Текст книги "Спорим, тебе понравится? (СИ)"
Автор книги: Даша Коэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 27 страниц)
Глава 28 – Новый друг
Вероника
«Мне нужно услышать твой голос. Можно я позвоню?»
«Смерти моей хочешь?»
«Просто хочу. Тебя. Всю!»
Шиплю. Ныряю с головой под подушку и до боли закусываю нижнюю губу, чтобы не застонать от волны горячего кипятка, что ошпарила меня с головы до ног от его сообщения.
Ну вот что он творит?
И мне бы пресечь все эти вольности, а потом бы вообще пожелать Ярославу доброй ночи, но я не могу. Я тоже хочу быть с ним. Пусть и так, когда нас соединяет только невидимая нить радиоволны, которая пульсирует под нашими пальцами и отдаётся прямиком в самое сердце.
Бам! Бам! Бам!
Приём, приём, как слышно? На связи любовь...
Добрую половину ночи я не сплю, взахлёб переписываясь с Басовым и пересказывая ему события минувшего вечера. Историю о том, как обманула мать и бабушку. Правда, немного её ретуширую, скрывая помешательство родных на вере. Лишь упоминаю, что задавила их своей исключительной сердобольностью. И ещё не забываю предупредить, что мокрая я оказалась по вине Аммо.
«Надеюсь, не по причине того, что он закапал тебя слюной?»
«Нет, всего лишь торопился в библиотеку»
«Истома, ну ты жжёшь!»
Жгу. Да. Но говорить, что мне ужасно стыдно за свои слова не собираюсь. Смысл? Стыд – это теперь моё личное. Перед этим же парнем мне хочется быть другой Вероникой – не забитой, помешанной на одобрении матери простушке, а смелой оторвой, которой по плечу открыть рот и наврать с три короба про больных детей и даже чёрте лысом, если понадобится.
Да, я потом буду корить себя за содеянное и гореть в огне сожаления, что пришлось затронуть такую щекотливую тему и приплести к своим, по сути, незначительным сложностям тех, кому по-настоящему приходится несладко в этом несправедливом, не ведающим жалости мире. Но что ещё я могла?
Сказать правду, к примеру?
Да уж, и как бы она спасла меня? Горькая, жестокая и неудобная – это вещь не умеет быть полезной и скрашивать серые будни, только окунает в дерьмо ещё глубже, пока ты не начинаешь орать и задыхаться, захлёбываясь в вонючей трясине благих намерений.
И судить меня не надо. Я сделаю это сама. Потом. В тишине своей спальни, когда никто не будет видеть моих горящих щёк и искусанных до крови губ.
«Как ты отметил свой день рождения?»
«Ты знаешь как. С тобой»
«Аммо говорил, что у тебя планы»
«Отныне все они принадлежат тебе. Я теперь твой верный пёс, Истома»
В груди от его слов случается армагеддон. Маленькая смерть. Микроинсульт, который я с ликованием приветствую, потому что никто и никогда за всю мою жизнь не давал мне большего, чем этот парень за несколько часов, что мы были связанными воедино.
Он подарил мне веру в то, что я всё-таки кому-то нужна в этом мире. Дорога.
И любима...
«Хочу тебя прописать во все свои статусы»
«Ты меня пугаешь?», – строчу, не совсем понимая, о чём толкует Басов.
«Я тебе на рабочем столе оставил иконки социальных сетей. Гоу туда. Хочу, чтобы все знали, что мы вместе и завидовали».
«Ну точно»,– мнусь я, боясь, что моя мама как-то пронюхает о нашей связи.
«Истома, резче!»
«Ладно»
И уже через час я, с горем пополам, сладила с новыми программками виртуальной коммуникации, а потом, словно шальная осенняя муха, вибрировала, выставленная на всеобщее обозрение, и нежилась в лучах сомнительной славы, в качестве девушки Ярослава Басова.
Вот только в друзьях, кроме единственного имени никого. И в реакциях тоже.
Я изгой.
И все мои мысли будто бы напоказ, а этот парень их читает, тут же выдавая мне пилюлю от страха.
«Они ещё будут драться, чтобы стать твоим друзьями»
«Спасибо, но не надо»
«Почему?»
«Одна уже стала»
И предала...
За пятнадцать минут до четырёх утра прощаемся. Долго. Размазывая последние мгновения нашего общего космоса тонким флёром счастья по своей уже скучающей душе. Укутываемся в образы друг друга. Засыпаем, обещая, что утро наступит раньше, чем обычно...
Будильник взрывает мозг. Сердце срывается с цепи, на секунду пугаясь моего отражения в зеркале шифоньера, а затем облегчённо выдыхает, вспоминая, что теперь это просто новая я.
Подумаешь, волосы!
Зато всё будет иначе. Я перелистнула страницу.
Он перелистнул. Мой мальчик, который спас меня от злого Серого Волка. Вывел из тёмной чащи на солнечный свет. Подарил надежду на светлое будущее.
Мой Яр...
С утра порхаю. Тело не замечает недосыпа, нервного истощения от предыдущего дня и усталости. Оно горит от предвкушения. Возбуждённо дрожит в ожидании часа Х, когда мы с Басовым снова будем вместе. Когда он прикроет меня своей широкой спиной от всех ужасных чудовищ.
И просто скажет: «не бойся, я с тобой!».
Завтрак мимо меня. На автомате обещаю всё ещё болеющей матери, что после уроков сдам купленный мне костюм и кроссовки в магазин, а потом закрою долг перед своим дарителем. Басову об этом в переписке так и не осмелилась сказать, потому что...
Блин, ну что это вообще за дичь – нельзя носить брюки? Мы в каком времени живём? Крепостное право вообще, когда отменили? И мне почти восемнадцать так-то. Я не чья-то кукла Барби, чтобы меня обряжать только в платья.
Но это лишь в теории так. На практике же никто не застрахован от бытового насилия собственного родителя. Да и родителю начхать, что он насилует своего ребёнка. Ибо он свято верит, что рождённый им человек – его собственность, а он – его бог. И этому богу фиолетово на то, что ребёнок может быть не согласен с его убеждениями.
– Почему грех, мам?
– Потому что я так сказала!!!
Знакомо? Вот и весь разговор.
Вылетаю из дома словно ветер, гонимая каким-то наэлектризованным нетерпением встречи с парнем, который ворвался в мою жизнь и не пожелал уходить, когда его настойчиво выгоняли. До гимназии пешком минут десять – для меня всё равно, что вечность. Тороплюсь!
За угол дома свернула и подпрыгнула на месте, словно перепуганная кошка. Заозиралась по сторонам. Тоненько запищала от восторга.
Он!
Стоит в тени влажных от утреннего дождя ракит. В руках два стаканчика с кофе. Улыбается мне, а я ему. Поправляю юбку и дерзко расстёгиваю пару пуговичек сверху на своей форменной блузке.
Ну прям гроза района!
– Истома...
– Я тут.
– Иди ко мне. Я адски скучал!
На занятия чуть не опоздали. Целовались до одури на парковке, позабыв о кофе, а потом я всё ждала, что мои щёки и губы престанут гореть от его близости. Такой взрывной и такой желанной.
Остываю. Но катастрофически медленно. А учитывая, что Ярослав то и дело тянет ко мне руки – так вообще провально.
Незаметно скашиваю глаза к пешеходной дорожке, ведущей к школьному крыльцу. Уже в понедельник, после своего затяжного больничного, по ней пойдет мама и я не могу допустить, чтобы она увидела нас с Басовым вместе. Поэтому, почву необходимо готовить уже сейчас.
– Нам пора, Яр.
– Встретимся на перемене?
– Нет, – рублю и стыдливо отвожу глаза, понимая, что вновь придётся безбожно врать.
– Почему?
– Пожалуйста, давай не будем светиться. Я очень тебя прошу, – кладу руку ему на плечо, веду пальчиками по шее и чуть зарываюсь в короткие волосы на его затылке. Басов мурлычет и слишком покладисто соглашается.
– Хорошо. Дождёмся момента, когда у тебя окончательно снесёт крышу от любви ко мне.
– И что тогда?
– Тогда тебе будет плевать на общественное мнение. Я стану центром твоей вселенной, – тянет, томно прикрыв глаза и блуждая по мне довольным взглядом.
– Мечтай, – смеюсь я, но сама задыхаюсь в страхе оттого, что он может быть прав.
И как дальше?
Господи, помоги!
– Беги первая, трусишка, – жмёт кнопку центрального замка, и я, забивая на свои опасения, улыбаюсь ему, клюю в щеку и припускаю на занятия.
Очень быстро. Звонок через три минуты!
А там...
Гимназия на ушах. Все в курсе, что северный ветер сменил своё направление на южный. Теперь я девушка самого Басова. Теперь я не Туша, не Крыса и не Тухлый Комочек Манной Каши. Я та, на кого смотрят с завистью девочки и с интересом мальчики. Та, о ком шепчутся за спиной, боясь быть пойманными за сплетнями. Та, кто может на большой перемене смело встретить взгляд Максимовской и криво улыбнуться ей будто старой, но опостылевшей подруге, а не бывшей врагине.
Я личность. Я больше не тень, мельтешащая под ногами.
И этот день был абсолютно прекрасным. Мы переписывались с Басовым, зажимались на переменах в тёмных коридорах и под лестницей. В библиотеке за дальними стеллажами Яр даже чуть не стянул с меня трусы и поставил засос на шее так, что мне пришлось снова застегнуть рубашку до самой горловины.
– Ты обнаглел? – оттолкнула я его загребущие руки.
– Нет, Истома. Я влюбился, – рычал парень и снова накидывался на меня с жаркими, сводящими с ума поцелуями. Толкался в глубину моего рта, накачивал меня пьянящим адреналином и всё шептал, чтобы я ему верила. Ему одному. Что все будут против нас, но я должна быть сильной. Мы всех победим. Со всем справимся.
Главное – вместе!
А потом наступил последний урок истории, на котором ко мне неожиданно подсела моя бывшая соседка по парте и, как мне казалось, лучшая подруга. Я как раз строчила Ярославу ответное сообщение и улыбалась как полубезумная, а Шевченко взяла и всё испортила.
Опять!
– Ну надо же, Истомина, ты прямо светишься, – с ощутимой долей сарказма выплюнула Дина.
– Не нравится? – задрала я подбородок выше, но с дрожью в голосе справиться не смогла.
– Нет, – закачала девушка головой, а потом подалась ко мне так, что наши носы почти соприкоснулись, – мне просто жалко тебя, глупая ты гусыня!
– Тебе лучше пересесть на своё место, Дина, – кивнула я на её пустующую парту и отвернулась, но Шевченко уже было не остановить. Она лила свой яд и была не намерена останавливаться.
– Куда ты сунулась, идиотка? Басов – грех. Он высокомерен. Жесток. Тщеславен. Да, невероятно красив, но это только камуфляж, который скрывает настоящее чудовище. Он даже не демон, понимаешь? Он – безжалостный Бог! Он здесь всё решает. Кто прав, кто виноват, кто попадёт под раздачу. Он диктует правила игры. Недостижимая и холодная звезда – вот кто он есть. Держись от него подальше, Ника. Не смотри в его сторону. И даже не мечтай, что он опустится до твоего уровня. Никогда...
– Это всё? – задрожали мои губы.
– Ты уже попалась, да?
– Дина, мы больше не подруги. И никогда ими не были. Неужели ты реально думаешь, что я проникнусь твоими задушевными советами?
– Что ж... тогда пристегни ремни, милая. И не плачь, когда разобьёшься.
И только тогда девушка встала, собрала с парты свои тетрадки и снова пересела за привычное место на среднем ряду под изумлённый взгляд историка.
А я? А я осталась обтекать...
А потом вспомнила слова Ярослава и успокоилась. Я должна быть сильной!
И я была. После уроков. И позже, когда ехала сдавать с Басовым в магазин свой алый спортивный костюм и кроссовки, чтобы лишний раз не злить маму. И потом, когда прощалась с парнем, обещая, что буду писать и скучать по нему всё время до самого утра.
И я верила, что со всем справлюсь. А потом, уже вечером, на мой новый телефон вдруг пришло уведомление в социальной сети.
Вас хочет добавить в друзья Рафаэль Аммо.
И приписка:
«Добавляй. Нам есть о чём поговорить».
Вероника
Сердце в груди пропускает болезненный удар о рёбра и замирает, в ожидании того, что именно я сделаю. Приму ли эту дружбу или всё-таки рискну нажить себе врага в лице лучшего друга собственного парня.
Ну я же не дура?
Чёрт, у меня недругов и так более чем достаточно. Точнее – выше крыши!
И стоит мне только принять его предложение, как тут же, почти мгновенно прилетает сообщение от нового друга:
«Привет, Ника. Ну как ты там?»
Мнусь чего-то, кусаю с сомнением губы, раздумывая, отвечать или нет парню. Но всё же выбираю первый вариант, ведь, по сути, Аммо не сделал мне ничего плохого. А то, что для друга проверки устраивал? Ну так за это не бьют, и намерения его были самые благие.
«Привет, Рафаэль. Спасибо, у меня всё хорошо».
«Хотел сказать тебе, что новая причёска действительно идёт тебе больше, чем старая».
Ауч!
Шиплю и прикрываю глаза – это мне в живот воткнули ржавую вилку воспоминаний вчерашнего дня. Вонзили по самую рукоятку. И прокрутили.
«Спасибо».
Заставляю себя написать я это слово, которое совершенно не подходит к той ситуации, из-за которой я лишилась своей косы. Но все мы должны носить маски, верно? И нужно быть вежливыми, даже тогда, когда хочется послать всё к чёртовой матери и навсегда пресечь эти лицемерные беседы.
А вообще, какого лешего, я должна расшаркиваться?
«Я передам от тебя приветы своему „стилисту“. Может Марта и тебе чубчик обкорнает. Говорят, она твоя фанатка».
Отправляю, но почти моментально жалею об этом своём импульсивном и необдуманном выпаде, отшвыривая от себя телефон и закрывая лицо ладонями. Раскачиваюсь взад-вперёд и нервно трясу правой ногой.
Ну вот зачем? Кому я что доказала? И в кого превратилась?
«Ты сердишься на меня за это?»
«Нет, но ты тоже играл со мной в игры, Рафаэль».
«Оу... Я удивлён. Так значит тебя Басов просветил на мой счёт?»
«Да».
«Что ж... ладно, туше. Но позволь уточнить – да, сначала всё действительно было так, как он рассказал, отрицать не буду. Но потом я незаметно для себя по-настоящему увяз в тебе и теперь лишь жалею о том, что не действовал более решительно, когда у меня ещё был шанс на успех».
«Честно? Я не знаю, что сказать».
«Честно? Ты нужна мне!»
«Рафаэль, послушай...»
«Да плевать! Мне хотя бы стать тебе виртуальным другом. Я уже и на это согласен, только бы не попасть в полную изоляцию. Прошу тебя!»
«Я не знаю...»
«Я знаю! Ты умная и очень красивая, чистая и светлая. Ты офигительно рисуешь в своём альбоме сногсшибательные платья, когда думаешь, что этого никто не видит. Ещё жмуришься от слишком яркого солнца и смешно чихаешь всякий раз, когда входишь в библиотеку. Твой любимый цвет – зелёный, точнее – изумрудный. Нелюбимый – чёрный. Ты предпочитаешь пить какао. И отказываешься от молока. А ещё у тебя кристально чистый голос, Ника. Я был в вашей церкви в прошлое воскресенье и слушал тебя одну. Это было нереально!»
Вау! У меня просто нет слов! Всё в точку. Но откуда он всё это узнал?
Хотя, какая уже разница, верно?
«Я не могу ответить тебе взаимностью, Рафаэль. Прости!»
«Мне не нужна взаимность. Мне нужна ты! Чувствуешь разницу?»
«И что это значит?»
«Я уже сказал – будь моим другом, Ника. Я же о большем не прошу. Но мне реально жизненно необходимо хотя бы просто говорить с тобой. Против Яра я, конечно же, пойти не смогу. Он мой лучший друг, считай, что брат. Но ты... я уже не в силах отказаться от тебя. Пробовал – не получается».
«Меня смущают все эти разговоры».
«Хорошо, раз так, то давай просто опустим их. Идёт?»
«Ладно».
«Ладно. Но ещё раз прописью – я не претендую, лишь хотел, чтобы ты была в курсе правды. Это, как минимум, честно по отношению к тебе. Только вот Басов, когда узнает, что мы с тобой общаемся, конкретно сдетонирует. Он не поймёт. Меня не поймёт, понимаешь? Я катастрофически подставляюсь, но не могу поступить иначе, ведь мне уже и всё равно. Да, я потеряю лучшего друга, но ты стоишь того, Вероника».
«Тогда, может всё же не нужно так рисковать?»
Я нервно покусываю кончик большого пальца, не желая становиться тем камнем преткновения, о который споткнётся их многолетняя дружба. Вот только Аммо уже выжал педаль газа в пол, вывалил на меня всё, что хотел и не собирался оттормаживаться на половине пути.
«Ну, мне будет не за что извиняться. Обещаю, я не переступлю черту. И всю ответственность, в случае облавы, возьму на себя. Вот тебе моё слово».
Блин! А если Ярослав всё-таки спросит меня или сам разнюхает, что я веду переписку с его другом. Что тогда?
А с другой стороны, я не собираюсь ничем себя компрометировать. Подумаешь, переписка в сети? Просто мне действительно жалко Рафаэля. Я знаю, как это, когда ты всем сердцем хочешь, чтобы тебя любили, но раз за разом врезаешься в глухую стену откровенного равнодушия. Или даже ненависти.
Это невыносимо. Я не могу так поступить с тем, кто честно и без прикрас открыл передо мной всю свою душу.
«Ладно».
«Ладно?»
«Да».
«Вау, Вероника! У меня сердце в груди от твоего согласия просто обезумило!»
«Ну я же попросила!»
«Всё, всё. Больше не буду, обещаю. А теперь перейдём к насущному. Ты реально подставила меня перед своими предками?»
«Пришлось»,– жмурюсь от смущения.
«Да не вопрос. Всегда готов прийти к тебе на выручку, но...»
«Что?»
«Теперь ты моя должница, Вероника».
«Вот так и заводи друзей...»
«Да брось. У меня тоже мама – цербер».
Ну надо же. Ярослав – сирота. И у Рафаэля не всё гладко в семье, как кажется. Оказывается, верно говорят, что богатые тоже плачут.
«Неужели?», – огонёк жгучего любопытства вспыхнул в груди и разгорелся трескучим пожаром.
«Спорим, покруче твоей будет? Моя – председатель областного суда. А твоя кто?»
Сначала опешила от такого вопроса в лоб. Но благоразумно решила съехать с темы – личность моей мамы под грифом секретно.
«Ты выиграл спор».
«Ещё бы. Если она моего папашу засадила за решётку, то что говорить обо мне?»
Что? Офигеть, не встать!
«Надеюсь, ты пошутил?»
«Отнюдь».
Вот это Санта-Барбара!
Вот только ничего более о себе и своей семье Аммо рассказывать не стал. Кроме того, что у него есть сестра-близнец Адриана, которая учится в специальной школе для девочек за пределами нашего города. Мы поболтали о творчестве Бродского, современной поэзии, планах на будущий год и поступлении в вуз. А ещё о том, что Рафаэль очень круто рисует, но мать никогда не позволит ему связать своё будущее с такой «неблагодарной» профессией как художник.
«Я и тебя рисовал, Вероника. Бессчётное количество раз».
«Вау! Правда?»
«Правда. Можно я завтра в гимназии подарю тебе твой портрет?»
«Да. Конечно!»
«Ты сможешь уединиться где-то, чтобы нас не застукали?»
«Чисто теоретически – да».
«Постарайся и практически. Хочу, чтобы ты узнала, как я тебя вижу. Это важно для меня».
На этом самом моменте в нашу беседу влез Басов и мгновенно перетянул всё моё внимание на себя. С Рафаэлем же я хоть и продолжила общение, но оно было вялым и скорее походило на сухие отписки. И парень это сразу почувствовал.
«Яр здесь, да?»
«Да».
«Понял. Позавидовал. Распрощался до завтра».
Глава 29 – Жених
Вероника
Впереди у меня два дня в стенах гимназии, где я могу не шарахаться от собственной тени, потому что мама хоть уже и поправилась, но окончательно с больничного выйдет только в будущий понедельник. А потому я безбоязненно выхожу из дома и бегу за угол, где в тени ракит, как это было и днём ранее, стоит Басов.
Такой... Такой!
Красивый, статный, сильный, бесконечно совершенный!
И он ждёт меня!
Вчера я так и не призналась ему, что Аммо вышел со мной на связь, а также поведал о своей симпатии. Не смогла. И сегодня этого делать не собиралась. Причина? Всё та же – я не хочу быть своеобразной Еленой Троянской в их многолетней дружбе.
И точка.
Но! Если спросит сам Басов, то я врать не буду. Захочет, так даже переписку дам прочитать.
Вот.
На том я для себя этот щекотливый вопрос и закрыла, а потом попала в крепкие объятия парня и тяжкие думы вылетели из головы. А уж когда Ярослав накрыл мои губы своими губами, то и вовсе позабыла своё имя.
Терпкий вкус его рта. Ритмичные толчки языка. Спичкой по моим облитым бензином нервам. Вспышка!
Пожар!
Вау!
– Я так быстро падаю, – шепчу сбивчиво, когда Ярослав зацеловывает короткими, отрывистыми поцелуями мою шею.
– Куда?
– В тебя...
– Не бойся, Истома. Я тебя поймаю, – покусывает мои губы и улыбается так чувственно и загадочно, что я окончательно отлетаю за периферию сознания.
Мне с ним так по кайфу!
Целый день порхаю на крыльях своих волшебных чувств. Ничего вокруг себя не вижу, ничего не слышу. Весь мир сузился до образа Басова, а потом снова расширился и принялся вращаться вокруг него одного.
Что это такое? Мощное. Безрассудное. Ещё пару дней назад ничего не было. Или было? Но я всё контролировала. А теперь словно чеку сорвало, и я подорвалась на своих же табу. Тело зудит в ожидании перемены, чтобы снова зарыться пальчиками в мягкие, густые волосы на затылке Ярослава, бессовестным образом затолкать свой язык ему в рот и накачать лёгкие его крышесносным древесным запахом с нотками горького апельсина и зелёного бергамота.
Вот чёрт...
Это же не я!
Я же Вероника Истомина – примерная девочка, которая слушается маму. Я не могу вот так стоять под школьной лестницей и томно прикрывать глаза от чувственной неги, позволяя рукам Басова беспрепятственно курсировать по моему телу. Я должна отыскать стыд, загулявший во все тяжкие, и призвать его вновь встать на стражу моей добродетели.
– Яр! – тоненько тяну, когда его пальцы расстёгивают на мне блузку почти до пупа и подныривают под верх нижнего белья, касаясь нежной кожи груди.
– Ш-ш, я только познакомиться с ними. Ладно?
– Мы же в школе!
– На твоё счастье.
– Что?
– Ничего. Иди сюда!
И я иду. Иду, как слепая на его зов. Он говорит мне, как шагать правильно, где обойти, чтобы не споткнуться, а где ускориться. Он мой поводырь.
Про обещание, данное Аммо, конечно же, забываю в такой круговерти. Мне совершенно не до него. Я вся в переписках, прикосновениях и многозначительных взглядах. Мне даже плевать на то, что теперь ребята вдруг сами порываются со мной дружить. Здороваются. Пытаются завести разговор. Я – звезда. Ведь прежде Ярослав Басов никогда и ни с кем не встречался в стенах этой гимназии.
Вот только и Рафаэль умеет быть настойчивым.
Он заходит в класс на последнем уроке уже после звонка. Непринуждённо кивает чуть опешившему учителю математики и чеканным, хищным шагом идёт в мою сторону. А затем молча кладёт мне на парту свёрток, повязанный алой лентой.
Улыбается.
Подмигивает.
И уходит, оставляя меня напитываться до безобразия заинтересованными взглядами. Они прессуют. Душат. Но я вычленяю из них для себя только один – бывшей подруги – Дины Шевченко. Она смотрит на меня таким странным, скребущим взглядом, чуть прищурившись, что я тут же чувствую, как позвоночник обдаёт леденящей изморозью.
Глаза в глаза и девушка усмехается, а потом и кивает мне, будто бы что-то для себя решила, но со мной делиться не собирается, по причине того, что мы просто говорим сейчас на разных языках.
Ну и пусть!
Я ни перед кем отчитываться не собираюсь. Я слишком долго была в тени, а затем терпела тычки всех этих людей. А теперь что? Должна прислушиваться к их мнению и задумываться, что значить той или иной взгляд? Вот и Дина не стала мне опорой и подругой, а сейчас полезла со своими советами и многозначительными зырканьями в мою сторону.
Ещё и удивляется, что я не роняю тапки в беспомощных попытках убежать на край света от внимания Басова. Не хочу и не буду. Я в кои-то веки счастлива и чувствую себя в безопасности, любимой и особенной, а не забитой и ненужной старшей дочерью Храмовой Алевтины Петровны.
«Я с Молекулой договорился. Она отмажет тебя после занятий перед матерью», – отвлекает меня от моих дум входящее сообщение от Басова.
«Есть повод?», – строчу я ответ, и вся свечусь как лампочка Ильича.
«Есть».
«Ну не томи!»
«Ну не тупи! У нас свидание, Истома».
Вай!
«Надеюсь, ты товарища химика ничем там не шантажируешь, что она тебе так бодренько помогает?»
«Надейся».
«Я серьёзно».
«Я тоже».
«Яр?»
«Блин, Истома! Вот ты вечно обо мне всякие гадости думаешь, а это, между прочим, обидно, знаешь ли. А я, вообще-то, сына Молекулы из говна вытащил, отряхнул и на путь истинный наставил. Понятно?»
«Это как?»
«Это, когда тупые малолетние обсосы вместо того, чтобы работать над собой и собственным будущим, начинают загонять себя в могилу разными не кулинарными солями».
«О, Боже!»
«Истома, Боже тут ни при чём. Хоть лоб в молитвах расшиби».
Продолжать дискуссию на эту тему я больше не стала, да и учитель уж больно подозрительно поглядывал на меня, замечая, что я слишком часто отвлекаюсь на телефон. Но вот уже сорок пять минут урока подошли к концу, и я пулей кинулась на выход.
Пробежала, сверкая пятками, мимо не замечающей меня более Марты Максимовской и её компании. Дальше в гардероб, а после – на улицу, где на парковке, в прогретой машине, пахнущей кофе и кожей, меня ждал он. Мой Яр.
– Куда ты повезёшь меня? – выдохнула я, счастливо прикрывая глаза и прислушиваясь, как мерно урчит мотор, разгоняя нас по улицам города.
– В рай... кстати, от мамы своей расчудесной отмазалась?
– Да.
– Отлично. Но, Истома, меня эта женщина начинает не на шутку напрягать.
– Меня тоже, – киваю я и от досады отвожу глаза. Мне хочется быть современной, открытой к общению и кипучей жизни девчонкой, а не маминой марионеткой.
Вот только, что я могу?
И Басов будто бы читает мои мысли, а потом, чертыхаясь, вдруг начинает бурлить и угрожающе пускать пепел, словно опасный вулкан.
– Чёрт его знает, как ты терпишь всё это дерьмо! Родительский контроль, домой сразу после школы, вечером никуда не выходи, с мальчиками не дружи. Полная хрень! И знаешь, я бы подобную ересь терпеть не стал, потому что таким мамашам палец в рот не клади – откусят по самый локоть. Оглянуться не успеешь, как она сядет тебе на шею и просидит там до самой твоей пенсии просто потому, что считает тебя своей собственностью. А ты что табуретка, Истома?
– Нет.
– Так какого художника ты позволяешь этой женщине с собой так обращаться?
– А какие у меня есть варианты, Ярослав? – стискиваю я подол форменной юбки до такой степени, что ткань трещит под пальцами. – Послать мать на три буквы и уйти жить на вокзал? Или предлагаешь объявить ей войну и забаррикадироваться в собственной комнате? Или...
– Или просто можешь заткнуть ей рот и в жёсткой форме утрамбовать в её пустую, пуританскую башку, что ты личность! Что ты выросла и тебе уже не три года!
– Она выгонит меня из дома!
– Не выгонит, зуб даю! Мой дед тысячу раз грозился провернуть подобное и до сих пор не решился. И твоя этого не сделает. Она же верующая, так? Куда ей такие радикальные меры? Не по закону божьему, Истома!
– Ты не понимаешь, о чём говоришь!
– Хорошо, давай поговорим на понятные мне темы. Ок? Ну так скажи же мне, любимая, как долго мы с тобой будем прятаться от твоей прибабахнутой маменьки?
– Пожалуйста, не называй её так, и давай уже сменим тему.
– Нихрена! Подожди ещё немного, так она тебе женишка с подтяжками и редким пушком на подбородке выберет, а потом заставит выйти за него замуж и нарожать кучку спиногрызов, забив на твоё будущее, карьеру и настоящую жизнь!
Он бьёт в самую точку, и мне хочется разреветься как маленькому ребёнку, который просит красный шарик, а ему покупают синий, потому что тот больше понравился маме. А-а-а!
– Хватит!
– Фак! – зло врезал ладонями по рулю парень и притопил педаль газа в пол, всем своим обликом давая мне понять, что в бешенстве от реального положения дел.
Кажется, это была наша первая ссора в отношениях.
