Текст книги "Искра и сталь (ЛП)"
Автор книги: Донна Морган
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 24 страниц)
Глава 46
Хорошего лучника узнают не по стрелам, а по его цели. Так и человека должны знать по его делам, а не словам.
Пословица.
– Давай я помогу тебе с этим порезом, – сказала я, поднимаясь по лестнице к коридору между моими покоями и комнатой Гвита. Он искоса посмотрел на меня, а затем на рану на руке.
– Все в порядке. Я сам справлюсь. Бывало и хуже, знаешь ли.
– Уверена, что бывало, но ты получил рану, защищая меня. Справедливо, если я промою ее, – по какой-то причине оставаться одной было последним, чего мне хотелось. После стычки на складе я не могла избавиться от внутреннего гула и чувствовала, что в одиночестве начну лезть на стену.
Гвит выдержал мой взгляд, когда мы стояли на площадке лестницы, готовясь разойтись на ночь. Спустя мгновение он вздохнул.
– Ладно, идем.
Я поплелась за ним, чувствуя некоторую неловкость от того, что только что потребовала впустить меня в его покои. Уже во второй раз. Я убеждала себя, что если бы он не хотел видеть меня там, он бы не согласился, но знала, что это не совсем правда. Гвит уже проявил самоотверженность этим вечером, приняв на себя удар клинка ради меня. Я взглянула на его левую руку и отсутствующий палец. Вечное напоминание о том, как он рисковал ради меня жизнью.
Мы подошли к его двери, он открыл ее, пропуская меня вперед. Я заколебалась.
– Может, ты прав, мне стоит уйти.
– Сара, не отказывайся сейчас. Идем, – твердо сказал он.
Я прошла мимо него в темную комнату. Глаза привыкли к темноте, пока он зажигал свечи.
– Итак, – сказал он, поворачиваясь ко мне. Он снял плащ и перевязь с мечом, бросив их на стол посреди комнаты. – Ты собираешься рассказать мне, что сейчас творится у тебя в голове?
Я сняла свой плащ, аккуратно вешая его на спинку стула.
– О чем ты?
– Ты весь вечер на взводе. В городе ты вздрагивала от каждого шороха. Что случилось?
Гул под кожей усилился под его взглядом. Его стальные серые глаза смотрели так, будто он читал мои самые сокровенные мысли.
– Я в порядке, – ответила я резче, чем хотела. Он вскинул бровь, но промолчал. – Честно, со мной все хорошо. Я просто хотела помочь.
Он подошел ко мне, поджав губы.
– Это правда? Или ты решила, что так нужно поступить? Потому что я пострадал, защищая тебя.
Я открыла рот, чтобы ответить, но не знала, что сказать. Гвит кивнул, словно получил ожидаемый ответ. Он стоял прямо передо мной, глядя с какой-то невыносимой добротой.
– Тебе не нужно ничего делать только потому, что ты считаешь, будто люди этого от тебя ждут. Разве после всех этих месяцев ты не поняла, что у меня нет к тебе никаких требований? То, что я защищал тебя там… я сам этого хотел. Не ради какой-то отдачи, а просто чтобы ты была в безопасности.
Гул усилился. Я гадала, не делает ли что-то Искра, но она дремала, словно желая держаться подальше от того срыва, который вот-вот должен был со мной случиться. Эмоции закручивались внутри, и я почувствовала пугающее ощущение того, что меня захлестывает.
– Скажи мне, чего ты хочешь, Сара, – нежно произнес Гвит. – Перестань думать о том, какой ответ будет правильным, хоть раз. Просто скажи, чего хочешь ты.
– Я не знаю, – ответила я, вглядываясь в его лицо. Он был так близко. Я не могла соображать ясно из-за бешеного стука сердца.
– Ты должна знать, скажи мне, – во мне вспыхнуло раздражение от того, как он давил, пытаясь получить ответ, которого у меня не было.
– Я не знаю! Я даже не знаю, кто я такая, как я могу знать, чего хочу?! – шлюзы открылись, все фильтры между моим мозгом и окружающим миром рухнули. – Все, что я когда-либо делала – это разочаровывала всех вокруг, что бы я ни предпринимала и как бы ни менялась. Я всегда пыталась копировать других, чтобы вписаться, но этого никогда не было достаточно. Всегда либо слишком много, либо мало! Я носила столько масок, что уже не знаю, какая из них – настоящая я!
Он покачал головой.
– Ты не должна меняться ради других.
– Уж кто бы говорил!
Его глаза сузились, тон изменился.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты читаешь мне нотации, хотя сам только и делаешь то, что лучше для других! – я не могла фильтровать слова. Они лились из меня, как вода из прорванной плотины. – Ты постоянно делаешь то, чего хотят другие, а не ты сам! Я ни разу не видела, чтобы ты сделал что-то просто для себя. Чего хочешь ты, Гвит? Чего ты хочешь больше всего на свете?! – к концу я уже кричала.
Он отошел от меня, плотно сжав челюсти.
– Ты всегда все контролируешь. Почему бы тебе хоть раз просто не дать волю чувствам?
Он резко развернулся, схватил стул и с грохотом швырнул его через всю комнату.
– Потому что люди пострадают! – взревел он. – Если я не буду контролировать свой гнев, я стану не лучше своего отца. Агрессора и монстра!
Я увидела трещины в его броне, его лицо исказилось от ярости из-за моих обвинений. Боги, прокляните меня на веки вечные. Но в тот момент он не пугал меня, и Гвит увидел это по моему лицу. Молниеносным движением он прижал меня к стене, уперев руки по обе стороны от моей головы, поймав в ловушку. Его взгляд блуждал по моему лицу.
– Я знаю, чего я хочу. Я хочу тебя, Сара. Больше всего в этом мире и за его пределами, – его лоб уперся в мой, и я забыла, как дышать. – В тебе есть сила, которая встречается так редко. Что бы мир ни бросал в тебя, ты всегда поднимаешься и идешь дальше. Я наблюдал, как ты превращаешься из измученной, напуганной женщины, которую я вытащил из болота, в человека, который рискнет всем ради людей, которых даже не знает. Как я могу не хотеть быть частью твоей жизни? Быть рядом, пока ты продолжаешь поражать меня так, как я и представить не могу?
Слезы обожгли мои глаза, пока я слушала его, чувствуя глубину эмоций в его хриплом голосе.
– Я хочу быть твоим, Сара. Но мне нужно знать, что ты тоже этого хочешь. Я бы никогда и в мыслях не допустил осквернить твое доверие ко мне. Я лишь хочу дать тебе ту доброту, в которой тебе так часто отказывали раньше. Одно твое слово – и я никогда больше об этом не заговорю. Или… скажи, что хочешь меня, и я присягну тебе навсегда.
Воздух вернулся в мои легкие прерывистым вдохом. Все исчезло, оставив лишь тишину и ясность, которую я редко испытывала. Был только один ответ. Я закрыла глаза, чувствуя его теплое дыхание на губах. Казалось, сам космос затаил дыхание, ожидая моих слов.
– Я хочу тебя, Гвитьяс Лоун.
В следующее мгновение его губы накрыли мои, руки обхватили мое лицо. Глубокий, рокочущий стон отозвался в его груди, когда я ответила на этот страстный поцелуй, вцепившись в его бицепсы. Он прижался ко мне, и из моего горла вырвался вздох наслаждения. Я разомкнула губы, приглашая его углубить поцелуй. Гвит был всем, что я чувствовала, слышала и осязала. Он заполнил все мои чувства. Это было идеально.
Мои руки соскользнули с его плеч, пока он покрывал поцелуями линию моей челюсти и спускался к шее. Я потянула его за пояс, притягивая ближе, и почувствовала его смешок у своей шеи.
– Ты хочешь большего? – прохрипел он мне в ухо.
– Хочу. Я хочу всего, – ответила я, задыхаясь, и это было правдой. Я хотела потеряться в нем. Он полностью лишил меня защиты и раскрыл для себя. Пускай доводит дело до конца.
– Тогда ты это получишь.
Гвит перестал целовать меня и отступил, и я издала разочарованный звук.
Я позволила вести себя, раскрасневшись, зная, куда он меня ведет. Мы вошли в его спальню, к кровати с балдахином на четырех столбиках, темно-серыми занавесями и богато расшитым покрывалом. Свечи не горели, но в камине тихо потрескивал огонь, отбрасывая на нас теплый свет. Я не сопротивлялась, когда он подвел меня к кровати, села на край, вглядываясь в его покрытое тенями лицо с жадным нетерпением.
– Ты уверена в этом? – спросил он, и его стальные глаза горели голодом, отражавшим мой собственный.
Я не могла сдержать улыбку, тронувшую губы. Протянув руку, я ухватилась за пояс его бриджей и потянула. Он опустился на меня сверху, когда я откинулась на кровать, и снова поймал мои губы в поцелуй, трение нарастало между нами, когда его тело прижалось к моему. Он устроил бедра между моих ног, идеально подстроив нас друг к другу, словно мы были вырезаны из одного куска дерева.
Страсть нарастала, разгораясь, пока наши руки блуждали по телам, стягивая одежду, ослабляя шнуровку, чтобы открыть доступ к пылающей коже под ней. Я никогда не чувствовала себя такой живой, такой желанной и такой ценимой. Когда я скинула верхнее платье и распахнула сорочку, Гвит проложил огненную дорожку поцелуев по моей ключице. Каждый звук, который я издавала, подстегивал его – маленькие подтверждения моего удовольствия питали его нужду во мне. Я тоже не бездействовала – неуклюжими руками стянула через его голову рубашку и отшвырнула ногой штаны. Я не хотела ничего между нами, даже воздуха, если бы могла его убрать. Кожа встретилась с кожей, скользкая от пота и горящая желанием, пока мы лежали в центре его кровати.
Тело изнывало по нему, бедра пульсировали от тупой тяги в паху. Крепкие мускулы Гвита идеально накрывали меня.
– Гвит, пожалуйста, – простонала я.
Его борода царапала ложбинку между грудей, пока он осыпал податливую плоть поцелуями и укусами. Каждое касание губ лишь усиливало пустоту внутри, которая жаждала его внимания.
– Терпение, радость моя, – пробормотал он, прильнув к коже и спускаясь поцелуями все ниже, дюйм за дюймом.
Он ласкал ладонью мягкий живот, покрывал его поцелуями, а после прикусил кожу на бедре. Гвит вскинул на меня взгляд, устраиваясь плечами между моих ног и целуя у самого лона. Я вскрикнула, когда его губы коснулись моего центра. Пятки вонзились в одеяло, пальцы сжали ткань в кулаки, пока он своим языком возносил меня к вершинам блаженства. Мне следовало бы стыдиться этих звуков, но Гвит, казалось, жил ради них. Он находил самые чувствительные места и возвращался к ним снова и снова.
Только когда я достигла пика, выгибаясь на постели и цепляясь ногтями в его затылок, он отстранился, чтобы перевести дух. Сквозь затуманенный взор я видела его порочную усмешку, когда он вытирал влажный подбородок.
– Я мог бы слушать тебя всю ночь, – произнес он, вновь забираясь на мое дрожащее тело. Его возбуждение уперлось в меня – более чем недвусмысленная просьба.
– Что-то подсказывает, что ты со мной еще не закончил, – ответила я. Я обвила руками его широкие плечи, очерчивая кончиками пальцев старые шрамы.
– Зависит от того, хватит ли сил у тебя.
– Вполне, – я притянула его к своим губам.
Поцелуй стал еще неистовее. Когда он скользнул в меня, я впилась ногтями в его спину, теряя рассудок от остроты ощущений. Он уткнулся лицом в изгиб моей шеи, забывшись во мне. Мерные движения бедер несли нас к высшему наслаждению. Каждый толчок отзывался в нервах вспышкой молнии.
– Сара, ты идеальна, – простонал он мне в шею. – Просто чертовски идеальна.
Внутри тугой спиралью закручивалось удовольствие, и я чувствовала, как оно передается ему – движения Гвита становились все более порывистыми. Он вливал мне в уши похвалы, подобные медовому вину, а я сжимала его в объятиях, приближаясь к очередной разрядке. Когда я наконец содрогнулась в кульминации, он последовал за мной, гортанный рык вырвался из его груди. Он вцепился в меня так крепко, что наверняка останутся синяки, но мне было плевать.
В наступившей истоме мы лежали, переплетясь руками и ногами. Единственным звуком в тишине был треск огня и мерный стук сердца Гвита под моей головой. Его правая рука ласково скользила вверх-вниз по моей спине, и я кожей ощущала уже знакомую вибрацию Искры.
– Я не бросал слов на ветер, – прошептал он.
Я повернулась, чтобы заглянуть ему в лицо, уперевшись подбородком в мускулистую грудь. Кожа Гвита раскраснелась, волосы растрепались, а во взгляде читалось нечто такое, от чего мое сердце сжалось.
– Я знаю, иначе нас бы здесь не было.
Он глупо улыбнулся, будто совершил нечто, чем неимоверно гордился. Гвит сел, осторожно выпутываясь из моих объятий.
– Оставайся здесь, у меня есть кое-что для тебя, – сказал он, запечатлев целомудренный поцелуй на моем лбу. Он прошел в гостиную совершенно нагим. Пока я ждала, то оглядела полумрак комнаты. Ставни по-прежнему были открыты, снаружи луны двигались к закату. Сидя одна, совершенно обнаженная, в мужской спальне, я вдруг почувствовала себя очень беззащитной. Я закуталась в одеяло, и на душе стало спокойнее от того, что я чем-то прикрыта.
Спустя мгновение он вернулся, держа в руке тугой сверток.
– Я заказал это для тебя. Хотел отдать еще до того, как мы отправимся в Митис Игра, но время не позволило. На самом деле, сейчас это даже правильнее.
Он положил сверток на кровать передо мной, покосился на одеяло, в которое я куталась, но ничего не сказал.
Мои глаза расширились.
– Подарок?
– Да, открывай.
Я развернула промасленную кожу, затем слои ткани под ней, явив на свет кинжал в ножнах с искусной гравировкой. Я осторожно подняла его и сняла кожаный чехол. Свет камина поймал кромку лезвия, заиграв на сложном узоре дамасской стали. Изящная рукоять из темной кожи удобно легла в руку.
– Гвит, это слишком, – выдохнула я, голос дрогнул от избытка чувств. Такой заказ стоил бы больше, чем я надеялась заработать за всю жизнь. Я перевернула кинжал, поражаясь тонкой работе на гарде. Он был абсолютно прекрасен.
– Вовсе нет, – ответил он, и его улыбка стала еще шире. – Я хотел…
Три коротких трубных звука прорезали ночную тишину. Гвит вскочил на ноги в тот же момент.
– Что это? – спросила я, но он вскинул руку, прислушиваясь.
Раздались еще три сигнала, на этот раз гораздо ближе – скорее всего, где-то на территории замка. Гвит подхватил одежду с пола и начал поспешно одеваться.
– На город напали, – отрезал он, и теплота в его голосе бесследно исчезла. – Мне пора.
Глава 47
Осада длилась сто дней; замок на острове Бриг превратился в крепость и выстоял. Войска, верные королю, бросались на приступ, но он выстоял.
История Микалстоуна, том 2.
Я наблюдала, съежившись под одеялом, как Гвит собирает вещи. Внезапно я почувствовала себя очень беззащитной. Замок гудел от криков: рыцарей призывали к действию, требовали приказов командира. Гвит шагнул к двери, держа сапоги в руках. Тренировка и ответственность направляли его ноги – разум уже знал, что делать. Я еще глубже зарылась под одеяло, глядя, как он спешит к выходу. Но у самой двери он замер и оглянулся на меня. Его взгляд смягчился, уголок губ дернулся.
Он подбежал обратно к кровати.
– Подождешь меня? – спросил он и наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку. Смущенно рассмеявшись, я расслабилась и кивнула.
– Береги себя, – сказала я, и когда он ушел, встала и убедилась, что дверь за ним плотно закрыта.
Вскоре двор под окном заполнился громоподобным стуком копыт. Я оделась и, заткнув кинжал за пояс, выглянула вниз. Мужчины и женщины в стальных латах и украшенных шлемах восседали на своих тилийских скакунах, металл зловеще поблескивал в свете факелов.
Я вытянула шею, пытаясь отыскать Гвита. Это не составило труда. Он был самым крупным среди них и ехал во главе колонны. Забрало его шлема было поднято, он выкрикивал приказы резким, властным голосом человека, привыкшего к беспрекословному подчинению. Они скрылись за воротами в грохоте копыт и брони, и тяжелые створки захлопнулись.
Из города доносились звуки битвы, на темных улицах виднелось слабое зарево пожаров. Вопрос был в том, Церковь ли это или кто-то другой? Я старалась не думать об этом слишком много, вместо этого пытаясь понять, чем могу помочь. Какое-то время я смотрела в открытое окно спальни Гвита, прежде чем отойти.
Внезапный испуганный крик прямо под окном заставил меня броситься обратно.
Во дворе что-то происходило. Главные ворота снова открывались. Наблюдать из окна было пыткой. Крики и растерянные возгласы разносились в темноте. Факелы, которые выносили из дверей, мгновенно гасли, отказываясь гореть.
Что происходит? Я высунулась из окна, чтобы разглядеть получше. В темноте что-то зарычало, и Искра мгновенно отозвалась вспышкой жара. Этот звук был слишком знаком. Я напрягла слух и различила низкое, хриплое рычание, которого так боялась. Теволго Бра. Его монстры были внутри замка.
Слишком быстро в воздухе раздался первый крик ужаса.
Я почувствовала, как Искра пробуждается, жар и ярость закружились во мне в ответ на присутствие существ, посланных убить меня.
Сара… Искра позвала меня. Звук был нежным шепотом, но одновременно болезненно громким на фоне шума битвы. Сара… ты можешь помочь им… позволь мне помочь.
Решение было простым.
Я вылетела из комнаты и бросилась мимо людей, лихорадочно бегающих туда-сюда. Гвардейцы бежали к главным дверям цитадели, держа оружие наготове.
На вершине широкой лестницы в главном холле я увидела внизу Тарана. Он был наполовину в доспехах, словно подготовка к бою была прервана на середине. Он стоял с мечом в руке над Арнакс, которая рыдала, стоя на коленях на полу. Вокруг пары стояло неплотное кольцо замковой стражи и несколько рыцарей, а капитан Петра кричала на людей в кольчугах, пока те задвигали тяжелый деревянный засов на главных дверях.
Рядом с Арнакс лежал Мерсер, истекая кровью от стрелы в животе.
Я медленно спустилась по ступеням, оставаясь незамеченной.
– Как ты могла? – потребовал ответа Таран. Арнакс завыла, закрывая лицо руками. – Отвечай мне!
Она вздрогнула от его тона.
– Я не хотела! Они заставили меня! Он бы убил меня, если бы я ему не помогла!
Взгляд Тарана метнулся к моему. Его лицо исказилось, словно он боролся с желанием сменить облик и вырвать Арнакс горло зубами.
– Что здесь происходит? – спросила я, подходя ближе.
Проведя рукой в перчатке по волосам, он переключил внимание на меня. Он указал клинком на Арнакс и Мерсера.
– Их поймали при попытке открыть ворота. Там, снаружи, еще больше этих тварей, и они пытаются прорваться внутрь. Она – шпионка Церкви. Она снабжала их информацией о тебе.
Что-то с силой ударило в главные двери, железные петли зазвенели от удара. Я не знала, куда смотреть. На мгновение я потянулась к своему отсутствующему ожерелью, но затем опустила руку на рукоять кинжала. Я проследила пальцами за гравировкой на перекрестии – затейливый узор успокаивал.
– Простите, мне так жаль, – умоляла девочка. – Вы не понимаете!
– Чего не понимаем? – спросила я. – Ты все это время была одной из них, Арнакс. Ты лгала нам. Это ты сделала в Силверсайде? Ты отправила сообщение, предупредив их, что я возвращаюсь?
Арнакс заламывала руки, слезы текли по ее темным щекам.
– Пожалуйста, послушайте. Мою семью забрала Церковь. Они обещали им свободу, если я помогу! Если я не сделаю то, что они хотят, они убьют их! – она сорвала головной платок, обнажив одно острое ухо и другое – рваное, изуродованное. – Они отрезали мне ухо в качестве предупреждения: делай, что велят, иначе они причинят вред моей семье!
Мое сердце разбилось.
– Арнакс, почему ты не сказала нам? Мы могли бы помочь тебе.
Еще один удар сотряс дверь. Все повернулись к огромным створкам, надеясь, что они выдержат. Петра крикнула стражникам, чтобы те навалились на засов.
Мерсер закашлялся, заставив меня вздрогнуть – я-то думала, он уже мертв.
– Они идут… за тобой, – проклокотал он сквозь кровь во рту. – Ты будешь очищена… а потом… боги вернутся… достойные будут… вознаграждены, – он оскалился окровавленным ртом, пот выступил у него на лбу. – Ты слишком слаба… чтобы остановить их.
Страх пробежал по моему позвоночнику, но Искра забурлила, ее огонь поглотил ужас. Я приняла это чувство.
– Ты ошибаешься, – сказала я, не отводя взгляда. – Вас обманули. Церковь толкает всех нас к смерти. То, что стоит за этими дверями, пришло, чтобы убить нас всех и уничтожить наши души.
Он моргнул, глядя на меня в замешательстве.
– Боги, скорее всего, будут уничтожены, если это… – я указала на двери, которые снова задрожали, – …добьется успеха, а ты, блядь, впустил это сюда.
Остатки страха растаяли, уступив место гневу. Я посмотрела на Тарана. В холле раздался жалобный стон дерева – засов напрягся под натиском того, что штурмовало нас снаружи.
Он подошел ближе, наклонив голову к моему уху:
– Двери не выдержат. Если их проломят, замок будет беззащитен. Наш лучший шанс – зайти к тому, что там снаружи, с тыла, – он посмотрел мне прямо в глаза, и его взгляд горел решимостью. – Ты готова дать отпор?
Я сжала кинжал на поясе. Гвита не было рядом, чтобы остановить меня.
– Я готова.
Таран кивнул и отступил:
– Петра! Этих двоих – в камеры. И держите эту дверь закрытой, чего бы это ни стоило. Сара, за мной, – он схватил меня за руку и потянул за собой. Несколько рыцарей в неполных доспехах последовали за нами через узкие коридоры, которыми пользовалась прислуга.
Я бежала за высокой фигурой Тарана, тяжело дыша от темпа, который задавали его длинные ноги. Мы притормозили, когда трое стражников расступились, давая нам проход. Таран указал на одного из них, того, что был пониже ростом.
– Ты, – сказал он стражнику. – Снимай кольчугу и гамбезон9.
Стражник выглядел растерянным, но бросил алебарду и потянул за шлем и табард. Он разделся до гамбезона и протянул все Тарану. Тот выжидательно протянул руку. Моргнув, стражник снял и гамбезон.
– Прости, но ты не выйдешь туда без защиты, – пробормотал мне Таран.
– Что ты… – мои слова оборвались, когда он грубо втиснул меня в стеганую куртку, туго затягивая завязки. Затем он опустил тяжелую, пахнущую пылью кольчугу мне на голову. Эта штука весила почти столько же, сколько я сама, и я почувствовала благоговейный трепет перед теми, кто разгуливает в этом весь день.
– Не идеально, но сойдет. Идем, вон там дверь, она выходит во двор. Главные двери будут справа от нас, а ворота – слева.
Я кивнула, уже обливаясь потом под теплой одеждой, пока Искра царапалась внутри, требуя свободы.
– Мы не знаем, что там или сколько их. Ты уверена, что готова?
– Я готова, – сказала я, мечтая, чтобы мой голос звучал увереннее.
– Не делай ничего глупого, ладно? Держись рядом, но поджигай все, что явно не человек. Справишься? – его рука легла на железную ручку двери в стене, которую я до этого совершенно не замечала.
Я вскинула подбородок. Это будет моим первым настоящим испытанием. Но весь этот момент померкнет перед тем, что ждет в будущем. Все, чего я когда-либо хотела – быть нужной, принятой и включенной в общее дело. Не из жалости и не потому, что у людей не было выбора. Теперь я была неотъемлемой частью защиты замка и всех, кто в нем живет. Люди зависели от меня. Таран вверял свою жизнь в мои руки.
И я была так, блядь, напугана.
Я сглотнула, надеясь подавить страх, и кивнула. Таран осторожно потянул дверь на себя.
Во дворе было темно. В нишах не горело ни одного светильника. Чернильное облако вползало через арку, застилая звезды и луны. Я протянула руку и коснулась пальцами черных вихрей. Они были холодными, кружащаяся чернота обвилась вокруг пальцев, словно пытаясь затянуть меня внутрь. Воспоминание о сне вспыхнуло в сознании.
Черные блестящие щупальца, тянущие меня. Хватка невидимых рук.
– Я нашла тебя… – прошипел женский голос.
Темнота мгновенно рассеялась, лунный свет залил двор, освещая фигуру посреди открытого пространства. Женщина в черной вуали. Она смотрела прямо на меня. Даже не видя ее лица, я просто знала: она здесь ради меня. Я чувствовала ее ненависть, она текла по моим венам как яд.
– Ты – ничто. Покорись сейчас, и смерть будет безболезненной. Сопротивляйся – и я превращу каждое твое последнее мгновение в агонию.
– Кто это? – спросил Таран. Его дыхание облачком пара висело в воздухе. Я сглотнула и вышла из дверного проема. Под сапогом хрустнул иней.
– Это она. Она стоит за всем этим. Она пытается вернуть Теволго Бра.
Голова под вуалью медленно качнулась из стороны в сторону.
– Не пытаюсь. Это случится, и ты и твой род разделите судьбу, на которую вы обрекли нас.
– Я не понимаю, о чем ты говоришь и кто ты такая!
Тени вокруг фигуры женщины стали темнее и больше. Фиолетовые глаза сверкнули сквозь кружащиеся клочья дыма.
– Я – Морига Ралорик, генерал армии Империи Белробери и твой палач.
Рев сотряс двор. Я повернулась к дверям замка. Трио уродливых существ рыскало у забаррикадированной двери, воя и бросаясь на трещащее дерево. У каждого было по шесть конечностей, тонких и многосуставчатых, заканчивающихся когтистыми лапами. Раздутая безглазая голова каждого монстра покоилась на длинной жилистой шее, которая извивалась и дергалась.
Я взглянула туда, где была Морига, но она исчезла. Двор был пуст. Выругавшись, я повернулась к монстрам, которых она нам оставила. Останки стражников были разбросаны по земле – неподвижные груды тел в тусклом свете, лед сверкал на замерзших лужах внутренностей.
Искра разрослась, когда я увидела этих тварей. Стоя на негнущихся ногах, я замедлила дыхание, обретая спокойствие, необходимое для контроля над потоком силы. Пламя задрожало на моих руках, обвиваясь вокруг пальцев. Бешеное сердцебиение мешало, а сомнения кружились в мыслях – вдруг я подведу и позволю всем погибнуть. Я заставила их замолчать, вспомнив все, что Гвит говорил мне этой ночью, как он обнимал и целовал меня. Сердце успокоилось, и сила хлынула через меня.
Я не могла рисковать сжечь замок. Я не могла сделать то же, что на горном склоне. Нужно было действовать с умом.
– Боги, что это за твари, – простонал один из рыцарей, вышедших вслед за мной.
– Враг, – ответила я.
То же чувство омерзения и ненависти закипело в Искре, но на этот раз я была сильнее. Это было то, для победы над чем Искра существовала. Оскверненные трупы, подчиненные воле Теволго Бра. Ближайший снова взвизгнул, повернулся ко мне со своим безглазым взглядом и пополз вперед, быстро переходя на бег.
Я подобрала выпавший меч, сжав его обеими руками. Огонь перекинулся на лезвие. Существо попыталось уклониться, когда оружие возникло между нами, но лишь дернулось в сторону в вихре конечностей, подставив бок. Я сделала выпад, вложив в удар весь свой вес. Острие меча вонзилось в бледно-пурпурную плоть. Разрезанная кожа съежилась и продолжала гореть, пламя расползалось по боку и спине твари. Она рухнула, визжа и извиваясь.
– Сара, назад! – крикнул Таран, бросаясь вперед с поднятым мечом и нанося сокрушительный удар по шее поверженного монстра.
Я переключила внимание на следующего, который прижал двух гвардейцев за перевернутой телегой, щелкая челюстями и полосуя воздух когтями. Я рванула к нему, готовая к удару. Занесла руки за плечо, поудобнее перехватила рукоять и плавно рассекла воздух. Существо взвизгнуло, когда раскаленный металл впился в него, ломая ребра. Клинок прошел насквозь, и я вывернула запястья, используя инерцию, чтобы снова занести его для удара. Его кожа горела, наполняя воздух едким смрадом. Я боролась с рвотными позывами, желчь подступала к горлу, пока я рубила и кромсала, стараясь нанести как можно больше повреждений. У меня не было навыков, чтобы убить их, но я могла ослабить их настолько, чтобы остальные могли добили.
Последний монстр уже начал свой безумный рывок ко мне, широко разинув пасть и скребя когтями по плитам двора. Я услышала его слишком поздно. Он сбил меня с ног, скользя по обледенелой земле, его вес придавил меня, челюсти щелкали прямо у щеки. Кольчужная рубаха спасла меня от когтей. Я перекатилась под другую телегу. Меч выпал из рук, мгновенно погас и зашипел на мерзлой земле. Только свет пламени, окутывающего мои руки, удерживал тварь на расстоянии. Я закричала от страха и отвращения, когда мои руки коснулись склизкой, холодной кожи монстра. Со всеми своими жалкими силами я уперлась голыми руками в безглазую, скользкую голову, отталкивая ее. Пламя, обвивающее мои вытянутые руки, вспыхнуло при контакте с его ядовитой кожей, и, если бы у этой твари были глаза, они бы расширились от ужаса.
Мои руки с шипением погрузились в плоть и хрящи его головы, и новая волна тошнотворного запаха накрыла меня. Монстр попытался отпрянуть, но я вцепилась в него пальцами и усилила хватку, пока он бился и визжал. Я почти не осознавала, что Таран и еще несколько человек рубят его по спине, добивая, пока он пытался вырваться. Только когда он догадался полоснуть меня когтями – атаковать, а не бежать – я перекатилась в сторону, избегая острых когтей.
Было уже поздно. Таран и рыцари изрубили его конечности в куски. Третье чудовище несколько раз хрипнуло и затихло. Я лежала, тяжело дыша на холодном полу, и закрыла глаза. Пот склеил волосы, прилипшие к лицу. Я осторожно отозвала пламя внутрь. От Искры исходило самодовольство, когда она отступала.
Я услышала приближающиеся шаги. Таран встал надо мной, осматривая с ног до головы, его грудь тяжело вздымалась от усилий. Он вскинул бровь и протянул руку в перчатке, чтобы помочь мне подняться.
– Работа ногами у тебя была дрянной, но ты была сосредоточена на том, чтобы гореть, так что я тебя прощаю.
– Ты серьезно? – простонала я, изнеможение вгрызалось в каждую клетку моего тела. На платье были подпалины, рукава висели лохмотьями, а куски кольчужной рубахи расплавились и склеились между собой.
– Да, тебе нужно больше тренироваться. Но признаю – это было потрясающе. И нам нужно хорошенько подумать, как рассказать об этом Гвиту, чтобы он не сорвался и не выпустил мне кишки за то, что я позволил тебе в это ввязаться.
