Текст книги "Искра и сталь (ЛП)"
Автор книги: Донна Морган
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц)
Глава 5
200 лет назад
Тяжелый влажный воздух дрожал от стрекота и жужжания насекомых. Морига упрямо пробиралась сквозь густые заросли, прорубая путь среди свисающих лиан и корней, способных переломать лодыжки. Прошло немало времени – быть может, сто лет или больше – с тех пор, как она заходила так далеко на юг Империи, но эту изнуряющую жару она помнила отчетливо. Белые волосы прилипли к коже, пропитавшись потом. Впрочем, неудобства ее не заботили. Она шла вперед так же уверенно, как когда-то вела свои войска через джунгли, равнины и горы. Ее решимость была непоколебима, а цель – почти достигнута.
Лес расступился у реки, где со скалистого обрыва низвергался водопад. Над головой возвышались красные утесы, увенчанные широким плато. Стрекозы размером с руку скользили над водой, переливаясь цветами рубина и лазурита. Морига замерла, ее дыхание оставалось глубоким и ровным, пока она осматривала утес. Ладони зудели от избытка первозданной силы, разлитой в воздухе. Последние четыре дня, что она пробиралась через джунгли, магия неуклонно нарастала по мере приближения к цели. Бессознательно Морига черпала эту мощь, позволяя ей оживить истощенное тело перед предстоящим восхождением. По спине пробежала дрожь, и она вздрогнула, чувствуя, как расслабляются мышцы.
– Как остальные могли сдаться без боя? – спросила она себя. Магия была правом по рождению и жизненной силой каждого эльфа, но они позволили ее отнять. Украсть.
Наполнив бурдюк, она перешла реку вброд к подножию утеса. Подъем предстоял тяжкий, но награда того стоила. Морига карабкалась вверх, выискивая выступы и опоры. Камень крошился под пальцами, едва выдерживая ее вес. Однако чем выше она поднималась, тем сильнее становился поток магии, пульсирующий в ее жилах. Когда очередная опора превратилась в пыль, грозя обрушить ее вниз, в памяти всплыло древнее знание. Она взглянула на свои пустые ладони фиалковыми глазами, и сила захлестнула ее. Ободранные в кровь кончики пальцев начали меняться, повинуясь направленной воле. Магия обрела форму: стальные когти вырвались из пальцев рук и ног, с легкостью вгрызаясь в скалу. Оскалившись в острозубой улыбке, Морига упивалась приливом мощи, пришедшим вместе с этой метаморфозой.
Восхождение стало легким, мышцы перекатывались под кожей, придавая ее движениям кошачью плавность. Глубокие борозды на камне отмечали ее путь все выше и выше. Сердце Мориги бешено колотилось, кровь пела в ушах. Веками она не чувствовала себя такой живой. Это походило на пробуждение после долгого сна, навеянного дурманом: оцепенение и вялость исчезли, оставив чувства обостренными и чистыми.
Взобравшись на край плато, она выпрямилась и замерла перед тем, что искала так долго. Среди высоких деревьев и светящихся миклианов, которые уже начали мерцать в лучах заходящего солнца, высились руины цитадели. Огромные железные двери стояли настежь, зияя непроглядной тьмой. Джунгли почти поглотили строение, но в гаснущем свете еще угадывались очертания цветных куполов и треснувших башен. Морига чувствовала зов, идущий изнутри: первый этап ее миссии скрывался за этими рухнувшими стенами. Осторожно проверив периметр, она одним из своих мечей-крюков срезала стебель миклиана с ближайшего гигантского растения. Бледного голубого сияния хватило, чтобы осветить дорогу, когда она стремительно скользнула в проем между массивными створками.
В холле казалось, будто она шагнула в прошлое. Резные колонны подпирали высокий сводчатый потолок. Кое-где за прошедшие эпохи он обвалился, усыпав кафельный пол обломками. Морига осторожно пробиралась через руины. Вдоль зала тянулись двери, ведущие в неизвестные покои, но неведомая сила влекла ее вглубь здания. В нишах между проходами замерли мраморные статуи: эльфы, люди и иные создания.
Шаги гулко отзывались на осколках камня и стекла, заставляя мелких тварей разбегаться в поисках укрытия. Воздух был густым и затхлым, пыль висела в нем, словно дым, застыв в неподвижности, будто ее потревожили вечность назад. Ладонь зудела, скользя по рукояти меча, который она держала наготове. От мощи, вибрирующей в стенах, волосы на затылке вставали дыбом. Наконец она достигла конца коридора. Перед ней предстали гигантские двери, выгнутые и вдавленные внутрь чьим-то ударом. Проход преграждал мерцающий свет, застилающий все, что находилось за аркой. Стоило ей приблизиться, как сияние вспыхнуло ярче, и Морига почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд.
Ее цель была там, за преградой, и она не собиралась уходить с пустыми руками.
Глава 6
Боги призвали Котел и собрались вокруг него. Они сотворили пламя, чтобы нагреть Котел и прогнать холод и тьму. Пока огонь разгорался, они помешивали свое варево, добавляя в него ингредиенты для создания жизни.
История Брейто, том 1, Б. Суик
Гвит вывел наш отряд из заболоченных земель, и вскоре мы выбрались на мощеную дорогу. Она петляла по землям герцогства Треван, соединяя столицу Микалстоун с соседними владениями и другими крупными городами. Под сланцево-серым небом путь пролегал через фермерские угодья и небольшие дубовые рощи. Нам то и дело попадались другие путники: кто-то шел пешком, кто-то ехал в телегах, груженных товарами или скотом. У каждого была своя цель, свое дело, свой смысл.
А что теперь представляла собой моя жизнь? Я сидела на лошади человека, который помог мне вырваться из лап смерти, но самой жизни у меня не осталось. Единственной надеждой было обрести хоть какой-то смысл, когда мы доберемся до Гейледфорда. По правде говоря, за всю жизнь я покидала Уиллоубрук лишь считанные разы. Все мои познания о большом мире ограничивались книгами, которые читала мама, да рассказами Мелоди, выезжавшей из деревни по делам родителей.
Среди путников встречались люди, тащившие нехитрый скарб на спинах или свалившие его в кучи на телегах. Все они двигались в одном направлении. Вид у них был изнуренный, усталый и обреченный.
– Куда все эти люди направляются? – спросила я Гвита, обернувшись через плечо.
– Куда глаза глядят, – ответил он. – Все они бегут с севера, из Орстадланда, в поисках лучшей доли.
Таран, ехавший рядом, вставил свои пять копеек:
– Кто-то спасается от преследований фанатиков Нового Рассвета, а кто-то бежит из Мертвых Земель, – он мельком взглянул на Мерсера, и на его лице отразилось неприкрытое отвращение. – Местный герцог принял догматы Церкви, и теперь его народ гнобят за использование магии. С тех пор поток беженцев не иссякает.
– А что в Мертвых Землях? – спросила я, стараясь не смотреть на Мерсера. Этот человек вызывал у меня лишь раздражение. Казалось, в отряде его едва терпят, и я никак не могла взять в толк, что он здесь делает. Впрочем, расспрашивать спасителей об их делах казалось затеей скверной.
Гвит ответил:
– По ночам там кто-то убивает всех без разбора. Из-за этого люди бросают целые города и бегут, спасая шкуры.
Я содрогнулась, представив нападение в ночной тишине. Внезапно трактирные байки обрели пугающий смысл.
– Из-за всего этого на границе сейчас неспокойно, – продолжил Гвит. – К тому же полно тех, кто не прочь нажиться на хаосе. Так что путешествовать сейчас небезопасно.
Почувствовав, как по спине пробежал холодок, я все же взглянула на Мерсера. Что он за человек? Истовый церковник, готовый с радостью травить слабых и невинных? Он с высокомерным презрением взирал на беженцев, но под тяжелым взглядом Тарана предпочитал помалкивать. Этого было достаточно, чтобы утвердиться в своих подозрениях.
Чтобы отвлечься, я принялась изучать своих спутников. В Уиллоубруке редко встречались люди их склада – в нашей глуши не было ничего, что оправдало бы найм обученных солдат или приличных наемников. Гвит и Таран определенно выглядели как воины. Каз, должно быть, был лучником – он единственный не носил таких доспехов, как остальные двое. Мерсер заметно выделялся на общем фоне: снаряжение в щербинах и ржавчине, меховой плащ вместо шерстяного. На всех лежала печать усталости от долгого пути, но Мерсер казался неопрятным по самой своей природе.
Таран на его фоне выглядел полной противоположностью. Во всем его облике сквозила тяга к совершенству: ремни седельных сумок аккуратно застегнуты, грязь, насколько возможно, счищена. Держался он резко, но мне нравилось его сухое остроумие. С Мерсером он заговаривал лишь в случае крайней необходимости. Каз при любой возможности отпускал колкости в адрес последнего, но большую часть времени ехал впереди всех.
Все они подчинялись Гвиту, так что я сочла его лидером. От него веяло властью, он ждал беспрекословного повиновения и получал его.
Невозможно было не заметить и оружие. В их движениях и речи чувствовалась уверенность, лишенная того чванства, с которым я сталкивалась прежде, общаясь с так называемыми «лучшими людьми». В глубине души я им завидовала – тому, как твердо они стоят на ногах, не оглядываясь на каждый свой жест или слово.
Гвит замедлил ход, вырвав меня из раздумий. Впереди собралась толпа. Люди столпились у реки, где дорогу пересекал каменный мост. Между ожидающими взрослыми с визгом носились дети, играя в догонялки. Над общим гулом слышались громкие голоса – нарастали гнев и раздражение. В толпе мелькали ярко-желтые туники того же цвета, что и облачение Катерака. Страх тут же липким холодком пополз по шее.
Каз привстал в стременах, всматриваясь вдаль, и выругался:
– Церковная пехота на мосту. Какого хрена этим ублюдкам нужно?
Мерсер сплюнул на дорогу.
– Присматривают за порядком, полагаю. И правильно делают. Кто знает, какая нечисть прячется в этой грязной ораве.
Я закатила глаза, услышав его черствые слова. Он поймал мой взгляд и прищурился, словно вызывая на спор.
– Что будем делать? – услышала я вопрос Тарана, обращенный к Гвиту. На слова Мерсера все предпочли не обращать внимания.
Гвит нахмурился и натянул поводья. Мы остановились у самого края толпы. Он взглянул на Тарана и скомандовал отрывисто и твердо:
– Сходи разузнай, что там происходит. Только не лезь на рожон.
Блондин кивнул и направил коня сквозь толпу. Кое-кто ворчал, когда он их расталкивал, но одного взгляда на этого здоровяка и его меч хватало, чтобы люди поспешно отступали. Гвит наблюдал за ним, и я чувствовала, как от него исходит напряжение. Вскоре Таран вернулся с мрачным лицом.
Приблизившись, он вздохнул:
– Тебе это не понравится.
– Выкладывай, – отозвался Гвит.
Таран выпрямился в седле.
– Там досмотр. Спрашивают, кто куда едет, даже вещи обыскивают. Если я хоть что-то соображаю, они явно что-то ищут.
Или кого-то. Предательская мысль мгновенно всплыла в голове. Неужели Катерак разослал приказ выследить меня и вернуть в Уиллоубрук? Я неосознанно потянулась к серебряной цепочке на шее, высматривая сквозь телеги желтые туники солдат.
И с каких это пор у Церкви Нового Рассвета появились солдаты?
С тех пор как Катерак явился в нашу деревню, он без устали твердил о греховности магии. Доктрина Церкви гласила, что боги покинули Брейто после Предательства, когда горстка людей выкрала у них Котел Творения ради собственной выгоды. Церковь проповедовала: если человечество откажется от магии, это умилостивит богов, и они вернутся. Я и не подозревала, что они стали настолько воинственными и могущественными. Поговаривали, что церковные иерархи не беднее лордов, и, похоже, это было правдой.
Гвит вздохнул, и его теплое дыхание коснулось моих волос, прервав поток тревожных мыслей.
– Твою мать, Джона удар хватит, когда он об этом узнает. Пошли, разгоним их, пока они совсем не обнаглели.
Каз осклабился, предвкушая забаву. Гвит двинулся вперед, Таран и Каз последовали за ним, а я оказалась впереди всех, мечтая лишь о том, чтобы сжаться в комок и исчезнуть. Мерсер держался позади. Люди ворчали, пока мы проталкивались вперед, но делали это тихо, предпочитая не выделяться из стада. Вскоре мы достигли каменного моста.
Перед въездом на мост на коленях стояла пожилая пара. Лицо старика было в крови из-за рассеченной брови, под глазом наливался синяк. Их добротная купеческая одежда износилась и замаралась в дороге. Они держались с тихим достоинством, граничащим с негодованием, пока двое церковников потрошили их повозку. Третий стоял над ними с коротким мечом в руке.
На саврасой лошади восседал худощавый молодой человек. На его желтом табарде3 была вышита эмблема Церкви Нового Рассвета – черное солнце. Заметив приближающегося Тарана, он помрачнел, а увидев недовольный взгляд Гвита, направленный на коленопреклоненную пару, и вовсе сощурился. Церковник выпрямился в седле, тщетно пытаясь сравняться статью с Гвитом. Разумеется, безуспешно.
– Стоять! Это официальный пост Церкви! – выкрикнул он. Гвит подъехал вплотную, так что плечо его коня коснулось лошади противника. Я оказалась буквально зажата между ними. Церковник начал было возмущаться, когда Гвит бесцеремонно вторгся в его личное пространство.
Гвит же сохранял полное спокойствие.
– По какому праву вы задерживаете людей на дороге герцога Тревельяна?
Я не поднимала глаз, но из-под ресниц видела, как церковник побледнел. Он сглотнул, пытаясь собраться с духом.
– Кардинал Фулман. Его приказ – проверять беженцев с севера… тех, кто бежит от правосудия за использование магии, – он кивнул, словно подтверждая свои собственные слова, и мотнул головой в сторону пары: – Эти двое отказались отвечать на вопросы.
Рука Гвита сжалась на поводьях, кожа заскрипела в кулаке. Хоть я и не видела его лица, церковник заметно съежился.
– Фулман, – Гвит нарочно опустил титул, – не владеет этими дорогами, и это не его люди. У Фулмана нет власти в Треване. Так что потеснитесь.
Я чувствовала за спиной присутствие Тарана и Каза. Толпа замерла, напряжение в воздухе зазвенело, как натянутая тетива. По тому, как подобрались остальные солдаты, я поняла: кто-то уже положил руку на оружие. Сердце бешено колотилось. Я мысленно умоляла этого выскочку отступить и избавить нас от беды.
Но дурак не отступил.
– И кто ты такой, чтобы мне указывать?
Я зажмурилась. Зря он это спросил.
– Это сэр Гвитьяс Лоун, – прокричал Таран, разряжая обстановку. – Рыцарь-командор Тревана, защитник герцога Джона Тревельяна и, что самое важное, человек, от которого зависит, останешься ли ты в живых за препятствование проезду по герцогской дороге.
Мои глаза распахнулись, и на мгновение я забыла, как дышать. Я слышала о сэре Гвитьясе Лоуне. В трактирах о его подвигах пели песни. Я и подумать не могла… Имя Гвит было так популярно именно благодаря ему. А я сидела чуть ли не у него на коленях.
– Сэр Гвитьяс… я… я… – забормотал церковник, открывая и закрывая рот, точно рыба. В конце концов он махнул своим людям, и те стали освобождать мост с такой поспешностью, будто от этого зависели их жизни.
Пожилые купцы поднялись на ноги, рассыпаясь в благодарностях. Они вернулись к своей телеге, мужчина сильно хромал.
По толпе пронесся гул одобрения, когда движение на дороге возобновилось. Гвит демонстративно смотрел вслед уезжающим солдатам, словно бросая им вызов вернуться. Признаться, зрелище было впечатляющим. Ни одного грубого слова, ни одного замаха – но он обратил их в бегство с поджатыми хвостами.
Каз и Таран проследили взглядом за расходящейся толпой и нагнали нас на мосту. Наконец мы снова двинулись в путь. Мерсер сверкал глазами, поджав губы, но у него хватило ума держать свое мнение при себе, плетясь позади.
– Проклятые канарейки, – проворчал Таран, качая головой.
Я недоуменно нахмурилась:
– Что это значит?
Таран взглянул на меня и поравнялся с нашей лошадью.
– Это прозвище. Святоши носят эти ярко-желтые рясы и торчат в городах, завывая о покаянии за магию. Словно канарейки, что сидят в клетках и поют целыми днями.
– А, теперь понятно. Раньше я такого не слышала, но это логично, – я подавила желание оглянуться и проверить, не следят ли они за нами. Один вопрос не давал мне покоя: – Как думаете, что они ищут?
Каз пожал плечами:
– Моя ставка – любого, у кого хватит дурости признаться в умении колдовать или иметь при себе магическую вещицу. Хотя кто в здравом уме станет им такое говорить – ума не приложу.
– Но ведь магия не запрещена, верно? Герцог ведь не накладывал запрет, как другие, – я покосилась на Тарана и на торк у него на шее. Его желтые глаза встретились с моим взглядом, и я поспешно отвернулась.
Гвит за моей спиной покачал головой:
– Нет. Он не в восторге от Церкви, но и не из тех, кто указывает подданным, кому молиться. Пока эти фанатики Нового Рассвета не переходят черту, он не выставит их из Тревана, но и следовать их догмам не станет.
Мы ехали в молчании. Стук копыт теперь, когда мы остались одни, казался резче и громче. Я сидела, выпрямившись как струна, остро осознавая, с кем именно еду. Гвит это заметил.
– Ты в порядке? – спросил он через некоторое время.
– Да, – солгала я. Я сидела на лошади прославленного рыцаря, одного из самых важных людей в герцогстве. Как я могла быть в порядке?
– Хочешь пересесть к кому-нибудь другому?
Я замерла. Что на это ответить? Я всего лишь крестьянка, мне не пристало быть так близко к нему, но отвергнуть его доброту казалось грубостью. Терпеть не могу такие ситуации – вечно боюсь принять неверное решение. Тишина затягивалась, я молчала и уже ждала, что он рассердится.
Он негромко рассмеялся.
– Сиди уж, все хорошо, – сказал он без тени злобы. – Жестоко было с моей стороны спрашивать об этом.
Мои глаза округлились, а язык развязался, когда тревога отступила.
– Мне нравится ехать с вами, спасибо.
– Каз бы просто болтал без умолку, а Таран ворчал бы, что ему снова придется перепаковывать сумки.
Я расслабилась, слушая его беззлобные подначки в адрес товарищей.
– А Мерсер? – вырвалось у меня.
Гвит издал неопределенный, но явно недовольный звук.
– С ним ты точно не поедешь.
– Вас задело, что я не знала, кто вы?
– С чего бы это?
Я замялась. И вправду, с чего бы?
– По моему опыту, люди с титулами любят, когда их признают. Они одеваются и ведут себя так, чтобы всем было ясно: они лучше остальных, – я вспомнила Джедана и его отца, и то, как они кичились богатством на свадьбе Мелоди. Они тратили целое состояние на каждую мелочь.
– Понимаю, – ответил он. – В Микалстоуне таких типов предостаточно. Я предпочитаю, чтобы обо мне судили по моим поступкам, а не по знатности рода или титулам. Все это приходит и уходит, а истинная ценность человека – в нем самом.
На моих губах заиграла слабая улыбка. После всего пережитого было приятно оказаться в компании достойных людей. Оставалось только надеяться, что это надолго.
Глава 7
Дым Котла не сиял в небе так ярко уже несколько поколений. Уж не предупреждение ли это? Своим нутром я чую: что-то грядет. Мы будем следить за склонами и разошлем разведчиков под покровом темноты. Что бы это ни было, мы встретим его во всеоружии.
Хевра Андир, верховная жрица Митис Игра
За час до заката Гвит увел нас с мощеной дороги, и мы поехали между огромными гранитными валунами. Деревья сменились открытой пустошью, все еще сохранившей темно-рыжий оттенок долгой холодной зимы. В расщелинах камней, где задерживалось солнечное тепло, уже проглядывали первые признаки весны – крошечные желтые цветы, теснившиеся яркими пятнами. Пока кони взбирались на пологий холм, я любовалась открывшимся видом. Пейзаж был суровым, пустынным, но от него захватывало дух. Я могла бы смотреть на него часами.
Мы взобрались на гребень, и в небольшой долине внизу меня ждало еще более поразительное зрелище. В ложбине между двумя холмами притаился круг из стоячих камней. Каждый был выше человеческого роста, а их серые поверхности пестрели пятнами серебристого лишайника.
– Это круг друидов? – благоговейно спросила я.
– Верно, – отозвался Гвит. – Большинство из них повалили еще тогда, когда друидов изгнали, но кое-где они до сих стоят, если знать места. Обычно их охраняют местные коблины. Здесь поблизости живет племя Нокеров, а они не любят, когда кто-то трогает их камни. Так что это место находится под защитой герцога.
– Нокеры? Они не будут против нашего лагеря?
Гвит соскользнул с седла и помог мне спуститься. От сырости, пропитавшей землю, я задрожала: ведь на мне не было ничего, кроме носков.
– Нет, у нас есть разрешение, – ответил он, мельком взглянув на остальных. – Только не вздумай бродить в одиночку. Там, во тьме, водятся твари и пострашнее.
Я невольно вспомнила Бетти и то, как она разозлилась, застав меня в своем болоте. Нокеры жили под землей – это еще один вид коблинов, вроде тиддимунов, – и я сомневалась, что они обрадуются людям, завалившимся на их священное место.
Было странно разбивать лагерь так близко к наследию друидов. Все знали, что в былые времена, во время Кровавых Войн, они ели детей и водились с эльфами. Прошлое Брейто было омыто кровью. Эльфы пытались истребить человечество после Предательства, а выжившими правили несправедливые короли. Десятилетиями бушевала гражданская война, пока монархию не свергли и не образовались герцогства. В тот хаотичный период люди охотились на друидов, которые удерживали власть еще со Времен Богов.
Тем не менее, некоторые их артефакты и памятники уцелели, словно дожидаясь возвращения хозяев. Во всех герцогствах хранение любых вещей, связанных с ними, было под строгим запретом.
Я подтянула чужие шоссы, снова затягивая пояс, который так и норовил соскользнуть с бедер – одежда была мне велика. Мужчины принялись обустраивать ночлег, предоставив меня самой себе. У них был свой заведенный порядок. Чтобы быть хоть чем-то полезной, я принялась собирать ветки для костра. Было очевидно, что в моей помощи они не нуждались, но я не могла просто стоять и смотреть, как они трудятся. Никто не возражал против того, что я назначила себя ответственной за костер, они молча работали рядом. Мерсер, к счастью, держался от меня подальше. Собирая хворост, я воспользовалась случаем, чтобы рассмотреть круг друидов.
Тринадцать гранитных глыб стояли кольцом, устремляясь вершинами в небо. Еще один камень лежал плашмя в самом центре, напоминая алтарь или помост. Интересно, для чего друиды его использовали? Может, тринадцать камней символизировали тринадцать месяцев года? Догадка не хуже прочих. Время и стихии стерли резьбу на граните, но я все же смогла разглядеть блеклые очертания животных, переплетения узоров и фигуры, похожие на людей или богов.
Кто-то из мужчин кашлянул, заставив меня отвлечься от камней. Я продолжила собирать дрова. Набрав полную охапку, я вернулась в лагерь, сложила ветки и достала из сумки свое все еще сырое огниво. Я нахмурилась, заметив, как мало трута осталось – обгорелую ткань я выронила еще в болоте.
Таран присел рядом со мной, пока я удрученно разглядывала свои припасы.
– На, возьми, – сказал он, протягивая руку. На его ладони лежали завитки бересты. – У меня ее навалом, она хорошо схватывается, даже если влажная.
Я приняла подарок с кивком.
– Спасибо, – он не уходил, и я почувствовала, что должна что-то добавить. – В коре есть масла, они отлично горят, даже когда дерево сырое.
Он удовлетворенно хмыкнул и пошел дальше ставить навес.
Вскоре запылал костер, и солнце скрылось за холмами, оставив нас одних в укрытой лощине. Мы поужинали холодным пайком: соленым мясом и ужасным твердым сыром, от которого я отказалась. Каз заступал на первое дежурство и предложил мне свой спальник. Как я ни отнекивалась, предложение повторили настойчиво, а взгляд Гвита ясно дал понять: на голой земле я спать не буду.
Усталость ломила кости. Стоило мне укрыться мехами, как я тут же провалилась в сон.
Спустя какое-то время я проснулась от резкой боли – желудок скрутило в мучительный узел, кожу покрыл пот. Я перевернулась на бок, подтянув колени к груди, чтобы унять спазмы. Стояла непроглядная темень, луны и звезды спрятались за густым пологом облаков.
Болезненно застонав, я приподнялась, содрогаясь от озноба. К горлу подступила тошнота, на мгновение перехватив дыхание.
Гвит сидел в дозоре у огня. Его лицо, освещенное теплым светом костра, повернулось на мой шорох.
– Что случилось?
Я открыла рот, но не была уверена, что из него вылетит – слова или что-то похуже.
– Тошнит, – промямлила я.
Гвит поднялся и подошел. Для человека его комплекции он двигался удивительно тихо.
– Видать, подцепила какую-то дрянь в той воде.
Желудок снова свело судорогой.
– Мне нужно… – я не договорила, надеясь, что он поймет сам.
– Да, идем. Давай помогу.
Он поднял меня на ватные ноги, и я побрела к краю лагеря, подальше от остальных. И вовремя. Упершись руками в валун, я почувствовала, как содержимое желудка изливается на землю. Горло жгло от кислоты. Я прижалась лбом к холодному камню, умоляя свое тело успокоиться.
– Полегчало? – спросил он, слегка коснувшись моего плеча.
– Не особо, – у меня не было сил подбирать «правильные» ответы. Теперь ему придется иметь дело с моими мыслями без всяких фильтров.
Меня рвало желчью еще несколько минут, прежде чем я рухнула на колени. Волосы прилипли к потному лбу. Одежда Каза липла к спине, меня колотил жар.
Превосходно! Меня выворачивает наизнанку прямо перед одним из важнейших людей герцогства. Оставалось надеяться, что хуже уже не будет.
– Мы доставим тебя в Храм в Гейледфорде так быстро, как сможем, – сказал Гвит. – Целители поставят тебя на ноги.
– Надеюсь, – пробормотала я, тяжело дыша. Сердце колотилось в ушах, и где-то на грани слышимости прозвучал едва уловимый шепот. Мне почудился голос Мелоди, зовущий меня по имени. Я испугалась, что из-за болотной лихорадки у меня начался бред. Перспектива стать безумной обузой для этого отряда пугала до смерти.
Именно поэтому я не услышала, как подобрались куситы.
Гвит среагировал раньше, чем я поняла, что мы в опасности. Его резкий выкрик мгновенно поднял Тарана и Каза на ноги.
– К оружию!
Гвит всматривался в темноту за пределами лагеря, уже обнажив меч. Сталь блеснула в свете костра, резанув по глазам. Наконец до меня донесся первый рык. В кромешной тьме зажглась пара бледно-зеленых глаз, от которых, словно туман, поднималось свечение. Кусит. Следом вспыхнула вторая пара глаз – зверей было двое. Я задрожала. Слабость от болезни сменилась ледяным ужасом, и скрутило живот уже от страха.
Твари приближались. Свет костра выхватил их темные, клочковатые шкуры. Размером они были с пони, с огромными когтистыми лапами. Из-за светящихся глаз они выглядели еще страшнее. Гвит заслонил меня собой, приготовив меч для удара. Напряжение в воздухе можно было резать ножом.
Таран застыл у костра, сжимая в руках длинный меч. Каз стоял рядом, уже наложив стрелу на тетиву. Мерсер пригнулся за их спинами, держа в руке короткий клинок.
– Каз, – твердо произнес Гвит. Лишние распоряжения не требовались.
Каз спустил тетиву. Стрела полетела точно в цель, но зверь с невероятной быстротой отпрянул в сторону, и вместо смертельного удара в голову получил лишь скользящую рану на боку. Каз выругался, нащупывая новую стрелу, и выстрелил снова. На этот раз зверь взвыл – стальной наконечник впился в плоть его плеча. Щелкнув челюстями, второй кусит бросился вперед, словно подстегиваемый запахом крови. Раненый сородич не отстал.
Я закричала.
Раненый зверь прыгнул на нас, но Гвит не дрогнул. Я попятилась, прижимаясь к валунам. Гвит взмахнул мечом, полоснув кусита по груди. Стрела Каза вошла глубоко, при каждом движении из раны толчками вытекала кровь. Струи багрянца зафонтанировали в свете костра.
Рычание и визг разносились по лагерю, перекрываемые криками Гвита и его людей. В полном смятении я пыталась отползти подальше от схватки, надеясь, что меня не заметят. Обернувшись, я услышала жалобный скулеж – Гвит вонзил меч в шею первого кусита, пробив ее насквозь. Звук был на удивление жалким.
Шатаясь, я уходила прочь от битвы, ближе к камням круга. Это было паршивое решение: перед глазами все плыло, кожа под слоем пота казалась ледяной. Зрение подводило. Я замерла, голова кружилась. Обернувшись на лагерь, я увидела, как Каз выпустил еще одну стрелу. Две уже торчали из бедра второго зверя, который все еще яростно пытался добраться до мужчин. Сделав шаг назад, я споткнулась о собственные непослушные ноги.
Возникло странное чувство, будто я прохожу сквозь преграду – словно через пенку на горячем молоке. Воздух вокруг мгновение сопротивлялся, а затем я рухнула на покрытую мхом землю. Звук стали, бьющей по плоти, исчез в один миг. Голова была как в тумане, мысли ворочались медленно и путано.
Что-то было не так. Совсем не так.
Схватка все еще была видна, но звуки доносились приглушенно, будто издалека. Воздух здесь казался теплее, отчего волоски на руках и шее встали дыбом. Пошатываясь, я поднялась, содрогаясь от нового приступа тошноты. Позади меня, отражаясь на каменных стражах круга, вспыхнул свет. Я неуклюже развернулась.
Над плоским камнем в центре круга парил огонек, мерцая, словно свеча на сквозняке. Я прищурилась. Над ним и под ним ничего не было, свечение просто разливалось по широкому камню. Разум был затуманен страхом, усталостью и лихорадкой, но я готова была поклясться, что слышу голос, исходящий от пламени – голос Мелоди. Я так устала бежать, так устала сражаться… Этот маленький огонек почему-то дарил покой. Я слышала голос подруги, и чувствовала умиротворение.
Когда я подошла ближе, жар усилился. Кто-то другой звал меня по имени, но голос звучал слишком далеко, чтобы я обратила на него внимание. Все, чего я хотела – это оказаться ближе к пламени. Это был крошечный язычок огня размером с большой палец, дрожащий на уровне моих глаз. Он был прекрасен. Я смотрела на него, и впервые за долгое время на моем лице появилась спокойная улыбка.
В голове наступила тишина, пока я стояла там, поглощенная неземным сиянием.
Кто-то теперь уже просто орал мое имя, заглушая голос мертвой подруги. Я хотела, чтобы они замолкли.
Нахмурившись, я оглянулась, и реальность обрушилась на меня. Таран и Гвит рубили мечами пустоту в том месте, где я прошла сквозь невидимую преграду. Клинки высекали из воздуха искры света, но отскакивали, не в силах пробить барьер. Каз звал меня, на его лице читалась нескрываемая тревога. Он прижимал к груди окровавленную руку. Мерсера нигде не было видно.
– Сара, ты мне нужна. Помоги мне, – голос Мелоди плыл в воздухе.
Сердце забилось чаще. Я снова повернулась к пламени, пытаясь соображать сквозь пелену, окутавшую разум.
Почему они так напуганы? Ведь этот огонек такой маленький. Может, это знак от богов?
Я ведь молилась о нем достаточно часто. В груди заныло от пустоты при звуке далекого голоса Мелоди.
Что, если я могу покончить со всем этим прямо сейчас и встретиться с ней на Острове Вечного Лета? Прекратить боль, одиночество.
