Текст книги "Стриптиз (СИ)"

Автор книги: Дарья Белова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 27 страниц)

Глава 53

Нинель

Мы стоим в коридоре и не в силах оторваться друг от друга. Какая-то неведомая сила связывает нас узлами, вдохнуть невозможно.

Его запах я чувствую кожей. Он такой яркий, сильный, каждую клеточку обволакивает. Начинает потряхивать от происходящего.

Вот-вот начала отходить от того ужаса, что случился несколькими часами ранее, как новые эмоции. Они другие. Здесь нет места страху, волнению и гневу. Только щемящее давление в груди.

И я стою, вдыхаю его аромат, руками тело глажу, губами мажу по щетине – она царапает, – касаюсь его губ, снова мажу, резко-резко, очень спешно. И хочется плакать. На этот раз от какого-то звездопада в душе.

– Я хочу в душ, Олег.

Мне нужно смыть с себя следы. Это же возможно? Умыться, погрузить голову в воду, задержав дыхание. Хочется, чтобы вода очистила меня.

– Пойти с тобой?

Не отпускает. Я уже не чувствую пола под ногами. Кажется, мы оторвались от земли и перенеслись в другие миры.

– Сама, – отталкиваю Олега.

Прохожу по коридору и понимаю, что я не знаю, куда идти. Первый раз в квартире Олега.

Оборачиваюсь к нему. Несколько натянуто улыбаюсь. И развожу в сторону руки. Согласна, помоги мне. Одна я ни с чем, выходит, справиться не могу.

– Идем, – протягивает он руку и уводит вглубь квартиры.

Она большая. Потолки высокие. Я заметила три комнаты и большой зал. Множество вопросов замелькало в голове. И главный: он положит меня к себе в спальню или в гостевую?

Ванная в самом конце. Тоже большая с большой душевой кабиной.

Поворачиваюсь к Олегу. Хочу ли я, чтобы он стоял здесь и смотрел? Не знаю. Но одной оставаться и правда сейчас не могу.

Медленно расстегиваю платье. Оно падает к ногам, и я просто через него переступаю. Взгляд Олега ни на градус не смещается. Обводит тело, но так мягко. Будто и правда ласкает.

С первого раза, как Олег смотрел на меня в клубе, прошло около месяца, может, чуть больше. Тогда его взгляд просто сжигал меня, а возбуждение было такое сильное, тело все пульсировало и жаждало его касаний. А сейчас… передо мной стоит словно другой Олег. Тот, кто вернулся из моего прошлого.

Я перенеслась в те дни, когда поздно вечером Олег приезжал ко мне, мы также жадно целовались в коридоре, потом смеялись, ужинали, смотрели какие-то фильмы, разговаривали.

И как-то начала улыбаться. Мне нравится думать о том, что этих лет порознь не было.

– Что? – Олег не понимает моей глупой улыбки.

Просто машу головой. В этом даже как-то неправильно сознаваться.

– Я выйду позвонить, хорошо? – Олег уходит ненадолго.

Захожу в душевую и включаю воду. Прохладные капли больно бьют по коже. Прибавляю горячей воды. Потом еще и еще, пока кожу не ошпаривает кипятком. Она становится красной. Тру ее гелем для душа. Он пахнет Олегом.

Если я сдеру верхний слой кожи, с ней же уйдут ненавистные мне следы?

Господи, что я делаю? Вода сильно жжется, невыносимо. Резко выключаю ее и выхожу из душа. Зеркало сильно запотело. Вытираю конденсат рукой.

Олег резко открывает дверь и входит. Дергаюсь.

– Испугал? – переживает.

Киваю.

– Не хочу тебя надолго одну оставлять.

Отворачиваюсь снова к зеркалу. Отражение так и манит. Что-то ведь пытаюсь там рассмотреть.

– Олег, я изменилась?

Мы оба поняли, о чем я спрашиваю. Кажется, я навечно помечена.

– Нет, Нинель. Для меня ты прежняя: красивая, милая, добрая, очаровательная, сексуальная… На меня смотрит та же Нина, что была и вчера, и позавчера. Даже месяц назад. Нет никакой стриптизерши Нинель. Нет той, что танцевала в клубе. Я вижу маленькую, заблудившуюся девушку, которой просто нужна помощь.

– А любовь? – боюсь поднять свой взгляд.

– Ты достойна самой чистой, самой светлой любви, Нинель.

Меня обливает горячей водой. На этот раз она не шпарит, а приятно согревает мое продрогшее тело. Его слова, как это тепло, укутывают. И так хочется верить, ему верить.

– Ты когда-нибудь любил?

Ореховые глаза больше не прожигают. Там парят смешинки. Дразнят, шутят. И ни капли раздражения и гнева. Господи, у меня сердце шипит от такого его взгляда.

– Возможно.

Мы стоим так близко, касаемся кожей. От горячего воздуха покрываемся испариной и липнем друг к другу. Я не хочу отходить, мне нравится чувствовать липкость и зависимость от этого мужчины. Ведь только с ним я могу забыть прошлое.

Он говорил, что я осталась прежней. Но Олег ошибается. Я стала другой. С ним я другая. И эти изменения внутри. Кровь бурными потоками плещется по венам, и сердце сбивается только рядом с ним.

Олег провожает меня до спальни. Держит меня за руку и не отпускает. Укладывает в постель, накрывает одеялом, каждое действие пропитано заботой. Глаза слезятся от нежности.

Сейчас я в комнате одна. Но знаю, что Олег ко мне придет. Не оставит. Будто сердце мне это все шепчет. Все верные ответы на мои вопросы.

Олег заходит спустя несколько минут. От него пахнет свежестью и морозом – гель для душа. Также пахну и я.

Он обнимает меня со спины и прижимает к себе.

Сейчас отчетливо поняла, что я в безопасности. Осознание приходит как вспышка молнии. Слепит и сердце вскачь бросается.

– Сегодня я по-настоящему боялся, Нинель, – сознается. Его голос в тишине кажется шепотом.

– Когда именно?

– Я вошел в кабинет и увидел тебя, твои глаза. Я не знаю, что испытывает человек, когда его заживо сжигают. Но, мне кажется, ровно то, что я испытывал. Все внутри горело, полыхало в пламени. Блядь, это адская боль, от которой кричи не кричи, а выбраться из пекла ты не можешь.

– Хочу вычеркнуть этот день из памяти. И своей, и твоей…

– Если бы это было мне под силу, – пальцами касается моей щеки, гладит ее и тихо улыбаемся друг другу.

Мир в ладошках каждого, мы аккуратно разглаживаем его по коже тонким слоем.

– Поцелуй меня, Олег. И больше не отпускай.

Он долго всматривается в мои глаза, ищет что-то. А я молчу, мне больше нечего ему сказать. Разве только…

– Твои касания сотрут все ненужное, что налипло на меня. Только они и смогут, Олег. Всегда же торкало от них, – первая коварная улыбка.

Мы целуемся, сначала едва касаясь губами. Порхаем. Углублять поцелуй не спешим. У нас вся ночь впереди.

Его руки проходятся по моему телу, задирают футболку и касаются кожи живота. Щекотно, Олег вырисовывает какие-то узоры, очерчивает пупок.

Становится жарко, солнце касается наших тел.

Откидываю одеяло.

Олег нависает сверху и целует. Губ полностью в его власти. Кажется, потихоньку начинаем терять контроль. С нежностью в сексе у нас всегда были проблемы. Мы цепи рвем, когда желание обладать другим становится важнейшим.

– Люблю тебя, – шепчет на ухо.

Целует лицо. Поцелуи быстрые, по касательной. Задыхаюсь. Воздух такой тугой, в легкие перестает попадать.

Его признание подкидывает меня на самую вершину горы и кружит, кружит в танце, когда под ногами лишь острый пик.

Из уголков глаз капает слеза. Она вкуса счастье. Господи, можно ли радоваться и вообще испытывать такую благодарность после случившегося? Или у меня какие-то настройки поломались?

Олег проходится губами по внутренней стороне бедра, выводит влажную дорожку языком. И снова целует. Кожа покрыта теперь не липкими чужими следами, а его губами, руками. Просто касается, просто трогает, а меня течением уносит. В голове шум, а возбуждение ниточками связывает.

– Олег, – шепчу, – еще.

Повторяю, повторяю, как музыкальная шкатулка. Пока он целует меня там, ласкает. Его горячий язык кружит вокруг клитора, заставляет зубами вцепиться в свою руку от удовольствия. Мычу, скулю от этого дикого желания.

Пальцами зарываюсь в его волосы и притягиваю ближе, зажимаю. Невозможно по-другому. Это как счастье на бусинки наматывать – не остановиться, не прерваться. Пока взрывом не закончится. В голове цветной фейерверк, на огоньки расщепляет и подбрасывает в небо. Я не гасну, лишь остываю.

Спазмы сильные, как никогда прежде. Одно лишь его “люблю” подогревают кровь.

Мы целуемся языками. Его вкус, мой, все смешивается в самый вкусный коктейль. Не остановиться его пить. Хочется больше и больше.

– Хочу тебя, – говорю в губы. Мы бешеными глазами впиваемся друг в друга. Его ореховые стали моей вселенной, мои … не знаю. Он просто смотрит в меня, не моргает. И любит. Я это чувствую.

– Взрывает от тебя!

Мои руки за головой. Олег удерживает их, а губами ведет по шее к груди. Каждую клеточку зацеловывает. Выгибаюсь от сладости.

Нельзя еще больше желать человека, нельзя больше его хотеть, каждый миллиметр обожать, каждую секунду наслаждаться им. Неправильно это, ненормально. А я не могу. Мы не можем.

Развожу ноги в стороны, чувствую как он упирается членом и толкается, качает бедрами и отступает. И снова, толкается и отступает.

Хочу кусаться. Терпение режет и прорезает лезвием меня.

Олег входит медленно, растягивает. Зажмуриваю глаза, перед ними плывет и разливается, краски смешиваются и стекают.

– Сильнее, – не выдерживаю. А он только ухмыляется мне в губы. Хочет ласку и нежность мне дарить. Душой чувствую. А мне хочется моего Олега вернуть. Куда он делся, зачем прячется?

– Торопишься?

Машу головой. Я просто хочу его так отчаянно, что в мраморную крошку превращаюсь от удара.

Олег двигается во мне размеренно, не спеша. Ему это нравится, нравится, черт возьми. Каждую венку чувствовать.

Мы больше не трахаемся, не дико сгрызаем друг в друга в сексе. Мы любим. До паузы в сердце и сжатых в комочек чувств.

Оргазм разбивает на капли. Теряю высоту. Олег целует глубоко, как в последний раз. Поцелуй смешивается со слезами. И так вкусно.

Олег кончает мне на живот, обжигает. Смотрим друг на друга. В его глазах играет языками пламени огонь.

Обнимаемся. Дышим.

Время остановилось.

Тишина. Улыбаюсь ей. Сейчас кажется, мы спим. Просто лежим на нашем островке, а вокруг море и шторм, которого мы избежали.

– Олег, – голос еще с легкой хрипотцой.

– М?

– Расскажи мне про нее. Про Оксану.

Вздыхает тяжело. Над нашим островком нависла тучка.

– Пожалуйста. Я хочу знать.

Олег откидывается на спину, прерывает контакт. В сердце закручивают винтики от ревности. Бессмысленная сейчас она, но вырывается за мои пределы и уже не подвластна мне.

– Мы познакомились в институте. Учились вместе, но на разных факультетах. Первый раз столкнулись на какой-то смежной лекцией, даже не помню уже, на какой именно. Начали встречаться. И как-то все было на грани. Она ревновала жутко, я же бесился ее каким-то безумным условиям. Психанул. Расстались. Потом встретились снова, на какой-то вечеринке. Мне показалось, она изменилась. Закрутилось все по новой.

Тело напряглось. Я не думала, что будет так больно слушать о его прошлом. Режусь об стекло.

– И тогда утонули просто друг в друге. Не знаю, почему так вышло. Помешанными стали. Как вспышка перед глазами. Только на нее и идешь.

Прикрываю глаза. Ревность такая, что оковы надевает и в воду бросает. Безжалостно забирая воздух и желание жить.

– А потом опять началась ее ревность. Еще гуще первой. Такая, от которой мозг вскрывается, а об черепную коробку спички чиркает. Мои слова – пустой звук. Она не верила мне. А я…

– Любил ее?

Тук-тук. Сердце хромает.

– Я думал, да. Любил. Пока не увидел ее с другим. Ей же показалось, что я изменяю. Хотела отомстить.

– А ты не изменял?

– Нет, – улыбается. – Разошлись с треском. Несколько лет спустя мы встретились на одной вечеринке. Увидели друг друга. Мило общались. Я только потом понял, что обида моя не прошла и не улетучилась. Смотрел, и сердце булавками прокалывали. Черт, я не понимал тогда, почему? В ту ночь так хотелось … не знаю… отомстить получается. Показать, что она ошиблась, что если бы не она, все было бы хорошо. Наверное.

– Она забеременела?

– Да.

– И ты как настоящий мужчина замуж позвал?

Ведет плечами. Но мне уже и не нужен его ответ.

– Только это было большой ошибкой. Наш брак. Потому что ревность, ссоры, обиды – никуда не делись. Мы были уже сломаны. И никто не хотел лечить другого.

“Как мы” – кончик языка щекочут слова.

Обнимаю крепко. Мой.

– Оксана тебе изменяла?

– Да.

“И ты ей” – снова чуть не вырывается. Но я молчу. Следить в прошлом глупо.

Глава 54

В открытый чемодан складываю летние вещи. Сворачивают рулончиками. В одном видео говорили, что так место много экономит. А я гляжу на это великолепие и думаю, какая фигня.

Душа скребется от волнения. Так всегда, когда отправляю Аленку надолго. В прошлый раз наша разлука была чуть больше месяца. В этот раз будет целых два.

Спустя неделю покупатель на машину нашелся. Быстро оформили документы и деньги поступили на мой счет. Подозрительно быстро. В тот момент я косилась на Олега – не решилась ехать одна, – а он с грозным видом сканировал покупателей и перепроверял документы. Кажется, я теперь везде и всегда буду искать двойное дно.

– Вот, смотри, я тоже собрала свой чемодан, – Аленка уложила всех кукол, которые ей подарил Олег. А еще много фломастеров, карандашей. Ей это важно.

– Я буду скучать, – обнимаю вырывающуюся из моих объятий дочь.

– Ты приедешь? К нам с бабушкой? Она сказала, что тебе теперь некогда будет.

Задерживаю дыхание. Внутри все переворачивается от ее слов.

– Аленка, ты самое важное в моей жизни. Я тебя очень люблю. Конечно же, я приеду.

“Буду стараться” – добавляю про себя. Изо всех сил. Пусть на выходные, но выберусь.

И снова возвращаюсь к чемодану. Руки только потряхивает от ее слов. Точнее, от слов мамы. Смахиваю слезу, кошусь в сторону Аленку и улыбаюсь ей.

Деньги на лечение дочери от Олега я не взяла. Хоть тот и настаивал. Даже поругались из-за этого и не разговаривали целый день.

Ходила из угла в угол, корила себя за свою упертость. Но так и не смогла переступить. Мне казалось, что я не имею права брать у него денег.

Ольшанский приехал мириться первым. Хмурым был, сердитым. В таком настроении у него залом между бровями становится глубже, а глаза сверкают молнии. Только я такого Олега больше не боюсь. Он вызывает дрожь в коленках, но по другой причине.

Олег приехал, играл с Аленкой, сидели ужинали вместе. Он часто в мою сторону смотрел и тяжело дышал. Но так и не подошел. Еще один упертый и вредный. Только когда первой со спины обняла, поцеловала между лопаток, начал таять. Взгляд становился мягче, улыбаться старался.

Это приятно знать, что я нашла маленькую тропку к сердцу этого невозможного мужчины.

До вылета остался ровно день. Самый нервный, самый волнительный.

Словно завтра я переверну важную страницу своей жизни. Начну писать не новую историю, а продолжу свою, но листы станут чище, белее.

– Алена, пора одеваться и ехать к врачу.

Последний шаг – банальная справка.

– А потом мы поедем к Олегу? Ты обещала.

Киваю. Ольшанский позвал нас на ужин. Сюрприз какой-то обещал. У нас они вечно неудачные. После последнего я хожу по улицам и часто оборачиваюсь. И ночью… моя нелюбимая часть. Тот человек иногда приходит во снах, говорит ужасные вещи и трогает.

Я просыпаюсь в слезах и не могу успокоиться, пока не уткнусь Олегу в грудь. Размеренное дыхание, сердечный ритм давали уверенность и тишину.

Ольшанский приезжал ко мне каждую ночь. Даже тогда, когда поссорились. Он не оставлял меня.

– Если обещала, значит, поедем.

– Там будет много мороженого, – Аленка закрыла глаза и о чем-то мечтает.

– Угостишь? – провоцирую.

Она прищурила свои глазки. Милый ангелок, пока делаешь все, как она хочет.

– Олег угостит.

Улыбаюсь. Надо Ольшанскому пересказать. Тот любит ее ответы на провокационные вопросы. Смеется над ними. У меня по венам начинает сироп течь, когда он смотрит на нее с такой нежность и … любовью. Сердце как-то странно бьется, приятно меняет ритм.

Оповещение о такси приходит внезапно. Дергаюсь. Пытаюсь сконцентрироваться и внушить себе, что все хорошо. Это обычное такси, простой водитель, будничные дела.

А сердце несется вскачь, из рук начинает все падать.

Ругаюсь. Такое состояние мне точно не помогает сосредоточиться.

Спускаемся с Аленкой по лестнице, она начинает перебирать все цифры, которые знает. Так она считает. Это звучит смешно. Натягиваю улыбку и мысленно повторяю ее слова. Раз за разом.

Вдыхаю глубоко, как выходим из подъезда. Пахнет летом и сухой землей. Дождей давно не было, и под ногами песок. Ветер поднимает его в воздух, и дышать становится сложно. Сухо.

– Добрый день, – разглядываю я шофера. Дядечке за пятьдесят. Чем-то на Григория похож, только… таксист.

Кивает. Жмет что-то у себя на смартфоне. Я вижу зеленые линии в навигаторе и начинаю дышать размеренно.

Все хорошо. Я справляюсь. Просто учусь жить дальше.

Отзваниваюсь Олегу, что все хорошо. Скидываю марку и номер машины. И свою фотку. Я улыбаюсь, немного натянуто, но и это большой прогресс.

Мое желание делать шаги самостоятельно тоже были приняты тяжело. Я видела его желание мне помочь и быть рядом. Но я также осознавала, что Ольшанский не всегда будет по правую руку от меня. В какой-то момент его может и не быть. Необходимо самой учиться справляться, быть взрослой.

Весь путь я смотрю то за дорогой, то кошусь на затылок водителя. Губы делаю трубочкой и дышу. Выглядит странно, но мне это помогает.

Доезжаем до больницы быстро. Выходя, мысленно ставлю галочку в списке своих мини-достижений. Среди прочих уже есть завязать с ночной работой и отправить резюме нескольким танцевальным школам. Сейчас стрип-пластика набирает такие обороты, что еще неизвестно, где больше денег можно заработать. Безопасно, разумеется.

Справку получаем быстро и выходим.

– Мам, смотри, как я умею, – Аленка прыгает на одной ноге.

Сейчас все кажется таким размеренным и правильном. Пугает. И складывается все ровно, как кубики.

Снова заказываю такси в приложении и присаживаемся с Аленкой на лавочку. Дочь что-то рассказывает мне, а я любуюсь ее кудряшками. Сегодня они вьются сильнее обычного.

Телефон зажимаю в руке. Теперь из рук я его стараюсь не выпускать.

Машина приезжает за нами в обозначенное время. Пристегиваю Аленку, проверяю крепления. На душе какое-то пятнышко, покоя мне не дает. Как будто прожег его кто-то.

– Олег? – решаю набрать. Его голос всегда давал спокойствие.

– Нинель? Я готов забрать вас из больницы.

– Мы уже едем в такси.

Вздыхает. Точка становится больше и чернее. Теперь я отчетливо вижу рваные края.

– Можешь попросить остановить? Вы же недалеко уехали?

Смотрю по сторонам. Мы выехали на дорогу. Левый ряд, на тротуаре знак – остановка и стоянка запрещена.

– Олег, мы будем на месте через, – кошусь на время, – пятнадцать минут. Дождешься?

Слышу недовольное дыхание. Сама сжалась и чего-то жду. Неприятное чувство.

Какое-то дежавю. Но я уверена, прежде со мной такого не было. Щупальца прошлого заползают в наше настоящее и связывают.

– Нинель, я прошу тебя. Попроси остановиться и высадить вас. – Его голос заставляет сердце работать в усиленном режиме. Так давит в груди, ему словно нужна помощь.

Дыхание сбивается. Взгляд бегает то на дорогу, то на водителя, краем глаза цепляю Аленку. Замечаю, что она возится. Ей неудобно отчего-то сидеть. И голос Олега играет в голове свою мелодию. Меня охватывает суматоха. А я ведь сижу, никаких действий не совершаю. Только чувствую себя в центре хоровода, из центра не выбраться.

– Я прошу прощения, остановите машину, – не своим голосом говорю.

Мне вдруг отчаянно становится страшно. В ушах гул, звук клаксонов и громкая музыка.

– Здесь нельзя.

Боже, я и так это знаю. Но теперь отчетливо осознаю, хочу выбраться из этой машины. Здесь невыносимо душно, воздуха не хватает, кожу стягивает неприятное предчувствие.

Водитель включает левый поворотник. Мы сворачиваем. Сердце стучит без перерыва, как швейная машинка строчит корявые строчки. А в окне я вижу, как на нас едет другое такси. Мы его не пропускаем.

Удар.

Телефон выпадает из рук. Я только слышу голос Олега из динамика. И свое имя, которое он постоянно повторяет.

Глава 55

Олег

Оказывается, разбираться с последствиями пожара та еще зараза. Найду суку, что устроила это все, закопаю.

Сижу сейчас в своем кабинете и просто в одну точку уставился. Какая-то тотальная усталость накатила. Состояние, когда уже на грани того, чтобы послать все куда подальше.

Оживаю, только когда вижу сообщение от Нинель. Даже улыбаюсь как дебил, внимание привлекаю. А по-другому и не получается. Смотрит на меня с фотографии такая красивая, родная.

Взгляда не могу отвести. И просто придушу ту тварь, когда решу, как именно это сделать. Если Нинель думает, что я оставлю это просто так, ошибается. Но вот рассказ будет точно не для ее ушей.

Завожу двигатель и еду к Игнату. Нинель пробует выходить из дома и ездить по делам одна. Глупенькая. Одну ее пока не отпускаю. Она под присмотром.

– Ну, привет, – здороваюсь.

Игнат разлегся на больничной койке. Вокруг воркует медсестра. Симпатичная. Этот дурак что-то показывает ей на груди и рожу скорчил больную. И на это ведутся? Серьезно?

– Я так понимаю, страдать по Нинель ты прекратил? – иду ва-банк.

Игнат недовольно поморщился, а я скалюсь.

– Она просто не умеет разбираться в мужчинах, – намекает на меня.

А самого простреливает резко, что тело дергается. Бросаю жесткий взгляд на Игната. Он принимает удар. И бьем друг друга этими взглядами.

Несказанное удовольствие от этого боя испытываем оба. Просто дураки какие-то.

Медсестра уходит из палаты, виляя пятой точкой. Оборачиваемся. Только мой взгляд длительностью не более секунды, Игнат же пялится, пока не закроется дверь. Даже облизывается.

– Как ты? – перехожу к делу.

– Жить буду. Все органы в порядке, некоторые в полной боевой готовности.

Ржем. Как-то светлеет на душе, зная, что что-то уже позади. Ему не снятся те псы, которые избивали его, он не вздрагивает, когда рядом проходит незнакомец. Могу поспорить, спокойно сядет в чужую машину и нисколько не будет волноваться.

Но за своего человека тоже отомщу.

– И когда тебя выписывают?

Ведет плечами, странно улыбается и косится на дверь.

– Не уверен, что скоро. Еще надо полечиться.

Присаживаюсь на стул. Палата хорошая. Костя поспособствовал. Она крутая даже для частной клиники.

– Как она? – Игнат не смотрит на меня. Уставился в одну точку. Его воспоминания тоже еще свежие. Пахнут кровью и страхом.

– Думал, будет хуже. А Нинель молодец. Она сильная девочка, должна справиться.

– Извини. Я пытался ей помочь.

Меня снова выворачивает наизнанку и раскручивают в центрифуге. Сердце ухает вниз. В тот момент я понял, как она важна для меня. Настолько, что душа мечется зверем, если ее не будет рядом.

– Я знаю.

Мы молчим. Пауза повисла напряженная.

Мелодия раздается в палате и кажется очень громкой. Переглядываемся с Игнатом. Прощаемся. Теперь я уверен, что он отпустил Нинель. Мучило меня это, червяком копошилось где-то внутри.

– Нинель? Я готов забрать вас из больницы.

– Мы уже едем в такси.

Блядь. Меня словно отбрасывает отбойным течением, не могу вернуться на берег. Захлебываюсь и тону.

Непередаваемый страх именно в эту самую секунду сковал по рукам и ногам. Именно сейчас. Я снова в прошлом, снова вернулся на пять лет назад. Тот звонок Оксаны из такси, голос дочери на заднем фоне и дурацкая музыка, которая играла на радио в такси.

Перед глазами все ярко всплывает и мигает.

– Можешь попросить остановить? – молю.

Кроет так, что серная кислота заполняет легкие и сжигает их.

– Олег, мы будем на месте через пятнадцать минут. Дождешься?

Нет, я хочу, чтобы вы вышли из этой гребаной машины сейчас, в эту самую секунду. Рука лежит на области сердце, оно сейчас вырвется из груди. Душа жжется.

– Нинель, я прошу тебя. Попроси остановиться и высадить вас.

Как же я ненавижу тот день. Моя ненависть такая сильная. И будто надо мной кто-то издевается, снова возвращая в тот роковой день. Снова забирает кислород, снова брызжет ядом в меня, снова перемалывает кости в муку.

Больно.

– Нинель! – кричу.

И еще раз, еще. Заклинило и не отпускает. Голос скрипит. Я будто сорвался в пропасть со старого потрепанного каната. Подо мной бурная горная река. Она холодными потоками забирает жизнь и уносит куда-то далеко.

Трясет от этого холода, тело перестаю чувствовать. Даже дыхания нет.

– Олег, – ее голос пропитан волшебством и кажется нереальным.

Швыряет об камни и бьюсь сильно.

Блядь, у меня тоже есть воспоминание, которое хочется вырвать их головы.

– Олег, с нами все хорошо, – дышу, – небольшая авария.

– Я приеду.

Молчит. Знает, сейчас спорить бесполезно. Могу и накричать. И на нее в том числе. Чувства раскручиваются из клубка и наматываются на какие-то тупые ножи. И режет, дерет, кромсает меня раз за разом.

Телефон Нинель отслеживаю. Я знаю ее местоположение. Поэтому она просто кладет трубку.

Быстро захожу в туалет и холодной водой умываюсь. Невозможные ведения перед глазами шныряют.

Да что ж такое, какая-то временная петля затянула и стягивается на шее.

Руки потряхивает, как ты ни сбрасывай напряжение.

В таком состоянии за руль садится тоже беда. Похуй. Если я сейчас не увижу, что с Нинель и Аленкой все в порядке, сведу всех с ума. Первый на очереди я.

Мигающая точка – местоположение Нинель – в нескольких километрах от меня. Черт, она была рядом. Ну почему не позвонила? Почему не попросила заехать? Знает ведь все брошу и к ней примчусь. Упрямая и настырная девчонка. Еще и удивляется, в кого Аленка такая пошла. Яблоко от яблони, как говорится.

Криво паркую машину рядом с двумя машинами. Два таксиста, которые на хрен забыли про правила и втемяшились друг друга.

Ругаюсь.

Ладони сжал в кулак. Иду напролом.

– Олег, – Нинель подбегает ко мне.

С ней и правда все в порядке. Ни царапины, ни синяков. В глазах только легкий испуг и кожа рук холодная.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Прижимаю к себе тесно. Сердце впитывает ее, даже ритм подстраивается.

– Со мной все хорошо. И с Аленкой тоже. Испугалась только. Заплакала.

Аленка рядышком трется. Глаза огромные. Кажутся уже цвета янтаря. Беру на руки и сжимая до хруста косточек. Не пережил бы, если бы потерял их.

Еще раз пережить подобное? Да лучше с обрыва прыгнуть и о скалы разбиться.

Сердце никак не успокаивается. Так стучит, что стук в горле отдается. И вибрирует по телу шаманской музыкой.

– Поедем в больницу, вас надо осмотреть.

– Олег, все правда хорошо. Мы даже не ударились. И Аленка, и я, мы были пристегнуты, – цепляет меня взглядом.

А у меня перед глазами совсем не она. Все прошлое, что черными потоками заполняет все светлое и хорошее, вонзает свои стрелы в меня и проворачивает наконечники. Морщусь от нескрываемой боли.

– Я сказал в больницу!

Замерли оба. Я где-то внутри осознаю, что перегибаю палку. Настолько, что плохо становится от себя самого. Затормозить уже не могу. Лечу без тормозов на январской наледи.

Нинель просто кивает.

Мы отходим к машине. Абсолютно по фигу, что они свидетели аварии. Вот правда, настолько параллельно, что готов слать всех, если кто-то подойдет с этим вопросом.

Садимся молча, едем молча. Напряжение как сизая мгла витает над нами и время от времени опускается.

Девчонок принимают быстро. Все та же больница, где наверху в какой-то палате лежит Игнат. И каждая минута ожидания мучительна.

В голове слышу чужие голоса. Снова врачи, какие-то службы. Кричат, ругаются. Еще вой сирен никак не прекращается. Я иду через весь этот поток неизвестных мне людей, пока не вижу искореженный желтый форд с лужей масла и бензина на асфальте. Хотя, может, это было и не масло вовсе, а кровь.

Черт, по сердцу молотком стучат, отбивают словно мясо. Дыши, сука. Дыши. А Вздоха нет. Завис.

Тело дочери погрузили на носилки и прикрыли какой-то тряпкой. Ее цвет я помню. Смертельный.

Это все живо во мне, никуда не уходит и только новыми картинками обрастает.

Оксану уже увезли. Последний раз я ее видел в день аварии. И я жалею о той ссоре. Если бы не она, может, все было бы по-другому. Сейчас поздно говорить “прости”.

Но, черт, прости меня.

Два глубоких вдоха, глаза тру и хочется сейчас выдавить их на хрен. И вхожу в палату. Там Нинель, Аленка и доктор. По телу резиновый шарик прокатывается и клетки кожи растягивает по своему следу.

– Как они? – без приветствия спрашиваю.

– Все хорошо. Вы зря беспокоились. Но ночку могут провести у нас. Иногда внутренние повреждения незаметны сразу.

– Да, конечно.

Врач уходит. Нинель смотрит на меня и словно не узнает.

Это все еще я, Нинель. Вот такой вот ушатанный, разбитый. Цвет лица бледнее побелки, под глазами тени, а взгляд бегает бешеной собакой. Таким я был три года после гибели семьи.

Готова узнать и такого меня?

– Олег, у Аленки завтра самолет. Мама ждет. Нам надо ехать. Это… это не просто отель, где можно перенести даты заезда. Твою мать, Олег, ты меня слышишь? – кричит.

Всматриваюсь в нее. В груди горит пожар. От боли, отчаяния и невозможности по-человечески объяснить, что со мной. Это… да это нельзя объяснить. А прочувствовать… Нет, ни за что.

– Просто сделай, как я прошу, Оксан.

Отворачиваюсь, не в силах выносить этот взгляд.

И мне в спину он стреляет. Бах!