Текст книги "Стриптиз (СИ)"

Автор книги: Дарья Белова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 27 страниц)

Глава 5

Музыка в зале пока негромкая. Шума нет, как и звонкого смеха, что остро прокатывается по венам. Пахнет вкусно, сладко. Это не женские духи. Так пахнет возбуждение.

Мне стало спокойнее. Точнее, проснулся интерес, что же будет дальше.

Вялая улыбка, движения медленные. Вокруг все замедляется, кажется томным и нежным. Странная ассоциация для места с красными портьерами.

– Ты как? – Астра держит меня за руку, не отпускает. Сейчас она кажется самым близким мне человеком, почти родным.

– Замечательно, – я правда так чувствую.

– Игнат смотрит в нашу сторону. Проверяет, – она хитро улыбается ему, машет рукой и перебирает воздух длинными пальчиками.

Мы стоит за кулисами небольшой сцены, нас не видно в зале. Но хочется взглянуть одним глазком туда. Узнать, кто там?

– Он тебе понравился? – спрашиваю Астру.

– Угу, – она прикусывает губу и взгляд не отводит от него. Игнат смотрит в нашу сторону строго. Ни тебе флирта, ни подмигиваний. Точно, строгий босс.

Игнат обходит сцену и движется к нам. Сейчас он не кажется уже мне мерзким. Наоборот, в нем что-то есть. Самец, которого хочется потрогать.

Мысль пришла в голову и кажется чужой. Не моей. Я не могла так подумать. Но выбросить ее не получится.

Что происходит со мной?

Кошусь на Астру. Та не отводит взгляда от Игната. Начинает трогать себя. Проводит рукой вдоль шеи, аккуратно, пальцем очерчивает контур губ. А потом подмигивает ему. Наблюдаю со стороны и … хочется повторить.

Пугаюсь.

– Что эта была за таблетка? – чуть повышаю голос. Возбуждение прокатывается по нервам, задевает и нарастает с каждым моим вдохом. В кровь поступают какие-то шумные импульсы, заставляют делать то, что запретно.

– Ничего особенного… – снова взгляд на Игната. Он приближается, становится совсем близко. Я чувствую его запах. Мужской, дикий. Губы его с резкими изгибами. Они манят к себе.

– И? – дрожу. Нужно, чтобы кто-то ко мне прикоснулся.

– Возбудитель.

– Боже, – стону. Потому что я понимаю, что таблетка действует. Мое желание начинает сбываться. Я хочу, чтобы на меня смотрели, трогали. Это неправильность и острота такая ощутимая, нисколько не эфемерная. Протяни руку и пощупай. Она плотная, сладкая и тягучая.

– Получай удовольствие, Нинель!

Игнат стоит рядом. Наблюдает за нами. Щурится. Я вижу, что он все понял, знает. Всматривается в глаза каждой.

Волны гнева четкие. Они направлены на нас. А мы просто стоим и улыбаемся. Кокетничаем. Астра смелеет, подходит ближе, проводит языком вдоль его шеи, что-то шепчет. Его кадык дергается, сам он напрягается.

– Твой выход, Астра, – Игнат даже не посмотрел на нее. Отвернулся и направился в зал.

Сейчас музыка там стихла. Прожектора направлены на сцену. Яркое сияние. Восхищенно смотрю на это великолепие. Кончики пальцев покалывает, хочется схватиться за шест и выполнить пару круток. Нетерпение в каждом нервном движении.

– Пожелай удачи, Нинель, – Астра улыбается мне, посылает воздушный поцелуй и уходит на сцену.

Я остаюсь ждать на кулисами. Секунды тянутся.

Эротичная музыка наполняет пространство. Скрипка, немного басов и женских вздохов. Астра двигается медленно, но сочно. Показывая каждый изгиб, демонстрирует себя. И кайфует. Она правда кайфует от этого. Стоит всмотреться в ее глаза, темные, безумные, там плещется восторг от себя самой.

Платье летит в сторону, в зал точнее. Его кто-то ловит. Слышу густой смех. Его можно назвать низким. Он заползает в клеточки и заставляет их выпить его. Странное желание. Не видя человека в лицо, хочется коснуться его кожи, попробовать ее на вкус.

От мыслей становится неуютно, но они никуда не уходят. Тело только начинает гореть с новой силой. И жар этот накатывает волнами, накрывает с головой. А мои вдохи схожи со стонами.

Мне кажется, я не смогу больше смотреть на себя в зеркало после сегодняшней ночи. Такой грязной я себя еще не ощущала. Вот только… сейчас эта грязь кажется правильной. Чертова таблетка!

Тело Астры красивое, женственное. Можно им любоваться. Кожа бархатная, это видно даже со стороны. И волосы… такие пышные, волны завлекают, хочется пропустить пряди между пальцев.

Выглядываю из-за красной портьеры, что скрывает меня.

Мужчин немного. Вижу даже пару девушек. Они пришли с ними в паре. Наблюдают. Все взгляды прикованы к Астре. Они изучают ее, оценивают.

Один мужчина подзывает официанта и заказывает выпивку. Развязывает галстук и снова впивается глазами в сцену. Астра крутится на шесте и снимает с себя последний кусочек ткани. Секретов больше нет. Тело открыто. Дальше только душа.

– Ну как я? – Астра голая сходит со сцены и скрывается за кулисами. Ей понравилось быть такой.

– Ты была замечательной, – говорю искренне, – я засмотрелась на тебя. Хочу, чтобы у меня получилось так же, – признаюсь.

В тело возвращается легкий мандраж. Он не сковывает, не нагоняет волны ужаса и страха. А я больше не чувствую себя униженной. Только на самом донышке, в конце всего, лишь тонкое разочарование.

– У тебя выйдет не хуже, поверь. И это так классно, когда ты чувствуешь покалывающее возбуждение. И вот здесь, – она показывает на лобок, спускается ниже. закатывает глаза, – так приятно.

Опускаю взгляд, обхватываю себя руками. Мое возбуждение маленькими шажками переходит в нервозность.

– Все, я ушла, – машет мне рукой и уходит в зал. Наблюдаю, что тот мужчина с бокалом виски подзывает ее к себе. Астра радостная идет к нему. Но не спешит. Даже без одежды она ведет себя как королева. Ей приятно внимание, но сейчас оно не пошлое, скорее яркое и пограничное.

Снова легкая зависть, что у нее получается так. Я же… даже после таблетки мне сложно взять себя в руки. Я все еще цепляюсь за невидимые выступы, чтобы вырваться из этого. В тело поселяется тревога, она неприятная сейчас, горькая.

– Нинель? – Игнат оказался рядом. Он осматривает меня. Взгляд останавливается на губах, сканирует меня. Сердце шумит, ритм не разобрать. Только монотонные звуки и боль в грудине, – ты следующая. И… не бойся. Ты… красивая, правда. Все получится. – Пару секунд задерживается на груди. И я ее больше не прикрываю рукой, потому что не хочу, не желаю прятать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Киваю. В мыслях начинаю считать. По порядку.

На цифре десять музыка заполняет зал.

Делаю шаг в сторону сцены. Ноги леденеют в моменте. Отчаяние захватывает в сети, словно кто-то зажимает со спины и прикрывает рот рукой. Бьешься в истерике, но тебе никто не помогает. Не поможет. Ты в беде. Безрезультатно борешься сама с собой в попытке вырваться из этих лап.

Пара вдохов, глубоких. Внушаю, что таблетка во мне. Она полностью растворились. Кровь – коктейль из ужаса, возбуждения и азарта. Душа смята. Гашу в себе слезы и двигаюсь вперед.

Пилон скользкий. Руки потеют, а надо как-то цепляться. Позорно вытираю их о ткань. Знаю, что получится всего лишь сделать пару круток, не больше.

Смотрю в зал и вижу только темные очертания и светлые нимбы над головами. Ей Богу, я попала в рай? И сейчас меня оценивают?

Делаю обороты вокруг оси, кручу восьмерки бедрами и плавно обвожу контуры тела. Простые движения, что помогают найти контакт со своим телом.

Представляю, что я одна. Вокруг никого. И танцуя я для себя. Потому что самая сексуальная, самая красивая и самая восхитительная. Я. Только я. Смятая душа возится во мне, копошится, задевая обгоревшую нежную кожу внутри. Больно. Очень больно это чувствовать.

Опускаю вниз и развожу колени в сторону, давай зрителю картинку с моими трусиками.

Несколько связок, что отражают гибкость тела. Шест игнорирую, все на полу внизу. Губы приоткрыты, дышу ртом. Жадно. Вбираю ядовитый воздух в себя.

Мне нравятся мои движение, нравится мое тело, какое оно на ощупь, потому что постоянно его поглаживаю и сама задеваю чувствительные точки. Провоцирую того, для кого и не хочу танцевать. Играю сама с собой.

Волны телом и тазом. Самое любимое – имитация секса, когда рядом никого нет, но ты представляешь его, видишь перед собой и двигаешься.

Мне кажется у меня начинает получаться. Я даже заношу руку, чтобы начать снимать с себя платье.

Но торможу. Позорно и гадко пячусь назад. Душа превратилась в точку. Взрыв, и она исчезнет, испарится. Я буду просто телом, сосудом.

Грудь часто поднимается, щеки горят. Возбуждение и правда катится по телу как металлический шарик. И дрожь уже не про просто поселенный в клетках страх.

Только рука так и застыла в воздухе. Не могу сделать усилие, чтобы сорвать хотя бы все одним махом. Чего-то жду.

Воспоминания возвращают меня на пару дней назад. В этот самый зал. Когда Олег смотрел на меня, а я горела в огне его глаз.

– Олег, – говорю тихо, себе под нос. И молюсь, чтобы этого никто не слышал. Слово – спасение. Или проклятие.

Я представляю, что он смотрит на меня, он ласкает взглядом. И руки, только его.

Провожу ладонью вдоль тела, касаюсь груди и сжимаю ее. Соски ноют и я захватываю их, слегка щипаю. Отрезвляет, но не больно.

Закусываю губу и вглядываюсь в зал. Он там, уверена. Наблюдает за мной.

Платье сползает вниз, я помогаю ему спуститься, покачивая бедрами. Может не очень эротично для первого раза, но то, что сейчас произошло, толкнуло меня на новую ступень. Она была сложной, практически непреодолимой.

Подхожу к шесту и кручусь. Ладони больше не мокрые, значит, цепляюсь крепко.

Если это действие таблетки, то оно мне нравится. Я не чувствую себя больше грязной. Мое тело прекрасно и я хочу, чтобы на меня смотрели.

Музыка заканчивается, а движения замедляются.

Дыхание восстановить сейчас сложнее. Огненные потоки хлынули по венам, разнося уже желанную свободу и вожделение.

Ухожу на трясущихся ногах. Но на лице улыбка. Боже, я улыбаюсь. Всплеск непонятного мне адреналина в крови. Он смешивается с восторгом и какой-то приторной истомой. На поверхности мелкая дрожь и румянец. А мышцы пульсируют. Вот-вот взорвусь.

Игнат стоит у сцены за кулисами. Смотрит на меня, но взгляд задерживается только на глазах. Я знаю, чувствую, что он хочет пройтись по моему тело. Это его желание ощутимое. Приватное.

– Молодец, – сухое слово, что вмиг опускает меня на твердую землю и заставляет вернуться к исходному – я стриптизерша. На меня должны смотреть за деньги, и танцую я за деньги. – В зал иди, – коротко мажет взглядом по груди и опускается ниже. Низ живота вспыхивает, словно он коснулся меня там рукой.

– Тебе понравилось? – дурацкая провокация, я о ней еще пожалею.

– В зал. Иди, – грозно повторяет.

А я все-таки улыбаюсь ему и выхожу в зал.

Глава 6

В зале около десяти столиков, а вдоль стен кабинки с перекрытием. Весь интерьер в оттенках красного. Я теперь ненавижу этот цвет.

Свет слепит глаза. Чувствую себя на смотринах. Оценивают каждый мой шаг.

Сквозь меня проходят волны любопытства, вожделения, зависти и надменности. От них не скрыться и не убежать.

Прохожу вдоль столика, за которым уже во всю смеется и очаровывает своего клиента Астра. Еще немного, и она пойдет с ним в приват.

Другая пара пока мило воркует между собой. Не знаю, кто они друг другу. Пришли, чтобы зажечь в себе похотливый огонек? Скверно себя чувствую. Куда не посмотри – я везде лишняя.

Взгляд устремляется вперед. Самое видное место. Здесь не может сидеть обычный посетитель клуба. Только ВИП.

Ореховые глаза жгут мое нутро. Пронзают насквозь и прокручивают. Кровь закипает, это жжение растекается по венам. Но кричать от боли нельзя.

Олег не отрывает взгляда от моего тела. Исследует. Так нагло и бесцеремонно. Он подносит бокал виски к губам, выпивает залпом, но так и остается смотреть на меня поверх бокала.

Он улыбается мне дерзко. Появись эта странная ухмылка на его лице в другое время и в другом месте, я бы также дерзко ему ответила.

Впрочем, практически так мы с ним и познакомились. Он смотрел на меня, куда бы я не пошла. Сидел за столиком бара, где я работала, и наблюдал. Ухмылялся, пошло шутил, стоило мне подойти к нему, и прожигал взглядом. Я сдалась. Нельзя было не сдаться.

Сейчас Олег взглядом указывает мне сесть рядом.

Ток прошибает. Он прокатывается по каждой клеточке моего тела и не выходит из него. Только пускает свои опасные заряды и бьет по живому. Эти удары болезненные.

Выпрямляю спину. Шумно сглатываю. Не опуская взгляд, иду к нему за столик.

– Нинель, – приветствует. В голосе уже нет той грубости, которая была на прослушивании.

Он подзывает официанта и вопросительно смотрит на меня.

– Так ты, – осекаюсь, стараюсь унять бешеное сердцебиение. Сердце словно сошло с ума, – вы клиент сейчас?

Олег широко улыбается мне. В глазах азарт. Он играет со мной.

Не знаю, почему именно я. Чем зацепила? Своим падением? Неуклюжим выходом сейчас на сцену? Или все же своим красивым уходом с прослушивания? Так и знала, надо было сдержаться и тихо скрыться за дверью.

Хочется стукнуть себя по лбу за неосмотрительность и недальновидность. С такими как Ольшанский, в игры лучше не играть.

Однажды я ушла уже от него с разбитым в клочья сердцем. До сих пор оно режет и колет. При взгляде на него что-то екает еще внутри, внутренности сжимает.

– Что будешь пить? Нинель? – Олег не отстает. Стараюсь прикрыть грудь руками. Нежная кожа полыхает от взглядов. – Руки убери! – приказывает.

– Водку. – Отвечаю дерзостью. Снова поплачусь за это.

Олег смеряет недовольным взглядом. Я только выпрямляюсь и принимаю удар. Открытая перед ним. Мурашки расползаются. Он смотрит на мою грудь. Обводит взглядом соски. Вижу хочет коснуться их. Но у него нет на это моего согласия.

– Набор шотов принеси, – указывает официанту. На него не смотрю. Прикована к Ольшанскому, что не отцепить. Решает за меня. Права голоса у меня в этом вопросе нет. Чувствую себя не просто в игре с ним, а игрушкой. Красивой, но жалкой.

– А я буду вино.

Слащавый голос раздается по левую руку от Олега. Даже и не заметила, что он сидит не один. Хмурюсь. Находясь в своем шатком положении, мне не нравится, что он пришел с девушкой.

Олег на обращает внимание на нее. Только рука его поглаживает ее открытое бедро, иногда поднимаясь вверх непозволительно высоко, что я вижу край ее кружевных трусов.

Меня цепляют его действия. Понимаю, что не должны. Нисколько не должны. И чувствовать я тоже ничего не должна. Но чувствую. Какое-то мерзкое чувство противного зеленого цвета. Тошнит.

– Мне понравилось, как ты танцевала, – она смотрит на меня свысока, но при этом старается быть дружелюбной. Словно если покажет свою враждебность, что-то важное потеряет.

– Я рада, – вру. И смотрю ей в глаза. Они темные, в них отражаются множество бликов.

– Нинель, правильно?

Хочется ругаться и кричать, что меня зовут Нина. Просто, нежно.

– Да.

Она эротично закусывает губу и очаровательно улыбается. Стреляет глазами в Олега и касается его бедра. Напрягаюсь. Почему меня это все еще тревожит?

– Она и правда милая, – говорит ему тихо, но я прекрасно это слышу. Олег только кивает.

Не имею ни малейшего понятия, что мне делать дальше. Смотрю по сторонам. Все смеются, что-то рассказывают друг другу. Девчонкам и правда тут хорошо. Либо они замечательно играют на публику. Астру не вижу. Как и того мужчину, к которому она подсела.

Она танцует ему приват. Стало интересно, а что она делает? Как много позволяет?

– Нинель, – приторный голос снова обращается ко мне, – а ты раньше ведь не танцевала в стриптизе. Олег рассказывал.

Наклеенная улыбка сползает с лица. Он обсуждал меня с ней. С этой сучкой, что до сих пор гладит его бедро, а он позволяет ей это делать, не отрывая свой взгляд от меня. Не осталось места на моем теле, которого он не коснулся своим взглядом.

Жжет же от него. Приятно. Я совру если скажу, что меня воротит от его внимания. Чувствую как соски заострились, крупные мурашки расползаются по спине. Я постоянно свожу бедра, потому что чувствую пульсацию.

Я же помню его горячие касания, которые пробуждали меня, дарили тепло ласку и блаженство.

И память моя сейчас подбрасывает эти самые картинки. Они не к месту.

– Нет. Только гоу-гоу, стрип-пластику.

– Интересно…У тебя красиво тело. Олег, тебе нравится?

Пересекаемся взглядами. И я жду как долбанная наркоманку дозу – его одобрение, его похвалу. Господи, он ведь болото, которое затянет меня, высосет все чувства и оставит на обочине.

Его улыбка похожа на оскал. Отворачиваюсь не в силах вынести ее.

– Нравится. – Говорит уверенно. Я все еще потупила взгляд.

– Дорогой, я на минуту, – девушка аккуратно встает и отходит, оставляя нас одних.

Что я должна сейчас делать? Говорить? Предложить ему приват? Смущаюсь и просто молчу.

Нам приносят шоты красивых кислотных оттенков.

Беру ближайший к себе и опрокидываю в рот. Морщусь. Он горький, обжигает горло. Но алкоголь сразу ударяет в мозг. Плыву. Тепло разливается по телу, и я расслабляюсь. Надо было выпить шот вместо дурацкой таблетки Астры.

– Это ты попросил меня взять на работу? – хочу узнать правду.

– Я.

– Правда понравилась? – смотрю в глаза. В его вижу неподдельный интерес. Он пытается меня разгадать. Заглянуть внутрь. А потом сожрать мое тело.

– Жаль, что ты тогда трусы не сняла. Я бы хотел заценить все.

– Но не заценишь. И не потрогаешь. Не разрешаю.

– Ауч. Жестокая.

– Мне неприятны чужие касания, – лукавлю. Когда танцевала, представляла его руки на себе. И позорно извивалась у шеста. Передо мной были его глаза, полные похоти и желания. Только от одной этой мысли хочется броситься в ледяную воду с головой. Может, хоть так она остудит мое разгоряченное тело.

– И ты пошла в стриптиз… – он берет оливку, подносит к губам. Завороженно наблюдаю. И смотрю на его губы. Жесткие и по-мужски красивые. Но он отправляет ее мне в рот. Погружает между губ и проталкивает. – Ешь.

Начинаю жевать упругую горошину. Соленая. Язык пощипывает и я морщусь.

– Гадость.

– Вкусно. И я коснулся твоих губ. Мне понравилось.

Хочется съязвить в ответ. Отпустить злую шутку. Но только открываю и закрываю рот. А Олег уставился на мои губы и не отводит взгляд.

Я понимаю, что нужно уходить. От него. Вставать и искать другой столик, где я точно смогу играть. Неважно что: возбуждение, увлеченность, радость. Переступлю через себя и смогу. Но не с Ольшанским. Слишком много чувств просыпается, когда смотрю на него, слышу его голос.

– Тогда дай еще, – но я сижу и прошу засунуть мне в рот вторую оливку. Потому что он касается моих губ. Коротко, но ядовито приятно.

Олег берет оливку и погружает себе в рот, слизывает соль и передает мне. Снова касается пальцами кожи губ. Задерживается на ней, не убирает, и проводит по контуру. Смотрит на них.

Внизу живота шаровая молния. Опасная и взрывная. Стоит податься вперед, зацепить сосками его рубашку, и я расщеплюсь на атомы.

– Вы тут не скучаете, я смотрю, – приторный голосок возвращается. Отодвигаюсь от Олега, отворачиваюсь. Чувствую, что мы совершили что-то запретное и неправильное. И на душе сразу тоска. Не знаю кто она, кем ему приходится. Я всего лишь стриптизерша в его клубе. И он пришел сюда с ней, а меня когда-то выкинул из жизни.

– Ты быстро, – он недоволен, но оправдываться не собирается. Я помню, это не в его стиле.

– Позволишь мне так тебя оливками покормить?

Она все видела. Теперь смотрит с неприкрытой ненавистью, которую только я и замечаю. Хочется кричать, что я никто здесь. Просто раздеваюсь для мужчин и мне за это платит.

Но я улыбаюсь.

Встаю из-за стола. Больше находиться рядом с Ольшанским сегодня не могу. Мне кажется, его горький табак проник в мои поры. Теперь я им пахну. А он даже не касался меня. Я просто сидела рядом. Непозволительно для того, кого я должна ненавидеть. Но чувства, спрятанные глубоко внутри, говорят об обратном. Сердце все еще отзывается на его имя, а при взгляде на него – душа взлетает.

– Оставлю вас, у меня еще работа, – краем глаза замечаю одинокого мужчину. Он не кажется мне агрессивным. И выглядит вполне себе симпатично. Может, с него и начать мой вечер?

Олег коротко кивает и провожает взглядом прямо до столика того мужчины.

Я обернулась единожды, потому что спину нещадно жгло. Улыбнулась и закусила губу. Черт, я снова его провоцирую.

Олег только оскалился и помотал головой. Я поняла, что уже не смогу от него скрыться.

Глава 7

Захожу в гримерку и медленно бреду до ближайшего стула.

– Эй, это мой, – Зарина заходит следом. Смотрит недовольно, руки скрестила на груди. Все еще голая. Но она не выглядит уязвленный из-за этого. В отличие от меня. Мне кажется именно такой я и выглядела со стороны.

Смотрю на нее снизу вверх и даже не нахожу силы что-то ей ответить. Устала. Вся энергия спущена в никуда.

Молча поднимаюсь, по пути скидываю кандалы, на которых ходила всю ночь и пару раз танцевала приват.

В комнату вбегает Астра. Вот кто не чувствует усталости. Она веселая с долей задора в каждом взмахе руки. Косметика чуть потекла правда. И морщинки у глаз стали более заметны. Сколько же ей лет? Невозможно так определить.

– Ну? Рассказывай? – она уселась рядом. Уставилась во все глаза. Закусила губу. А мне хочется ее немного помариновать. Тянусь, зеваю. И молчу. – Сейчас стукну! – и фыркает на меня.

Астра злится, а потом смеется. Улыбаюсь в ответ. Усталость стала отступать. Я и правда хочу поделиться.

– Нормально. Я была сначала за столиком у Олега…От звука его имени поджимаю пальчики на ногах. А стоит вспомнить, как мы делили оливку… Свожу колени.

– Олега?

– Ольшанского, – Астра щурится, но опять ничего не спрашивает. О моей истории знает только Куколка. И то без имен. Просто мужчина. Просто шикарный. И просто бросил. На этом моя история заканчивается.

А пепелище, которое осталось после нашего романа – это все внутри. Никакими чувствами его не выразить и словами не описать.

– Потом был тот симпатичный мужчина, да? Черный пиджак, дорогущие часы на запястье и современная стрижка, м?

– Угу, – опускаю взгляд. Я танцевала первый свой приват именно ему.

– И как тебе? – Астра берет мою руку и слегка сжимает. Маленькая такая, но нужная мне поддержка.

– Он… хороший. Предложил выпить. Рассказывал про свою работу. Занимается чем-то странным, я так и не поняла, чем именно. Сыпал терминами, понятиями. Чувствовала себя глупенькой, – застываю резко. Я ведь такая и есть.

– А ты только улыбалась и кивала, – заканчивает за меня Астра. Выдыхаю. Она на моей стороне.

– Да. А потом я предложила ему станцевать. Так смутилась тогда. Даже в глаза не могла посмотреть. И покраснела. Боже, щеки так горели, до сих пор чувствую.

Беру ладонь Астры и подношу к щекам. Рука у нее прохладная, хоть как-то остужает огненную кожу.

– Ему понравилось?

Тот мужчина не распускал руки, даже не спрашивал, можно ли коснуться. Так, поглядывал иногда на манящие острые соски, пару раз облизывал губы. Его манила шея. Уверена, он желал ее поцеловать. Любопытно, какой он любовник? По крайне мере насильно оливкой он меня не кормил. И разрешил заказать то, что хотелось.

– Да. Он сказал, что я красиво танцую. Так странно это слышать. танцую… Господи, я просто трясу задницей и сиськами. А он… красиво. И понимаешь, Астра, – мы придвинулись ближе друг к другу. Зарина косится на нас, ей тоже любопытно, – он смотрел в глаза. Я перед ним в одних трусах, а он… “глаза у тебя интересные. Кажется, что они не должны быть такими темными”, – смеюсь, вспоминая его слова. По сути, оказался прав.

– А потом?

– Потом он ушел. Мой первый клиент ушел. Оставил одну.

– А сколько заработала с ним? – ей любопытно, а мне на душе грустно стало и погано. Он платил за внимание, за женское тепло и немного страсти. Получается, они могут измеряться деньгами.

– Неплохо. – Хочу закрыть тему денег. От нее веет мерзостью.

– А потом?

– Потом был другой мужчина, – холодок охватывает мое тело, тепло уходит и не хочет возвращаться. – Он держал меня за руку и рассказывал какие-то шуточки. Они были пошлые даже для этого места.

– Расскажешь? – В наш диалог вступает Зарина. Она развернулась лицом к нам и вопросительно приподняла одну идеально нарисованную бровь.

– Ладно, – сдаюсь, – какие животные постоянно вынуждены смотреть порно? Киски, – говорю тихо, на девчонок не смотрю. А потом начинаю смеяться. Может от этой дурацкой шутки, а может, так выходит то напряжение, которое скопилось за ночь.

Зарина сначала хмыкает. Странно так. И смеется. Смех у нее низкий и глубокий. Немного мужской. И сама она грубоватая. Только вот стриптиз она танцует – закачаешься. Захотелось спросить у нее пару советов. Потом как-нибудь, когда наше общение станет более нейтральным.

Астра уставилась на меня, не моргает.

– Это ужасно. Ужасно… – и повторяет это слово как заведенное.

– И не говори.

– Не смешно, – кривит губы, уголки сползают вниз. – И все? А приват?

Этот танец я вспоминать не хочу. Не осталось места, куда бы он не хотел притереться. Все было очень близко, катастрофически. И запах его – смесь какого-то резкого одеколона, выпивки и дешевых сигарет. Неприятно было. Я отворачивалась от него, а он не понимал. Касался плеч, хотя я просила руки держать при себе.

Но он то и дело невзначай дотрагивался. Его отпечатки я до сих пор ощущаю. Такие жирные. И пахнут они как он. Я сама пропахла им.

– Был и приват. Он… пару раз касался меня. А мне это не нравилось. Чувствую теперь себя использованной.

– Использованный бывает только презерватив. Его дважды уже не наденешь. А женщина только затроганной, – вставляет свое замечание Зарина. Она из яркой стриптизерши превращается в обычную женщину. Макияжа уже нет, волосы убраны в обычный хвост.

– Тогда я была затроганной. И это отвратительно, – кричу я. – Хочу домой, – устало произношу. Опускаюсь вниз, голову кладу на колени. Глаза закрывать нельзя – рискуешь заснуть.

Я думала раньше сильно уставала. Приходила со смены и заваливалась спать до обеда. Каждая клеточка была выжата до максимума. А сейчас она не только выжата, она испорчена и уже начала гнить. И гниение это необратимо.

Я одеваюсь в привычный спортивный костюм, в котором и приехала, и выхожу из здания. Парик пока на мне, макияж смою дома. Я отчаянно не хочу, чтобы хоть кто-то знал какая я. Образ, созданный мной, останется закрепленным за стриптизершей Нинель. Не хочу иметь с ней ничего общего.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Астра плетется следом. Зевает на ходу и морщится, стоит нам выйти на улицу. Солнце ярко светит.

– До завтра? – Астра меня обнимает, проводит рукой по волосам. Странная она все-таки.

– Да. До завтра, – прощаемся. Я подхожу к своей машине, та зазывно мигает.

Вскидываю голову к нему. Оно ясное. Ни облачка. Чистая голубая гладь. Дышу глубоко.

По чуть-чуть я начала свыкаться с мыслью, чем я занимаюсь теперь. Это просто работа, где нужно чуть больше позволить другим. И себе в том числе.

Внушаю это себе, заталкивая все чувства на задворки. Понимаю, что они никуда не денутся. Скорее всего, чем дальше я буду их задвигать, тем сложнее будет мне потом. В один прекрасный день я взорвусь вулканом. И это не про крышесносный оргазм. Это будет смертельное и убийственное действие.

Тру ладони друг о друга. Они все еще холодные. Щеки горят, грязное тело ждет прохладных капель. А руки… даже пальцы тяжело согнуть.

Я чувствую, что сзади кто-то подходит, дышит шумно в затылок. Этот кто-то берет прядь черных волос, рассматривает ее.

Мне не надо поворачиваться, чтобы узнать его. Горький табак, но в нем есть какая-то сладость. Олег раньше увлекался сигарами. У них специфический запах, ничего общего с обычными сигаретами. Аромат глубокий, с горькими нотками, а на языке остается сладость и привкус чего-то мужского, запретного и жгучего.

Мне так и хочется сказать, что раньше ты пах по-другому. Закусываю внутреннюю часть щеки.

Главное молчать. Не болтать. Не выдержу, если он все-таки узнает во мне ту Нинель.

Это же он меня так звал. Только звучало это нежно и ласково. А сейчас…

– Домой не торопишься, – говорит уверенно. Слова только растягивает.

По спине прокатывается холодок. А следом и мурашки. Меня всю от него потряхивает. Запах его, другой, аромат, другой. Я же не знаю уже этого человека. Он чужой. А чужой должно равняться опасности.

Но мое тело так не думает. Грязное, облапанное сальными взглядами считает, что человек, стоящий за моей спиной, самый желанный объект.

– Почему же? Очень. – Не терпится добавить, что меня дома дочка ждет. Сопит еще, наверное, сны видит. Хочу вдохнуть запах ее волос. Так настроение поднимается и чувство, что на все готова ради нее.

– А что тогда стоишь и в небо смотришь? – он сам поднимает взгляд наверх. Всматривается.

Делаю два вдоха. Хочу спросить его. На языке вертятся вопросы.

– Та девушка в зале, которая была с вами… Она? – жена? Любовница? Кто? Боже, неужели я это хочу у него спросить? У меня нутро жжет только от мысли, что он опять несвободен, а смотрит в мою сторону. Нельзя же не понимать, что он хочет меня. Сильно. До ходящих желваком и крепких кулаков.

Он закусывает нижнюю губу и улыбается. Я как дура наблюдаю и хочу сама закусить его губу. Желание возникает внезапно и резко. Убираю руки за спину, чтобы ненароком это не повторить.

– Знакомая.

А как с ней трахаться, Ольшанский? Хорошо? А со мной как было?

– Оливкой вы ее так и не покормили. А она ждала.

Я украдкой следила за ними и ловила на себе жгучие взгляды Олега. Он так и не перестал смотреть за мной. От его взглядов становилось неуютно. Потому что я с другим мужчиной. Голая. А мышцы сводит от него. Мудака.

– Главное, что покормил тебя. Вкусно было? – провоцирует. Губы пылают. Он словно опять коснулся их и провел пальцем по границе. Облизываю и смотрю на Ольшанского.

Безумно хочется поцелуя. Короткого. Только касание. Легкое, но уверенное.

Даже привстала на носочки.

А потом вспомнила. Я стриптизерша, а он мой начальник. Он мой бывший любовник, а я простая девчонка из бара. У нас ничего общего и быть не может.

– Я больше люблю маслины.

И ты об этом должен был знать. Слова эти колют язык.

– Понял. В следующий раз будут маслины. У меня в кабинете.

– Что? – смотрю и не могу поверить. Его взгляд кажется сейчас очень тяжелым. Он давит на меня. Превращаюсь в щепку – сгорю, никто и не заметит.

Олег только улыбается. Скалится. Все-таки я вижу оскал. Улыбался он по-другому. Мягко и приятно.

Внутри закручивается ненависть, и начинает бить крупной дрожью. Он предлагает мне, стоп, приказывает, его тон приказной, подняться в следующий раз к нему в кабинет.

Злюсь. На него, на себя, на весь белый свет. Злость плещется в глазах. Олег видит это, потому что проникает глубоко в душу своими ореховыми глазами и пьет эту злобу. И она кажется ему вкусной. Как оливки, черт бы их побрал.