Текст книги "Искра и сталь (ЛП)"
Автор книги: Донна Морган
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 24 страниц)
Глава 50
Статуя Солиса снова была осквернена. Я принял решение убрать ее из храма и поместить в хранилища. Служители храма чувствуют себя в большей безопасности, когда она находится подальше от глаз, где не может вызвать общественную ненависть.
Письмо верховного жреца Джедана, храм Микалстоуна.
Корабль Хигурда ждал в городских доках, как и было запланировано. Несмотря на ранний час, пристань уже кишела народом. Огромные йотга тяжело вышагивали по блестящей булыжной мостовой, перенося ящики, которые не под силу поднять ни одному человеку. Лошади фыркали, запряженные в тяжелые фургоны и кареты, их копыта выбивали резкую дробь, эхом отлетавшую от стен ближайших зданий. Запах рыбы, морских водорослей и другие, менее приятные ароматы били в нос. Я старалась запомнить каждую деталь, ценя звуки города, если уж не его запахи.
Мы вчетвером прошли по трапу, капюшонами скрыв головы от утренней мороси. Палуба мягко качнулась под моими ногами, и сердце сжалось от тяжести. Как уже научилась, я старалась не путаться под ногами, пока команда готовилась к отплытию. На мгновение я подумала о том, чтобы изучить названия всех этих деревянных рангоутов и веревок, но тут же осознала тщетность этой затеи. Мое время в этом мире могло быть ограничено, и строить планы на будущее было глупо.
Спустя несколько часов, когда вокруг не осталось ничего, кроме воды, я в мрачном настроении бродила по палубе, пока не нашла Гвита. Он стоял у борта, держа в руке лист бумаги. Его лицо было мрачным, пока он читал.
– Что это? – спросила я, подходя к нему. Ветер рвал письмо из его пальцев.
– От отца. Он привел свою угрозу в исполнение: меня лишают наследства за отказ подчиниться его воле, – Гвит вздохнул. – Как только мы вернемся, мне нужно будет сообщить герцогу и отказаться от всех титулов и имущества.
Я прижалась к нему, переплетая свою руку с его.
– Мне очень жаль, – я не знала, что еще сказать в такой момент.
Он положил подбородок мне на макушку.
– Оно того стоило. Если бы я послушался его, меня бы не было рядом в тот день, когда тебя нужно было вытаскивать из болота. Меня бы не было здесь, с тобой.
– Спасибо, Гвит. Я никогда не встречала таких людей, как ты.
В воздухе между нами повисло невысказанное знание о том, что это могут быть мои последние дни. Мы стояли у перил, наблюдая за чайками, которые преследовали корабль, стремительно уносивший нас на север.
Я набрала в грудь воздуха, прежде чем снова заговорить.
– А что, если после того, как мы вернемся, мы просто исчезнем вместе?
Наступила тяжелая тишина. Я рискнула взглянуть на него. Он смотрел на меня, и в его глазах вспыхнул свет, который будто стер с его лица груз прожитых лет. Я готова была отругать себя за то, что проигнорировала собственные предостережения о неопределенном будущем, но было трудно не надеяться, когда у тебя есть за что цепляться. А Гвит всегда был тем, за кого я держалась.
– Правда?
– Почему нет? Мы могли бы отправиться в Синтралию. Ты наверняка найдешь работу телохранителем у какого-нибудь богатого купца или что-то в этом роде.
– Как Айла, – подхватил он. – Или мы могли бы уйти на юг и построить маленький домик на краю равнин. Мы могли бы состариться и поседеть вместе.
Я шагнула ближе в его объятия, и поцеловала в шею. Его волнение было заразительным.
– Давай так и сделаем. Как только все это закончится, мы уедем и будем жить простой жизнью вместе, – слезы обожгли глаза, пока я говорила, уткнувшись лицом в его шею.
– Мне нравится, как это звучит, – его голос пророкотал над моим ухом, щетина на подбородке коснулась макушки.
– Может, я бы даже попросила тебя жениться на мне.
Он не ответил словами, но на мгновение сжал меня в объятиях так крепко, что это сказало мне больше любых заверений.
Мы стояли в уютном молчании. Гвит разжал пальцы, и письмо, закружившись на ветру, исчезло в пенных волнах. Я бы отдала все на свете, чтобы так же легко исчезли и наши проблемы.
Мы провели тревожную ночь в тесной каюте под палубой. Мои сны терзал шепчущий голос. Видения той женщины, что напала на замок, преследовали меня, твердя, что я трачу жизнь впустую. Она велела мне повернуть назад и прожить долгую, счастливую жизнь с Гвитом. Я проснулась разбитой и дрожащей и вышла на палубу, оставив его досыпать.
Дни тянулись в напряженной тишине, прерываемой лишь отвратительным рыбным супом и короткими урывками сна. Я привыкла наблюдать за темными волнами с носа корабля под тяжелыми тучами, которые окрашивали море под нами в свинец. Хигурд и его команда избегали нас, открыто бросая неприязненные взгляды при встрече. Как бы мне ни не хотелось приближаться к цели, сойти с этого корабля казалось благом.
Наконец, сквозь предрассветный туман показались очертания берега Орстадланда. Вокруг дрейфовали другие суда, некоторые уже разбились о камни, другие накренились на бок. Кое-где на поверхности воды плавала дохлая рыба. Земля вздымалась из моря зазубренными склонами, встречая ледяные волны галечными пляжами. Вдалеке снежные вершины упирались в небо, исчезая в облаках. Во всем чувствовалась какая-то резкость, будто людям здесь были не рады, и сама земля намерена сделать наше вторжение максимально трудным.
Хигурд ясно дал понять, что не станет рисковать командой и подходить к берегу – нам придется преодолеть оставшееся расстояние на веслах в одной из их шлюпок, лавируя между камнями. Гвит, в свою очередь, твердо заявил, что корабль должен оставаться на якоре до нашего возвращения.
Хигурд сплюнул за борт в темную, угрюмую воду.
– Даю слово, командир. Я подожду два дня, но назревает шторм. Если вы не вернетесь к тому времени, мы помолимся за вас. И берегитесь мародеров: не все те лодки брошены.
С этими словами мы вчетвером двинулись через неспокойный прибой к неестественно тихому берегу.
– Ну и куда теперь? – спросил Каз, когда мы высадились на хрустящий гравий пляжа.
Его обычная беспечность угасала по мере приближения к суше, а теперь и вовсе исчезла, что лучше всего свидетельствовало о серьезности нашего похода. Я закрыла глаза и сосредоточилась на внутреннем ощущении, прислушиваясь к непрестанному шепоту Искры.
Ее голос стал постоянным гулом в моей голове по мере приближения к цели – странная смесь скорби и ярости. Я почувствовала мощный зов, тянущий на восток, и открыла глаза.
– Нам туда, – сказала я с напускной уверенностью, указывая за черту прилива, заваленную сухими водорослями и обломками древесины.
Мы двинулись вперед в ровном темпе, переходя с пляжа на мыс. Идти было тяжело. Легкие и ноги горели, пока мы карабкались по крутому склону.
– Клянусь Таранисом… – выдохнул Таран, когда мы достигли вершины и посмотрели на то, что должно было быть богатыми пастбищами.
Насколько хватало глаз, все было мертво. Трава – коричневая и сморщенная, деревья и кусты стояли голыми, вскидывая к небу искривленные сучья, похожие на костлявые руки. Птицы давно покинули эти места, оставив после себя жуткую тишину, которую нарушал лишь шум моря за нашими спинами.
Каз остановился, не в силах отвести взгляд от погибших растений.
– Все… все мертво.
Гвит решительно прошагал мимо него, не глядя на увядшую зелень.
– Именно поэтому мы здесь, помнишь? – бросил он, желваки на его челюсти так и ходили.
Мы нерешительно последовали за ним, озираясь по сторонам. В мертвой траве ничего не шевелилось. Ни крика птиц, ни жужжания насекомых. Первым признаком животной жизни стал мертвый кролик, растянувшийся на земле. Его живот был вспорот, внутренности выворочены. Рядом с ним лежал ворон, который, видимо, пытался его клевать – такой же неподвижный.
Таран опустился на корточки рядом с тушками и наклонил голову, внимательно осматривая их. Каз держался поодаль, его рука нервно покоилась на поммеле11 меча.
– Осторожнее.
– Ворон сдох прямо во время трапезы. В клюве все еще кусок мяса, – сказал Таран. – Он цел, никаких ран. Он просто… умер.
Я почувствовала приступ тошноты, но трудно было понять, моя это реакция или Искры. Вокруг трупов не вились ни мухи, ни личинки, не было ни вздутия, ни гниения. Отсутствие жизни ужасало. Ничто не было защищено. Таран кончиком меча сдвинул мертвую птицу, и я нахмурилась.
– Что это там, внизу? – спросила я, невольно подаваясь вперед.
Он полностью перевернул ворона, обнажив нечто, похожее на тонких темных червей, торчащих из земли. Как только на них упал свет, они вздрогнули и втянулись обратно в почву. У меня перехватило дыхание. Обжигающая вспышка жара от Искры пронзила меня, когда она увидела это моими глазами.
– Черт! – Таран отскочил назад. – Что это было? Он уставился на землю, ожидая появления новых тварей.
Я с трудом ловила воздух, пытаясь успокоить себя и Искру.
– Я думаю, это часть этого. Мигтерн говорил мне, что нечто распространяется под землей, там, где свет не может его достать. Оно ползет и уничтожает любую форму жизни, с которой соприкасается.
– Она права. Уходим, – скомандовал Гвит.
Мы двинулись дальше, найдя дорогу, отмеченную на нашей карте. Мы старались не смотреть на изуродованных овец, лежавших в полях по обе стороны пути. И когда наткнулись на истерзанные тела людей, то молча придвинулись друг к другу еще теснее. Невозможно было понять, как долго они здесь лежат, но опавшие листья и нанесенный ветром мусор, покрывавшие запекшуюся кровь, подсказывали, что прошли недели, если не месяцы. По их коже ползли черные корки.
Наконец мы воочию увидели, какую цену пришлось заплатить людям за деяния Мориги.
Глава 51
Наши дни
– Пора.
Тень Мориги парила перед Актусом Гализином, прислушиваясь к приглушенному шуму паствы, набившейся в церковь за дверью. Даже на таком расстоянии она чувствовала приближающуюся мощь Искры. На то, чтобы разрушить последнюю печать, почти не осталось времени. Ей нужно действовать быстро, иначе все, ради чего она трудилась и чем жертвовала, рассыплется в прах. Все балансировало на лезвии ножа, и именно она была той, кто это лезвие заточил.
– Госпожа, вы уверены, что это единственный путь?
Она слышала страх в его словах. Так долго он и его предшественники охотно хватались за те преимущества, которые она им предлагала, все за обещания о плате, которую потребуют когда-нибудь «позже». Теперь этот день настал, и жажда власти сменилась горечью во рту, когда пришло время платить по счетам. Человеческая жадность оказалась более грозным оружием, чем любая сталь.
– Да. Я уверена, – произнесла она. – Пророчество ясно. Благородная жертва будет принесена в Котел, и все вернется к истокам. Ты принесешь эту высшую жертву, и боги вернут миру дар магии, – она подплыла ближе, видя капли пота на его лбу. – Раздели этот момент со своей паствой. Пусть они осветят твой путь во тьме, и тогда ты вознесешься к своей награде.
Слова подействовали, как и всегда. Людьми было так легко манипулировать. Было почти стыдно пользоваться ими подобным образом. Актус Гализин встал, поправил облачение и глубоко вздохнул. Когда он вышел из роскошной гардеробной в зал церкви, Морига последовала за ним, скрываясь в пляшущих тенях.
Огромное количество людей едва не давило друг друга. Таков был их фанатизм и потребность принадлежать к чему-то большему, чем они сами. Многие были в лохмотьях, следы тяжкого труда отчетливо виднелись в грязи и пыли на их коже и одежде. Они не знали, что трудятся ради собственного конца.
Перед алтарем стояли бочки с вином, сдобренным корнем хасина – быстрым и смертоносным ядом. Проходя мимо, каждый прихожанин получал по глотку, после чего их выводили на залитую дневным светом площадь. Родители несли детей, уговаривая их отхлебнуть горькую жидкость. Если бы у Мориги еще было сердце, она бы вспомнила об Аолвин. Воспоминание о младенце, прижатом к груди – зависящем от нее в тепле и безопасности – теперь казалось жизнью, принадлежавшей кому-то другому.
Морига бесстрастно наблюдала, как Гализин молится над ними, благословляя каждого. Никто не спорил и не сомневался в происходящем – так сильна была их вера в Церковь. Все они принимали его слова, а затем и последнее таинство. В конце концов, разве не он оберегал их в землях, где все остальное вымерло? Разве не его благословения хранили их от проклятия, уничтожившего каждую деревню и город на мили вокруг?
То, что началось как падение камешка на горном склоне, превратилось в неудержимую лавину. Из смерти одного ребенка она создала армию фанатиков, которая сотрет человечество с лица Брейто. Теволго Бра предупреждал о возможности вмешательства со стороны Искр, поэтому она заранее внедрила пророчество, чтобы защититься от их проявления. Даже сейчас, когда носительница Искры приближалась, ее план, рассчитанный на полвека, продолжал неумолимо двигаться вперед.
Морига исчезла и мгновенно возникла в потайной камере, скрытой под холмом. Зал был наполнен шепотом молитв четырех фигур в рясах с капюшонами, которые стояли на коленях вокруг круглой ямы в самом центре помещения. Одно место оставалось свободным – для последней жертвы.
Зеленый свет вспыхивал в глубине, отражаясь в темных, ползучих щупальцах, что двигались по краям провала и втискивались в трещины в скале, прячась от света факелов. Лед сверкал на каждой поверхности, создавая ореол жуткой красоты вокруг этой дыры. Каждая фигура сжимала короткий клинок, приставив острие к своему животу. С привычной легкостью Морига скользнула в разум ближайшего к ней человека, наблюдая за воспоминаниями, проносящимися перед глазами мужчины. Видения домашнего очага, звуки детского смеха и тепло рук на обветренных щеках.
Она нахмурилась и с рычанием отогнала эти образы. Скольким представителям ее народа было отказано в таких моментах из-за людей?
– Пора, – прошипела она, чувствуя, как наверху, в церкви, гаснут жизни одна за другой.
Глава 52
Никогда не обижай кошку. Сенуна смотрит их глазами, и тебе не добраться до Острова Вечного Лета, если причинишь вред ее любимцам.
Пословица.
Мы шли через небольшой городок. Пыльная дорога была забита брошенными повозками, лошади так и пали мертвыми в своих упряжках. Люди пытались бежать, пакуя самое ценное в то, что подвернулось под руку. Но все было напрасно. Ползучая смерть настигла их, забирая жизни там, где они теснились друг к другу. Погибли все – и старые, и молодые.
– Гвит! – окликнул Таран, когда мы пробирались сквозь завалы из телег и тел.
– Держись ближе ко мне, – скомандовал мне Гвит. У меня и в мыслях не было отходить от него. – Что там?
– Почти у каждого при себе был источник света, смотри, – Таран указал на несколько трупов, все еще сжимавших догоревшие факелы или разбитые фонари. – Что бы здесь ни случилось, это произошло ночью.
– Логично. Эта дрянь может двигаться только в темноте. Поэтому последние две атаки случились после захода солнца.
– Значит, нам лучше добраться до места засветло, – сказал Каз, щурясь на затянутое туманом небо, чтобы определить время. – Думаю, у нас осталось несколько часов светового дня. А потом придется надеяться, что нам повезет больше, чем им.
Мы продолжали путь в молчании. Я боролась с желанием закричать – просто чтобы услышать хоть какой-то звук в этой ужасающей пустоте. Здесь должен был стоять гул голосов, доноситься детский смех, лай собак – все исчезло. Внутри меня вспыхнул жар, Искра тянула меня вперед, требуя положить конец этому разрушению.
Дорога петляла к небольшой ферме на заросшем кустарником холме. Туман наконец рассеялся, и масштабы опустошения стали очевидны. Ни клочка зелени, ни единого движения, кроме нас четверых и сухой травы, колышущейся на ветру.
Впереди на дороге показались ярко-желтые туники.
– Похоже, Хевра была права. Впереди войска Церкви. Впрочем, их это не спасло, – произнес Таран, разглядывая тела.
Гвит кивнул, его рот скривился.
– Арнакс не лгала. Она говорила, что Церковь строит здесь какой-то храм. Они промывали людям мозги, заманивая их сюда обещаниями возвращения богов.
Я посмотрела выше по склону, туда, где в горе был вырыт проход; вокруг входа были брошены шахтерские вагонетки и оборудование.
– Их использовали, чтобы открыть дверь, а когда они преуспели – она их убила.
Гвит тяжело вздохнул.
– Что ж, теперь мы знаем, куда идти. Я кивнула. В груди все сжалось. Я нащупала руку Гвита. Он крепко сжал мои пальцы в ответ, пытаясь утешить.
– Погодите, там что-то движется, – сказал Каз, уставившись в мертвые кусты у дороги. Мы замерли, руки мгновенно легли на оружие. Из высохших ветвей вышла маленькая черная кошка. Она была такой тощей, что ребра просвечивали сквозь мех, но ее зеленые глаза ярко горели. Она просеменила вперед и уселась в конце грунтовой дороги, медленно моргая.
Каз на мгновение опешил.
– Ты-то откуда взялась?
– У этой твари, должно быть, осталась последняя жизнь из девяти, – заметил Таран. – Или ее благословила сама Сенуна.
Гвит нахмурился:
– Сомневаюсь, что боги благословляют хоть что-то в этих краях.
Я наблюдала, как Каз достал из сумки кусок вяленого мяса и протянул кошке.
– Иди сюда, малютка. Считай это последним обедом за наш счет.
Кошка подняла голову, принюхалась и, осторожно приблизившись, схватила еду. И тут же скрылась со своей добычей в мертвом подлеске.
Солнце неумолимо катилось по небу, забирая с собой последние часы света. Искра тянула меня – это было постоянное ощущение необходимости двигаться, зуд, проникающий под кожу и в кости. Это действовало на нервы, казалось, мои конечности не вполне мне подчиняются. Как бы сильно я ни хотела идти вперед, крошечная часть меня мечтала бежать в противоположную сторону. Я бы отдала все, чтобы услышать крик вороны или чайки – хоть какой-то признак жизни. Это запустение пожирало меня заживо. Мы двигались так быстро, как только могли, подгоняемые знанием: когда наступит ночь, нечто извращенное и гнусное начнет на нас охоту.
Таран поднял руку, останавливая нас у небольшой рощи мертвых деревьев. Его желтые глаза сузились, когда он уставился на скопление зданий неподалеку от дороги.
– Впереди дым, – сказал он. – Может быть, те самые мародеры, о которых упоминал Хигурд.
Гвит издал брезгливый звук.
– Крюк займет слишком много времени. Надеюсь, они не сунутся, если увидят, что мы вооружены.
Каз натянул тетиву лука, и мы продолжили путь. Поднявшись на холм, мы увидели долину, где притаились постройки. Кровь зашумела в моих ушах, ладони стали влажными. Низкие деревянные строения напоминали фермерскую усадьбу: сараи и пристройки, расположенные подковой, с жилым домом посередине. Стены были повреждены, туши животных лежали расчлененными.
Позади зданий трещал костер, выбрасывая в небо густой маслянистый дым. Зловонное облако висело в воздухе, от него слезились глаза. Запах был знаком, как бы мне ни хотелось обратного. Вопреки здравому смыслу, я вытянула шею, чтобы взглянуть на костер – это был погребальный костер. Пара ног торчала из нижней части кучи, еще не тронутая пламенем.
Они сжигали мертвых. Нельзя было отрицать, что это здравая мысль. Мы видели слишком много мертвецов, обращенных против нас. Возможно, это и было тем, что преследовало эти земли все эти месяцы.
Приблизившись, я заметила движение в доме. Грязное лицо выглянуло из окна, и я встретилась взглядом с мужчиной.
– Там кто-то есть, – прошипела я, рука сама легла на рукоять кинжала.
Каз коснулся моего локтя.
– Да, мы тоже видим. Спокойно, ладно? Позволь нам разобраться.
Резкий свист прорезал тишину, заставив меня вздрогнуть. Из дверного проема выбежал мужчина, размахивая над головой топором дровосека. Он замер, увидев нашу группу, его дикие глаза забегали по нашим доспехам и оружию. С большой осторожностью он опустил свое скудное оружие.
Мужчина облизал потрескавшиеся губы.
– Вы кто такие? Что вам тут надо?
Он был неопрятен. Одежда в лохмотьях и пятнах чего-то темного, очень похожего на кровь. К тому моменту я уже слишком хорошо научилась ее узнавать.
Таран выпрямился во весь свой огромный рост, и человек опустил топор еще ниже.
– Мы просто идем мимо, – сказал Таран. – Нам не нужны неприятности.
Из-за спины нерешительного дровосека медленно вышли еще двое. Лидер оглянулся на них и снова облизнул губы. Присутствие товарищей придало ему храбрости, и он пару раз качнул топором, словно взвешивая шансы на атаку.
Я нервно переступила с ноги на ногу, чувствуя, как нарастает напряжение.
– Эй! Сколько за бабу? – крикнул один из них. Он провел языком по зубам, оглядывая меня с ног до головы. – Мы тут давно баб не видали.
Другой шагнул вперед, сплюнув на землю. Одного глаза у него не было, на его месте осталась сочащаяся глазница.
– Живых-то точно не видали. Было б славно пощупать что-нибудь тепленькое для разнообразия, – он осклабился, обнажив гнилые зубы.
Меня передернуло от отвращения. На языке уже вертелась гневная отповедь. Но прежде чем я успела что-то сказать, Гвит шагнул вперед, с нарочитой медлительностью обнажая меч. Свет блеснул на лезвии – это была прямая угроза.
– Вы ее не тронете.
Каз, стоявший рядом со мной, наложил стрелу на тетиву, не натягивая ее до конца.
– Как насчет того, чтобы я выбил тебе и второй глаз?
Одноглазый нахмурился, его напарник поднял руки, отступая.
– Да ладно вам, братья, мы просто просим поделиться. Если она справляется с тремя такими здоровыми лбами, как вы, то и с нами не надорвется. Почему бы вам не зайти внутрь? Ночные твари разорвут вас в клочья, если пойдете дальше. Лучше оставайтесь тут.
Говоря это, он подобрался чуть ближе, продолжая раздевать меня взглядом. Я сжала кулаки, в ладонях начало скапливаться тепло, отвращение сменилось яростью. Я не шелохнулась, отказываясь съеживаться от страха.
Внезапно стрела вонзилась в землю рядом с Казом. Четвертый человек выругался из-за угла здания, поспешно готовя следующий выстрел. Одноглазый воспользовался моментом, когда все отвернулись к лучнику, и бросился на меня. Гвит взревел и взмахнул мечом – лезвие впилось в плечо одноглазого, разрубая плоть и кость. Двое у двери с криком бросились в атаку, занося топоры, пока мой несостоявшийся похититель падал на землю, истекая кровью и хватаясь за полуотрубленную руку.
Каз сменил прицел, и у нападавшего лучника в центре груди внезапно выросли перья. Тот пошатнулся от удара стрелы и рухнул навзничь с широко раскрытыми глазами. Гвит и Таран, с мечами наготове, встретили натиск последней пары, парируя удары топоров и сражая мародеров несколькими взмахами.
Бой закончился так же быстро, как и начался. Четверо налетчиков были либо мертвы, либо истекали кровью. Таран хмыкнул, пнув одноглазого.
– Едва ли стоило усилий.
– Мы теряем световой день, – отрезал Гвит, возвращаясь к дороге.
Над нами сгущались темные тучи. Приближался шторм.
