаться сфокусировать взгляд, как глаза сами собой соскальзывали в сторону. В груди поднялась паника, сдавливая легкие и перехватывая дыхание.
Катерак продолжал бубнить. Никто не двигался. Все вокруг было слишком неподвижным, слишком странным. Желание сбежать стало невыносимым, и я вскочила. Мне хотелось вырваться из этой тесноты, но пробиться сквозь толпу было невозможно. Безликие, пустые головы были обращены вперед – даже когда я толкала их, пытаясь заставить расступиться.
Я хотела закричать, но с губ не сорвалось ни звука. Я открывала и закрывала рот, делала все возможное, чтобы выдавить хоть какой-то звук из легких. Ничего.
Мое самообладание лопнуло, и я полезла прямо через колени женщины справа. Я карабкалась по одеревеневшим телам, ненавидя то, как никто из них не реагировал на мой вес или на само бесстыдство того, что взрослая женщина лезет по ним верхом. Я скользила и спотыкалась, сердце грохотало в ушах. Я рухнула в проход, ударившись лицом о пол, но боли не последовало. Все было неправильно. Все.
Сидя на заднице посреди церкви, я снова посмотрела на алтарь. Катерак исчез, как и Джедан. Там осталась только Мелоди, ее светлое платье было разорвано и испачкано кровью и грязью.
Наконец она повернулась ко мне.
Ее остекленевшие глаза встретились с моими, с размозженной стороны головы капала кровь. Осколки костей торчали сквозь кожу. Она выглядела именно так, как в нашу последнюю встречу, и мой желудок сжался, когда воспоминания хлынули потоком.
Свет в комнате изменился. Он перестал быть бледным и немощным. Он начал жечь.
– Мне жаль, Сара, пожалуйста, прости меня, – взмолилась она, пока пламя лизало стены.
Я пыталась закричать, но была безмолвна и бессильна в своем ужасе.
Это ты виновата.
Мысль эхом отозвалась в голове, загремев внутри черепа. Вместе с ней пришло что-то холодное и острое. Что-то чуждое и мерзкое, копошащееся за моими глазами. Боль прошила меня насквозь, когда это «нечто» вгрызлось в меня. Обхватив голову руками, я наконец закричала.
Это ты виновата.
Каждое слово было точно гвоздь, вбиваемый в макушку. Сердце частило и сбивалось, легкие отказывались вдыхать, а пламя подступало все ближе. Пылающая фигура Мелоди приближалась, свет играл на острых костяных осколках, усеивающих ее головы.
Сдавайся. Умри.
Рука Мелоди протянулась сквозь огонь и коснулась моей вздымающейся груди. По телу разлилось тепло, заставив умолкнуть бестелесный голос.
Я подскочила на кровати, голая и дрожащая, и рухнула на ковер, запутавшись в собственных конечностях и одеялах. Я была вся в поту, мне было жарко, но кровь в жилах казалась ледяной. Голова пульсировала отголосками той ужасной боли, что я чувствовала во сне, хотя с каждым ударом сердца она затихала. В конце концов она отступила, оставив после себя лишь одышку и оцепенение.
Под кожей на груди что-то шевельнулось, заставив меня стиснуть зубы от омерзения. То, с чем я столкнулась у камней, все еще было со мной, все еще жило внутри – и оно казалось… встревоженным.
Свернувшись калачиком, я зарыдала, плечи мои мелко тряслись. Всего за несколько дней все так круто изменилось. События последних суток вдребезги разнесли привычный уют моей жизни, и я оплакивала потерю стабильности, безопасности и контроля.
Одежда казалась чужой, комната пахла неправильно, люди вокруг вели себя странно… Но в глубине души я знала: дело во мне. Это со мной было что-то не так. И более того – теперь я носила в себе нечто неведомое.
Слезы, которые я сдерживала в течение долгих дней, наконец хлынули потоком. Я проплакала на полу дольше, чем готова была бы признать. Я дала волю своему горю, позволяя ему вытечь из меня без остатка. Сказать, что мне стало лучше, было бы неверно – сейчас ничто не могло казаться «хорошим», – но после этого я почувствовала себя чуть легче. Когда слезы высохли, я села у кровати, привалившись спиной к резному каркасу, и провела кончиками пальцев по листу папоротника на своем кулоне.
По мере того как я успокаивалась, ощущение шевеления в груди затихало.
Контроль. Мне нужно было вернуть контроль над собой и над тем, что происходит. Поднявшись на ноги, я натянула сорочку, чтобы укрыться от ночной прохлады, и решительно шагнула в гостиную. Тлеющие угли в камине отбрасывали мягкий свет. Я нащупала на каминной полке трутницу, зажгла свечу и подошла к столу в углу у окна, где нашла именно то, на что надеялась: стопку бумаги, чернильницу и перо.
Я уже слышала имя Га’Ласина. Возможно, он сумеет понять, что со мной стряслось. Глубоко вдохнув, я решила: раз уж я в замке, нужно извлечь из этого пользу и разыскать его. Тогда, рассудила я, мне удастся выселить незваного гостя. Я цеплялась за эту логику – простую и ясную, как за спасательный круг.
Я поставила свечу и взяла перо, обмакнув его в чернила. Чтобы сосредоточиться, я выписала две главные цели.
Призвать Джедана и его прихвостней к ответу за смерть Мелоди.
Выяснить, что происходит со мной.
Глядя на исписанный лист, я почувствовала себя лучше. Почти.
Теперь оставалось только ждать, когда взойдет солнце и начнется новый день.
Глава 14
…но кто мы такие, чтобы изгонять одного из наших богов? Разумеется, даже помысел о запрете культа Солиса – это искушение вновь навлечь на себя Его гнев. Если боги однажды вернутся в Брейто, последствия будут…
Из письма Джессе Черидж, жрице храма Вартабуры
Кошмар оставил тяжелый осадок, и возвращаться в постель совсем не хотелось. Однако тело требовало отдыха, и я – к счастью – снова провалилась в сон, на этот раз без сновидений.
Я проснулась как раз вовремя, чтобы увидеть из окна рассвет. Солнце поднималось сквозь легкую дымку облаков, золотя гребни волн на неспокойном море. Ветер усилился, но толстые замковые стены надежно защищали от стихии. Свинцовые переплеты окон не пропускали холод, обещавший промозглый день.
Снаружи перекликались звонкие голоса – слов было не разобрать, но временами слышался смех. Лай собак и крики чаек вплетались в вечный шум прибоя. Приятно было слушать, как замок оживает, словно повинуясь биению сердца. Я приоткрыла окно, чтобы звуки стали отчетливее.
Резкий стук заставил меня подскочить в кресле.
– Сара, ты одета? – раздался за дверью голос Тарана.
Услышав знакомый голос, я расслабилась. Постаралась хоть как-то разгладить измятое платье, с досадой заметив пятна грязи на подоле.
– Иду! – отозвалась я и поспешила отпереть дверь.
Таран уже ждал. От него пахло свежестью и одеколоном. Белая туника, серые шоссы, светлые волосы гладко зачесаны назад – он выглядел безупречно.
– Доброе утро, – сказала я, чувствуя, как накатывает облегчение, и отступила, приглашая его войти.
– И тебе доброго утра, – ответил он, направляясь к камину. – Решил заглянуть, проведать тебя. Хорошо спалось?
– Да, – солгала я.
Вопросы теснились в голове, требуя немедленных ответов.
– Что…
– Сегодня я завтракаю с герцогиней, – перебил он. – И подумал, что тебе стоит пойти со мной.
Его желтые глаза буквально пригвоздили меня к месту, и недосказанные слова застряли в горле.
– Разве я не должна ждать Гвита? – при мысли о встрече с герцогиней желудок сжался, и я судорожно принялась искать оправдание.
– Он отправился обсуждать твое положение с герцогом, – деликатно пояснил Таран. – Нет никаких причин, по которым ты не могла бы составить мне компанию.
Он стоял и ждал. Я открыла было рот, чтобы возразить, но не проронила ни звука.
– Вот и славно. Идем.
Смирившись, я последовала за ним на верхние этажи замка. Вскоре мы вышли в коридор, украшенный картинами, гобеленами и дорогим оружием. Поразительно: с каждым шагом убранство становилось все более вызывающим. Очевидно, мы приближались к покоям герцога и герцогини.
Таран подвел меня к дверям, у которых замерли двое гвардейцев, и постучал. Изнутри ответили. Он распахнул створки и пропустил меня вперед. Комната была залита светом, открытое окно впускало внутрь морской бриз и шум жизни. Бледно-голубые стены, мягкая мебель с изящными подушками в цветочек…
Герцогиня сидела у окна на темно-синей кушетке, распустив по плечам светлые волосы, в простом платье сливового цвета. На вид ей было около пятидесяти, а кожа так и лучилась здоровьем. В стороне шептались две фрейлины, чьи руки были заняты тонкой вышивкой.
Таран уверенно зашагал к ней, а я поплелась следом, ощущая неприятные спазмы в животе. Как «правильно» себя вести? Как к ней обращаться? Нужно ли было кланяться при входе? Оставалось только подражать Тарану и надеяться на лучшее. Он поклонился, но затем наклонился ниже и поцеловал ее в щеку.
Мое сердце чуть не выскочило из груди. Это совсем не походило на официальное приветствие самой могущественной женщины в герцогстве.
– Сестра, рад снова тебя видеть, – сказал он.
Она просияла.
– Спасибо, что пришел. А я уж боялась, ты до сих пор в купальнях.
Таран закатил глаза на ее подначку и кивнул в мою сторону. Герцогиня проследила за его взглядом.
– Это Сара, – представил он. – Та самая женщина, которую мы вытащили из грязи посреди глуши и которая потом вспыхнула пламенем в кругу друидов.
От столь сухого и краткого пересказа событий у меня отвисла челюсть. Чувствуя, как под их пристальными взглядами краснеют щеки, я опустила глаза и неуклюже присела в реверансе.
– Надеюсь, тебя устроили предложенные удобства? – спросила герцогиня, маня меня к себе. В воздухе разлился аромат ее духов, и я невольно потянулась на этот запах.
– Да, Ваша Светлость, – ответила я, надеясь, что не ошиблась в титуле.
В глубине души мне хотелось отчитать Тарана за то, что не дал никаких наставлений. Будет ли государственной изменой отчитать брата герцогини?
Герцогиня улыбнулась, в ее светло-голубых глазах заплясали искорки.
– Подойди, присядь. Если честно, вид у тебя измученный. Когда мы наедине, можешь звать меня леди Бекка.
– Э-эм, спасибо, Ваша… то есть… спасибо, – пробормотала я, не в силах заставить себя произнести имя герцогини.
– Почти получилось. Садись уже, пока не упала.
Я опустилась на противоположную кушетку. Таран разлил чай и с нажимом во взгляде протянул мне чашку. Я послушно приняла ее и глубоко вдохнула аромат горячего напитка. Пахло чудесно, и это помогло немного унять дрожь.
– Сэр Гвитьяс рассказал нам о твоем необычном приключении, – произнесла леди Бекка. Пока она говорила, ее голубые глаза с редкими желтыми крапинками изучали меня. – Мне интересно, как ты там оказалась. Касворрон упоминал, что в тех краях всего пара деревень. Есть ли кто-то, кто тебя ищет?
Я замялась. Она женщина, подумала я. Доверься ей, расскажи правду, попроси помощи.
Леди Бекка склонила голову, будто чувствуя мою внутреннюю борьбу.
– Что бы там ни было, ты можешь мне рассказать.
Таран откинулся на спинку сиденья, в комнате повисла жадная тишина. Я судорожно вцепилась в чашку. Руки дрожали так, что по темной поверхности чая пошли волны.
– Я живу в деревне неподалеку от того места. Мелоди…
Голос сорвался на имени. Я умолкла. Комната вдруг показалась слишком огромной, а я в ней совершенно беззащитной. Слова хлынули сами собой.
– Мою подругу выдали замуж за несколько дней до этого. За сына барона из Тилии. Они виделись-то всего пару раз, семьи обо всем договорились. В ту ночь, после церемонии, она прибежала в мой дом, она плакала и…
Язык стал свинцовым, стоило мне вспомнить ее разбитое лицо, разорванное окровавленное платье и ужас в глазах. Леди Бекка держала чашку, наблюдая за мной, как ястреб. Я не выдержала ее взгляда и уставилась в свой чай. Наверное, это было грубо, но по-другому я не могла.
– Он взял ее силой.
Горячий чай плеснул на пальцы: руки затряслись еще сильнее. Наконец-то я произнесла вслух то, что таила столько дней.
– Он избил ее и изнасиловал. Она прибежала ко мне прямо в свадебном платье.
Не знаю, зачем я добавила эту деталь.
Чашка в руках Бекки разлетелась вдребезги. Чай и осколки тонкого фарфора посыпались ей на колени. Фрейлины тут же подскочили, засуетились вокруг нее, как всполошенные наседки, причитая над платьем. Но леди Бекка не отрывала от меня взгляда. Ее лицо оставалось мертвенно спокойным, и только в глазах полыхал гнев.
– Они за ней пришли? – отрывисто спросила она.
– Да. И тогда она побежала, а я за ней. Не хотела оставлять ее одну, ей было так страшно. У нас не было плана – просто уйти как можно дальше.
Я рассказала все остальное. Плечи поникли, когда я описывала тот жуткий момент, когда голова Мелоди ударилась о камень. В памяти всплыло ощущение мокрой ледяной грязи и ее мертвые глаза. Те самые глаза, что преследовали меня в кошмарах этой ночью. В комнате вдруг стало нечем дышать. Я зажмурилась, пытаясь унять бушующую внутри панику.
Не помогло. В ушах зазвенело, а когда я открыла глаза, перед ними поплыли темные пятна. Под кожей на груди шевельнулось что-то горячее, и я невольно подалась вперед.
Таран наклонился ко мне, нахмурившись.
– Ты в порядке?
Я слабо кивнула.
– Идем со мной, Сара.
Леди Бекка поднялась, не обращая внимания на пятна на платье, и поманила меня к балкону. Я пошла за ней на автопилоте.
– Чувствуешь ветерок? Чувствуешь запах соли? Сосредоточься на них.
Я оперлась о прохладные каменные перила. Ощущение шершавого камня под ладонями немного привело меня в чувство. Я задышала носом, впитывая резкий, бодрящий аромат моря. Крики чаек над заливом заглушили звон в ушах. С каждым вдохом сердце билось все спокойнее.
– Вот так, молодец, – мягко сказала она, усаживая меня на каменную скамью. – Ты в безопасности.
– Простите. Мне так жаль, – выдохнула я.
В груди снова вспыхнул жар и тут же отступил. Трудно было понять: то ли это мой незваный гость, то ли просто жгучий стыд из-за того, что я сорвалась на глазах у других людей и не абы кого, а самой герцогини.
– Не извиняйся. Мне жаль, что ты потеряла подругу при таких обстоятельствах. Ты знаешь имена тех людей?
Я судорожно вздохнула.
– Да.
– Тогда назови их мне. Я во всем разберусь, и виновные не останутся безнаказанными.
Я теребила цепочку на шее, чувствуя, как на плечи давит груз сомнений.
– Но это лишь мое слово против их слов. А что, если они скажут, что это я ее убила? Уверена, именно это они и задумали, прежде чем я сбежала.
– Скорее всего, найдутся и другие свидетели.
Леди Бекка покачала головой, плотно сжав челюсти.
– Когда преступнику все сходит с рук, он начинает верить в свою неуязвимость и со временем теряет осторожность. Похоже, у этого молодого человека такая манера поведения уже вошла в привычку, и дальше будет только хуже.
Она взяла меня за руку.
– Назови имена и предоставь все мне.
Ее синие глаза на мгновение встретились с моими, и робкая надежда придала мне сил.
– Хорошо, Ваша Светлость, – ответила я, не выдержав пристального взгляда.
– Спасибо за доверие. Я знаю, как это было непросто. А теперь давай о чем-нибудь более приятном. Пойдем в комнату, скоро подадут завтрак.
Снова глубоко вздохнув, я последовала за ней. Таран стоял у стеклянной двери и наблюдал за мной, прищурившись. Я невольно подумала: он шел следом на случай, если я опять загорюсь или выкину еще что-нибудь странное? Сбросил бы он меня с балкона, если бы возникла угроза его сестре? Может, поэтому мне и не разрешают ходить по замку одной?
Оставшееся время в этой изящной гостиной прошло без происшествий. Леди Бекка оказалась женщиной проницательной и остроумной, и я чувствовала, как проникаюсь к ней симпатией. Казалось правильным, что именно ей я наконец открыла правду. Гвит и остальные не сделали мне ничего плохого, но рассказывать мужчине об изнасиловании и смерти Мелоди было выше моих сил. Поделиться этим с леди Беккой было верным решением.
Так почему же этот секрет все еще висит у меня на шее тяжелым камнем?
Глава 15
Человечество вопрошало богов об истоке магии. И боги поведали о предназначении Котла и о том, почему он сокрыт от глаз. Но иные люди сочли, что с ними обходятся как с малыми детьми, и молили явить им это великое чудо.
История Брейто, том 1, Б. Суик
Ужасная ночь и приступ паники окончательно выбили меня из колеи, я чувствовала, что буквально трещу по швам. Леди Бекка сжалилась над моим бедственным положением – ведь все мои вещи остались в Уиллоубруке. Она настояла на том, что под защитой сэра Гвитьяса я останусь их гостьей, и пообещала обеспечить меня одеждой и всем необходимым. Несмотря на мои протесты, она тут же отослала фрейлину все устроить.
Как только Таран проводил меня в мои покои, я рухнула на кровать. На сытый желудок, после глазированного бекона, свежего хлеба и фруктовых тартов, сон сморил меня мгновенно.
Из дремоты меня вырвал стук в дверь. Я открыла заспанные глаза, поспешила к порогу и обнаружила там Каза. От его запыленной дорожной одежды и грязи после ночевок под открытым небом не осталось и следа. На нем были серые шоссы, мягкие кожаные сапоги со шнуровкой до колен и черная туника. Темные волнистые волосы обрамляли плутовское лицо, а в зеленых глазах плясали озорные искорки.
Он ухмыльнулся и отвесил подчеркнуто элегантный поклон.
– Моя леди, мне выпала честь сопровождать вас в купальни.
Я не смогла сдержать смех.
– И тебе привет, – отозвалась я, искренне рада видеть знакомое лицо. – Звучит чудесно, спасибо.
– Что ж, тогда идем, – он отступил, пропуская меня.
Я почувствовала, как щеки обдает жаром от его манер, но промолчала – подозреваю, он только и ждал моей смущенной реакции. Каз пристроился рядом и повел меня через лабиринт коридоров.
– Ну, как тебе придворная жизнь? Неплохой скачок вверх, а?
– Понятия не имею, – честно призналась я. – Еще не до конца осознала, что происходит. Все закрутилось так быстро.
Он усмехнулся, придержал передо мной дверь и снова склонился в поклоне.
– Да, понимаю. Но ты держишься молодцом.
– По правде говоря, у меня ничего не было, о чем можно было бы горевать.
Я искоса взглянула на него, проверяя реакцию на свою откровенность. Каз смотрел прямо перед собой и помалкивал, давая мне возможность продолжить.
– Я рассказала леди Бекке, что… что именно произошло, из-за чего я оказалась посреди болота.
Он выдохнул и кивнул. Лицо его стало серьезным.
– Это правильно, – пробормотал он. – Ей можно доверить что угодно. Она хорошая женщина.
Он хлопнул в ладоши и нацепил привычную улыбку, но я успела заметить мелькнувшую за этой маской тень сочувствия.
– А теперь поспешим к матушке Трегензе, пока она не рассердилась и не спустила с меня шкуру.
– А кто это?
– Хозяйка гардеробной, личная портниха леди Бекки. Ее Светлость желает, чтобы у тебя был достойный выбор нарядов, пока ты под ее крышей. Мне велено отвести тебя в купальни, где вы и встретитесь.
Каз вел меня по замку мимо суетящихся слуг, спешащих по своим делам. Я не упускала случая рассмотреть все вокруг. Повсюду стояли стражники в сияющих стальных кирасах поверх гербовых цветов герцога. Важно проплывали мимо элегантные дворяне, поглощенные беседой. Никто из них не обращал на нас внимания, словно мы были лишь привычной деталью замкового быта.
Стены украшали статуи и портреты благородных лордов и леди, перемежающиеся военными трофеями и начищенными до блеска щитами. Замок напоминал огромный, идеально слаженный улей.
– Каз, а сколько людей здесь работает?
Он удивленно вскинул брови.
– Понятия не имею. Наверное, больше тысячи. И это не считая тех, кто поставляет провизию и материалы с материка. Хороший замок самодостаточен: случись осада, мы продержимся год, а то и дольше. У каждого под этой крышей своя роль.
Мы покинули главную цитадель и спустились по крутому склону к группе невысоких строений. Из труб валил пар, который тут же подхватывал и уносил ветер. Даже здесь жизнь била ключом: на тренировочных площадках упражнялись воины, обливаясь потом, несмотря на прохладу. Мужчины и женщины таскали мешки и ящики, а тропинки ухоженных садов пересекали знатные особы.
– Поразительно. Значит, у каждого здесь есть своя функция, своя цель?
Он покосился на меня, приподняв бровь.
– Само собой. Даже у знати. Они либо управляют Треваном, либо заняты чем-то подобным.
– А как же ты? Ты ведь не рыцарь, но сражаешься плечом к плечу с ними.
– Я один из егерей герцога. Один из лучших, если честно. Потому меня так часто ставят в связку с Гвитом и Тараном. Мы – острие клинка нашего господина.
– И самый скромный?
Он расхохотался.
– Уверенность там, где она заслужена, Сара. Мы выиграли немало битв и делали то, на что другие не отважились бы. Это славная жизнь, и скучно нам не бывает.
Он внимательно посмотрел на меня.
– Мы ведь нашли тебя, верно? И ты оказалась… крайне интересной особой.
От его слов в животе неприятно екнуло.
– А что я? Я буду здесь жить, не принося никакой пользы.
Сколько пройдет времени, прежде чем я снова почувствую себя обузой? В Уиллоубруке я жила на задворках общества, и меня терпели лишь благодаря доброте таких людей, как Мелоди. Старая дева в тридцать лет – мне повезло, что родители оставили в наследство дом. Я зарабатывала на хлеб тем, что читала и писала письма для тех, кто не владел грамотой или просто ленился. Здесь в подобных услугах явно не нуждались. Вышвырнут ли меня вон?
Каз пожал плечами.
– Уверен, это не станет проблемой. Ты здесь, чтобы получить помощь, в конце концов. Брось, не забивай голову. Почему бы тебе не поужинать вечером с нами, вместо того чтобы сидеть в четырех стенах в одиночестве?
– С нами?
– Ну, со мной и Тараном. Может, и Гвит заглянет.
– Думаю, вреда не будет, – ответила я с робкой улыбкой. Он просиял, и я невольно расслабилась.
– Вот и договорились. Зайду за тобой позже. А после ужина, может, и мы узнаем тебя получше?
Когда мы дошли до места, Каз постучал и, не дожидаясь ответа, распахнул дверь. Напоследок улыбнувшись, он легонько подтолкнул меня внутрь и ушел. Это была уютная комната с низким потолком и кушетками, в воздухе витал аромат трав и сладких масел. Вскоре появилась пышнотелая румяная женщина. Не теряя времени, она увела меня в глубь здания, велела раздеться и усадила в бадью с дымящейся водой.
Под ее руками я буквально растаяла. Она массировала мне плечи, разминая напряжение в мышцах, пока я не превратилась в блаженную бесформенную массу, мерно покачивающуюся в воде. Мне вымыли волосы, распутали все колтуны, и последние следы болота наконец были смыты. Любое смущение от того, что меня моют как младенца, меркло перед радостью быть чистой. От воды или, быть может, от масел кожу приятно покалывало. Казалось, я могу взмыть в небо – настолько глубокое спокойствие меня охватило.
Кончики пальцев уже сморщились, когда она попросила меня выходить. Я тут же затосковала по уходящему удовольствию. К тому моменту, как я обсохла и оделась, я чувствовала себя так, словно проспала целую вечность. Кто-то принес новую одежду. Мое старое, безнадежно испорченное платье исчезло, хотя в глубине души я надеялась, что его вернут.
Я не знала, как благодарить женщину, а она заверила, что я могу приходить в любое время. Поразительно: в замке такая роскошь доступна каждому. Вновь почувствовав себя человеком, я отправилась обратно в цитадель, неспешно удовлетворяя свое жгучее любопытство по пути. Следуя по мощеной дорожке, я вышла к внутреннему двору перед замком – и увидела Гвита. При мысли о том, что он увидит меня чистой, а не пахнущей дохлым барсуком, я заторопилась к нему. И вдруг замерла.
Он был не один.
Гвит стоял рядом с молодой женщиной и ее свитой. Они беседовали, он нежно придерживал ее за талию, направляя к ждавшему экипажу. Она была стройна и прекрасна: тонкие черты лица, изысканные манеры, дорогая одежда. В каждом их движении сквозила легкость и привычная близость.
Я видела, как она приподнялась на цыпочки и поцеловала его в щеку, вызвав улыбку на лице рыцаря. Это так не вязалось с его обычной сдержанностью, что я не могла оторвать взгляд. Впрочем, логично, что он приберегает свою мягкость для невесты, особенно такой ослепительной. И я тут со своим желанием показаться ему на глаза…
В груди поселилась тупая боль, приподнятое настроение мгновенно испарилось. Я поплелась к себе. Глупо и по-детски было искать внимания Гвита, когда у меня есть дела поважнее.
