Текст книги "Стриптиз (СИ)"

Автор книги: Дарья Белова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 27 страниц)

Глава 47

На следующий день мы с Аленкой первый раз едем в гости к Куколке и Григорию. Забиваю в навигатор адрес. Ехать недолго, но это потому, что моя квартира находится на окраине города, а дом “дедушки” за чертой, в небольшом, охраняемом поселке.

На улице стоит жара. Середина лета. И я мечтаю оказаться где-нибудь на море, чтобы нырнуть с головой и проплыть несколько метров. Так мысли ненужные и вредные утекут. Надеюсь.

А сейчас только кондиционер делаю посильнее в салоне и чуть давлю на газ, чтобы побыстрее доехать до Куколки. Она что-то говорила про бассейн, шезлонги безалкогольные коктейли с клубникой и лаймом.

М-м-м, запотевший бокал уже кажется миражом в пустыне.

Нас без вопросов пропускают на территорию поселка, и мы проезжаем до конца улицы. Дом обнесен высоким забором, по периметру камеры и высокие туи. Боишься дотрагиваться даже до лежащего камушка. Пахнет богатством. И это, черт возьми, вкусно.

– Нинелька! – Куколка выходит из дома уже при параде. Длинное летящее платье, широкая шляпа и много-много выбивающихся кудряшек.

– Привет, – обнимаемся. Сейчас кажется, что мы стоим на разных ступенях. Она – за охраняемым забором и я – ищущая деньги на лечение и отдых дочери.

– Гриша уже приготовил нам перекусы. И лимонад. В обморок упадешь от того, какой он вкусный.

– Я думала, у вас повар, – смущенно произношу. Сейчас все кажется для меня диким и чуждым. Я вообще первый раз оказываюсь в такой богатой обстановке. Теперь переживаю, как бы лишнего чего не сказать.

– Да, есть. Но Грише нравится готовить. Вот он и балуется.

Григорий выходит как истинный хозяин. Аленка бросается ему на шею. Вот кого не смущает, что находится вокруг нее. Всегда искренняя и открытая.

У бассейна и правда накрыт большой обеденный стол. Тушуюсь. Там каких только закусок нет. И все такое аппетитное.

Утром выпила лишь кофе, и желудок зазывно заурчал.

– Вы хорошо добрались, Нина? – спрашивает Григорий.

– Все замечательно. Спасибо за приглашение, – стесняюсь. – У Вас очень красивый дом.

– Ой, ты еще внутри не была. Я тебе все покажу потом.

Куколка говорит на правах хозяйки. Это… странно. Я помню ее немного другой.

Как-то после тяжелой смены – танцевали без перерыва три часа – решили выпить по коктейлю. На голодный желудок эта была убийственная доза.

Мы смеялись, шутили, рассказывали какие-то глупые истории, которые с нами происходили. А потом плакали. В тот вечер наше общение переросло на другой уровень. Мы стали ближе.

Сейчас я вижу ту же Куколку. Вон как суетится, Аленку обжимает, тараторит без остановки. Но в этой одежде, в этой обстановке… я словно лишний элемент. Немного бракованный.

Позвякиваю браслетом с кулонами. Я внушила себе, что он придает мне уверенности и смелости.

– Что, и гардеробная есть?

После глубокого вдоха-выдоха произношу. Если бы Куколка не хотела со мной больше общаться, то не позвала бы, не была бы такой открытой. А Григорий не играл бы сейчас с Аленкой.

– Идем, – берет меня за руку и шустро перебирает ногами в сторону дома.

Я успела захватить только пару канапе с креветками. Боже, они восхитительны. Если это просто увлечение Григория, то боюсь представить, какие шедевры он творит, если разбирается в вопросе.

Кажется, Куколка не ошиблась, выбрав Григория.

Дом снаружи кажется больше. Внутри все уютно и мило, а еще до рези в глазах светло.

Куколка ведет меня на второй этаж. Ориентируется прекрасно, хотя дверей там достаточно. Я так понимаю, большинство нужных комнат находится именно там.

– Ты давно переехала, Куколка?

– Не совсем, – говорит бодро. – Гриша звал давно, – резко оборачивается и немного понижает голос, хотя мы с ней здесь одни, – Я так переживала, что для него это просто игра… Девчонка из клуба, которая танцует на сцене. Развлечение, не больше.

У самой душа скукоживается. Не хочется и мысли допустить, что для Ольшанского я тоже могу быть очередной стриптизершей, с которой классно трахаться. Я ведь верю ему, по-настоящему открываю свое сердце, после того, что между нами случилось.

– Вот, смотри, переводит тему.

Мы заходим в большую спальню. Здесь тоже светло и до невозможности нежно. Не стиль Куколки. Та любит яркость и неординарность.

А справа дверь в гардеробную. Вот где рай для женщины.

– Куколка, – восклицаю.

Дышу часто от переизбытка эмоция. Руки потряхивает, когда касаюсь дерева, ткани, пальцами обвожу жемчужины на ожерелье.

– Гриша сам заказывал, чтобы переделали тут все. До этого была типичная мужская гардеробная. Скучно и скупо.

Прыскаем обе. А потом начинаем смеяться.

– Я хочу, чтобы ты тоже почувствовала, что значит, когда мужчина тебя любит. А Гриша меня любит. Я знаю. Каким-то хреном я это чувствую. Это… – замолкает, подыскивает слова. А меня такое чуткое тепло в сердце расцветает. За Куколку, – это как кнопка вот здесь, – показывает на область сердца. Он на нее нажимает, и я чувствую это давление.

У меня от ее слов мурашки вдоль позвоночника разбредаются. Куколка так четко объяснила все, что я испытываю.

И правда, кнопка в груди.

Нажимаешь на нее и влипаешь в человека.

“Я влип в тебя, Нинель” – твердит голос в голове.

– Гриша мне предложение сделал.

Мы сидим на полу гардеробной в полной тишине.

– Это же чудесно, Куколка!

– Да, с карьерой танцовщицы покончено окончательно, – отряхивает ладони друг о друга.

– Но ты не грустишь, я смотрю, – подталкиваю ее в плечо.

– Мне будет не хватать девчонок. Мы же и правда как семья там были. Музыка, ты знаешь, как я люблю ее.

А я вот мечтаю никогда не переступать порог таких клубов. Вчера, когда Олег ушел после завтрака, я отчетливо осознала, словно поставила долгожданную точку в последнем предложении книги. Осознала и приняла.

Я не вернусь в клуб. Ни под каким предлогом.

– Пригласишь на свадьбу-то?

– Конечно. Я уже все придумала. Аленка будет кольца нам выносить.

Киваю. Дочке точно понравится эта идея. Предвкушаю ее восторг, когда дойдет очередь выбирать платье, прическу.

А Олег… он пойдет со мной?

Мне хочется их познакомить. Куколка единственная, кто была на его стороне, даже после того, что произошло.

Мы просидели еще какое-то время в тишине. Я разглядывала ее наряды – их значительно прибавилось – Куколка о чем-то думала. Немного грустной она стала, что-то ее тревожит.

– Эй, ты чего? У тебя свадьба на носу, а ты надумала грустить?

Помогаю ей подняться, и мы выходим из спальни. В воздухе пахнет чем-то вкусным. Яблочным пирогом.

Мой любимый.

Надо сфоткать и отправить фотку Олегу. Интересно, что он ответит. И ответит ли вообще?

– Мы хотим забрать ребенка из детского дома, Нинель, – сознается. Торможу на первой ступени лестнице, чуть не падаю от резкого движения.

Это неожиданно. Настолько, что язык прирос к небу, а глаза мечутся из стороны в сторону, изучаю лицо Куколки. Не могла же она так пошутить? Если это так, то шутка глупая и мерзкая.

– П-почему? – слегка заикаюсь. Все еще думаю над словами. Тема очень острой кажется. От нее такая тяжесть в солнечном сплетении, пополам сгибает и сдавливает.

– Я люблю детей, Нина.

Куколка первый раз обращается ко мне настоящим именем. В горле какой-то ком образуется и с каждой секундой обрастает слоями.

– Но вы же можете сами, – скользко так между нами. Любое движение и сорвемся, ломая кости.

– Не можем, Нина. Я не могу иметь детей.

Вижу, как слезы заполняют ее глаза. Подбородок подрагивает, и Куколка закусывает губу. Силится сдержаться.

Тема настолько болючая для нее, что лучше прокусить до крови губу, нежели показать свою беззащитность и уязвимость.

– Почему? – приглушенно спрашиваю.

– Издержки молодости.

Куколка медленно спускается по лестнице и заламывает пальцы так, чтобы это оказалось незамеченным.

Бесполезно. Я вижу все. Ее горе ясное и отчетливое, сидело внутри долго, росло, множилось.

– А Григорий?

– Он все знает, конечно. Я долго решалась ему это сказать. Ты не представляешь, какого это признаваться своему мужчине в том, что не сможешь родить ему ребенка. Это… хуже только потерять этого мужчину.

– Куколка, я даже не знаю, что тебе сказать. Правда. Я сочувствую тебе.

– Все нормально. Григорий сказал, что своих у него уже есть двое. Взрослые девчонки. Пора помочь мальчишке.

– Так вы уже знаете, кого хотите усыновить?

– Да, – тихая улыбка, – мальчик. Его зовут Ваня и ему 6 лет. Я…, – голос дрожит, руки трясутся. Это состояние перебрасывается на меня как вирус. Слежу за ее движениями маниакально и саму начинает трясти. Щеки мокрые от слез. Они падали бесшумно, – я тебе сейчас фотографию покажу.

Куколка ищет в телефоне долго. Думаю, просто не получается с первого раза найти нужную, пальцы не слушаются.

Мальчишка светленький-светленький. И глаза у него ясно-голубые. Очаровательный. Улыбка только немного скошенная. Пока боится, опасается чего-то. Куколка стоит рядом и приобнимает его за плечи.

Сердце трогает обожженными в кровь руками.

– Мы скоро его заберем. Вот увидишь. Комнату ему переделываем. Он любит конструкторы Лего, но там, в детском доме их нет. Пришлось скупить полмагазина. Думаю, он обрадуется, когда увидит.

Я слушаю ее поток слов, и понимаю, как ее душа исстрадалась и намучилась. Ведь никогда в жизни Маруся не сможет прочувствовать момент, когда после многочасовых родов тебе на грудь кладут твоего ребенка. Когда все в твоем организме взрывается любовью к нему.

Но у нее свой путь. Где будет не меньше любви и благодарности. Просто ее дорожка к этой любви немного другая.

До бассейна доходим в молчании. Как-то и говорить уже не хочется. Куколка поделилась со мной тем, чем никогда не делилась. Доверилась. И вижу, что ей нужно немного времени прийти в себя. Приоткрывать дверь в свое сердце может быть больнее, чем закрывать ее.

Аленка играет с Григорием. Судя по столу, где остались одни ошметки и огрызки, Аленка многое, что попробовала. Остановилась на картошке фри – лоточки с ней полностью пустые.

Мы еще какое-то время проводим у бассейна. Я даже пару раз ныряю, освежаюсь. Аленка проплывала рядом на надувном матрасе и в нарукавниках.

Сообщение от Олега приходит, когда мы начинаем собираться домой. Сегодня вечером он зовет меня в какое-то секретное место.

Снова в узел завязывает от любопытства и нетерпения.

“Пиздец скучаю”

Матерщинник неугомонный. Знал бы он, как его такие слова запускают механизмы в моем теле. Оно перестает меня слушаться и ведется только на голос этого властного мужчины.

– Ты же мне позвонишь, когда… ну, – кошусь на Григория. Я не знаю, могу ли в открытую говорить об их секрете.

– Конечно. Только попривыкнем немного жить, – запинается. Голос предает, – втроем.

Киваю. Им всем нужно будет время.

Куколка с Григорием вышли нас проводить с Аленкой. Дочка уже передвигается еле-еле. Что-то мне подсказывает, кто-то заснет сейчас в машине и проспит, пока не остановлюсь у дома.

Смотрю на свою красненькую машину. Я купила ее в кредит с бешеным процентом пару лет назад. Только несколько месяцев назад удалось все погасить. И кажется, пора пришла с ней расстаться.

Этой суммы мне хватит и на лечение Аленки, и на первое время, пока буду искать работу.

Глава 48

Аленка еще спит, когда я заезжаю к нам во дворе. Паркуюсь и думаю, стоит ли ее будить или перенести на руках до квартиры?

На улице стоит жара, выходить из салона, где прохладно, очень не хочется. Аленка возится, начинает бормотать что-то и открывает глазки. Одной проблемой меньше.

– Мам, на ручки хочу, – капризничает.

– Устала? – подыгрываю.

Кивает малышка.

Отстегиваю все ремни и аккуратно беру ее на ручки. Тяжелая стала.

– Давайте я Вам помогу, – довольно сильный на первый взгляд мужчина помогает мне найти ключи от входной двери. Перегородил мне путь, испугал только. Улыбка его, которая на первый взгляд показалась мне дружелюбная, остановила от того, чтобы закричать.

– Конечно, – выдавливаю из себя слова так же, как и ответную улыбку.

Глаза у него холодного льда. Кажутся прозрачными и чуть… злыми. Кожу обдает прохладным ветром, и я начинаю мерзнуть.

Или я себе напридумывала того, чего нет.

– Вы новый сосед? – забрасываю удочку. Никогда не видела его.

– Не совсем. Просто присматриваю себе квартиру в Вашем районе. Что скажете? Советует переезжать к Вам? – он улыбается. А я понимаю, что не хочу отвечать на его вопросы и в целом разговаривать. Давление с его стороны чувствую необъяснимое.

– Спасибо. Мы пришли.

Останавливаемся у моей двери. И вот он момент поблагодарить за помощь, открыть дверь и скрыться в квартире.

– Вас как зовут? – смотрит пристально. Неприятно.

Внешне он обычный, в чем-то даже симпатичный. Но я в своей жизни видела достаточно мужчин, которые такие же милые снаружи, а на деле бежать надо. Хоть босиком, хоть через лес. Главное – уносить ноги так быстро, как сможешь.

И сейчас меня не покидает ощущение, что это именно такой мужчина.

– Я прошу прощения, мне нужно… – указываю на дверь. Хочу скрыться за ней.

Он улыбается и смотрит. Смотрит и улыбается. Пугает.

– Да, конечно.

Отступает на пару шагов назад, но не уходит. Захожу быстро и закрываю дверь на замок. Аленка быстро слезает с рук и усаживается на скамейку. Все еще в полудреме.

Меня трясет нещадно. Даже кислород кажется каким-то забродившим.

Прохожу на кухню и наливаю ледяной воды. Пью залпом, пока горло не начинает замерзать и першить. Промораживает каждый миллиметр.

Может, просто показалось? Может, это все невнятная игра моего мозга?

Трясу головой, скидываю все, что надумала. Делаю глубокий вдох и прохожу в комнату. Аленка сама переодевается. Самостоятельная становится. Даже воспитатели ее хвалят в садике. Только помочь себе не дает, если вдруг что-то не получается.

– Руки надо помыть, дочь, – голос стал болезненным. Горло скованно колючей проволокой.

Аленка кивает. Идем вместе. Все мои мысли еще заражены вирусом под именем “странный незнакомец”.

Находясь в раздумьях, пропустила звонок от Олега. Каждый раз, когда на экране вижу его имя, прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы не улыбаться так широко, как маленькая наивная дурочка.

Долгие гудки. Заставляет нервничать. Ноготочками стучу по столу и слышу монотонный приятный стук, успокаивают сбившийся ритм сердца.

– Нинель, – хрипло говорит. Закатываю глаза. По телу прокатился воздушный воланчик.

– Олег, – с придыханием отвечаю. Смеется низко. Какое-то глупое заигрывание. Но нас ведет и от него.

– Ждешь меня? Вечером?

Хочу кричать, конечно жду. Кажется, всегда его и ждала.

– А что вечером?

Пауза. Закусываю губу. Сердце бахает как футбольный мяч, отталкиваясь от стен.

– Украду тебя и запру у себя. Там и вспомнишь.

– Согласна, – силюсь не кричать. – Мама согласилась посидеть с Аленкой. Она вообще последнее время даже бурчать перестала, какая ее дочь кукушка – сбрасываю Аленку на ее плечи, – открыто говорю.

– Такой шанс, как я, упускать нельзя.

– Олег!

А он смеется.

– Как Аленка?

Перевожу взгляд в комнату. Дочь играет в куклы, которые он ей подарил. Несколько минут у меня есть, перед тем, как она зайдет ко мне с просьбой играть вместе. Я, конечно же, буду принцем, а она Русалочкой. Или Эльзой. А потом еще какой-нибудь принцессой. Разнообразия пока в этой игре у нее нет.

– Утром удивилась, что тебя нет.

Утробный смех колючим шариком проходится по позвоночнику и тянет за собой отряд мурашек. Как же меня заводит такой его голос, смех. Ненормальной себя чувствую, помешанной. И сознаться стыдно, но до ужаса хочется.

– Жди меня, Нинелька.

Киваю. Потом понимаю, что он меня не видит, и повторю свой ответ голосом.

Мы прощаемся. И я смелею настолько, что иду в ванну, немного наношу румян и делаю пару взмахов туши. На глаза попадается красная помада, хочу взять.

Передумала. Взяла обычный глянцевый бесцветный блеск.

Приспустив ткань с плеча, делаю несколько фотографий и отправляю Олегу. В фотографии ничего особенного. Он, наверное, и откровенней получал. Или во мне снова просыпается неуверенность в себе.

Чаще хочу слышать, что я красива, что нужна ему, что вкусная, что он влип в меня.

Банальщина. А сердце топит этот костерок.

Мама приходит раньше намеченного. Какие-то сладости купила к чаю. Не помню, чтобы такое было прежде. Улыбается мне, слегка приобнимает и целует в щеку.

– Ты чего такая удивленная? – еще спрашивает.

– Я?

– Иди давай, собирайся на свое свидание. От меня Олегу привет передавай. И в гости его приглашай. Слышишь?

Торможу так, что тело зависает в паузе. От мозга не поступает ни одного сигнала на самое простое действие. Вроде как пойти к шкафу и выбрать платье. Ее поведение и настроение и пугает, и радует. Я же такой мечтала видеть ее всю свою жизнь. Живой и моей.

– Я так понимаю, твои мысли про “шанс” все еще не отпустили тебя?

– Конечно, нет. Кто в трезвом сознании отступится от такого мужчины?

Становится смешно от ее таких слов и комментариев. Странная у нее забота сейчас. Но и она ложится мягким пледом на плечи и укутывает.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Платье выбираю быстро. И макияж наношу так же. Удивительно.

Нервы не натянуты гитарными струнами. А внутри штиль. Давно забытый и трудноузнаваемый. Я даже стала забывать про странного мужчину, который в обед нам встретился у подъезда. Ну, был и был. Мало ли какие чудаки живут в столице. Уверена, есть более ненормальные, чем тот…

Капельку духов. Тех, что были на мне в нашу первую ночь с Ольшанским. Пришлось заказать их. Так хотелось каждый раз напоминать ему, кто я такая и что нас связывает. А он сам начинает вспоминать. День за днем.

Жду звонка от Олега. Тот, как назло, не звонит.

– Нина, на работе я уже написала заявление на отпуск, чтобы поехать с Аленкой на море, – уводит мои мысли в другую сторону. Алена. Лечение. Работа.

– Хорошо, мам. Спасибо, – растягиваю губы в улыбке. Как бы признаться, что скручивает тугой резиной желание поехать с ними.

– Может, у тебя тоже…

Звонок. Рвет на части. Хочу услышать маму. Вдруг там то, что я жду от нее. И мелодия. Не вижу имени. Сердечко как у птички – долбится отчаянно и быстро.

– Алле? – не выдерживаю.

– Нина? Спускайтесь, пожалуйста.

“Нина?” Меня корежит это обращение. Сейчас оно неверное. Чувствую липкость вокруг, словно паук свои сети плетет. И так уверенно, что и не заподозришь ловушку.

– А вы кто?

Мама напряглась. Что-то шепчет, не могу разобрать. Глушит биение сердца и чей-то грубый и знакомый голос.

– Меня попросили Вас забрать.

“Забрать”. Тело погружают в вязкую субстанцию. Руки все в ней, ноги. Противно и страшно.

– А кто попросил?

– Спускайтесь.

***

Мужчина, который в обед помог мне, стоит, облокотившись на капот машины, и курит. Запах горького никотина всасывается в поры и травит. Моя паника ковыряется внутри.

– Добрый вечер, – говорю отрешенно и пячусь назад.

Машина не припаркована, двигатель заведен. От меня каких-то несколько метров до нее, а до двери подъезда рукой подать.

Пытаюсь взять себя в руки.

– Да, уже вечер. Заметили, какой сегодня он прохладный? Это после жары так. Грядет гроза. Передавали. Не слышали? – снова голос пробирает до мурашек. Они заселяются на коже и не хотят проходить.

– Не люблю холод.

Делаю шаг назад. Он кажется мне крошечным. Корю себя, что все-таки спустилась. Повелась на глупую мысль, что Олег и правда заказал мне такси.

Я ведь глупая, неумная, если не тупая. Внутренний голос вопил благим матом об опасности, а я закидывала его на задворки, как багаж на верхнюю полку.

Мужчина подходит ко мне с левой стороны и берет за руку. Пугаюсь сильно. Судорогой сводит от страха. И мысли все замирают остывшей лавой.

– Пройдемте к машине. Вас ждут.

– Кто? – выплевываю я.

Он хмыкает.

Перед глазами все цвета вмиг становятся настолько яркими, что начинает резать.

И правда, воздух стал холодным. Дрожу.

Мужчина подталкивает меня к машине. Пока мягко, словно и правда его задача отвезти меня на свидание. Маленькая просьба Олега одного из своих подчиненных, или кто у него там в клубе работает?

– Нет, – стараюсь уверенно говорить. Выходит писком. Жалобным и тихим.

– Ну тихо, тихо.

– Я буду кричать!

Он наклоняется и шепчет мне на ухо сиплым и прокуренным голосом. Воняет сигаретами и горечью. И мокротой.

Тошнота подкатывает к горлу сильная, спазмы чувствую в желудке.

– Я провозился с тобой весь день. Нужно было тебя раньше привезти, но просили без ребенка. У тебя же девочка, да? Сколько ей? Или все-таки подняться и забрать вас обеих, а?

Меня сковывает невидимыми цепями. Следы от них чувствуются, вонзаются в кожу и душат.

Я подхожу к машине и сажусь на заднее сиденье. Как кукла. Руки и ноги на шарнирах, а внутри пустота. Все живое съел страх.

Слышу, как щелкает замок на дверях.

Я в ловушке. Отсюда не выбраться, не сбежать. Я шагнула сюда сама, даже никто не толкал.

Говорила же, что глупая. Никакой браслет уже не придаст мне уверенности и смелости.

Я не знаю, кто меня везет и куда, что меня ждет через минуту или через час. Все призрачно, туманно. Сердце раненым зверем воет в пустоту, колотится мощно, до боли в ребрах.

– Вы же не от Олега?

Зачем-то еще выкаю своему похитителю. Дура!

– Ольшанский… – вздыхает. – Не переживай, привет ему успеешь передать.

Его оскал и прищур заставляют вжаться в кресло и задержать дыхание. Воздух в машине пресыщен агрессией, ненавистью и знакомой мне похотью. Так пахло у Олега в клубе: сладко, как в дурмане.

Я смотрю в одну точку перед собой. Какая-то царапина на кресле. Воображение рисует, что это царапина от ногтя. Женского, идеального, покрытого ровным красным слоем лака.

Боже, я будто в бреду нахожусь. Кожа покрылась испариной, и меня знобит.

Вывеска на клубе Олега горит сегодня ярче обычного. Это не утешает. Ольшанского там нет, я знаю.

– Выходи, – от былой приветливости не осталось и капли. – Или тебе еще и руку подать?

Ледяными руками касаюсь ручки и открываю. Каждая косточка моего тела ломается и хрустит. Мерзкий звук слышу. Тревога нарастает и вот-вот скачусь в истерику от накрываемого отчаяния.

Сейчас я ненавижу всех. Ненавижу! Даже Олега. Последнее, что я помню, перед тем, как меня швырнули в это безумие – я не успела поцеловать дочь.