Текст книги "Стриптиз (СИ)"

Автор книги: Дарья Белова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 27 страниц)

Глава 26

В комнату захожу осторожно. Каждый мой шаг стучит наковальней в голове. Хотя он тихий, аккуратный.

Олег сидит вальяжно на диване. Только взгляд у него нехороший. Даже очень. Сканирует меня им глубоко, внутрь просачивается.

Не отрывая упрямого взгляда, даю ему себя рассмотреть. Он не ласкает, как делал до этого, не мажет своим возбуждением. Просто очерчивает границы и задевает чувствительные места, до которых касался.

– Добрый вечер, – глухо произношу. А эхом все прокатывается по жилам. Дыхание становится жестким и царапает горло шипами.

Олег берет стакан с виски и осушает его полностью, до дна. Я представляю, что я – это янтарная жидкость. Меня выпили до самого хрустального донышка, не оставив и капли.

Дана позади меня. Спиной ощущала леденящий ветер. А неуемная ревность шептала на ушко ее имя. С недавних пор оно перестало мне нравиться. Слишком грубое и резкое.

– Привет, Нинель, – приторный голосок размазывается по мне. – Мы тебя ждали.

Она обходит меня, проводя рукой по позвоночнику, и присаживается рядом с Олегом. Теперь ее рука на его бедре. Высоко. Еще немного и она начнет наглаживать его член через ткань.

Слежу за ее движениями. Стоит отвести взгляд, но не могу. Гипнотизирует и рвет на части.

– Ты выглядишь уверенней, чем пару недель назад, – голос Ольшанского вибрирует в моих клетках, перекатывается колючим шариком. До боли приятно.

– Стараюсь, – а у самой душа загорается синим пламенем.

Его взгляд все еще серьезный и жгучий. Даже ухмылки и то нет. Я была бы и оскалу рада. Но и того нет. Пахнет безразличием. Бьет сильно, сжимает зализанные раны.

– Нинель, – Дана переводит руку на его шею и перебирает пальцами короткие волосы, массирует и поглаживает, – мы хотим, чтобы ты станцевала нам. Как желаешь. Например так, как на сцене.

Там я завлекаю, показываю свое тело и играю нехилое возбуждение.

Крупные мурашки проносятся вихрем по коже. Она становится гусиной и некрасивой. Никогда не любила ее касаться, когда та становилась колкой. А сейчас и подавно дикое желание прокричать “нет”.

– Олег, ты же хочешь посмотреть на нее? – обращается к Ольшанскому.

Мои глаза не отрываются от него. Всматриваюсь, вглядываюсь, жду каких-то ответов. Да просто слов. Бессвязных, глупых.

Его тело напряжено, хотя сидит он вроде как-то расслаблено. Ноги расставил, а руки положил вдоль спинки. Каждая мышца в тонусе. Они жесткие, твердые. Мне не надо просить его раздеться, чтобы убедиться в этом.

– Если Нинель не против…

Размыто отвечает. И питается мной и моим страхом. Мне ведь страшно.

– Пять минут пять тысяч, – стреляю в Дану. Если предлагает она, так пусть и платит тоже она. Не хочу, чтобы Ольшанский оказался сейчас джентльменом.

– Без проблем, дорогая. Даю десять за пять минут. Но ты уж постарайся.

Из клатча достает две купюры и бросает их небрежно на стол. Олег дергается. Замечаю это.

– Извини, дорогой. Наличка у меня ближе оказалась, – указывает на свою маленькую сумочку и усаживается обратно к Олегу непозволительно близко. Шепчет ему что-то на ухо и обворожительно растягивает губы.

Я чувствую аромат ее духов. Он ударяет в ноздри, хоть я и не хочу этого. Густой табак и ноты ванили. Комок сладости чувствует на языке, не сглотнуть.

– Нинель? – Олег вылавливает мой взгляд. Мои глаза покрыты тонкой пеленой, но я не даю слезам скатываться.

Жадное желание отодрать Дану от него, выбросить. А потом взять Ольшанского за ворот рубашки и кричать ему в лицо, чтобы остановился, вгляделся в меня по-настоящему. Неужели он не видит, как мне плохо, как переступаю через себя, силюсь быть отчаянной и дерзкой, а у самой кровь выкипает из вен, сушит меня и мою душу.

– Все в порядке.

Про себя в тысячный раз проговариваю заклинание – это работа, мне нужны деньги.

Сама выбираю музыку, сама включаю. Подмечаю, что Дана расстегивает верхние пуговицы на рубашке Олега. Целует шею и проводит языком. Я, дура, стала пялиться на это. Ловлю ее меткий взгляд и отхожу в сторону.

“Не дай ей затянуть тебя в игру” – еще одни слова, что просто должны быть высечены перед глазами. Не слушаюсь, не вижу, стираю своей ревностью корявые буквы.

– Тогда раздевайся полностью, Нинель, – Олег не говорит это, зло шепчет. И шепот этот скользит по воздуху.

– Я не делаю этого. – Шепчу ему в ответ. Мы уставились в глаза друг другу. Снова сражаемся не известно за что, а главное, зачем.

Дана длинными пальцами цепляет подбородок Ольшанского и разворачивает к себе. Языком обводит губы, целует. Вижу, как дергается его кадык. Но он не закрыл глаза. Гневно уперся взглядом в Дану.

– Ну, насколько я знаю, есть человек, для которого ты сделала исключение, – она впитывает его гнев, не отводит взгляда, не опускает. Но говорит все это мне.

Ежусь. Легкие разряды тока прокалывают ладошки и они начинают потеть. Скверно. И чувствую себя так же.

– И человек этот сейчас здесь. Да, Олег? Тебе же она понравилась? Вся понравилась. – Утверждает.

Олег первый раз кривит губы. Это что-то похожее на улыбку.

– Пиздец как.

Переводит взгляд на меня. Там черные воронки, которые вытягиваю все мои пороки и скрытые желания. Даже стыдно от мыслей в голове. Рой пчел, который опасно жужжит и жалит.

– Танцуй, а потом снимай с себя трусики, – Дана достает еще одну купюру и кладет ее поверх других. Ядовито улыбается и тянет молнию своего платья. Ее кружевной лифчик почти ничего не скрывает. Я вижу очертания темных сосков.

Осознание происходящего медленно поступает в мозг.

Я понимаю, к чему она это делает и к чему готовит.

Олег уставился на ее грудь. Уверена, не раз ее ласкал и сжимал. Получал нереальный кайф. А может, и кончал на них.

– Хорошо, – соглашаюсь.

Покалывание от кончиков пальцев пробегает по всей коже. Это здорово отрезвляет, а потом наоборот, туманит мозг. Я вижу темный взгляд Олега и понимаю, что он хочет посмотреть на меня. Как в ту ночь, когда за деньги я разделась перед ним. Он жаждет этого. Мне уже не нужно от него подтверждение словом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Как послушная стриптизерша, я забираю деньги и отхожу к пилону. Музыка уже играет. А я даю себе пару секунд, чтобы понять – хоть Олега и возбуждает мое тело, трахаться он пойдет с Даной.

Глава 27

Стою к ним спиной и привожу дыхание в норму. Это катастрофически сложно. Полученные купюры так и стоят пожаром перед глазами, а ладони обжигает.

Начинаю тягучие движения бедрами. Чувствую, как кожа там загорается, по ней будто проводят горячей рукой, сжимают.

– А ты где-то училась, Нинель? Танцевать? – Дана уперлась в меня взглядом, стоило мне повернуть корпус.

– Конечно. Не каждой дана такая способность.

Цепляюсь ногами за пилон и повисаю вниз, держусь только благодаря сцеплению кожи и металла.

Олег усмехнулся. Хочется сейчас взглянуть на него и в его глаза. Они все еще темные?

Дана шепчет ему на ухо что-то. Сама улыбается. Берет его руку и кладет себе на бедро.

Слегка соскальзываю с пилона, но вовремя хватаюсь за шест. Такие разглядывания ни к чему хорошему не приведут.

Олег пугается. Вижу, как дернулся в мою сторону, а потом остановил себя.

Сейчас самый сложный танец, который я исполняла в своей жизни. Меня облепляют ненавистные взгляды с головы до ног, а потом они смешиваются с волной дикого жара. Он обдает резкими взмахами и улетучивается.

Внутри вулкан из чувств и эмоций, что соединяются с дозой алкоголя. Дикий коктейль какой-то. Я перестаю улавливать настоящее в этом всем. Штормит и качает.

Готова выбежать из этого водоворота, что высасывает все силы, и одновременно кинуться на Ольшанского, выпытать ответы: зачем ему это все, зачем ему я?

Но танцую.

Через вырез его рубашки ее рука скользит вниз. Дана тянется за порцией поцелуев. И она явно не рассчитывает на целомудренные и легкие. Ей хочется страсти и животной похоти, чтобы языки сплетались, и это было видно мне. Стерва.

Наши с ней взгляды встречаются, никто не хочет уводить его в сторону. Знаю, в любом случае буду в проигрыше, но так отчаянно держусь за какую-то хрупкую веточку надежды. Может, мне все это кажется? Может, это сон?

Еще немного, и она правда расстегнет ширинку брюк.

Отворачиваюсь. Мне становится больно на это смотреть. Она трогает его тело так, как хочу делать это я. Только мягче, чувственней.

Я помню, как Олег признался, что ему нравятся мои руки. Пять лет назад это было лучшим комплиментов. Ему. Нравятся. Мои. Руки. И мои касания.

А затем резко разворачиваюсь и выхватываю его взгляд. Он медленно моргает, словно поддерживает, не отпускает. Черт, ведусь на это, верю. Ниточка между нами крепнет. Я вижу ее цвет, я ощущаю ее нежность.

– Ты с ней здесь трахнулся? – Она говорит это так, что слышу я. Дергаюсь. Резко ныряю в ледяную воду с головой и не могу вдохнуть, меня удерживает невидимая сила.

– Дана!

Грубый голос, но разносит немыслимое тепло по телу. Олег обводит его взглядом, но только там и в помине нет тех вспышек, которые я видела раньше. Какая-то пустота и горечь.

Я ему больше не нравлюсь? К чему тогда были те взгляды?

Дана цепляет Олега за подбородок. Целует в губы. Пошло и влажно. Тошнить начинает. Мутит и плывет перед глазами. А я смотрю на это. Впитываю в себя.

Она ведь делает это специально, а Олег не реагирует. Взгляд прикован пока ко мне, к моему телу. Раздавливает своими пустыми глазами, будто ненавидит. Сейчас он меня ненавидит.

Дана ладонью водит вдоль паха и слегка сжимает.

Сглатываю.

Тело колотит как на диком морозе. Трясет каждую клеточку в приступе.

– Нинель, подойди ближе, – приторный голос сопровождается скрежетом.

– Тебе же был нужен лишь танец… – шок опоясывает. И страшно сказать нет.

– Нравилось, как она касалась тебя? – спрашивает Олега.

Я жду его ответ, его хриплый голос.

– Нравилось, и не только это, – кадык дергается, Олег сглатывает. И больно сжигает своими черными глазами. Бродит взглядом по моему лицу и щурится.

– Так что ждешь? Попроси ее, – стелется мягким полотном. Должен укутывать, а он душит.

Встаю между его ног и опускаюсь на колени. Смотрю снизу вверх. Та же поза, что и была в прошлый раз. Она порочная и сладкая. Если бы нас было только двое. Мы молнии тогда метали друг в друга, но они не ранили и не убивали, только распаляли так, что гореть нравилось.

Сейчас опасно. Тонкая грань становится почти прозрачной. Любое мое движение, слово – и разрушится все, весь фундамент, на котором я и существую.

Вожу руками по голому торсу: Дана расстегнула все пуговицы. И смотрит. Она как гребаная королева позволяет это делать мне, но только под контролем.

Грудью касаюсь паха. У него стоит. И адски хочу, чтобы на меня. Руками изучаю торс. Крепкие мышцы сейчас сильно напряжены. Словно его тело противится всему, что происходит. Черт, но ведь хочет кого-то из нас, трахнуть хочет. Злится, но хочет.

Олег перехватывает мою руку, я веду ее вниз. Сжимает. Больно. И черными воронками испепеляет. Оседаю пылью.

Взгляд бегает по его лицу, внимаю каждой черточке, каждой родинке. Такое все родное, но забытое. Я же помню, как целовала его, робко касалась щек, подбородка, кончика носа. Нежно-нежно. А Олег улыбался, у него мурашки разбегались от этого.

Улыбаюсь воспоминаниям. Олег снова щурится, не понимает смены моего настроения.

– Двигайся дальше, – голос Даны выводит из транса. Мы же с ним вместе там были.

– Ты можешь отказаться, Нинель, – его тон губит. Он первый раз смазывает его каким-то трепетом. Взгляд жжет, а голос… как у того Олега, моего.

– Я ей заплатила, а она взяла деньги, – рубит. Дану злит, она пытается выплыть из нашего шторма на троих.

Взгляд от Олега не перерезаю, провожу рукой по напряженному паху и сжимаю. Ровно так, как делала это Дана. Ольшанский прикрывает глаза. Черты лица заострились. Шумно выдыхает, а я ловлю это дыхание. Хочу ощутить его на своей коже, чтобы ошпаривало, оставляло следы.

– Нравится? – она спрашивает Олега.

Дана убирает мою руку довольно жестко. Выдергивает ее и кладет свою. В хищных глазах вспыхивают уничтожающие искры. Подмигивает меня. Благодарит, блядь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Готова орать Сиреной, только бы освободить его от Даны. Та выпустила свои клешни и корябает его.

– Раздевайся, – приказывает мерзлым тоном. Дана обводит языком вдоль его шеи, целует, царапает губами. Опускается к груди, дарит свою ядовитую ласку.

Я под гипнозом делаю так, как она говорит. На плаву меня держит только взгляд Олега. В момент он становится сердитым и убийственным. Буду потом казнить себя за такую добровольную сдачу в плен. Не могу по-другому. Я хочу, чтобы он смотрел на меня, хочу гореть в его глазах.

Кручу бедрами, и пальцами цепляю края трусов. Не могу дальше. Застопорило так сильно, заело.

Воздух пропитался потом и сладостью духов. Кожа покрылась мерзкой испариной. И невозможно душно в комнате. Для троих здесь душно. Дышу ртом, и воздух застревает комом в горле. Разрывает.

Все замедляет свой ход. Алкоголь еще в крови, он окрашивает пространство каким-то влажным пороком и властью. Может, из-за него я такая послушная?

– Вот так? – силой давлю на тонкие ниточки трусов, спуская их.

Передо мной мутная картинка. Только и вижу ее черные злые глаза и ненавистную усмешку.

Отбрасываю их в сторону.

Олег притягивает меня к себе, обнимает за бедра, носом ведет по коже. Плавлюсь. От меня ничего сейчас не останется. Дышит громко рядом, слышу, чувствую. И двигаться больше не хочется. Никогда. Чтобы вот так стоял почти у меня в ногах, на коленях и не отпускал.

Губы подрагивают. В этот самый пошлый и грязный момент какой-то тонкий лучик нежности мелькает сквозь чащу злобы и ненависти. Проносится между нами. Я не вижу его глаз, те наверняка стали чернее беса, не вижу его губ, пусть он и ухмыляется победоносно мне в колени.

Дана огибает его сзади и мнет плечи. Грудью ласкает спину. Наблюдаю за ней, и мое желание оттолкнуть ее увеличивается внутри.

– Хочешь же ее, да? – как демон нашептывает ему на ухо. Ее шепот отвратно растекается зеленой жижей между нами. Она липнет к телу и начинает вонять.

– Хочу.

Олег ведет рукой вдоль бедра, доходит до талии и сжимает ее.

Меня трясет. Сильно. Душа вылетает от боли, и я превращаюсь в пустой сосуд. Вены сплетаются в уродские узоры и тянуться, тянуться в разные стороны, пока не рвутся как тонкие ниточки.

Готова кричать, орать, ругаться от бессилия.

– Пойдем к тебе наверх?

– Что? – Олег медленно отстраняется от меня. Холодно, неимоверно холодно и одиноко. Мне нужно, чтобы он вернулся. Сейчас не волнует, что Дана, по сути, распоряжается моим телом. Волнует другое – мне нужен он, его объятия. Чтобы защитил, огородил. Сила, нужна его сила. Хоть на мгновение, на чуть-чуть.

– Я, ты и… – делает паузу, коротко скользит по мне взглядом, – Нинель.

Ощущаю себя какой-то букашкой в паучьих сетях. Сейчас паутина опутывает руки и ноги, не сдвинуться с места, а стоит подождать – и мне запечатают рот. Потом сожрут. Обида глушит.

Отпускать Олега не хочу. Понимаю, увижу, как он берет ее за руку и поднимается в кабинет… Видеть его спину и ее глумление…

Убивает только одна эта мысль. Выстрел будет контрольный, смертельный.

Дана пытается расслабить Олега своими руками. Движется мягко, но уверенно. Шепчет что-то и цепляет мочку уха острым кончиком языка.

Олег будто ничего не слышит, уставился в одну точку. Как и я.

Думает о чем-то. Так и хочется залезть ему в голову, обнять его мысли.

Поднимает на меня свой темный взгляд, снова медленно моргает. Там на дне плещется что-то вязкое и теплое. Оно обволакивает и вселяет веру. В него. Глупо, наверное, это звучит.

– Нинель?

Он спрашивает меня. Он, мать его, спрашивает, согласна ли я.

Олег жадно глотает мои вздохи, мои уже топорные движения и пьет эмоции. Его голод и нетерпение ощутимые. Он на грани, так же как и я.

– Хорошо, – тихо произношу, не понимая, на что подписалась.

Глава 28

Я иду следом за Даной наверх. Олег позади меня. Ощущаю покалывание на спине, оно проходится вдоль позвоночника. Круто торможу и оборачиваюсь. Врезаюсь в него. Нос утыкается ему в грудь, а я рефлекторно начинаю дышать глубже и чаще. Втягиваю его запах, как настоящая наркоманка кайфую. Терпкость на языке, она сменяется горечью.

– Нравится?

Олег не отходит, не отталкивает меня. Только нависает. Взмах руки, и я чувствую легкое дуновение. Но касаний нет. Мою жажду он не унял.

Приоткрываю рот, чтобы сознаться. Или соврать, что не нравится, терпеть не могу. Пока не решила. Эмоции сменяются одна за другой, а все чувства разбиваются всмятку.

Олег проводит по моим губам пальцем, надавливает. Черт, и смотрит таким огненным взглядом. Зажигаюсь спичкой. Тлею, тлею, но не тухну.

– Нравится? – моя очередь задавать вопрос.

Ухмыляется, гад. Стреляет глазами в меня. Они в тусклом освещении безумно темные, но вижу нереальное количество бликов.

– Да ты мне вся нравишься.

Отворачиваюсь. Его горячие пальцы жгут нежную кожу.

– Вы можете продолжить наверху.

Дана стоит у подъема на второй этаж, недовольно всматривается в меня, а Олегу улыбается.

Олег слегка подталкивает в спину, только руку убирать не спешит. Ведет по ней, сбивая мое дыхание напрочь.

А потом отпускает. Проложенная по коже дорожка покрывается льдом.

Каждую ступеньку, которая приближает нас к его кабинету, я считаю. Сердце колотится с такой частотой, что еще секунда, и оно вырвется из груди. Удар – и разрыв, удар – и я на песчинки.

Не была в этом кабинете, кажется, целую вечность. Снился правда. И Олег тоже. Он вообще часто снился.

По комнате шаги делаю маленькие. Мне страшно. Дана ведет себя здесь как хозяйка. Это убивает еще больше. Я не просто чужая сейчас, я – лишний элемент.

Прикрываю себя руками. Первый раз за ночь.

– Становишься стеснительной, Нинель? – Дана подходит к бару и наливает себе бокал чего-то желтого. Виски. – Будешь? – указывает на бутылку. Мне остается только болванчиком махать головой.

– Раздевайся! – Олег приказывает Дане жестко. В его голосе я слышу металл. И от него веет холодом. Ежусь.

Дана воспринимает это по-своему. Эротично расстегивает свое платье, которое предусмотрительно застегнула перед выходом в зал. Стреляет глазами сначала в Олега, потом едко глядит в мою сторону.

– Мне кажется, у меня неплохо получается. Да, Нинель?

Она остается в одном лифчике. Он прозрачный. И маленький клочок трусов.

Хочу взглянуть на Олега. Если я увижу хоть ноту возбуждения, просто сдохну. Не знаю, как задушить в себе ревность. С каждым взглядом в сторону Даны готова на безумства, лишь бы только он не испытывал к ней никаких чувств. Абсолютно. Тотальное безразличие. А может, и хуже. Брезгливость.

– Нинель, подойди, – приторный и тошнотворный голос приказывает. Меня воротит от нее. И воздух становится жидким страхов. Каждый мой вдох, и в крови его убойная доза.

Стою и не в силах сделать шаг. Холодная и безжизненная статуя. Только мысли ворочаются змеиным клубком.

– Нинель, – настаивает. – Ты же хочешь, чтобы она рядом была, да? – задает вопрос Олегу.

Он молчит, а молчание режет вены острым тесаком. Я даже слышу тонкий звук, пересекающий кровяные потоки.

Делаю корявые шаги. Сейчас ноги меня не слушаются. Кажется, я ступаю по пламени. Дана смотрит в глаза. В них это пламя и отражается. Оно такое живое, что жжет глазные яблоки.

И понимаю: слеза течет по щеке.

Жестокая игра. Не справляюсь.

Равняюсь с Олегом. И меня накрывает. Страх, что в легких, лопает их как воздушный шарик. Глухо и резко. Тело трясет от этого взрыва.

Она стоит практически голая перед Ольшанским и хочет, чтобы я помогла ей трахнуться с ним.

Кожу щек начинает пощипывать от соленых слез. Будто каждая слеза, скатываясь, оставляла глубокие порезы.

Стараюсь дышать, а не получается. Внутри разливается ртуть и травит своими парами. Гибну. Падаю.

Олег пальцами касается моей ладони. Передает импульсы. Спасательные сигналы. Стараюсь прочитать их.

Дана подходит к нему ближе. Начинает гладить. Движения развязные, пошлые. Должны возбуждать. Она перед ним вся готовая, течет уже вся, уверена. Походит до ремня и отщелкивает застежку. Звук бляшки проносится вихрем по комнате, эхо глушит удары сердца.

– Ты серьезно думаешь, что мне нужна Нинель, чтобы трахнуть тебя? На хрена мне вообще тебя трахать, если я не хочу?

Он сжимает мою ладонь сильнее, захватывает только пальчики. Но черт, я не могу ее высвободить. Он не дает. Держит, греет, ведь она ледяная. Унимает дрожь. Я трясусь так, что слышу, как стучат зубы друг о друга.

Холодно, и дикое желание одеться. Пытаюсь вынырнуть из этого морозящего тело потока, но не выходит.

– Олег… я думала, мы с ней расслабим тебя вместе. Такой вот эксперимент.

Нинель превратилась в местоимение.

– Ты как одержимый смотрел на нее. Я все видела. Ну, повеселились бы вместе. Насладился бы ей и все. Что такого в этом? Не хотела, чтобы ты делал это за моей спиной.

Олег мажет по мне взглядом. Быстро-быстро. И хочет уже снова повернуть голову к Дане. А мне хватило этого мгновения. Его черных грозных глаз. Он взбешен сейчас. Дико. Но не на меня. На Дану.

Издаю какой-то невнятный стон. Болючий такой, низкий. И слезы потоком хлынули, разрезая кожу.

– Блядь!

Олег в два шага доходит до кресла. Там его пиджак. Хватает и набрасывает его мне на плечи. Раздраженный, он проводит ладонями по ткани, сминает, прижимает ее к моему телу. Греет.

А у меня дрожь сильнейшая. Выходит страх, алкоголь, боль. Все выходит. И убивающие меня пары ртути тоже.

Руками обхватывает мое лицо. Наши глаза встречаются. В его вижу страх. Это я его передала? По тем нитям, что связались? Олег бешено скользит взглядом: губы, щеки, снова глаза. Изучает, мучает меня. И греет. Дикий и злой взгляд меня греет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Дана не унимается. Пытается вернуть себе внимание, которого и вовсе, получается, не было. Ее игра в самом начале была провальной.

– Олег, я тут, – зазывает.

– А должна быть не здесь и не со мной.

– Две недели я тебя ждала. Хотела тебе сюрприз сделать, – кивает на меня. Тошнотворный ком застрял в горле. Не сглотнуть – гортань противно щиплет горечью.

– Идиотский сюрприз. Но ты с первого раза не понимаешь, что все закончено. Решила со мной в игру сыграть? Ты вконец думала, что я такой идиот, и не пойму?

– Олег, – голос становится высоким. Напоминает визг. Нервы натягиваются от противного скрежета.

– Вон пошла!

Снова утыкаюсь носом в его грудь. Жмусь. Мне холодно, но еще я не хочу сталкиваться взглядом с Даной. Ведь я понимаю, что увижу там ощутимую ненависть, которой она меня измажет. А в моих глазах будет… победа.

Стараюсь скрыть легкую ухмылку.

И прижимаюсь еще сильнее к Олегу. Он не отпускает. Горячей ладонью ведет по спине и прожигают ткань пиджака, греет нещадно.

– Она же стриптизерша, – брезгливо плюется.

Олег дергается. Мышцы каменеют в секунду. Ровно также было, когда Дана бросила деньги на столик за мой приват.

– Стриптизерша… А ты сука. Вон пошла!!

Он вырывает ее платье, зажатое в руке, и рвет его на части. Сильный…

– Ты хотела быть на месте Нинель? Пожалуйста. Можешь, кстати, резюме Игнату передать. Рассмотрим твою кандидатуру.

– Мудак!

Улыбаюсь. Этот мудак сейчас выгоняет свою любовницу. Позорно. А я греюсь об него и вдыхаю терпкий аромат его кожи. Душа кричит. То, что от нее осталось.