Текст книги "Лес заблудших душ (ЛП)"

Автор книги: Дин Рей Кунц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 23 страниц)

– У неё арбалет, – говорит Ятаган с таким тревожным видом, будто и впрямь верит, что столь примитивное оружие может представлять для них опасность, пока они укрыты в этой великолепной винтокрылой машине.

– Мы не беззащитны, как Вектор, Тротт и остальные. Ей некуда прятаться – леса на этот раз у неё нет. Она вон там. Очередь из пятидесятого калибра от паха до лица разрежет её пополам, как бумажную куклу.

Одного только проговаривания этой сучьей участи в таких выражениях достаточно, чтобы Бошварка охватило возбуждение, а пружину его ярости закрутило ещё туже, и теперь ему уже всё равно, заставит ли он их метнуться, как перепуганных крыс; важно лишь убить их и покончить с этим.

Кожух двигателя находится прямо над кабиной. Турбина внутри него, до сих пор приглушённая почти чудесной технологией шумоподавления, оказывается всё же менее надёжной, чем настоящее чудо, и внезапно взрывается лязгом и визгом истерзанного металла, а затем издаёт три глухих пневматических кашля машины, которой не хватает воздуха.

– Ну надо же, – говорит Ятаган.

* * *

Некоторые удачные выстрелы из арбалета вполне можно объяснить одним только мастерством. Другие – скорее удачей. Иные же можно считать редким сочетанием мастерства и удачи. Но в этом случае кажется, будто и мастерству, и удаче помогла некая таинственная сила, заслуживающая смиренного благодарения, – и Вида произносит эти два слова.

Турбинные воздухозаборники расположены по бокам кожуха двигателя. Выпускное отверстие находится спереди: через него раскалённые газы, выходя из системы, вращают множество лопастей. Это круглое жерло на вид дюймов четырнадцать или шестнадцать в диаметре. Карбоновый болт попадает прямо в эту пасть, входит достаточно глубоко, чтобы погнуть и расколоть несколько турбинных лопастей. Осколки болта и разрушенных лопастей превращают кожух в гремящую коробку, мгновенно нанося новый ущерб.

Двигатель глохнет. Пять лопастей Blue Edge на несущем винте с рывком останавливаются. Вертолёт дугой уходит на восток, прочь от Виды и Духа Солнца. Он подтверждает истинность земного притяжения: с тяжким ударом врезается в землю, с оглушительным грохотом кувыркается по этой Земле Ожидающих Духов, пока наконец не влетает в первые деревья у подножия поднимающегося склона.

Тишина, нарушенная безрассудным нападением Бошварка, возвращается на плато, но длится всего несколько секунд, прежде чем её снова нарушают мужские крики. Вида и Дух Солнца в изумлении оборачиваются: к ним бегут Сэм и Две Луны – очевидно, не раненные. Они бросились на землю, чтобы стать более трудной целью.

Все четверо потрясённо смотрят друг на друга, пока радость не озаряет их лица и не превращает голоса в музыку. Дух Солнца и Две Луны обнимаются. После кратчайшего колебания то же делают Вида и Сэм. Если он и не вполне уверен в своём месте в её сердце, то она не даёт ему ни малейшего повода сомневаться, что последует совету провидицы из недавнего сна: Не будь так глупа, чтобы цепляться за то, что было, вместо того чтобы принять то, что может быть. На его изуродованном лице глаза прекрасны и полны света. Она целует его.

Собаки и волки выбегают из леса, куда укрылись, словно радостно подтверждая мудрость этого поцелуя, и Виду захлёстывает счастье, которого она уже не надеялась когда-либо ещё узнать.

* * *

Сидя среди обломков вертолёта, Терренс Бошварк размышляет, сколько времени потребуется самоотверженной команде лучших специалистов, чтобы починить его. О цене он не думает: он может позволить себе всё, что захотят взять врачи, а если потребуется – сделать миллиардерами каждого из них. Он исходит – ибо не в его характере не исходить из этого, – из того, что вечная жизнь по милости высоких технологий всё ещё остаётся его судьбой, стоит только пережить эту небольшую дорожную кочку. У него мутится голова, зрение то и дело расплывается, он не вполне понимает, как сюда попал и где это «сюда», но боли он не чувствует, а значит, травмы у него, без сомнения, незначительные. Кабина разодрана и искорёжена, воздух пропах разлившимся топливом, но он всё ещё пристёгнут в кресле, и это его успокаивает.

Куда меньше успокаивает тот факт, что Мак Ятаган тоже пристёгнут в своём кресле, но уже без головы. При падении одна из двукратно стреловидных лопастей рассекла часть кабины, и теперь голова Мака лежит у него на коленях, глядя вверх на срез собственной шеи.

Бошварк пытается пошевелиться, но не может даже пальцем двинуть. Зато говорить он способен и потому бормочет проклятия, когда в прорехе кабины, где вырвало дверь и часть фюзеляжа, появляются волки. Он не боится. Он зол от мысли, что они могут осложнить работу спасателей, которые вот-вот прибудут сюда под вой сирен.

Когда позади волков появляется шлюха Ночелобо и заглядывает к нему внутрь, его злость вспыхивает яростью.

– Сдохни, – говорит он. – Сдохни, чёрт тебя побери, – словно может убить приказом. И тут происходит нечто странное.

Вида и волки начинают бледнеть, словно они нереальны. Когда они исчезают, вокруг обломков сгущается тьма, и через считаные секунды в небо поднимается бледная, изрытая оспинами луна – будто время вдруг ускорилось. Это полный лунный диск, такой огромный, что кажется: он неотвратимо опускается на Землю, предвещая катаклизм. Прежде чем Бошварк успевает решить, что ему чувствовать – страх или ярость, – из ночи выходит фигура и встаёт силуэтом на фоне чудовищной луны. Пума-альбинос. Белая, как призрак, но отнюдь не бесплотная. Идиоты-местные зовут её Азраилом. Он бы никогда не подумал, что однажды с ним заговорит зверь – и что этот зверь пригласит его за собой. Хотя морда у пумы свирепа, голос её звучит буднично, когда она говорит:

– Иди со мной.

И всё погружается во тьму.

* * *

– Оба мертвы, – сообщает Вида, вернувшись от обломков. – Вертолёт будет подавать GPS-сигнал, так что рано или поздно кто-нибудь сюда явится.

– Для всех нас будет лучше, – говорит Сэм, – если никто никогда не узнает, что мы были здесь. По крайней мере в тот момент, когда всё это произошло.

Когда волки ведут собак, а собаки ведут людей прочь с плато – к той тропе, по которой они сюда пришли, – Две Луны говорит:

– Послезавтра мы с Духом Солнца поедем верхом в Кеттлтон за припасами. К тому времени все уже будут обсуждать катастрофу и смерть Бошварка.

– Мы скажем, что ничего не знали о проекте, – добавляет Дух Солнца.

– Что и правда так, – говорит её муж, – до вашего прихода. Но когда мы о нём услышим, то сможем поднять вопрос о погребальной земле.

– Вы сделаете себя мишенями, – предупреждает Вида.

Дух Солнца чертит в воздухе тот самый знак, который прежде выводила, словно отводя им вертолёт.

– Если нам удастся разбудить оставшихся людей нашего народа от долгого сна, а также людей из некоторых других племён, мишеней станет слишком много, и им не удастся превратить Землю Ожидающих Духов в машину для истребления птиц площадью в три тысячи акров.

Запахи сосен и лесных плодов вытесняют едкую вонь разлившегося авиационного топлива, и зелёные тени принимают их обратно – в древний, уязвимый, но живучий лес.

77

Коробка

Через месяц после событий на плато Сэм и Вида уже семь раз ужинали вместе. Сегодня она в четвёртый раз готовит у себя дома для них обоих. После десерта она приносит к столу ярко упакованную коробку, чтобы открыть её за кофе.

Она собиралась дождаться следующего дня рождения и распечатать этот подарок в одиночестве, опасаясь, что содержимое вызовет в ней слишком сильные чувства.

Но, учитывая, что советы гадалки во всём оказывались достойны доверия, Вида готова не цепляться за то, что было, – хотя она всегда будет это беречь, – и принять то, что может быть. С тех пор как она осиротела в пять лет, в её жизни было только трое мужчин самой высокой пробы, и ей кажется правильным каким-то невыразимым образом соединить их здесь. В доме дяди, где она когда-то принимала ухаживания Хосе, теперь, когда её будущее переплетается с будущим Сэма, она открывает карточку, прикреплённую к подарку.

Она вслух читает Сэму аккуратные строки, написанные курсивом рукой Хосе. Это слова, которые были выведены краской на микроавтобусе Volkswagen провидицы: «С добротой смотри на тех, кто страдает, кто борется с трудностями, кто непрестанно пьёт горечь этой жизни». А ниже её первая любовь написала: «Как и она, ты обладаешь мудростью и сердцем, чтобы выводить других из тьмы к свету».

– За это стоит выпить, – говорит Сэм и поднимает бокал.

Она, конечно, плачет. Эти слёзы слишком долго копились в ней.

С некоторым усилием она снимает с коробки блестящую синюю ленту, не разрезая её, и старается не порвать бумагу, потому что намерена сохранить и то и другое.

Наверное, она должна была догадываться, что найдёт внутри, но всё равно удивляется. Пара ярко-жёлтых кроссовок.

78

Видение

Дом теперь больше – так и должно быть, ведь в нём нужно место не только для Сэма, но и для его семи собак. Расширение оплатили из выручки от продажи его дома.

На россыпном прииске они работают вместе. Она научила его превращать необработанные камни в прекрасные драгоценности.

Он по-прежнему оказывает услуги по поиску, хотя уже не таким людям, как преступное семейство Бидов. Он научил её работать с собаками, которые её обожают, и теперь они вместе находят потерявшихся детей и заблудившихся взрослых с болезнью Альцгеймера – а порой и беглых заключённых, потому что она не боится никого и ничего, кроме утраты того, что любит.

Лупо навещает их и один, и со стаей, но, когда Вида и Сэм отправляются собирать дикую ежевику, их неизменно сопровождает полная волчья свита в ожидании щедрого угощения.

Они срезают полевые цветы, чтобы положить их на могилу её дяди, а на Рождество украшают надгробие ветвями падуба.

Они не думают ни о зарытом Trans Am, ни о Plymouth Superbird Hemi с их вечными пассажирами. Это мир, полный чудес, тайн и див, но призраков в нём нет.

Время от времени Виде приходит охота надеть белую футболку, белые чиносы и жёлтые кроссовки. Она садится в одно из кресел-качалок на крыльце и потягивает кофе из кружки. И хотя у неё нет ни расписного фургона с мудрыми словами, ни полотнища с серебряными лунами и звёздами, и хотя она не спрашивает у посетителя, что он ценит меньше всего, ей почти никогда не приходится долго ждать, прежде чем кто-нибудь – обычно местный, но иногда и совершенно незнакомый человек – придёт посидеть рядом с ней. Каждому из этих людей нужно нечто своё. Часто они и сами не знают, почему пришли, но Вида всегда знает, потому что умеет видеть.

Здесь, среди густого леса со всех сторон, она чувствует себя в безопасности и в мире с собой.

Большинство людей считает этот первозданный лес угрожающим царством диких троп, которые нередко ведут растерянных путников к гибели, гнёзд ядовитых змей, логовищ острощёлких хищников, – краем, где Природа красна от зуба и когтя. Для Виды же лес – это место утешения и поддержки, где ей рады, потому что она знает его законы и глубоко их уважает. По её опыту, именно цивилизация, раздираемая человеческими гордыней, жадностью и завистью, и есть в своей худшей форме лес заблудших душ.