Текст книги "Стриптиз (СИ)"

Автор книги: Дарья Белова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 27 страниц)

Стриптиз
Дарья Белова

Глава 1

– Имя? – голос грубый. От его вибрирующей глубины мурашек на теле становится больше. Олег оценивает мое падение, мой парик, как-то кривит губы, опускает взгляд на грудь.

– Нинель, – говорю очень тихо. Мой страх сковывает горло.

– Танцуй давай. Посмотрим, на что способна. – Его обращение режет по живому.

Взгляд сильно жжет. Хочется кричать, чтобы прекратил. Но так на меня смотрит мой первый мужчина и моя первая любовь. Человек, в которого я влюбилась с первого взгляда. Это было пять лет назад. А сейчас я собираюсь танцевать стриптиз в его клубе, ведь мне очень нужны деньги.

Глава 1

Нинель

Паркуюсь недалеко от запасного выхода. Это всего лишь черная, но тяжелая и металлическая дверь и немного разрушенная лестница. Ну и приклеена большая наклейка “Служебный вход”. А с другого торца здания яркая и мигающая вывеска нового клуба “The Deux”.

Руки леденеют, под кожу пробирается холод, хотя на улице тепло. Смотрю на эту дверь, надпись, и возникает просто безумное желание сбежать отсюда. Это не мое место, чувствую.

Трясущимися руками проверяю время на телефоне. Вижу пропущенный. Куколка. Моя подружка. Улыбаюсь, вспоминая, как в прошлую смену обсуждали мужиков в клубе.

– Ты звонила, Куколка.

– Ты как? – голос сонный.

Легкая зависть расползается. Я бы не отказалась сейчас снова прилечь хоть на чуть-чуть. Устала, смертельно.

– Терпимо. Собиралась все утро. Для человека, который проспал меньше трех часов – это подвиг.

– Так что за клуб? Ты и не рассказала ничего толком.

Жмусь. Не уверена, что стоит говорить. Куколка замечательная, но именно в том месте, где и работает сейчас.

– Клуб как клуб. В центре столицы. Новый, и уровень намного выше, нежели в том месте, где мы танцуем.

– Танцевали, – поправляет.

– Точно. Танцевали.

– Звучит сказочно.

Есть одно “но”, которым не хочу делиться даже с ней. Заведение под красивым названием “The Deux” – стрип-клуб. Стыдно. Я же не стриптизерша, просто девушка, которая танцует у шеста. На мне раньше была хоть какая-то одежда. Здесь же так не получится. Если, конечно, примут.

Куколка приободряет меня, теплые слова говорит, придает уверенности. То, чего не хватает. Потому что чувствую себя сейчас жалкой. Словно падаю ниже и ниже. И просвета не вижу. Только красные портьеры, много выпивки и страшных мужиков, которые обслюнявливают твое тело взглядом.

– На прослушивание? – здоровый амбал встречает за черной дверью. Неприятный на внешность тип. Ноль эмоций на лице, а голос такой грубый, что не хочется вступать с ним в диалог.

Просто киваю.

– Тогда прямо до конца и налево, – сказал он и потерял ко мне всякий интерес. Такие, как я, проходили сотнями мимо него.

Коридор длинный и темный. Медлю. Мне неуютно.

– Страшно? – амбал усмехается. Его улыбка становится сальной. – Да ты не бойся, девочка. Тут не едят таких цыпочек днем. Только ночью.

И снова гадкая ухмылка. Разве можно это делать еще мерзостней?

Мне вновь холодно и зябко. В сотый раз прогоняю в голове мысль, что можно придумать что-то другое, найти выход из положения иными способами.

Шаги делаю маленькие, иду медленно. Противный голос кричит, нет, вопит, чтобы развернулась и бежала отсюда сломя голову. Интуиция мигает красной лампочкой – опасно! убьет!

Но не слушаюсь. Никогда не слушалась.

Пахнет в помещении приятно. Не то духи, не то хорошие ароматические палочки. Располагают и, как бы это сказать, раскрепощают. Приятное покалывание чувствую на коже от сладковатых нот.

В помещении достаточно темно. Горят только несколько точечных светильников. Насчитываю шесть девчонок. Кто-то бесцельно переминается с ноги на ногу, кто-то зависает в телефонах. И абсолютно все часто вздыхают. Они выглядят спокойно. Скорее всего, уверены в своих силах. Мне же становится не по себе с каждым сделанным шагом.

– Привет, – первой здороваюсь.

На меня не обращают внимания. Мы здесь конкуренты, в эту самую минуту. Вспоминаю университет, много бывших школьников в таком же длинном коридоре и списки поступивших. Меня среди них не было. Конкурс оказался большим, а я, получается, не такая умная, как требовалось.

Теперь мне не только страшно, но еще и одиноко. Мысль набрать опять Куколке множится. Чувствую себя чужой здесь.

Нахожу укромный уголок. Там же рядом кресло. Нужно переодеться. И туфли. Родные и любимые. Сколько я в них крутилась – не сосчитать.

– Привет! – довольно милая девушка с крупными и светлыми локонами. Интересно, парик? На мне – да. Жгуче-черный, каре. Как у Вики Бэкхем. Увидела его в магазине и не смогла пройти мимо. – Я Астра. – И протягивает мне руку. Красивая женственная ладонь с аккуратным бордовым маникюром. Пожимаю. Как-то странно. От нее не веет соперничеством. Расслабляюсь ненадолго. Такие ничего не значащие реплики вообще разгружают от тяжелых мыслей.

– Это имя? Или псевдоним? – теряюсь.

– А сама, как думаешь?

Робко улыбаюсь.

Выступать на сцене под реальным именем можно, но скучно. Потому что в свете прожекторов это не ты вовсе. Другая часть тебя, что может позволить себе большее. Хоть на чуточку. И хочется быть там другой. Творить то, что в обычной жизни не сможешь. Это запретно, сладко и возбуждающе приятно. Но если на тебе хоть клочок ткани.

– А ты? – Астра рассматривает меня, пристально.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Думаю пару секунд. Почему-то брать прошлый псевдоним не хочу. Он изжил себя. А новый…

– Нинель.

– Интересный вариант, – Астра подмигивает. – Первый раз?

– В стриптизе? Да, – зачем-то отвечаю откровенно. Тут моя правда никому не нужна. А потом осознание накрывает ледяной волной. Тяжело принять, что согласилась. Внутри уже согласилась, – а ты?

– Не совсем. Было пару раз. На корпоративах.

– И что? Понравилось? – превращаюсь в слух. А вдруг это классное чувство? Вдруг мне тоже понравится, когда десятки мужчин посмотрят на мое голое тело и захотят его потрогать? Если это … будет мне в кайф?

Она ведет плечами. Прямого ответа нет. Гадай сама, как говорится.

Достаю маленькое зеркало. Рассматриваю себя, насколько можно при этом свете. Парик на месте, так с ходу и не скажешь, что это он, яркие глаза, яркие губы. И линзы карие, практически черные. От настоящей меня ничего и не осталась.

Только каждой клеточке страшно. Показать себя страшно, видеть свое отражение в глазах чужих страшно. Застываю в испуге и шумно сглатываю.

– Ты красивая, – Астра не перестает меня рассматривать. Мажу по ней взглядом. Ее внимание сейчас кажется лишним, немного назойливым.

– Спасибо, – скромно и тихо отвечаю. Когда уже начнется это самое прослушивание или просмотры? Как хоть правильно? Мысли дурные в голове, от них мутит.

Остальные девчонки стоят поодиночке, ни с кем не переговариваются. Нет, конечно, подругу здесь точно не встретишь, но я и не стремлюсь.

Волнение нарастает. Время тянется, а в зале тишина. За нами словно кто-то наблюдает со стороны. Тест на стрессоустойчивость. Постоянно поправляю пряди, заправляю их за ухо, отстукиваю ногой. Мне претит находиться здесь. Рассматриваю все вокруг, понимаю, как пошло выглядят красные портьеры. Мне не нравится. Будто попала в дешевый порнофильм. Все внутренности все еще сопротивляются моим действиям.

Смотрю на телефон. Мне нужно освободится через час. Я Аленке пообещала сегодня поехать в парк на аттракционы. В прошлые выходные она ездила туда с бабушкой, моей мамой, и ей показалось мало. Аленке четыре. И она моя дочь. Наверное, только с ней и чувствую себя живой. Смеюсь. Искренне. Радуюсь. Тоже искренне. Мой лучик, за который все на свете отдам. Даже свою честь и достоинство, что еще нет да нет, но проявляются в самых неподходящих ситуациях. У стриптизерши они вообще есть?

В зале включается свет. Щурюсь, пытаюсь сфокусировать взгляд на вошедшем человеке. Не люблю такие резкие смены картинок перед глазами. Сразу чувствую себя уязвимой.

– Добрый день, девушки. Меня зовут Игнат. Я менеджер “The Deux”, – он потирает ладони. Сам высокий, темненький, улыбка привлекательная. Типичный представитель своего рода. На таких девушки ведутся, а потом обжигаются, – попрошу Вас сейчас подойти и заполнить небольшую анкету. Там ничего сложного, просто нужно ответить на вопросы и написать небольшой рассказ о себе: кто вы, чем занимались до того, как прийти сюда, рост, вес и так далее. А потом приступим к просмотру.

Заполняю быстро. Руки трясутся, почерк вышел несуразным и кривым. Хочется скомкать и выкинуть смятый бумажный шар. Уйти с гордо поднятой головой. Только что-то все-таки останавливает.

Астра села рядом и напевает себе песенку. Губу закусила, ногу на ногу положила и стреляет в этого Игната своими синими глазами с длиннющими ресницами. Немного даже завидую ее такой легкости. Нам предстоит раздеваться на сцене, полностью. Меня тошнит, а она улыбается.

Первой выходит девушка с именем Зарина. Тоже темненькая, на ней множество портупей, а сверху обычная мужская рубашка. Выглядит сексуально и возбуждающе. Под музыку она начинает закручиваться у шеста. Умело, видно проработанные мышцы, как становится единым целым с простой металлической конструкцией. А потом раздевается. Медленно, посылая открытые улыбки в зал – нам. У нее получается все легко. Видно, оголялась не первый раз. Я же хоть и танцую, но в стриптизе полный дилетант. Руки потеют, сама на нервах. Мне и жарко, и знобит одновременно.

Дышу часто. Сейчас мне предстоит раздеться на публику. Если возьмут, буду обязана делать это каждую свою смену. Трясет сильно. Моя грудь будет открыта, так я буду ходить по залу, соблазнять и раскручивать толстые кошельки на приват. Мороз прокатывается по коже.

– О, я следующая, – Астре уже не терпится. Снова завидую ее легкости. Да она радуется!

А меня сковывает. Деревенею, что сделать шаг невозможно. И если это состояние не пройдет через несколько минут, смысла выходить на сцену нет.

Ладонями тру бедра, чешу шею. Движение навязчивые, нервные. Внутри все рвется от перенапряжения.

Астра танцует быстро, зазывно. Будь я на месте мужчин, непременно бы уединилась с ней в отдельной комнате. Да и фигура у нее, что надо.

– Нинель, – выкрикивает мое имя Игнат. А я словно в тумане. Все пыльно вокруг, ни единого просвета и блика. Темно, душно и страшно.

Поднимаюсь со своего кресла. Походка неровная, спотыкаюсь. На таких высоких каблуках тяжело, хоть и привыкаешь со временем. В спину летят смешки, кто-то присвистывает. Резко оборачиваюсь. Мне остро хочется сбежать и укрыться. Действия, противоположные тому, что мне предстоят.

– Ты никогда не танцевала? – голос Игната слышится раздраженным. Злюсь на него за это. И на себя за свою слабость и неуверенность.

– Стриптиз – нет.

– Может, не стоит и пытаться? – ухмыляется еще. А я иду вперед. Туда, на сцену, под яркий свет, который обнажит мое тело до каждого миллиметра. Стараюсь взять себя в руки. Получается плохо. Руки потеют, скользят вдоль шеста. Движения становятся неуклюжими. И это выбешивает.

Прикрываю глаза. Представляю, что я здесь одна, в этом помещении, и меня никто не видит.

Плавно двигаюсь, огибаю шест. Движения простые, но уверенные. Отрабатывала годами, даже учила какое-то время.

Закручиваюсь, показываю свою превосходную растяжку – надо же продемонстрировать все свои умения, так?

Становится проще, руки слушаются, ноги цепляются крепко за шест. С каждой секундой отпускает, легчает. Я снова чувствую свое тело.

Сквозь музыку слышу, как с шумом открывается дверь напротив сцены. Так громко, что вздрагиваю. Маленькая пауза в моей импровизации.

Высокий человек движется в мою сторону. Он не доходит до меня, садится рядом с Игнатом. Вальяжно, уверенно, даже слишком. И пронзает меня взглядом. Жестко и на поражение. Между нами пара метров, а он стрельнул в десятку на расстоянии.

Цвет глаз сейчас неразличим, но я помню, что они у него красивого орехового оттенка. Губы мужские, густая щетина на лице – давно не брился – и недовольный взгляд.

Вся легкость, что с таким трудом выковыривала из себя, улетучилась, будто и не было ее вовсе. Жар устремляется от сердца к каждому уголку тела. И души.

Вспоминаю нашу первую встречу. И больно.

Вспоминаю наш секс. И больно. А потом ярко и грязно.

Вспоминаю наше расставание. И хочется сдохнуть. Вот тут и сдохнуть.

– Олег, привет, – Игнат протягивает ему руку. Тот ее пожимает. Уверенно и как хозяин всего, блядь, мира, – мы только начали. Дамы, это Олег Ольшанский, владелец заведения, – представляет он вновь прибывшего.

Падаю, слегка подвернув ногу. Музыка ставится на паузу, а мне не терпится провалиться сквозь землю. Стыдно, страшно, одиноко. Все это внутри и рвется наружу. Хочется плакать, кричать и бить. Его. А потом снова прижаться к его губам – горячим, жестким. Как в последнюю встречу.

Олег оценивает мое падение, мой парик, как-то кривит губы, опускает взгляд на грудь. Я еще в каком-то ужасном топике, и хочется прикрыться. Мне кажется, я покрываюсь нездоровым румянцем.

Так на меня смотрит мой первый мужчина, моя первая любовь. Человек, в которого я влюбилась с первого взгляда, хоть тот и просил этого не делать. Он женат, и у него есть дочь.

И было это пять лет назад. Я все помню, словно это было вчера. Хороша, выходит, встреча. Я собираюсь танцевать стриптиз в клубе, а он владеет этим клубом.

Глава 2

Мы смотрим друг на друга не отрываясь. И не моргаем вовсе. Сердце только рвется из груди. Отчаянно.

Воздух стал тяжелым и горячим. Мне физически тяжело сделать вдох. Обжигает легкие.

Олег прищуривается и склоняет голову вбок.

Не двигаюсь, так и лежу на полу. У шеста. На мне экстремально короткие шорты, можно спутать с трусами. И дурацкий красный топик на кнопках. Он едва прикрывает грудь.

Ольшанский рассматривает меня. Пристально. Чувствую себя мелкой букашкой под микроскопом. Еще немного, и меня погрузят в формалин. Я погибну, но буду украшать чью-то стену.

– Имя? – голос грубый. От его вибрирующей глубины мурашек на теле становится больше. Они колючие. Любое прикосновение к коже противно мажет и царапает.

– Нин… – говорю очень тихо, самой от этого становится стыдно. А громче сказать сложно. Мой страх сковывает горло.

Наш первый разговор после эпичного расставания. Я представляла его другим. Все же в мыслях продумывают диалоги с теми, кого любили, чтобы потом случайно встретиться на улице и высказаться?

Делаю глубокий вдох, выдыхать стараюсь тихо. Не хочу выдавать волнение, которое заполнило каждую клеточку сверху до низу.

– Нинель, – говорю чуть громче. Хочется уверенности. И удачи. Сейчас она как никогда мне нужна.

Олег забирает мою анкету у Игната. Все пары глаз, что в зале, молча наблюдают. Чувствую как загорается кожа, когда внимание переключают на меня, а потом холодные волны, когда оставляют в покое.

– Ты ни разу не работала в стриптизе, – раздраженный голос, раздраженный взгляд. Сам он весь пропитан этим самым раздражением.

В эту самую минуту я слабая и беззащитная. Чувствую ком в горле, и хочется плакать.

Помню, как согревалась рядом с ним. Мне было так хорошо, словно попала в сказку. И поцелуи его… такое не забыть. Они проникли под кожу, закрепились там, и никакими раскаленными щипцами их не вытащить. Не вытравить и не стереть. Просто тупик.

– Не работала.

– Образования профильного… – делает паузу. Стреляет глазами. Так остро, что душа начинает кровить.

– Нет, – заканчиваю я за него.

– Вообще образования нет, я смотрю.

– Это проблема? – смелею.

Он странно хмыкает. Ореховые глаза огибают мое тело, останавливаются на лице и пристально вглядываются в красные губы. Облизываю их.

Его взгляд сильно жжет. Хочется кричать, чтобы прекратил.

– Грудь сделанная? – взгляд опускается на красный топик. В зале прохладно. И я знаю, что видны очертания сосков сквозь тонкую ткань.

– Да.

Спустя год после родов я решилась на операцию. Мое тело – это мой инструмент.

Мама тогда долго выносила мне мозг. Это вообще ее любимое занятие. А еще травить меня, унижать, сравнивать с более достойными и правильными девушками. Ведь они зарабатывают деньги честно и порядочно. Не то что я, крутясь у шеста.

– Парик? Или свои такие, – ведет бровями и гадко ухмыляется.

Господи, когда же это закончится? Меня всю трясет от злости, негодования и страха. Пытка, на которую сама и подписалась.

Но стоит представить улыбающееся лицо дочери и вспомнить, зачем я здесь…

– Парик.

– Снимай. Хочу посмотреть, какая ты, – голос пропитался медом. Но не перестал вибрировать.

Вскидываю идеальную бровь. Звучит пошло. Вспоминаю эту его фразу, сказанную в другой обстановке и в другое время. Горячий шар прокатывается по нервам, щекочет и возбуждает.

– Нет, – смелею еще на градус.

Безумно хочется, чтобы он узнал меня, но и противлюсь этому желанию изо всех сил. Меня рвет на части и разбрасывает в разные концы этого зала.

Ольшанский снова странно хмыкает. И улыбается. Боже, он улыбается! Или все-таки скалится?

– Что ты здесь забыла, девочка? – все-таки улыбка. Вижу его идеальные белые зубы. А следом проносится картинка, как он слегка зажимал ими мои соски до приятного покалывания. Хочется провести по ним ладонью, стереть эти яркие ощущения.

Его обращение режет по живому. Не хочу верить, что вот его, такого, я любила, отдавала себя полностью. Хоть и знала, что нельзя. Не оценит ведь.

– Если скажешь, что ты пришла за легкими деньгами, можешь собирать свои шмотки и валить на хер. Этого бреда я наслушался. Так что подумай, перед тем, как ответить.

Хочется ругаться и бить. Потом упасть от бессилия и повторить все по-новой. Его жестокость и бескомпромиссность такая острая, как лезвие. Царапает скоро, но глубоко. Рана кровит, не затягивается. Я чувствую себя жалкой.

Пару лет назад Алене поставили астму. Несколько месяцев она проводит с бабушкой на море. Это облегчает ее состояние. Поэтому мне нужны эти деньги. Много и быстро.

– На учебу. Вы же сами сказали, что у меня нет образования.

Ольшанский наконец встает со своего места. Звук его шагов разносится эхом по помещению. Я перестаю дышать. Перед глазами все расплывается, картинка становится мутной, а тошнота сильной.

В нос ударяет его парфюм. Он его сменил. Раньше Олег пах мятой. Она освежала и дарила спокойствие. А теперь горький табак со сладкими нотами и что-то жгучее, обжигающее нутро, мужское. И этот аромат вцепляется в мои легкие до остервенения цепко.

Он подает мне руку, помогает встать. Я ведь так и осталась сидеть на полу. Не могла пошевелиться, тело парализовало.

Меня простреливает от его касаний. Шумно вбираю воздух. Резко. Воспоминания проносятся табуном перед глазами: улыбки, касания, шепотом сказанные нежности, развратные позы, ссоры и яркие, рвущие все тонкое на лоскутки, взгляды.

– Учеба, говоришь… – между нами нить. Она натягивается до предела. Пока я не опускаю взгляд свои на руки. Ладони сжала в кулаки. Больно. – Танцуй давай. Посмотрим, на что способна.

И отходит на свое место.

Удары сердце громкие. Бахают в моем теле, что эта вибрация чувствуется даже на кончиках пальцев на ногах.

Вижу, Астра машет мне рукой. Вроде как подбадривает. Остается хрупкая надежда, что мы не станет соперницами. Она все-таки мне понравилась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Про себя считаю секунды. Снова пытаюсь представить, что я одна. Хотя внутри все трепещет, разрывает миной на осколки. Мой личный ад. Он творится внутри, но наружу его выпускать нельзя.

– Можно музыку с начала? – прошу я.

Она начинает играть, а я силюсь превратиться в ту Нинель, которой нужно заработать деньги вот таким способом. Раздеться, соблазнить и станцевать.

Глаза прикрыты, двигаюсь на ощупь. А потом широко распахиваю их и впиваюсь в Ольшанского взглядом. Вижу только его очертания. Но мне кажется, что его глаза горят огнем. Представляю это. И танцую для него.

Извиваюсь, маняще играю бедрами.

Смотрю в самую глубь, стараюсь прожигать его взглядом, как и он меня. Вкладываю и страсть, и ненависть, что плещутся внутри.

Медленно расстегиваю кнопки на топике. Все остальные перестали существовать. Есть только я, Нинель, и мое прошлое, что пахнет мятой. Трогаю свою грудь и играю с сосками. Зазывно и приятно. Простреливает, я чувствую легкие волны возбуждения внизу. Меня ведет только от моих рук и его тяжелого взгляда.

Прохлада на коже сменяется жаром. Она пылает. Уверена, если провести рукой, можно почувствовать испарину.

Олег глазами исследует мое тело. На мне остались только трусики, которые мало что скрывают.

И танцую, словно он – единственный зритель. Глажу себя рукой, снова обвожу грудь, тереблю соски. Рука движется вниз и касается лобка и проходит дальше. Готова издать свой первый стон, потому что понимаю, что распалила огонь внутри себя.

Возбуждение прокатывается по нервам. Покалывает, а тело подрагивает.

Его взгляд ловит каждое мое движение, каждый взмах и взгляд.

Хочется подойти и попросить потрогать меня. Везде. Мое тело кричит об этом.

Олег дышит часто, его грудь вздымается. Ладони сжал в кулаки.

Игра, в которую я нас втянула. Специально. Мне хотелось это сделать, увидеть желание в нем, огонь.

Дразню его. Маню указательным пальчиком. Смелею настолько, что и правда превращаюсь в стриптизершу Нинель. Ей можно так делать – провоцировать. А настоящей Нине нельзя. Его касания погубят и утопят.

– Это все? – кричит он?

Не понимаю. Ему нравится, он возбужден. Только не сознается, что на крючке.

– А что еще хочешь? – голос слегка дрожит. Чувствую как горю под его взглядом.

– Раздевайся полностью, – шипит. Понимаю, что он хочет меня. Взгляд скользит по мне, а сам он на грани. Вижу, как сглатывает слюну и как дергается его кадык. Я завела его, соблазнила. Но останавливаюсь. Теряюсь. Не готова. Ко мне возвращается стыд и стеснительность. Возбуждение сходит, словно и не было вовсе. Стою на сцене в одних трусах. Уставилась на Ольшанского и готова разреветься.

Жалкая попытка. Я сама чувствую себя падшей и грязной. То, что сейчас произошло на сцене неправильно.

Музыка прекращает играть. Цепляюсь за шест как за спасение. Иначе упаду.

– Нет, – говорю громко.

Он только ухмыляется.

– А если на привате попросят, м? – смотрит исподлобья. Холодок пробегает по спине. Обхватываю себя руками, прикрываюсь, пусть это и не к месту сейчас выглядит.

Олег ведет плечами, расстегивает пару верхних пуговиц. Ему жарко. Этого не заметит только слепой.

– Не буду, – упрямо заявляю.

– Это твоя работа, – Ольшанский не отстает. Давит. И словом и взглядом. Я правда букашка, которой безумно страшно.

– Я… не хочу, – скатываюсь на жалобный стон. Слезы вот-вот задушат меня. Хочу скрыться быстрее, убежать. Потом уткнуться в подушку и разреветься. Мне больно, обидно. Ощущение уязвимости разрастается изнутри.

– Вот ты… упертая. Свободна, – и смахивает мой образ, как картинку. – Следующая.