Текст книги "Спорим, тебе понравится? (СИ)"

Автор книги: Даша Коэн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 27 страниц)

Глава 9 – Пенальти

Вероника

– Ника? – толкает меня в понедельник на первом уроке в лечо моя соседка по парте Дина Шевченко.

– М-м? – чуть наклоняю я голову в её сторону.

– А чего это к тебе Аммо в субботу после занятий подходил?

Я тут же теряюсь с ответом, так как не рассчитывала, что меня в принципе будут расспрашивать на эту тему. Ну и как бы, что такого? Подошёл и ладно. Не Второе Пришествие же, в конце концов-то произошло.

– Слушай, – потянула я, а потом отвернулась, зажмурилась и зачем-то соврала, – он просто вручил мне билет в кино, в качестве извинения, что из-за его лучшего друга меня теперь называют вешалкой.

Но Дина в ответ на мои слова только с подозрением прищурилась и, кажется, ни капельки мне не поверила, прыснув в кулак. А затем и вовсе посмотрела на меня как на умалишённую.

– Аммо принёс извинения?

– Ага, – кивнула я, не моргнув и глазом.

– За Басова? – нервный хохоток.

– Ну, – пожала плечами.

– Ты за идиотку меня держишь?

И тут я вспомнила слова отца, которые он мне говорил о том, что если я хочу запутать оппонента, то нужно всегда бить правдой, и он отстанет. Просто, потому что ложь для него удобнее.

– Конечно! Но не говорить же тебе честно, что Басов на меня неожиданно запал и пригласил в кино в эту субботу, на которое я, конечно же, не пошла.

Но Дина снова удивила меня своей реакцией.

– Так ты всё-таки запала на Яра? – округлила девушка глаза и раззявила рот настолько широко, что я могла пересчитать пломбы на её молярах.

– О, Боже! – возвела я глаза к потолку.

– Ника, очнись! Ты хорошая девочка. Видно же, что маму слушаешься и вся такая правильная. Так вот – забудь про этого парня. Забудь!

Я впечаталась лицом в раскрытую ладонь и застонала, но Дину уже было не остановить.

– Я не шучу! Он тебя как следует поматросит и даст пинка под зад. Поняла? Я серьёзно, Басов – золотой рубль – он всем нравится, но никто не знает как с ним обращаться. И да, этот парень не гуляет с одной и той же девочкой два раза.

– Мне и одного не надо, а два так вообще перебор, – усмехнулась я и уткнулась взглядом в доску, на которой учитель английского языка писала что-то новое для нас.

Минут пять после моих слов мы сидели тихо, но Дина, очевидно, бурлила ненасытным любопытством, а потому вновь принялась атаковать меня вопросами.

– А что за фильм?

– Я не знаю, – поправила указательным пальцем очки на переносице и усердно принялась выводить слова в своей тетради, – я выбросила билет в урну.

Очередная ложь – билет хранился в чемодане с «сокровищами». Я его, так же, как и цветок олеандра всунула между страницами книги, перед этим долго разглядывая информацию на разноцветном кусочке картона. И грустила, что не могла воспользоваться им по назначению, ведь я никогда за все свои неполные восемнадцать лет жизни не было в кинотеатре, не покупала попкорн и не замирала с дрожью в теле от громких первых звуков вступления.

Вместо этого, я вышла из своей комнаты и прошла на кухню, где почти час помогала бабушке печь яблочный пирог и рогалики с апельсиновым джемом. Вечером мы ждали гостей – к нам должна была прийти новая мамина подруга Марина, её муж Владимир и их сын Виталий, который, так же, как и я, ходил в воскресную школу и на служения. В такой дружной компании взрослые несколько часов с пеной у рта обсуждали святое писание, читали друг другу стихи, а когда им надоело делать это, то перешли к мирскому – сплетням.

Мы с Виталиком же весь вечер просидели молча, взирая друг на друга уныло, с сочувствием, но понимающе.

– А зачем ты его выбросила? – отвлекла меня от тухлых воспоминаний Дина.

– Потому что не хотела никуда идти и тем более с Басовым, – буркнула я.

– Как это не хотела? – кажется, сама у себя просила Шевченко, и тут же замерла, постукивая указательным пальцем по губам. – Нет, всё это не сходится. Ты что-то перепутала. Ты не можешь быть во вкусе Яра.

– Угу. Как скажешь, – отмахнулась я, пытаясь не обижаться на эту очевидную правду.

– Только я всё равно решительно ничего не понимаю.

– Я тоже, – кивнула я, соглашаясь с этим дельным умозаключением.

После моего признания Дина Шевченко прилепилась ко мне намертво. Сначала я думала, что это случилось только из-за любопытства, вспыхнувшего на фоне интереса к моей персоне Ярослава Басова. Но к концу учебного дня я поняла, что мы давно оставили разговоры об этом парне и наше общение закрутилось вокруг других важных подростковых проблем – экзамены, последний в этом году зимний бал, поступление в вуз.

Да и сам Басов, казалось бы, потерял ко мне интерес. Только на большой перемене он подмигнул мне и улыбнулся так тепло, будто бы это не я продинамила его в эту субботу, а кто-то другой. И на том угомонился, чем невероятно меня обрадовал.

Гром грянул позже, когда после уроков я задержалась, чтобы продежурить в кабинете. В этой гимназии, в отличие от моей старой школы, мы не мыли пол и не надраивали окна, но полить цветы и разобрать методички были обязаны.

Я оставила свой портфель на тумбочке у двери, а сама потихоньку занималась делами, а когда закончила и направилась на выход, замерла, так как из бокового кармана моего рюкзака торчал самый настоящий букет.

Это были тюльпаны. Ярко-розовые, завёрнутые в красивую бежевую сетку и пергамент ей в тон. А сверху, между нежных бутонов торчал небольшой конвертик.

Я тут же шагнула ближе и выдернула его, а затем развернула и впилась взглядом в строчки, выведенные чётким, но размашистым почерком:

«Какая боль! Какая боль! Истомина – Басов, 1:0»

И ниже приписка более мелкими буквами:

«Начинаем серию пенальти».

– Вот дурак, – покачала я головой, а затем развернулась и прошла к учительскому столу, из выдвижного ящика которого достала вазу и наполнила её водой из бутылки, предназначенной для полива цветов. И именно туда я сунула, подаренный мне, букет.

Отряхнула руки и вышла за дверь. Остановилась у урны, разорвала записку на мелкие кусочки и выбросила её туда. Хмыкнула и заключила:

– Никаких пенальти. Меня мама убьёт.

Вот только я даже не догадывалась, насколько может быть упёртым Ярослав Басов. До конца недели чего я только не выуживала из своего рюкзака – коробочку с макарунами, маленького плюшевого медвежонка, вязанный чехол на кружку с надписью «я тебя согрею», а в пятницу на ключах от дома я обнаружила брелок из розовой кожи в форме сердечка.

Не знаю, как он умудрялся всё это проворачивать и когда, но именно здесь моё терпение и лопнуло. Я поняла, что стандартного и бронебойного игнора Басов не понимает. А значит, выход мне виделся только один – разговор в лоб.

Именно поэтому уже на следующий день, я выловила в бесконечных школьных коридорах Аммо и припёрла его к стенке.

– Рафаэль, надо бы поговорить, – сложила ладони в умоляющем жесте и кивнула парню на библиотеку, а затем уверенно вошла в неё, ни капли не сомневаясь, что тот последует за мной.

– Ярослав будет убит горем, когда узнает, что ты выбрала меня, – прошёл мимо Аммо и уселся на подоконник, взирая на меня с хитрой улыбочкой, пока я мялась у стеллажа с современной поэзией, абсолютно не зная, с чего начать.

Подзависла, рассматривая его снова и как в первый раз. И только сейчас заметила, что парень выбрил себе виски почти под ноль и практически добела высветил длинную чёлку на макушке. В левом ухе по-прежнему висели две моносерьги – одна в виде блестящего тёмного камушка, вторая продолговатым чёрным крестом.

– Я... э-э-э... я тебя не выбирала, – и тут же захлопнула рот ладошкой, понимая насколько провокационно это прозвучало.

– Неужели? Какая жалость..., – и Аммо карикатурно захныкал, потирая глаза кулаками, словно бы хотел расплакаться.

Ну просто актёр погорелого театра.

– Вообще-то, мне нужен был Басов, – прикусила я верхнюю губу.

– Ну так, а что ты его не выловила, а ко мне пристала? – хмуро принялся он рассматривать свои ногти, будто бы внезапно рассердился на меня.

– Вокруг него вечная толпа ребят, – замялась я.

– Да, есть такое дело. Столько конкуренток. Оглянуться не успеешь, как прошляпишь пацана, Ника. На прошлой перемене Андриянова ему почти по самые гланды язык в рот засунула.

– Что? – ахнула я.

– Что? – рассмеялся Аммо, а затем резко замолчал и посмотрел на меня исподлобья. – Не знаешь, как это делается? Иди сюда, научу.

– Так, – подняла я руки в защитном жесте, – стоп! Языки – это, бесспорно, прекрасно, но я хотела от тебя другого.

– Продолжай, Ника. Ты меня заинтриговала, – Рафаэль томно прикусил нижнюю губу, и я фыркнула, подавив в себе желание топнуть ногой.

– Мне нужно поговорить с Басовым. Можешь ему передать мою просьбу?

– Он мне не поверит, – усмехнулся парень, – пиши записку.

– Ладно, – и я тут же достала из рюкзака тетрадь по геометрии, выдрала из неё лист и накарябала первое, что пришло в голову.

«Есть разговор, Ярослав. Сегодня после шестого урока буду ждать тебя в библиотеке. Ника».

Сложила записку вчетверо и протянула её Аммо. Тот лишь широко улыбнулся и стремительно покинул помещение, так как неожиданно прозвенел звонок на занятие. Я тут же драпанула вслед за ним, боясь опоздать на урок к родной матери, ведь она не терпела подобных вольностей.

Но все эти переживания отошли на второй план, когда спустя два урока, я снова направилась в сводчатые залы цитадели книг. Вошла помещение и почти сразу же напоролась на пронизывающий карий взгляд.

Басов.

Он стоял на втором ярусе библиотеки, в разделе зарубежной литературы, облокотившись предплечьями на перила, и смотрел на меня так, будто бы хотел сожрать. А затем выпрямился, поманил меня к себе указательным пальцем и скрылся между стеллажами.

Я же лишь сглотнула нервное напряжение, приказала своим поджилкам не трястись и шагнула вслед за ним.

– Пора с эти кончать, – кивнула я сама себе и подняла голову выше.

Глава 10 – По чесноку

Вероника

Под моими ногами жалобно скрипнула последняя ступенька деревянной лестницы, ведущей на верхний ярус библиотеки. Я от этого звука вздрогнула, но не темноволосый парень, сидящий на широком подоконнике огромного окна, расположившегося между двумя высокими стеллажами с книгами.

Одна нога Басова была спущена на пол, вторую он согнул в колене и опёрся об неё предплечьями, хмуро созерцая происходящее на улице. Он казался абсолютно спокойным и уверенным в себе, тогда как я сама вся издёргалась и только и делала, что нервно облизывала губы, да поправляла очки на переносице.

Последний раз беспокойно качнулась с пятки на носок, но всё-таки шагнула к нему ближе. А потом и вовсе присела на подоконник напротив парня, пытаясь смотреть на него прямо и открыто.

Неожиданно Ярослав улыбнулся, грустно так и мимолётно, а в следующее мгновение заговорил, опуская приветствие и вызывая во мне резкий приступ вины.

– Я ждал тебя полтора часа в эту субботу. Там, в кинотеатре. Всё надеялся, что ты придёшь. Это было паршиво, знаешь ли...

– Прости, – вырвалось из меня тихо.

– Почему ты так поступила со мной? – наконец-то его глаза впились в меня и буквально распяли. Ни пошевелиться, ни вздохнуть, только чувствовать, что я не должна была опускаться так низко.

Это не делает мне чести, даже несмотря на то, что по его вине я стала для всех и каждого «вешалкой», а для него самого «кочкой».

– Я... э-э-э... ну я хотела сказать Рафаэлю, что ничего не выйдет. Честно! Но... видишь ли... я не могла подобрать нужных слов, а он принял моё замешательство за согласие и вот... Прости, Ярослав, мне очень стыдно, что так вышло.

И я, не в силах выдерживать его испытующий и укоризненный взгляд, отвернулась, принимаясь теребить подол форменной юбки. На душе скребли кошки на полную мощность, а я снова чувствовала себя третьеклассницей, которая вынуждена отказать в ухаживаниях Паше Пастухову.

А потом и вовсе втянула голову в плечи, боясь, что меня за подобную несговорчивость, как и тогда, оттаскают за косу.

– Ничего не выйдет? – переспросил парень, и я тут же кивнула, не поднимая глаз.

– Нет, – виновато и горестно вздохнула я.

– Почему?

– Ну...

А что сказать и не знаю. Правду? Но она же такая неудобная!

– Я тебе не нравлюсь, Ника?

– Да не то, чтобы прям не нравишься, Ярослав, – вытерла о юбку в момент вспотевшие ладошки и обвела несчастным взглядом полки с книгами, – господи, как объяснить?

– Я не в твоём вкусе? – попытался раскусить меня Басов, и я тут же уцепилась за его наводку, словно утопающий за пену морскую.

– Да! – но тут же захлопнула рот и прижала к нему пальцы левой руки, а затем и правой, когда поняла, насколько оскорбительно это могло прозвучать для парня.

– Ясно, – кивнул он, – значит, я тебе несимпатичен.

– Не так, – развернулась я к нему всем корпусом и чуть подалась ближе, окунаясь в его загадочный древесный аромат, – ты, наверное, хороший парень, но...

– Наверное, – фыркнул он и снова вперил угрюмый взгляд в окно.

– Не злись! Но я... просто хочу быть честна перед тобой.

– Угу, – горько хмыкнул Басов.

– Да. Мне очень-очень жаль, Ярослав, но я никогда не смогу ответить тебе взаимностью, – и, сказав это, я чуть в обморок не шлёпнулась, так мне стало плохо от болезненного облегчения из-за то, что я всё-таки смогла обозначить этому парню его дальнейшие перспективы, сводящиеся к абсолютному нулю.

И это я уже молчу про то, что он сейчас находится в глубоком и непримиримом конфликте с моей матерью.

Да, она человек непростой, местами порой даже невыносимый, но мама ничем не заслужила те эпитеты, которыми Басов её наградил. Тупая корова? Алевтина Психопатовна? Изжога Петровна? Нет, если мужчина опускается до подобных оскорблений в сторону женщины, то нам с ним точно не по пути.

– Ты уверена, что у меня нет шанса, Ника?

– Уверена, Ярослав. На все сто, – киваю я.

– Да, честно говоря, я был не готов к такому повороту событий, – тихо рассмеялся парень, сверкая белоснежной улыбкой с чуть удлинёнными клыками.

Ну прямо вампир во плоти.

И от этого сравнения по моему позвоночнику начинают медленно ползти мурашки.

– Честно говоря, я тоже не ожидала, что заинтересую кого-то вроде тебя.

– Вроде меня? – прищуривается он.

– Ну... да, – улыбаюсь и указываю на него ладонью, – за тобой девочки толпами ходят, а ты за мной увязался. Нелепость какая-то.

– Почему нелепость? – и на его лице заиграли желваки, выдавая скрытую за спокойным тоном, злость.

– Потому что я не похожа на куклу Барби, Ярослав.

– Ты думаешь, что я дальше внешности ничего увидеть не могу? – с рычанием в голосе спросил парень, но я ничуть не смутилась.

– Но ты ведь и меня совсем не знаешь, чтобы утверждать, что что-то разглядел, – парирую я и снова впадаю в уныние оттого, что точно понимаю, как смотрюсь со стороны. Ну, не фонтан, если уж совсем по чесноку.

– Если ты себя не штукатуришь с утра по три часа и не красишь волосы в гидроперидный блонд, то это не значит, что не красавица.

Я смеюсь и качаю головой. Комплименты – это здорово. Но и я не слепая. И хорошо рассмотрела себя в зеркале.

– Спасибо, конечно, но...

– Но? – кинул в мою сторону быстрый взгляд парень и нервно затеребил на запястье тонкие кожаные браслеты.

– Но решение я уже приняла, – подвожу я окончательный итог.

– Понятно...

Басов разочарованно поджимает губы. А я снова чувствую себя не в своей тарелке из-за всей этой противоречивой истории.

– Мы могли бы остаться...

– Друзьями? – договаривает за меня Ярослав и вновь смеётся, на этот раз откинув голову назад и лохматя свою тёмно-каштановую шевелюру, а я замечаю, что у него в языке стоит пирсинг – чёрная штанга с шарообразным утолщением на конце.

– Ну..., – мнусь я, так как хотела употребить совсем другое слово, потому как не способна предложить парню что-то большее, чем просто «привет» и «пока» в стенах этой гимназии.

Вот только Басова уже понесло в дальние дали.

– Дружба – это последнее, что я хотел бы делать с тобой, Ника, – от веселья до железобетонной серьёзности он переходит за секунду, а затем вонзается в меня горящим взглядом и договаривает тихо, вкрадчиво, но пылко, – знаешь, чем я занимался последнюю неделю?

– Чем? – хлопаю ресницами и слепо иду в тот капкан, что он уже расставил для меня.

– Я представлял, как буду целовать тебя.

Уф!

Вероника

В животе от его слов внутренности резко свернулись морскими узлами, а тело окатил сначала крутой кипяток, а затем ледяной дождь. И пока я сидела с открытым ртом и в полнейшем ступоре взирала на парня, тот продолжал свои шокирующие откровения.

– Сначала я бы стиснул тебя в своих объятиях и вдохнул твой клубничный аромат полными лёгкими. Накачался бы им под завязку и сдурел от кайфа. А затем мы бы с тобой первый раз соприкоснулись губами. Совсем чуть-чуть, едва касаясь наэлектризованной кожи. И дышали бы друг другом, пока бы окончательно не сошли с ума от томительной близости. И только потом я бы прикоснулся к тебе по-настоящему, а мой язык скользнул бы в твой рот и...

– Ярослав! – подскочила я на ноги, зажала уши руками и глянула на него в ужасе.

– И тебе бы это понравилось не меньше, чем мне, Ника, – вопреки всему продолжал говорить своим тихим, вкрадчивым голосом парень.

– Нет, – закачала я головой.

– Хочешь проверить, что я прав? – и кривая улыбка тронула его губы.

– Перестань, – взмолилась я, – пожалуйста!

И Басов в момент замолчал и насупился, а затем снова отвернулся, нервно хрустя костяшками пальцев. Я уж было подумала, что на этом наш непростой разговор подойдёт к концу. Хотела подхватить рюкзак, оставленный на подоконнике и наконец-то унести отсюда свои ноги, как неожиданно вздрогнула, снова услышав голос парня.

– Ладно, Ника.

– Что? – нахмурилась я и непонимающе развела руками.

– Говорю: ладно, давай останемся друзьями.

А я снова обречённо вздохнула, понимая, что мне в очередной раз придётся ответить ему отказом.

– Ярослав, видишь ли..., – начинаю я, заламывая руки, но он вновь меня перебивает.

– Ничего не знаю. Давай сюда по-дружески свой номер телефона. С тебя же не убудет, если я стану периодически писать тебе за кашу манную, за жизнь туманную, м-м?

Секунда в ожидании моего ответа превращается в вечность, а затем исходит трещинами и рассыпается невесомым пеплом.

– Я не могу дать тебе свой номер, – рублю я, потому что устала уже от этих игр с огнём.

– Да, почему нет-то? Что опять не так? – психует он.

А я снова сажусь на подоконник рядом с ним и решаюсь сказать часть правды, дабы хоть как-то скрасить свой отказ.

– Понимаешь, Ярослав, у меня очень строгая мама. Очень! И она..., – закатываю глаза, пытаясь подобрать подходящие слова так, чтобы никого не обидеть, но, в конце концов, забиваю на это, – она очень строгая.

– До какой степени? – неожиданно, но предельно нежно и ласково касается он моего запястья, обвивает его, а затем и вовсе переплетает наши пальцы, но я не одёргиваю руку. Сейчас все мои внутренние ресурсы уходят на то, чтобы объяснить ему, что я в свои неполные восемнадцать лет, по сути, себе не принадлежу.

И вся моя жизнь подконтрольна родительнице. И ей плевать, что у меня есть возражения на этот счёт.

– До такой, где мне не позволительно дружить с мальчиками, переписываться с ними или созваниваться, ходить вместе в кино и вообще на свидания. На моей сим-карте стоит тариф «родительский контроль» и мама проверяет каждый новый входящий номер, а если считает его подозрительным, то немедленно его блокирует.

За то, что она убьёт меня, если обнаружит, что со мной на связь вышел именно Ярослав Басов, я благоразумно опускаю.

– Ну хорошо, но мы ведь могли бы общаться с тобой в сети, – подносит наши переплетённые пальцы к своим губам и нежно целует тыльную сторону моей ладони.

Я в момент краснею и выдёргиваю руку, стирая его поцелуй и стараясь игнорировать то тепло, что внезапно прошило меня от запястья до самого плеча.

– Не могли бы, – тихо шепчу я.

– Почему?

– Мама запрещает мне посещать социальные сети и регистрироваться в них.

– Но это же... деспотизм, – резонно делает выводы Басов.

– Нет, Ярослав. Это забота, – вымучиваю я натянутую улыбку и уже жалею, что открылась этому парню.

А вдруг он когда-нибудь узнает, кто именно моя мама и сделает устои нашей семьи достоянием общественности?

Боже... ну вот кто меня за язык-то тянул?

– Хэй, ты чего? – правильно понимает моё дёрганное состояние Ярослав и подаётся ближе, а затем снова стискивает мою руку, притягивая меня к себе максимально близко и обдавая мои губы своим мятным дыханием, – Ты думаешь, что я трепло какое-то?

– Нет, я просто...

– Ладно, я понял, – наши лбы соприкасаются, и я на мгновение теряюсь во времени и пространстве, и только спустя вечность вздрагиваю, так как телефон в моём рюкзаке начинает возиться, издавая истошные звуки монотонного рингтона.

Это мама!

Отталкиваю от себя парня и принимаюсь суматошно рыться по кармашкам в поисках мобильника, а когда наконец-то нахожу его, то замечаю, как качает головой Басов, видя насколько допотопный у меня аппарат для связи. Принимаю вызов и торопливо вру родительнице, что забежала в библиотеку за методичкой. И с облегчением отключаюсь, удостоверившись в том, что мать купилась на мои побасёнки.

– Мне пора, – снова убираю я телефон в рюкзак, а затем натягиваю лямки себе на плечи.

– Я понял, – подхватывает длинными пальцами кончик моей косы Ярослав и зачем-то проводит им по своей щеке.

И я вновь ужасно тушуюсь, встаю и торопливо ему киваю на прощанье, но уже у самой лестницы останавливаюсь, когда в спину мне прилетают слова, сказанные чуть хрипловатым голосом.

– Ты хоть макаруны попробовала или так же, как и от цветов избавилась?

– Эм-м..., – замялась я и вымучила из себя очередную извиняющуюся улыбку, – ну я не очень-то люблю сладкое, так что...

– Как так? – удивлённо округлил глаза парень, но тут же собрался и подмигнул мне. – Ладно, буду знать.

– Ярослав, – приказала я себе говорить максимально твёрдо и доходчиво, – пожалуйста, не нужно больше подарков. Я их не приму. Это всё, окей?

И в этот момент парень чуть наклонил голову и посмотрел на меня исподлобья, будто бы решал для себя какую-то непростую задачу, а затем медленно кивнул.

– Окей, Ника, подарков не будет.

Глаза в глаза, а через секунду последняя нитка между нами рвётся. А я окончательно выдыхаю.

Вот и всё.