Текст книги "Стриптиз (СИ)"

Автор книги: Дарья Белова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 27 страниц)

Глава 59

Нинель

С утра я просыпаюсь рано. Уже без будильника. У Аленки с утра процедуры, а я совершаю пробежку вдоль набережной. Во время бега мысли покидают мою голову. Словно все мыслительные процессы ставятся на паузу. Это для меня ново, но не менее интересно. Я понимаю, что бег мне нравится не меньше, чем танцы.

Еще я стала вести дневник, куда записываю не только свои мысли, но и наблюдения, свои чувства.

Несколько дней назад мне пришел ответ от одной танцевальной студии в Москве. Я отправляла резюме в несколько организаций. Эта – самая крупная. Нажимала на кнопку отправить и не надеялась хоть на какой-то ответ.

Я просто решила попробовать. А вдруг получится?

И у меня получилось. Мне написали, что через две недели ждут меня в студии. На работу. Я буду вести стрип-пластику.

В душе такая радость расцветала как целое поле луговых цветов. Я прыгала на кровати и смеялась. Давно не испытывала такого искреннего чувства. Дыхание стало свободным и легким. Будто груз прошлого отвалился. Я срезала его. Было непросто: нож оказался тупым, и груз цеплялся невидимыми крючками.

Но у меня получилось.

Только крохотная крошка, что царапала изнутри, подсказывала – Олег. Он. Это он помог. Снова.

Мы с Аленкой после дневного сна прогуливаемся вдоль моря. Дочка где-то крутится вокруг, собирает мелкие камушки. Как только волна касается ее пальчиков на ногах, зазывно смеется и отбегает от нее.

Звонит Куколка. Мы с ней созваниваемся не так часто сейчас. Каждый погрузился в свои проблемы.

– Нинелька? – радостно здоровается.

Слышу голос Григория. Он передает нам привет.

– Куколка. Как вы?

Две недели назад они забрали Ваню из детского дома. Их фотографию, сделанную на фоне большого дома Григория, она отправила мне сразу.

Мальчик худенький, глазки синие-синие. И такие большие. В них читался легкий испуг. Он жался к Куколке, искал защиту у нее. Это ворочает внутри чувства, приятные чувства. Там и радость, и восхищение, немного тревоги и море любви.

– Представляешь, Ваня сегодня сам спустился на кухню и ел блинчики, которые я приготовила. Все, что было на тарелки, съел. Со сметаной! И даже не спрашивал ничего. Только доброе утро пожелал. Это… это… – голос Куколки дрожит. Я понимаю, как ее подбрасывает от пережитых эмоций. Ей тяжело с ними справится, и они выходят наружу слезами.

– Куколка, это ведь замечательно. Теперь он не сидит днями в своей комнате и начинает разговаривать с Вами.

– Да, ты права. Я так счастлива, Нинель, – теперь я чувствую, как тепло становится на душе от ее слов, от событий в ее жизни. – Мы ждем тебя на нашу свадьбу. Будешь букет ловить.

Мы смеемся.

А когда кладу трубку, то делаю фотографию. Направляю на себя камеру и делаю снимок. Проверяю, как получилась. Полностью довольная отправляю Олегу. Без подписи. Просто фотография.

Я пишу редко. Но мне нравится перечитывать его сообщения. Словно погружаюсь в его мысли, начинаю лучше его понимать. Вот таким странным образом становимся ближе, я становлюсь ближе к нему.

Олег же не давит, просто ждет.

Я уже начинаю захлебываться от дикого желания позвать его, обнять и поцеловать наконец. Мне больше не снится тот кабинет в клубе и урод, что навалился. Мне снится ночами Олег, я зову его, а потом просыпаюсь.

Среди ночи слышу звук входящего сообщения. Он был тихим, но меня обуял страх до леденящих конечностей. Словно в ледяную воду их опустила и вынуть, чтобы согреть, не могу.

Открываю трясущимися руками.

Два видео. Фон темный. Сердце так стучит о ребра, что они трескаются от силы удара. Мне не просто волнительно нажать на плей, мне страшно. Там очень важное что-то. Я это чувствую.

Нажимаю. Зажмуриваюсь.

Сначала слышу частое дыхание. Словно человек пробежал сотню километром, в горле пересохло, а в объемных легких не хватает воздухе.

Экран еще темный. А потом в этой самой темноте некто зажигает спичку. Я слышу характерное трение от соприкосновения серы друг о друга. Чирк – и в кадре полыхает маленький огонек.

Он несет этот огонек в темноте и подносит к чему-то. Все вспыхивает и устремляется шустрой змейкой.

Я завороженно наблюдаю. Прикрываю рот рукой и украдкой смахиваю слезы.

На следующем видео полыхает здание. Я вижу вывеску. Она еще светит неоновыми огнями. Искрит. Буквы вспыхивают. И я вижу, как название утопает в языках пламени. “The Deux” сгорел.

По телу прокатывается озноб. Все тело в какой-то пелене из колючего льда. Он морозит клетки, а следом обжигает, и я сама начинаю полыхать как клуб, который так хотела сжечь. Сама.

Зажимаю рот рукой, потому что из меня рвется нечеловеческий крик. А я сдерживаюсь, Аленка ведь спит. Слезы жгучие, как уксус. Глаза режет, моргать больно.

“Представь, что это твои пальцы зажигают спичку. Ты несешь ее к дорожке бензина, и он вспыхивает. Она тянется к ненавистному тебе зданию. Оно загорается мгновенно. Все полыхает в огне. Твои ночи там, касания чужих рук, оскорбления, похотливые взгляды. Все, что ты хочешь, чтобы исчезло – исчезает. Сгорает дотла. До сгоревшего фитиля”.

Я пересмотрела это видео несколько раз. Пока не перестала трястись, пока вновь всплывший страх не трансформировался в радость и освобождение.

У меня получилось. У него получилось.

Видео и текст удалили через несколько минут после моего последнего просмотра.

Я думала, сон будет беспокойный. Но я ошибалась. Спала я так крепко, будто не переживала все эти эмоции заново.

Утром с этого же незнакомого номера пришло еще одно сообщение. Новостной выпуск, где мне сообщили о том, что Боровиков Виктор Эдуардович был задержан за хранение и распространение синтетических наркотиков. Множество лабораторий по его производству были обнаружены на складах, которые принадлежат этому скоту. Ему грозит до двадцати лет тюремного заключения.

Вчера ночью стриптиз-клуб Олега и правда сгорел. А в связи с тем, что пожар был и еще в одном его клубе в ту гадкую ночь, то Боровикова обвиняют еще и в организации поджога.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Меня выносит за пределы моей оболочки и просто бросает из стороны в сторону. Шатаюсь как пьяная. Мне хочется смеяться, а затем плакать. Я как оголенный провод, которого щедро поливают розжигом. Чувства душат рыболовной леской, но это это приятно.

Сейчас в эту самую минуту я готова сорваться с места и мчаться босыми ногами до Москвы. Мне необходимо его увидеть.

Набираю его номер снова и снова. Хоть голос услышать, хоть дыхание. Только звонки остаются без ответа. А потом и вовсе абонент перестал быть в сети.

Волнение поселилось в груди и не хочет исчезать. Как змея греется, покусывает и яд свой пускает в кровь. Травит, я цепенею.

Мы спускаемся с Аленкой вниз. Время завтрака, а у меня кусок в горло не лезет. Тошнота как вязкая улитка поселяется в горле, слюну не сглотнуть.

Тревожность зашкаливает, как и пульс. В тиски закручивает до головной боли и проворачивает.

– Мам, – Аленка идет чуть впереди. Говорит громко. А я словно бреду в тумане. – Смотри!

Поворачиваю голову в сторону, куда она указала.

Олег.

Он стоит у главного входа. Облокотился на стену, руки скрестил на груди и с загадочной улыбкой рассматривает нас.

Сердце пропускает удар. Тысячи ударов перед тем как снова начинает биться выжившей птицей в клетке.

– Олег, – говорю одними губами. Шепчу.

Беззвучно слезы падают. Я делаю резкий шаг вперед, меня словно толкает кто-то сзади, отшвыривает.

Аленка уже кинулась ему в объятия. Они обнимаются, Олег приглаживает ее волосы, кажется, вдыхает их аромат.

Смотрю на них, сердце становится мишенью и его поражают в самый центр. Так остро вонзается дротик. Дергаюсь.

Подхожу на цыпочках. Не хочу спугнуть их. Таких чертовски милых и родных.

– Мама, Олег приехал, – снова громко говорит.

Олег ведет плечами и улыбается мне. Словно извиняется.

Своим взглядом он оплетает и приманивает. Скучал. Страшно скучал. И спрашивать не надо.

Бросаюсь ему в объятия.

К черту это время, к черту расставание, к черту расстояние. Пошло все к черту, когда меня плавит от него, люблю до невозможности. Чувство пропитало меня настолько, что взвыть готова от того, как разрывает оно изнутри.

– Нина, – шепчет, – я думал сдохну без тебя.

Глава 60

Я не могу вымолвить и слово. Выходят только всхлипывания. Я просто обнимаю его крепко и цепляюсь как за последний шанс. Чувствую, как шумно бьется его сердце. Этот стук отдается в моем теле и сливается с моим.

Его ладонь касается моей спины, талии, шеи. Все движения немного резкие, мажущие. Но они пропитаны такой безысходной тоской, не вдохнуть. Легкие сдулись как воздушный шарик.

– Нина, Нина моя, – шепчет на ухо. Шепот пробирается под кожу и скручивает.

Мы хлопками проходимся по телу другого, проверяем, не мираж ли. Я поверить не могу, что передо мной реальный Олег.

И жмемся так тесно, склеиваемся намертво, навечно.

Наверное, Олег Ольшанский моя самая большая ошибка в жизни и самый главный подарок. Крупный проигрыш и желанная победа.

– Прости, я не дотерпел. Сначала взял билеты неделю назад, но, – он замолкает, я вслушиваюсь в его прерывистое дыхание, – не получилось.

– Это ты прислал мне вчерашние видео? Ты поэтому не мог прилететь раньше?

Я слышу его улыбку. Она скрывает за собой его тайны. Только чуть позже я пойму, что ее мне он не раскроет.

– Ты о чем, Нина? – хитрый голос. Он стал ниже привычного и в нем больше сексуальной хрипотцы. Кровь начинает бурлить от его тона, приятно покрываясь пузырьками.

– Как о чем? – взглядом ищу ответы в его глазах, из каждой клеточки лица высасываю правду. – Мне вчера ночью прислали видео, где горит твой клуб. А потом текст.

Хочу воспроизвести его. Но память замазала те слова черным маркером. Я помню каждый кадр видео, свои чувства до, во время и после просмотра. Помню освобождение. И все…

Олег ведет плечами неопределенно и снова притягивает меня к себе. Я выдыхаю. Да к черту эту правду и те видео. Все в прошлом. Сейчас хочу быть в своем настоящем, где я, Аленка, которая также сильно обнимает Олега, и сам Олег.

– Я звонила тебе, но ты не брал трубку. Хотела слышать тебя, позвать к нам.

– А я уже тут. Сюрприз, – целует в макушку.

Аленка сходит с его рук и тянет в сторону столовой. Совсем забыла о завтраке.

– Нина, – окликает, – давай заканчивать друг друга посылать на хер? Задолбался я выбираться оттуда.

Если бы он знал, как я жалею, что тогда грубо с ним поступила. Ведь он не виноват был. Прошлое корявыми старческими пальцами может сильно держать за горло и не отпускать.

– Прости меня, Олег. Я была на тебя зла. Мне казалось, что я всегда была для тебя Оксаной, – имя его жены теперь произношу уверенно, без запинки.

– Ты никогда не была ею, Нина.

– Я знаю. А еще я знаю, что ты меня любишь.

– Люблю.

Наш завтрак сегодня особенный. Он проходит в полном молчании, но мы то и дело переглядываемся и хитро дарим улыбки друг другу. Даже Аленка была с нами. Еще и хихикала.

Как такое возможно? Мне сейчас так хорошо и спокойно, будто в кровь влили литры обезболивающего.

Раньше я бы ждала после такого окрыленного состояние нечто плохое, потому что не заслуживала такого счастья. А сейчас знаю, что если кто и заслуживает его, то это мы с Олегом.

Между нами были сотни недопониманий, оскорблений, обид. И время, между нами стояло время. Но мы справились. Вон как сердечко у каждого колотится быстро. Это оттого, что мы рядом друг с другом. У них словно свой язык, и они так переговариваются.

– Покажешь море, Ален? – Обращается к дочери.

– Будешь со мной камешки собирать?

Она пересаживается к нему на колени. Вижу, как скучала по нему. Сердце тает как мороженое на ярком солнце. Все становится липким и вкусным.

– А как же. Потом мы привезем их домой, ты положишь их в свою комнату. Будут тебе напоминать о море, м?

– У меня нет своей комнаты, – насупилась.

– Есть.

Я уставилась на Ольшанского, физически не могу моргнуть. Это кажется еще более нереальным, чем его присутствие здесь.

– Олег, что ты хочешь сказать? – вмешиваюсь я в их разговор.

– Ты же не думаешь, – резко опускает голову, словно сказал чуть быстрее, чем проскочила мысль, – вы же не думаете, что вернетесь в свою однокомнатную квартиру на окраине.

Он ловит мою улыбку, взгляд бродит по губам. Мне становится жарко и тесно в каких-то нелепых шортах и топике. Взглядами цепляемся и мажем ими по лицам друг друга. Они такие красноречивые, что в воздухе уже летают наши чувства и желания.

– Я буду жить у тебя? – Аленка вырывает нас, – и что? Мы еще и маму с собой возьмем?

– Маму обязательно, – хитрый прищур.

Что-то мне подсказывает, что Олег перебронировал номер, чтобы у нас была дополнительная смежная комната.

Боже, я хочу, чтобы наступил вечер. Говорят, после разлуки встреча очень запоминающаяся.

На море сегодня мало людей. Мы гуляем вдоль берега и держимся за руки.

Олег останавливает меня, и, пока Аленка собирает свои камушки, наконец, целует меня. Еще никогда прежде поцелуй не был таким желанным.

Мы не спешим его углублять. Просто нежно касаемся, вспоминаем вкус друг друга. И наслаждаемся. Господи, это самый сладкий, ядовитый, опасный и горячий поцелуй. Наши языки синхронно сплетаются, ласкают.

– Ты вкуса счастья, Нина, – говорит в губы, – желанного и забытого. Кажется, я его заслужил.

Еще и сомневается. А я покрываю короткими жадными поцелуями его лицо. В каждом – моя любовь и благодарность.

– Люблю тебя, Олег Ольшанский.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Эпилог

Неделю спустя

Так, вроде все вещи собрала. Почему всегда, когда уезжаешь, вещей кажется больше? Крупных покупок нет. Одна мелочь да сувениры.

Куколке везу браслеты, Григорию вино. Знаю, он такое вряд ли пьет, но не с пустыми же руками ехать к ним в гости. Маме… красивую маленькую статуэтку. Там женщина держит за руку ребенка. Девушку. Увидела ее на местном рынке у бабульки. Не удержалась и купила. Словно из сердца картинку скопировали.

Олег ходит вокруг меня. Нервничает. В воздухе пахнет напряжением и беспокойством. По нервам прокатывается, и они натягиваются как старые струны.

– С тобой все в порядке? – спрашиваю. Изучаю его лицо. Олег все утро даже не улыбнулся. Ходит хмурым и озадаченным.

– Что? – и не слышит меня вовсе.

– Я спрашиваю, с тобой все хорошо? Ты… – запинаюсь, – сегодня немного другой.

Подхожу к нему, обнимаю и носом утыкаюсь между лопаток. Его запах сию же секунду устремляется в нос. Ноги подкашиваются, а я как дурочка несмышленая тупо улыбаюсь и дышу им, дышу. Запах знакомый, родной. Так пахнет мой мужчина. Черт, аж мурашки кожу покрывают с треском.

Сегодня наш последний день здесь. Мы ужинаем в ресторане, который выбрал Олег. Как семья. От этого слова на душе словно бабочки крылья расправляют, а потом порхать начинают. Боже, это непередаваемое чувство. Блаженство и экстаз в одном флаконе.

– Мне по приезде надо с хозяйкой квартиры встретиться, объясниться, – начинаю пока еще непростую тему.

Быстро мажу по нему взглядом. Олег снова не здесь. Я кожей чувствую его мысли, которые жужжат как назойливые насекомые.

– Олег? – чуть повышаю голос. – Да что с тобой?

Он лишь улыбается коварно и переводит тему.

– Ты на работу выходишь, да?

Мой черед растягивать губы в улыбке.

– Да.

– Я рад. Правда.

“Можно подумать, ты не знал” – так и рвется. Приходится прикусывать язык.

– А еще я хочу попробовать поступить в институт. На заочное. Отобрала несколько вариантов, куда еще можно успеть подать документы.

Олег откладывает приборы, промакивает салфеткой губы и уже без улыбки всматривается в меня. Держу его взгляд.

Я знаю, мне уже не нужно ничье одобрение, чтобы сделать так, как решила, как подсказывает сердце. Но отчего-то все равно жду его слово.

Солнечное сплетение стягивает резинкой. Внутри все переворачивается в ожидании того, что скажет Ольшанский. Не может же он просто промолчать?

– Если я скажу, что хочу оплатить твою учебу, ты сильно взбрыкнешь?

У меня изнутри поднимается такая песчаная буря, которая затмевает сознание. Но следом отпускает. Так же внезапно, как и появилось. Потому что приму его помощь в любом случае.

– Буду только благодарна.

Мы выходим из ресторана. До самолета еще несколько часов. Как раз дойти до гостиницы, взять вещи и отправиться в аэропорт.

– Мам, мам!

Алена на одной ноге скачет ко мне.

– В ноге что-то.

Присаживаемся на лавочке, и я расстегиваю босоножки. Внимательно рассматриваю. Песок и какой-то маленький камушек. Вытрясаю и отдаю Аленке. Она сама любит одеваться и обуваться. От помощи отказывается.

Обвожу взглядом сидящих на лавочках людей.

Мое сердце делает смертельный выпад. Устремляется галопом и со вздохом его рвет как гранату. Сжимаю в кулаке край платья.

Через две лавочки от нас сидит такая же девочка. Ее мама вытирает ей рот салфеткой и ругает. За что – мне не известно. Слышны только обрывки фраз. Парень, или уже сказать мужчина, стоит напротив них и озирается по сторонам так же, как я это делала минуту назад.

Он совсем не изменился. Ни капельки.

Мы встречаемся с ним взглядом. Душа холодеет и с треском льда крошится. Черт, это неприятно. Сама я покрываюсь инеем и не могу вымолвить и слова.

Смотрим друг на друга. Я с ужасом. Он с долей любопытства. Разглядывает. И кажется, я как на ладони, все эмоции читаемы, все родинки заметны. Туман окутывает сознание, а я чувствую себя под колпаком.

Он бросает в меня свою улыбку, от которой трястись начинаю, и идет в мою сторону.

Черт. Только не это!

– Привет, – его голос остался прежним. Глаза сверкаю ореховым отблеском. Сейчас он кажется искусственным.

– Привет. – Выдавливаю из себя с выдохом.

Олег стоит рядом. Чувствую, как напряглось его тело как перед прыжком хищника.

– А я смотрю, ты или не ты, – вновь обводит меня с ног до головы и странно ухмыляется.

Его правда не смущает, что рядом со мной мой мужчина, а он только-только отошел от женщины с ребенком? Полагаю его семья.

– Я вот, с семьей на отдых выбрался.

Киваю. Хочу, чтобы он исчез.

– У меня дочка. Ей три. Прикинь? Сам пока в шоке.

Перевожу взгляд на Аленку. Она уставилась на моего бывшего мужчину. Даже имени его не помню. Кажется, его зовут Леша. Или Денис? Мне тогда были важны только его ореховые глаза. Прожженное сердце не давало мне чувствовать что-то кроме боли.

– А твоей дочери сколько?

Хочется плюнуть ему под ноги.

– Это же не моя? – вроде как пошутил. Хочу сжаться в снежный комочек и растаять. – А то я помню, приходила ко мне… Нинель, да? Правильно? Что-то про беременность говорила. Или я путаю? – уже чуть тише спрашивает меня.

Он с опаской оглядывается на свою жену. Та уставилась во все глаза. Посылает гневные лучи, которые не доходят и тупо ломаются о мою ярость.

– Это моя дочь. Я ее отец! – слышу голос Олега. Доносится откуда-то издалека, потому что я нахожусь в каком-то вакууме.

– Упс, понял, – выставляет открытые ладони вперед и отходит. Даже не сказав пока.

Я медленно встаю и с тяжестью переставляю ноги. На низ будто кандалы надели.

– Пойдем отсюда, прошу, – говорю Олегу. В глаза боюсь заглянуть.

Ольшанский берет Аленку на руки. Мы увеличиваем темп. Кажется, что сейчас в спину прилетит еще какой-то вопрос, от которого просто сгорю заживо. Или слово, что сдерет кожу и выбьет все мои силы.

– Прости, – все, что могу вымолвить.

Олег идет вперед, быстро, перестаю за ним поспевать. Спина все еще напряжена. От его частого дыхания сводит все мышцы и сердце в том числе.

Потом останавливается резко, что врезаюсь в него. Запах бьет в поры, а я втягиваю его в легкие и даже как-то расслабляюсь.

– Выйдешь за меня? – тихо спрашивает и медленно разворачивается. Аленка уставилась на нас и переводит взгляд с одного на другого.

– Что?

Молчит. В глазах языки пламени. Господи, они уже не ореховые, а просто пьянящего цвета виски. Я перестаю соображать, и мысли как вата становятся.

– Выйдешь за меня? Замуж? – повторяет чуть громче.

Ставит Аленку на руки и из кармана достает бархатную коробочку. Горло пересохло, и его сдавливает ком. Не разреветься бы сейчас.

– Так ты поэтому хмурым был сег…

– Просто ответь, – даже голос повышает. Посмотрите, какой нетерпеливый.

Перевожу взгляд на коробочку. Там шикарное кольцо. Слюна собирается во рту от того, какое оно прекрасное.

– А подумать можно? – забираю коробочку, чтобы посмотреть поближе.

– Нет!

Выхватывает кольцо, берет мою правую ладонь и без разрешения надевает на безымянный палец.

Просто пипец.

– Ольшанский, ты точно абьюзер! – а у самой уже улыбка шире некуда.

– Заколебался переживать. Подумает она… – бурчит.

Потом берет обратно Аленку на руки и идет дальше. Словно ничего этого не было.

– А ты правда мой папа? – слышу вопрос Аленки. – Ты тому дяде сказал так. Я слышала, – говорит украдкой.

По голосу слышу, как дочка волнуется. Господи, для нее ведь это так важно. Но получается, соврать нельзя, а правду… нужна ли ей такая правда?

Олег всматривается в Аленку. От такого взгляда у меня все нервы стягивает в один большой тугой комок. Кажется, кровь густеет и медленно льется по всем венам.

– Если захочешь, буду.

– Хочу.

– Значит, договорились.

Теперь я знаю, как чувствуется счастье.

1,5 года спустя

Олег

– Ты как? – спрашиваю у жены. Сегодня утром Нина плохо себя чувствовала – непрекращающийся токсикоз.

– Нормально, – тихий голос.

Аленка сидит сзади и хмурится. Причину не говорит. Возможно, опять поругалась с Ванькой – сыном Куколки. Я купил дом в том же коттеджном поселке, где живет подруга Нины. Поэтому дети теперь соседи и играют, общаются каждый день.

– А нам еще долго ехать? Кажется, укачивает.

Быстро перевожу взгляд на жену. Теперь более остро воспринимаю любое отклонение от нормы в ее положении. Тревожность достигает такого пика, что выше уже некуда. Нина смеется, когда речь заходит о родах. А я у меня уже жилы в крепкие узелки от страха завязываются при мысли о них.

– Навигатор показывает пять минут. Потерпишь?

Прибавляю скорости.

– Он не мог выбрать ресторан где-нибудь поближе?

– Скажем, на выезде из нашего поселка? – хочу пошутить.

Но, я уже понял, что беременная жена сейчас не всегда понимает шутки. Нина смиряет меня таким недовольным взглядом, что просто схлопывает одним лишь взмахом ресниц.

А у меня все равно сердце как шальное работает. Даже когда она такая вредная.

– Нина, Игнат открывал свой ресторан в том месте еще не зная, как тяжело ты будешь переносить дорогу в беременность, – стараюсь говорить мягко. Но, блин, почему-то смеяться хочется. Жена смешно хмурится и прикрывает глаза.

Навигатор показывает уже три минуты. Потерпи еще чуть-чуть, моя девочка.

– А мы надолго? – доносится голос Аленки. Ей будет шесть, но умная не по годам. Точнее будет сказать хитрая.

– А у тебя какие-то дела на вечер?

Мой взгляд мечется от дороги до Аленки и обратно. Глазки ее бегают, что-то задумала.

– Ничего… – и отворачивается.

– Ты с Иваном поссорилась?

– Он пошел сегодня играть с Костей, а меня с собой не взял!

Голос обиженный. Ванька для нее лучший друг. Сейчас она воспринимает его поступок как предательство.

– Малыш, они мальчишки.

– А я девочка. Знаю. Куколка тоже мне это говорила. Но мне ведь интересно с ними играть.

Паркуемся на противоположной стороне от ресторана. Нина с довольным выдохом выходит из машины. Помогаю выбраться и прижимаю к себе. Вдыхаю ее аромат. Он неизменный – яблоко. Душа светиться начинает, когда она рядом, а запах запускает какие-то импульсы, что как умалишенный готов исполнять любую ее прихоть.

– Подарок, – напоминает жена.

Мы заходим в светлый холл. Он украшен и повсюду торчат какие-то цветы. И вообще, все настолько здесь милое, что тошнить начинает.

Гостей немного, но они все равно заполняют весь зал ресторана.

– Вон Игнат. А Юли почему-то не вижу с ним рядом, – говорит Нина.

Мы проходим через всех незнакомых мне людей. Первая мысль подарить подарок и отправиться домой. Но неправильно так с Игнатом поступать. Как-никак у него сегодня вроде что-то помолвки. Его невеста по-видимому пересмотрела американских фильмов, раз решила объявить о предстоящей свадьбе вот таким способом.

– Привет, Игнат, – Нина здоровается первой, и они по-дружески обнимаются.

“По-дружески”, – повторяю я себе в голове. А потом еще и еще.

Ревность как колючий репейник цепляет своими крючками кожу и противно оттягивает ее. Ненавижу это чувствовать. Но стою и улыбаюсь, будто все хорошо.

– Юля отошла встретить какую-то свою подружку из института. Ей вроде работа нужна. И Юля каким-то хреном ее мне в официантки навязывает.

– Просто хочет помочь подруге. Да, вот, кстати. Со свадьбой, – осекается и переводит взгляд на меня. Подарок остается в ее руках.

Дорогая, да никто в России не знает как сегодняшнее событие можно назвать. Помолвка? Знакомство с окружением? Предсвадебный вечер? Бред какой-то. Смотрю на Игната, он, впрочем, согласен со мной. Разводит руками и улыбается. Ей. Жене моей. Снова кожу стягивает, что расчесать ее хочется.

– Свадьба через пару месяцев. Сегодня просто всех собрали. Юля так захотела.

Его будущая жена довольно тепло общается с Ниной. Созваниваются иногда, пару раз в кафе выбирались.

Нина передает подарок, и мы присаживаемся за стол. Гости, как я понял, мы важные. Нас усадили за один стол с Игнатом и Юлей.

– А помнишь нашу свадьбу? – Нина кладет голову мне на плечо.

– Нет. Напомнишь? – отшучиваюсь и получаю локтем в бок.

У нас не было пышного торжества. Просто пошли в ЗАГС и расписались. С нами была Аленка. А потом мы гуляли по Москве, ели мороженое. Тогда я правда чувствовал себя самым счастливым. Внутри стреляли фейерверки. Улыбки Нины в тот день выколоты татуировкой у меня под кожей, а смех Аленки навсегда в моей памяти.

– Олег, – голос жены самый сладкий. От него пропитываешься этой сладостью до мурашек. Волоски на коже шевелятся от ее тона. – Мне кажется, будет еще одна девочка.

О беременности Нины мало кто знает. Срок небольшой, живота не видно. Распространяться она не хочет. Да и у меня нет желания трубить об этом всем и каждому.

– Это замечательно. Обожаю девчонок, – кошусь на Аленку. Та уже нашла себе подружек и они во что-то играю в центре зала.

– О, Юля, – указываю я на брюнетку, которая идет под руку с какой-то девушкой.

Игнат напрягся. Его удушающая энергия делает воздух таким тяжелым, что начинаю задыхаться.

Черт возьми, что происходит?

– Ты чего? – скашиваю свой взгляд на него.

– Ничего, – цедит сквозь зубы. Он в ярости. От него просто искры летят.

Юля подходит к столу. Она о чем-то переговаривается со своей подругой. А на той тоже лица нет. Уставилась на Игната как на призрака, даже цвет лица стал бледным.

– Дорогой, познакомься, это моя подруга. Мы с ней вместе учились в художественном.

В воздухе запахло электричеством. Молнии задевают тела и искрят с такой силой, что отбрасывает.

Перевожу взгляд на Нину. Она внимательно изучает новую гостью. И, кажется, тоже о чем-то догадывается.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Слишком красноречиво эти двое смотрят друг на друга.

– Игнат, Тае очень нужна работа. Я ей сказала, что у тебя новый ресторан вот-вот откроется, и ты в поиске персонала.

Я бы спросил, где мой попкорн, но, думаю, мою шутку никто здесь не оценит.

– Тебе же нужны официанты, любимый? – она смотрит ласково на него и с такой надеждой. Дурочка, не понимает, что ли, что здесь происходит? Не видит?

– Нужны, – после паузы говорит. Движения у друга становятся резкими, пропитанные какой-то спешкой.

Он выходит из-за стола и с огнем во взгляде рассматривает свою гостью. Кажется, ее зовут Тая. Красивое имя.

– Игнат, – он протягивает руку Тае.

В глазах смесь ядерного взрыва и его последствий. Самого тряхнуло знатно. Еще ни разу в жизни я не видел его в таком состоянии какой-то тотальной беспомощности и бешенства одновременно.

Нина толкает меня в бок. Знаю, малышка. Дело тут нечистое. Но, это и не наше дело.

Мы покидаем ресторан через пару часов. Еще раз поздравив Игната и Юлю. Последняя светится от счастья. Друг же погрузился в свои мысли и ничего не видел перед собой и не слышал.

– Странный вечер, – говорит Нина.

Она сидит за своим столиком в спальне и расчесывает волосы. Взгляд задумчивый.

– Да и хрен с ним. Иди ко мне.

Рукой хлопаю по пустующему месту рядом со мной.

Коварная улыбка, и жена кошачьей походкой движется в мою сторону. Блядь, уже крышу срывает от одного ее вида и взгляда.

– Раздевайся, – приказываю.

Руки дрожат. Как представлю, что сейчас прикоснусь к ее гладкой коже, ладонь зудеть начинает.

– Пять тысяч, господин Ольшанский.

Это, блядь, шутка такая?

– Что? – прищуриваю глаза и обмазываю ее тело своим взглядом. Ищу какой-то подвох. Или тлеющую обиду. Вроде перешагнули, живем дальше.

– Вы хотите, чтобы я разделась?

Шумно сглатываю. Чувствую, как напряженно дергается кадык.

– Может, еще и станцуешь?

Иду на риск. В паху тяжелеет только от одной такой мысли и рвет на крохотные лоскутки желание.

– Может, и станцую.

Черт, выстрел в упор. Как мальчик готов любую прихоть исполнить. Лишь бы и правда просто качнула бедром, просто приспустила бретельку сорочки. В глазах темнеет и наждачкой все мысли выскребает, кроме одной – у меня охуенная жена.

Нина включает музыку на телефоне и начинает зазывно танцевать. Влюбляет заново в каждую свою клеточку.

Сбрасывает с себя шелковую сорочку. По ней только трусики. Дыхание такое частое, что в грудине больно. Из легких воздух выкачивают насосом, а я пытаюсь затолкать его обратно. Вдох-выдох. Бесполезно. Какая-то сладкая смерть получается.

– Иди сюда, – голос кажется таким низким, самого на дрожь пробивает.

– Трогать нельзя, – легкий оскал. Она прикусывает нижнюю губку, а в глазах просто вспышки пламени.

– Ну все, сама напросилась.

Тяну ее на себя и тут же подминаю. Руку запускаю в трусики. Черт, взорваться уже от этого готов. Завелась похлеще меня. Вся мокрая уже и ждет.

– Тебе точно можно? – каждый раз спрашиваю.

Кивает. Трясет ее не слабо. Касаюсь складок, вожу по клитору и впитываю каждую черточку на лице. Пью ее наслаждение. Ничего вкуснее не видел и не знал. В моих руках и правда как масло плавится.

Трахаю до упора, но медленно, растянуто. Хотя готов сорваться в любую секунду. Хожу по тонкой грани, как по бритве.

Кончаем одновременно. Нина просто цепляется в плечи, жжется выдохами и что-то бормочет такое тихое, не разобрать.

Прикрываю глаза. Отпускать ее не готов. Так и лежим, обнимается. Лаской напитываем теперь друг друга.

– Я у Вас имеются скидки для постоянных клиентов, госпожа Ольшанская?

Конец