Текст книги "Заклинатель кисти (СИ)"

Автор книги: Дарья Абрамова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 29 страниц)

Ночная прохлада все-таки добралась до меня, и кожу начало неприятно холодить. Зябко поежившись, ускорил шаг. В этом году весенние ночи выдались холодные.

Вернувшись в свои покои, я застал там мило беседовавших Аума и Йой... точнее, сначала мне так показалось – пока не приметил, что у русала были покрасневшие глаза и жалостный вид, а работница всячески его успокаивала, а затем, приметив меня, взглянула озлобленно и воскликнула недовольно:

– Унир, как тебе не стыдно?!

– За что мне должно быть стыдно? – войдя в комнату, я закрыл за собой дверь, взял свой простенький халат, лежавший в стороне, и направился к ширме.

– Нельзя просто так брать и обрезать чужое имя! Особенно когда тебе оказали честь назвать кого-либо! – наверное, это был первый раз, когда я видел Йой в таком возмущении, однако мне от этого сделалось ни жарко, ни холодно. Пройдя за ширму, принялся, не взирая на присутствие этих двоих, переодеваться. – И не смей увиливать от ответа!

Я вздохнул: от них всех было слишком много шума и головной боли – сначала горделивый русал, потом спесивая Саки, а теперь еще и Йой со своими дурацкими претензиями...

– Хорошо, что мне нужно сделать?

Послышался чей-то всхлип – небось, Аума, но за ширмой не было видно.

– Выбери ему другое имя! Такое, которое не будет накладывать никакого наказания, – строго сказала Йой, а затем, поддавшись эмоциям, поднялась с пола и прошла за ширму. Вот только в тот момент я как раз стоял в чем мать родила, и девушка, выпучив глаза и зардевшись, негромко пискнула и поспешила убраться подальше. – Ты почему голый?! Что ты творишь?!

– Вообще-то я поправлял набедренную повязку. Она съехала и неприятно сидела на мне, – проворчал ей в ответ. Женщины... вечно им во все надо влезть, а потом возмущаться, что то не так да се не так.

Естественно, Аум не удержался, тихонько подполз и заглянул за ширму. Даже будучи в заплаканном виде, он умудрялся оставаться козлом. Презрительно взглянув на него, я схватил первый подвернувшийся пояс халата и врезал им ему по лицу. Тот, взвизгнув, резко отстранился и отполз от ширмы.

– За что так больно?!

– Чтобы больше не смотрел!

– Унир, ты за что его так сильно приложил?! – возмутилась Йой.

– За все хорошее, – огрызнулся в ответ. – Я вам тут пришел не прелести свои показывать!

– Как будто там есть, на что смотреть, – обиженно буркнул бывший русал. Такого оскорбления я не смог стерпеть.

– Болтай дальше, и сокращу тебя до Ум или Ау, – выглянув из-за ширмы, пригрозил ему.

Аум недовольно посмотрел на меня. Его левая щека алела – видимо, туда пришелся удар поясом.

– Нет уж, спасибо, а иначе меня начнут путать со словами.

– Так, прекратите оба, – уперев руки в бока, возмущенно сказала Йой. – Как дети малые!

«И мне говорит это та, кто все это начала?» – подумал я, затем вздохнул, покачал головой и вернулся к переодеванию.

– Кстати говоря, – вдруг умерила пыл работница, – Унир, а кто это? Я только пришла сюда, как он бросился ко мне и принялся плакаться, что ты урезал ему имя.

– Почему вы говорите так, словно меня здесь нет?! – возмутился Аум.

Йой тут же озадачилась и принялась думать, как ей строить предложения так, чтобы не обидеть Его Высокомерное Высочество.

– Это русал, – надев свой уютный и простенький халат и выйдя из-за ширмы, сказал я.

Йой аж обомлела.

– Ч-что?!.. русал?! Н-но... но он не похож!.. – она растерянно посмотрела на молодого человека, и я только в тот момент неожиданно для себя приметил, что этот Аум действительно отличался от того, которого я оставил перед визитом к Саки. Вроде, и лицо, и рост, и телосложение были теми же, но волосы из белых стали черными. Такое точно не было под силу обычному человеку.

Будучи в тот момент подобным чаше, которую до краев наполнили изумлением, я поспешно подошел к Ауму и коснулся его волос. Они были самыми обыкновенными – чистыми, мягкими, с исходившим от них слабым запахом морской соли. Я ощупал его голову – на парик уж точно не похоже.

– Как ты это сделал?..

Молодой человек довольно улыбнулся, словно с самого начала ожидал, что ему зададут этот вопрос.

– А я-то все гадал, когда ты приметишь, – с насмешкой сказал он. – Пока тебя не было, я вспомнил, как поменять их цвет, и решил сделать волосы более натуральными, чтобы особо не выделяться, – для такого гордеца этот ход мыслей был на удивление здравым.

Мы с Йой сначала даже не знали, что и сказать. В тот момент я понял одно: либо происхождение Аума и вправду необычное, либо у меня начинал медленно заходить ум за разум.

Глава 6. Потерянные в толковании

Однако вскоре выяснилось, что Аум пошутил, и он не применял никакого заклинания на свои волосы: они стали такими сами собой из-за того, что проклятье спало, и его побочные эффекты (в виде специфических черт внешности русала) стали постепенно пропадать, возвращая молодому человеку внешность Даума. Действительно, даже кожа стала румянее, однако стоило признать, что и без русальих черт так называемый заклинатель кисти был очень хорош собой. Аж немного завидно стало – куда мне-то со смазливым личиком да бабьим ростом. Пробовал одно время даже усики отращивать, да только они вышли такими тонкими и дурацкими, что тут же сбрил, дабы не позориться.

Йой, естественно, не понимала, что все это значило, и Аум с неожиданным воодушевлением настоял на том, чтобы поведать ей тайну, бывшую известной на тот момент кроме нас двоих только Иро да Уджа. Поколебавшись, я все-таки склонился на уговоры бывшего русала, и молодой человек с восторгом и не без горделивости поведал работнице свою историю: что, дескать, является тем самым Даумом из легенд, не поскупился также описать эпизод с русалкой, пытавшейся совратить его, а затем с недовольством рассказал о наказании Даиды, павшем на него. Естественно, Аум не забыл аж два раза упомянуть, что Даум – это одно из множеств воплощений изгнанного божества Унира, и что он фактически этим Униром и является. Однако рассказ его был таким восторженным, сбивчивым и быстрым, что, кажется, Йой не поспевала за мыслями молодого человека, то и дело изумленно и непонимающе вскидывая бровь. Однако работница слушала его внимательно, не проронив ни слова, и Аума было не заткнуть: бесстыдно распевался соловьем, периодически приукрашая ту или иную деталь, которой, как мне помнится, не было в его прежней версии истории, поведанной мне с господином Иро пару часов. Серьезно, я точно не помню, чтобы в прошлый раз молодой человек упоминал то, как он не просто встретил русалку на берегу, а спас ее от двух весьма сильных русалов, пристававших к бедняжке и желавших похитить. Далее шло страстное признание полудевы-полурыбы, горячий секс на пляже... и как только у того хватало совести так нагло лгать и сочинять на ходу: вскоре после этого русалка начала умолять Даума пойти с ней к морскому королю, который, внезапно, оказался ее отцом, но заклинатель кисти отказался, и бедняжка после этого, не выдержав отказа, бросилась на скалы. Затем канонично следовали плач ее сестер и проклятье Даиды, услышавшей их стенания – хоть данную часть этот урод никогда не исправлял.

Сначала Йой слушала его с явным скепсисом, но затем, видимо, преисполнившись интереса и сострадания к истории, начала с сочувствием кивать и говорить «Ну и ну» или «Вот уж бывает такое...» Однако меня, слушавшего уже третью версию данной истории, такое сильное расхождение в фактах начало сильно напрягать; не выдержав, я возмутился и отвесил Ауму подзатыльник. Естественно, для них обоих это оказался тот еще сюрприз, и Йой уж хотела начать ворчать и вопрошать, мол, зачем сделал такое, но я хмуро остановил ее жестом и недовольно сказал бывшему русалу:

– Хорош врать! Думаешь, память у меня плохая, иль за идиота держишь?

Аум сначала посмотрел на меня с возмущением, затем, встретившись с моим недовольным взглядом, занервничал и закусил нижнюю губу.

– Ничего я не вру, – отведя взгляд, сказал он неуверенно, тем самым выдавая себя.

– Врешь, – строго и резко заявил я. – Мне и господину Иро ты рассказывал совсем другое. Либо ты сейчас рассказываешь все, как было на самом деле, либо я за себя не отвечаю, и до утра твое имя сократится до одной буквы. За нескончаемое вранье. И это будет более чем оправданно.

Аум слегка вздрогнул и посмотрел на меня с удивлением, сменившимся недовольством, однако он не нашелся, что возразить, и, помедлив, кивнул с таким видом, словно я вынуждал его сделать нечто глубоко постыдное – например, пройтись голышом по главной площади столицы или запруженным рыночным улицам, где все тотчас увидели бы такое. Не то чтобы нас, восточан, можно особо удивить наготой, как людей с Запада, но такое поведение все равно расценивается... мягко говоря, странным – не баня же все-таки, да и не господин в личном доме или собственном заведении, где он практически волен расхаживать, как его душа пожелает: именно по этой причине Уджа может принимать в своем кабинете в одном расстегнутом халате, однако предстань он в таком виде перед важными персонами или явись так на любой другой этаж борделя к гостям, это сочтут неуважительным. Хотя... как любят говорить пришлые с Запада: «Восток – дело тонкое»; и у нас есть свои правила и исключения.

– Хорошо, – после напряженной паузы сказал Аум с таким мрачным выражением лица, словно только что проиграл важный бой и приготовился быть опозоренным...

Впрочем, именно данное его и ждало, потому что история, которую затем с неохотой поведал, оказалась именно такой, какую мне рассказал господин Уджа утром, во время купания: Даум услышал рассказы рыбака о русалке и загаданном желании, позавидовал, выпытал имя полудевы-полурыбы, призвал ее, и, не добившись исполнения желания, в качестве отмщения соблазнил и впоследствии отверг. Концовка осталась неизменной – сестры русалки горько заплакали, их услышала богиня Даида и наказала заклинателя кисти. Тем самым молодой человек подтвердил, что, похоже, история о Дауме сохранилась в народе без особых изменений – прекрасно отразив, какой этот мужчина подлец.

Йой сидела на полу, по-мужски скрестив ноги, и пребывала в задумчивости.

– То есть, выходит, ты тот самый Даум из легенды и дожил до сегодня только благодаря тому, что богиня Даида превратила тебя в бессмертного русала без памяти о своей прошлой жизни, – задумчиво заключила она.

– Да, – кивнул Аум.

Йой вздохнула и почесала затылок.

– Знаете, раньше бы я подумала, что вы оба накурились чего-то, но после того, как... – она не договорила, сделала паузу и с сомнением взглянула на нас. – Хорошо. Допустим, я верю. Но как это все объясняет то, что произошло сегодня за ужином?

И действительно, Йой зрила прямо в корень проблемы: конечно, все эти легенды и якобы достоверные объяснения природы Аума хороши, но они действительно практически никак не разъясняли произошедшего. Я с интересом взглянул на молодого человека, ожидая, что он скажет. Судя по его удивленному выражению лица, вопрос Йой застал бывшего русала врасплох. Помедлив, он с неуверенностью ответил:

– Я и сам толком не знаю. Почти ничего не помню, когда был русалом: весь мир словно был в темноте – помню только какие-то звуки и отдаленные отголоски чувств и мыслей. Помню, что очень хотел, чтобы меня спасли и сняли проклятье. Затем кто-то словно щелкнул пальцами, и снова стало светло, и я начал осознавать, где нахожусь. Кажется, в тот момент проклятье и спало. У меня больше не было хвоста, и я пребывал посреди того зала, окруженный осколками и раненными людьми. В тот момент мне было все равно на них – я был так счастлив, что, наконец, получил свободу, что засмеялся, а затем заплакал. Ну, а потом ко мне подошел этот... Иро?.. и мы пошли на третий этаж, в кабинет этого господина Уджа. Там меня накормили – ох, наверное, никогда прежде я не был так голоден, – и затем пришел ты, Унир.

От прежних игривости и горделивости Аума не осталось следа: не похоже было, что он лгал. Выходит, бывший русал действовал неосознанно?.. Я не был врачом, да и не существовало ни единого случая в истории, чтобы кто-нибудь вскрывал русалку или русала и проверял, способны ли те мыслить так же здраво, как мы... Эх, в общем, все это было той еще запутанной морокой.

– То есть, ты хочешь сказать, что кто-то в тот момент снял с тебя проклятье?

Аум кивнул.

– Скорее всего, так и было. Проклятья, знаешь ли, не могут сниматься с отсрочиванием – они просто берут и снимаются. Сразу же... Выходит, кто-то в зале сделал это.

Мне тут же вспомнились слова Саки о странном госте, сидевшем рядом с ней... а также спокойствие господина Иро. Однако затем, в кабинете, историю Аума он слушал с таким же удивлением, как и я. Неужто просто делал вид? Или?.. или что?.. Может, я параноик, который везде ищет заговоры, но отчего-то меня не покидало чувство, что многие вещи тут взаимосвязаны, и мне нужно было просто сложить кусочки головоломки в правильном порядке. Вот только как это было сделать, если казалось, что каких-то частей не хватало?.. Рассказывать о своих мыслях я, естественно, не стал: Ауму и Йой не следовало знать, над каким делом тогда работал... Не то чтобы я их подозревал в чем-то...

Йой тяжко вздохнула.

– Для вранья все это звучит слишком складно. И сложно... – она замолчала. Судя по озадаченному лицу работницы, девушка не до конца понимала ситуацию. Впрочем, аналогичное можно было сказать о всех присутствовавших в комнате: что от меня ускользала часть, что от Аума...

Поняв, что все это на тот момент начинало сильно на меня давить, а мысли шли в тупик, я решил дать голове отдохнуть и заявил:

– Все, хватит на сегодня. Я спать.

Йой согласно кивнула и почесала нос.

– Да, я, пожалуй, тоже пойду спать. Все это слишком сложно для моей головы сейчас, посреди ночи.

Однако Аум не дал нам так просто разбрестись, недовольно воскликнув:

– А как же мое имя?!

– А что с ним? – устало спросила Йой, видимо, из-за сонливости позабывшая, из-за чего совсем недавно сама вовсю возмущалась.

Молодой человек скрестил руки на груди и состроил обиженную гримасу.

– Я не могу жить с таким обрезанным именем!

Я закатил глаза. Йой сверила бывшего русала уставшим взглядом, затем зевнула и сказала:

– Знаешь, если вся эта твоя история о Дауме и брошенной русалке правдива, то ты это заслужил.

Я чуть не расхохотался, увидев перекосившуюся и изумленную физиономию Аума: он явно не ожидал, что Йой так легко покинет его сторону.

– Н-но... но ведь!..

– Спокойной ночи, – девушка поднялась с пола, потянулась и вышла из комнаты, пропустив возмущения молодого человека мимо ушей.

Тем временем я снял халат и забрался под одеяло в одной набедренной повязке, намереваясь погасить масляную лампу и улечься, наконец, спать, однако недовольный Аум нарушил мои планы, забравшись рядом и начав ворчать, что, мол, я должен дать ему другое имя. Что он так взъелся вообще? Это раньше людям было дело до твоего имени и его значения – сейчас же данное по большей части никому неинтересно.

– Отстань, – проворчал я, погасил лампу, лег к нему спиной и закрыл глаза. Тот еще немного поворчал и вскоре стих. Или нет?.. кажется, засыпая, я услышал чьи-то тихие всхлипы. Или мне это только приснилось?..

Бордель же тем временем продолжал бодрствовать до утра.

Глава 7. Прогулка

Не помню, что мне снилось, но проснулся я с сухостью во рту и таким чувством, словно на сердце навалилась какая-то тяжесть – нет, оно не болело и не ныло, однако как будто кто-то водрузил на грудь камень. Окончательно проснувшись и посмотрев вниз, обнаружил, что на ней спал Аум, и данное все объяснило. Тут же сделалось неудобно лежать, а от его объятий еще и стало неприятно жарко под одеялом. Кряхтя и придерживая его за плечи, я кое-как умудрился сесть на матрасе, однако спящий вдруг обнял меня за плечи, сонно и негромко проворчал «Еще немножко...» и продолжил спать, однако на этот раз положив голову мне на плечо. Моему взору открылось не очень приятное зрелище: заплаканное лицо Аума подпухло, а длинные волосы немного спутались и спадали на лицо, делая его похожим на страшное привидение. Вздохнув, я убрал в сторону непослушные пряди спящего и с отвращением поморщился: кажется, некоторые из них испачкались в слюне, слезах и засохших соплях. Похоже, этот чудик действительно плакал ночью. От осознания данного сделалось гадко на душе: конечно, я далеко не добряк, но и мне может быть стыдно за свои поведение и поступки. Любому нормальному человеку должно быть. Похоже, придется подобрать Ауму другое имя, раз ему это все-таки так важно.

Однако на тот момент более насущным вопросом было то, каким же образом мне уложить бывшего русала в постель так, чтобы тот не проснулся: не хотелось прямо с раннего часа вновь терпеть его горделивость и претензии. Изловчившись, аккуратно обнял молодого человека и уж намеревался положить потихоньку на место рядом с собой, как вдруг раздвижная дверь открылась, и в проеме появилась Йой с подносом в одной руке. Она удивленно посмотрела на меня, застывшего с Аумом в руках, затем весело улыбнулась и воскликнула:

– О, ты уже проснулся! – и я не успел ее остановить.

Аум, потревоженный возгласом, поморщился, открыл глаза и подслеповато уставился на меня. На его лице отразилось недоумение. Скривив физиономию, я отпустил бывшего русала, и тот шмякнулся на матрас. Молодой человек ойкнул от неожиданности.

– Который час? – хмуро спросил я Йой, надевая халат и сдерживаясь, чтобы не начать ворчать, мол, зачем она разбудила Аума.

– Час быка, – сказала работница и улыбнулась, на этот раз нисколечко не смущенная моим полуголым видом. Если переводить это в эквивалент времени людей с Запада, то час быка включает в себя шестой и седьмой часы утра. Весеннее солнце уже встало и вовсю освещало землю, однако ночной холод так до конца не прошел. Иными словами, вылезать из-под одеяла мне очень не хотелось.

Йой подошла к матрасу и поставила рядом с ним поднос с завтраком на двух человек. Рис, немного жаренной рыбы, суп из бобовой пасты и чай. В меру щедро.

Аум, кряхтя, сел и потер глаза. Выглядел он неважно. Йой, заметив это, ужаснулась и спросила участливо:

– Богиня Даида!.. что с тобой случилось?

– Плакал, – сухо ответил Аум и тут же принялся за завтрак.

– Это из-за имени? – растерянно захлопала глазами Йой. – Тогда извини! Просто сейчас все эти имена и их значения не играют такой большой роли, как в прошлом! Прости, если ненароком обидели тебя! – у нее был такой растерянный и виноватый вид, словно девушка готова была тотчас начать кланяться этому подонку, словно важному гостю.

Аум с удивлением посмотрел на нее.

– Это как?.. – затем нахмурился, и его глаза увлажнились. – Что значит «Не играют такой большой роли»?! Я что, зря полночи переживал!

«А вторую половину ночи, выходит, не переживал и дрых?» – тяжко вздохнув, подумал я. Нужно было как можно скорее придумать этому дураку новое имя, чтобы прекратить фарс. Однако брать какое-либо с потолка не хотелось – нужно было такое, которое хорошо отразило бы суть Аума. Задумавшись, я хорошенько оглядел его со стороны, начавшего строить из себя изнеженную, ранимую и обиженную девицу. Очень красивый, но с гаденьким характером... хмммм... и длинные, черные и прекрасные волосы... Сразу же вспомнилась старинная легенда о принцессе Оико, которая всегда получала все, что хотела, однако в один прекрасный день в замок ее отца явился на ночлег красивый молодой воин. Девушка влюбилась в него с первого взгляда и пожелала, чтобы тот стал ее мужем, однако служанка предупредила визитера о намерении избалованной девы, и тот умудрился сбежать под покровом ночи. Принцесса, узнав об этом, впала в такую ярость и немилость, что потеряла разум и превратилась в злого дракона, уничтожив замок и погнавшись за воином, который затем сразил ее своим мечом. Будучи прекрасной внешностью, она слыла самой красивой девушкой в восточных землях, однако внутри нее не было ничего кроме яда, зависти и нескончаемой жажды к обогащению собственного имущества.

– Как насчет имени Оика?..

Аум зло воззрился на меня.

– Это женское имя! И я прекрасно знаю эту легенду! Даже и не думай!

Йой усмехнулась.

– А мне нравится имя Аум. Оно легкое, запоминающееся и красивое. Какая разница, что оно было получено путем отсечения одной или двух букв? Главное ведь, каким вышло. А вышло очень милым.

Бывший русал постарался скрыть смущение за хмурой гримасой, но легко можно было заметить, что слова работницы польстили ему. Ничего не ответив, Аум принялся старательнее поглощать рис из глубокой миски.

Я усмехнулся.

– Значит, Аум?

– Значит, Аум, – обиженно пробормотал молодой человек. Как просто, однако, все разрешилось.

Йой хихикнула и поднялась с пола.

– Ешьте, ешьте... Унир, – она посмотрела на меня с игривой улыбкой, – господин Уджа попросил тебя зайти к нему после того, как позавтракаешь. Найдешь его там же, где и вчера утром, – затем взгляд девушки скользнул по моему соседу по комнате. – Аум, а за тобой я зайду. Мне нужна будет твоя помощь кое с чем.

– Помощь?.. – Аум с непониманием поднял глаза на Йой, но девушка ушла, ничего более не сказав. Бывший русал недовольно нахмурился.

– Занятая она у нас, – усмехнулся я, затем подсел к подносу, взял палочки и хотел приняться за завтрак, однако Аум вдруг сказал:

– Спасибо.

– За что? – аж опешил.

– Просто, – помедлив, ответил он и отвел взгляд.

Сколько бы ни силился угадать ход мыслей этого парня, мне все равно оставалось невдомек, что творилось у него в голове.

– Забавный ты. Для Даума и уж тем более для божества Унира. Вы все там такие?

– Такие?..

– Ну, божества.

Аум мрачно замолчал, и я уж подумал, что не получу ответ на вопрос, как вдруг тот сказал:

– Нет, у господина Мори я только один такой, – однако слова эти мне особо ничего не прояснили.

– Какой он?.. господин Мори, – принялся любопытствовать я, хоть и не до конца веря в правдивость заявлений Аума, что он Унир.

– Добрый, – после короткой паузы задумчиво отметил бывший русал, – и мягкий. Он хороший господин и гениален в любом виде искусства, однако...

– Однако? – осторожно поинтересовался я, когда между нами снова воцарилось молчание.

– Нет, ничего, – похоже, Аум не был в настроении разговаривать: даже стало немного грустно без его привычной спесивости. Однако его слова насчет бога Мори... ну, тут не о чем пока было рассуждать: в легендах он и правда предстает мягкосердечным добряком, который, однако, вдруг взял и достаточно сурово наказал своего подданного, Унира, за то, что тот поделился с людьми магическими знаниями. Интересно, если Аум действительно тот, за кого себя выдает, то какова будет его версия произошедшего?.. Может, будь у меня больше времени, я бы попробовал надавить на него, однако нельзя было заставлять господина Уджа долго ждать. Что бы ему опять от меня ни понадобилось...

***

Господин Уджа снова ждал меня в личной ванной комнате, обустроенной в западном стиле. Как и вчера, он сидел в наполненной ванне, но на этот раз задумчиво курил трубку. Завидев меня, господин довольно улыбнулся.

– Доброе утро. Как спалось?

– Сносно, – сдержанно ответил я и подошел к ванне. – Вы хотели видеть меня?

– Да, залезай в ванну. Хочу, чтобы ты меня и сегодня помыл.

Я кивнул, быстренько снял халат и набедренную повязку и залез в ванну. Однако на этот раз Уджа повернулся ко мне лицом, и мне пришлось сесть на корточки между его вытянутыми ногами. Постыдная вышла поза. Уджа сверил меня удивленным взглядом и рассмеялся.

– Ты чего так скукожился? Садись нормально.

– Не понимаю, как здесь можно нормально сесть, – смущенно ответил ему. И действительно, ванна эта немаленькая, но вдвоем в ней можно уместиться, если господин сядет ко мне спиной, а не... вот так вот...

Уджа вздохнул.

– Всему тебя нужно учить, – затем без предупреждения ухватил меня за ноги и заставил их вытянуть, что ступни таким образом оказались на уровне его бедер.

– Господин! – недовольно возмутился я. – Это уже не купание, а какой-то эротический танец.

Уджа рассмеялся и чуть не уронил трубку в воду, однако ловко удержал ее, затянулся и затем выдул дым мне в лицо (специально, небось). Я поморщился, однако запах оказался весьма... приятным и душистым.

– А отчего бы ему и не быть? – как ни в чем не бывало улыбнулся господин, затем свободной рукой передал мне щетку. – Натри ее травяным бальзамом, стоящим вон там, и можешь приступать.

Взяв щетку, я потянулся за флакончиком, находившимся на крупном краю ванны, куда помещалось штук 5-6 каких-то баночек с купальными жидкостями, взял ту, на которую указал Уджа, и выдавил из нее на щеточку немного бальзама. Затем немного смочил ее начал натирать грудь господина. Естественно, в той позе делать это было совершенно неудобно, поэтому я поджал под себя ноги и уселся на колени. Уджа на такое ничего не сказал, принявшись задумчиво смотреть в сторону и покуривать – к счастью, на этот раз не на меня.

Между нами воцарилось недолгое молчание, затем я неловко спросил:

– Как вам спалось?

Уджа криво усмехнулся.

– Сносно, – передразнил он меня. Похоже, сегодня хозяин был в хорошем настроении. – Как наш гость?

– Который из? – подыграл ему я. Уджа довольно улыбнулся.

– Ты знаешь... тот, который русал. Выяснил что-нибудь насчет вчерашнего?

Я кивнул.

– Да, господин.

– Наедине просто Уджа. Разве я тебе не говорил?

– Уджа... да, мне удалось поговорить с Аумом. Он действительно признает, что является заклинателем Даумом из легенд, а также инкарнацией божества Унира. Однако пока его память в тумане, и он не может сказать много. То, что произошло вчера в трапезном зале, согласно словам Аума, является лишь отражением его желания.

– Отражением желания? – вскинул бровь господин.

– Будучи русалом, он не обладал таким развитым самосознанием, как мы с вами, и действовал за счет инстинктов и тех немногих остатков желаний, которые перекочевали к нему из бытия Даумом. Одним из них и, видимо, самым сильным было желание, чтобы его освободили от проклятья. Я расспросил некоторых работников, присутствовавших в зале, и они подтвердили, что во время той заварушки начали слышать зов русала, призывавшего помочь ему и, вероятно, обладавшего гипнотическими свойствами.

– Хмммм... а ведь и правда. Я тоже слышал что-то подобное, – нахмурился Уджа. – Думаешь, это нечто вроде чар?

– Вероятнее всего. Также Аум добавил, что как раз в тот вечер кто-то, находившийся в зале, снял с него проклятье.

Уджа задумчиво потер пальцами подбородок.

– Кто?

– Это мне предстоит выяснить. Именно поэтому мне нужно, чтобы вы, господин, предоставили мне список вчерашних гостей.

– Уджа.

– Уджа.

– Ты точно доверяешь словам этого... этого?

– Судя по тому, что я услышал и увидел, Ауму нет смысла лгать и юлить. Он пребывает в таком же недоумении, что и мы.

– Хмммм... хорошо, я предоставлю его тебе. Что насчет поджога?

– Здесь пока никаких новых зацепок кроме того, что это дело рук очень умелого заклинателя кисти.

– А уж не ты ли сам это сделал? – усмехнулся Уджа. Я очень надеялся, что господин сказал это в шутку. Мне нечего было ответить, и я промолчал. Мужчина фыркнул. – Да успокойся, знаю я, что это не ты. Ниир доложил, что ты в тот момент был у него, – интересно, а куртизан не упомянул, что тогда спал, и, следовательно, его слова не могут служить мне железным алиби?.. Надеюсь, что нет. Однако от одной лишь мысли, что Уджа мог меня подозревать, сделалось не по себе. – Так, значит, его зовут Аум... – хозяин заведения сделал паузу, затем весело усмехнулся. – Это что, обрезанное Даум? Хаха! И кто до такого додумался?

– Я, – с неохотой признался.

Уджа рассмеялся.

– Хвалю!.. видно, что человек творческий.

Я на это ничего не ответил, сосредоточившись на мытье. Взгляд невольно скользил по шрамам на теле господина – их было достаточно: что на груди, что на спине, что на животе и руках с ногами, однако под одеждой обыкновенно большая их часть не видна. Интересно, все они были получены в бою?.. я слышал, господин лет пять служил в армии, и большая часть его службы выпала как раз на период войны с соседним восточным королевством за земли. Точнее они возымели наглость попытаться отобрать у нас кусок территории, однако с потерями, но нам удалось, спустя несколько лет после начала противостояния, отстоять свои интересы. Война была затяжной, кровавой и уничтожила пару провинций, однако так как я был еще юн и жил в столице, то меня данное почти не затронуло – разве что, то вести неприятные витали в воздухе, то товар на рынке сделался более скудным, то выезд за пределы столичных земель запрещался, то поток беженцев не пропускали, и это оборачивалось конфликтами пришлого люда со стражей. В общем, много чего довелось увидеть, однако ужасов битвы – ни разу: войска неприятеля не смогли пробиться так глубоко в земли страны.

– Это? – приметив мое любопытство, господин Уджа отложил курильную трубку на край ванны и коснулся парочки своих шрамов на груди. Он невесело улыбнулся. – Подарочки войны. Я был не из тех, кто отсиживался в штабе. Зато меня знает и уважает множество воинов, – господин вдруг усмехнулся. – Может, если сейчас подниму знамя и пойду войной на короля, многие из них даже присоединятся ко мне.

Я ужаснулся подобным кощунственным словам господина. Не то чтобы меня сильно беспокоило, кто сидит на троне, но так смело говорить об этом... безумство.

– Господин, не говорите таких страшных вещей.

– Уджа.

– Уджа!.. так или иначе, не стоит говорить такое! Если кто узнает...

– То что? – вдруг жестко прервал меня господин, с любопытством и вызовом глядя в лицо.

– То вы впадете в немилость короля.

– Я уже немил ему. Меня такое не страшит, – пожал плечами Уджа. Так легко, словно это была мелочь какая-то.

Я недовольно нахмурился.

– Или тогда не сносить вам головы!

Уджа усмехнулся.

– Мне не настолько дорога собственная жизнь.

Мрачные и бунтарские мысли господина начинали меня пугать. Как можно так безрассудно говорить о своей жизни, словно она ничего не стоит?.. она стоит! Каждая жизнь ценна! И неважно, может, ни королю, ни государству не ценна, но окружающим людям – еще как! И Йой, и мне, и Саки... и... и... В тот момент меня обуяла такая злость на Уджа – такая, какую некогда испытывал к отцу, когда тот заводил подобные тирады о ничтожности человеческой жизни. Глупости все это!

– А мне дорога ваша жизнь! – не зная, как выразить весь тот поток возмущения, обрушившийся на меня, выпалил я сгоряча. Уджа удивленно посмотрел на меня. – И если вы так бесславно и необдуманно умрете, я прокляну вас, и вы станете неупокоенным призраком!

– Ладно, ладно, Унир, успокойся, – взволновался господин и коснулся моего плеча, но я разозлено обрызгал его. От злости аж слезы из глаз потекли. Отец частенько заводил похожие речи о том, как никакая жизнь в масштабах мира неважна, и что умирать не так уж и страшно. Это было отвратительно слушать... и Унис ничего ему на это не говорила – только молчала и работала дальше. А ведь столько людей живет в нищете или ином бедственном положении и даже не мечтает о всем таком, что имела моя семья... что имеет господин Уджа, почти купающийся в роскоши!.. И я, дурак, не выдержал и гневно излил господину все эти свои мысли. Идиот. Зачем это сделал?.. ведь данное – как перечеркнуть все свои старания найти удобное местечко в борделе. И под самый конец еще обозвал его бессовестным гадом.