Текст книги "Форт (ЛП)"

Автор книги: Бернард Корнуэлл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 28 страниц)

– Вы хотели что-то сказать, капитан? – прервал Ревира Уодсворт.

Высокий морпех в темно-зеленом мундире все еще хмурился.

– Если бы я бомбардировал форт, генерал, – сказал он, – я бы предпочел иметь больше гаубиц. Забрасывать бомбы через стену и убивать ублюдков изнутри. Гаубицы и мортиры. У нас есть мортиры?

– У нас есть мортиры? – Уодсворт переадресовал прозвучавший вопрос Ревиру.

Ревир выглядел оскорбленным.

– 18-фунтовые орудия обрушат их стены, словно трубы иерихонские, – сказал он, – и вдобавок, – он с негодованием посмотрел на Ловелла, словно обидевшись, что генерал позволил его прервать, – у нас есть четыре 4-фунтовых пушки, две из которых французского литья и не уступают любой 6-фунтовой.

Полковник Сэмюэл Маккобб, командовавший ополчением округа Линкольн, поднял руку.

– Мы можем предложить одно 12-фунтовое орудие на полевом лафете, – сказал он.

– Весьма щедро, – сказал Ловелл, а затем объявил прения открытыми, хотя, по правде говоря, в тот вечер так ничего решено и не было. Более двух часов люди вносили предложения, и Ловелл с благодарностью принимал каждое, но ни по одному не высказал своего мнения. Коммодор Солтонстолл согласился, что три британских шлюпа должны быть уничтожены, чтобы его эскадра могла войти в гавань и использовать свои бортовые залпы для бомбардировки форта, но отказался предположить, как скоро это можно будет сделать.

– Мы должны оценить их оборону, – величественно настаивал коммодор. – Уверен, вы все понимаете здравый смысл в тщательной разведке. – Он говорил снисходительно, словно общение с простыми ополченцами оскорбляло его достоинство офицера Континентального флота.

– Мы все понимаем ценность тщательной разведки, – согласился Ловелл. Он благодушно улыбнулся, обводя взглядом комнату. – Утром я проинспектирую ополчение, – сказал он, – а затем мы начнем погрузку людей на корабли. Когда мы достигнем реки Пенобскот, мы выясним, какие препятствия нам предстоят, но я уверен, что мы их преодолеем. Благодарю вас всех, джентльмены, благодарю вас всех.

На этом военный совет закончился.

Несколько человек собрались в темноте у дома пастора.

– У них пятнадцать или шестнадцать сотен человек? – проворчал один из офицеров ополчения. – А у нас всего девятьсот?

– У вас еще есть морпехи, – прорычал из тени капитан Уэлч, но прежде, чем кто-либо успел ответить, раздался выстрел. Залаяли собаки. Офицеры, схватившись за эфесы, побежали к фонарным огням Мэйн-стрит, где кричали люди, но больше мушкетных выстрелов не последовало.

– Что это было? – спросил Ловелл, когда суматоха улеглась.

– Ополченец из округа Линкольн, – ответил Уодсворт.

– Выстрелил из мушкета по ошибке?

– Отстрелил себе пальцы на левой ноге.

– Ох, бедняга.

– Намеренно, сэр. Чтобы избежать службы.

Итак, теперь на восток поплывет на одного человека меньше, а среди оставшихся слишком много мальчишек, калек и стариков. Но ещё были морпехи. Слава Богу, подумал Уодсворт, ещё у них были морпехи.

Из письма Джона Брюэра, написанного в 1779 году и опубликованного в «Бэнгор Уиг энд Курьер» 13 августа 1846 года:

Я тогда сказал Коммодору, что… я думаю, что, как только ветер усилится, он может войти со своими кораблями, подавить два [sic] судна и шестиорудийную батарею, высадить войска под прикрытием своих же пушек и через полчаса захватить все, что требуется. В ответ на это он вздернул свой длинный подбородок и сказал: «Вы, кажется, чертовски сведущи в этом деле! Я не собираюсь рисковать своими кораблями в этой треклятой дыре!»

Выдержки из письма Джона Пребла достопочтенному Джеремайе Пауэллу, президенту Совета штата Массачусетс-Бэй, 24 июля 1779 года:

Я командовал индейцами пять недель, и ныне здесь около 60 воинов, большая часть коих яростно рвется в бой и ждет лишь приказа выступить и помочь своим братьям-американцам. Ничто не могло бы разгневать их сильнее, чем приход врага на их реку для строительства укреплений; они заявили мне, что прольют каждую каплю своей крови, защищая свою землю и свободу. Они, кажется, все больше и больше осознают дьявольские замыслы врага и правоту нашего дела… В этот самый миг в поле зрения появился флот, что вызвало всеобщую радость и у белых, и у черных воинов. Каждый с нетерпением рвется в бой, и я могу сообщить вашим милостям, что на моем пути сюда в берестяном каноэ люди в Наскиге и далее вдоль всего побережья заявляли, что готовы… сражаться за нас, хотя и принесли присягу на верность британской стороне.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Флот шел на восток, гонимый свежим юго-западным ветром, хотя приватирам и военным кораблям, как самым быстроходным, пришлось убавить паруса, чтобы не оторваться от неповоротливых транспортов. Путь до реки Пенобскот занял всего один день плавания, хотя день этот был долгим, от зари до зари, и оживился, когда к югу показался незнакомый парус. Коммодор Солтонстолл приказал «Хазарду» и «Дилидженту», двум быстроходным бригантинам, выяснить, что это за судно. Солтонстолл держался ближе к берегу, пока два брига, выставив дополнительные паруса, уносились на юг, оставив флот ползти вдоль побережья мимо скалистых мысов, о которые с белым ревом разбивались огромные волны. Каждые несколько мгновений по кораблю разносился глухой звук удара, когда его нос натыкался на блуждающее бревно, унесенное течением одной из рек и ускользнувшее от лесорубов в устье.

Это был первый поход коммодора Солтонстолла на «Уоррене», и он без конца возился с центровкой корабля, приказывая переместить балласт на нос, чтобы улучшить его ходовые качества. Он дважды приказывал добавить паруса и пускал фрегат на полной скорости сквозь строй флота.

– Ну как она? – спросил он рулевого во время второго прохода, после того как мичман Фэннинг проследил за перемещением еще полутонны балласта с кормы.

– Уже не так норовит, сэр. Полагаю, вы ее укротили.

– Семь узлов с гаком! – крикнул матрос, травивший лаг с кормы.

Люди на транспортных судах приветствовали криками прекрасное зрелище. Фрегат под всеми парусами несся сквозь строй флота.

– Может, против ветра мы ее и укротили, – устало сказал Солтонстолл, – но, смею сказать, перед боем придется снова подгонять центровку.

– Смею предположить, что придется, сэр, – согласился рулевой.

Это был пожилой, широкогрудый мужчина с длинными седыми волосами, заплетенными в косу до пояса. Его голые предплечья были сплошь покрыты татуировками с обвитыми канатами якорями и коронами, свидетельством того, что он когда-то ходил на британском флоте. Он отпустил штурвал, который крутанулся по часовой стрелке, затем остановился и медленно пошел обратно.

– Видите, сэр? Ей очень нравится.

– Как и мне, – сказал Солтонстолл, – но мы можем и лучше. Мистер Конингсби! Еще два центнера на нос! Живее!

– Есть, сэр, – ответил мичман Фэннинг.

«Хазард» и «Дилиджент» догнали флот ближе к вечеру. «Дилиджент» убавил паруса, подходя с подветренной стороны к «Уоррену», и доложил о незнакомом корабле, замеченном на юге.

– Это был «Генерал Гловер» из Марблхеда, сэр! – крикнул капитан Филип Браун Солтонстоллу. – Грузовое судно, сэр, везет табак, ром и лес во Францию!

– Занять место в строю! – крикнул в ответ Солтонстолл и проводил взглядом бриг, отстававший от него.

Капитан Браун, недавно назначенный на свой пост, был первым лейтенантом на шлюпе «Провиденс», когда тот захватил «Дилиджент» у Королевского флота, и его корабль все еще носил следы того сражения. Старый корабль Брауна, «Провиденс», с корпусом, так же залатанным свежим деревом, теперь шел в авангарде флота Солтонстолла под полосатым флагом с гремучей змеей – знаменем мятежного флота.

Флот был внушителен. В Таунсенде к нему присоединились еще три корабля, так что теперь сорок два судна, половина из которых были военными, шли на восток. Бригадный генерал Ловелл, взирая с кормовой палубы шлюпа «Салли» на раскинувшиеся паруса, гордился тем, что его штат, да что там, его страна, смогла собрать такое множество кораблей. «Уоррен» был самым крупным, но еще дюжина военных кораблей были почти столь же грозны, как и фрегат. «Хэмпден», несший двадцать два орудия и, таким образом, бывший вторым по мощи кораблем во флоте, был прислан штатом Нью-Гэмпшир, и, когда он прибыл в Таунсенд, то дал салют, и его девятифунтовые пушки сотрясли воздух оглушительным приветствием.

– Хотел бы я сейчас повстречать один из кораблей короля Георга, – сказал Соломон Ловелл. – Честное слово, мы бы задали ему хорошую взбучку!

– Так и сделали бы, с Божьей помощью, так и сделали бы! – всем сердцем согласился преподобный Джонатан Мюррей.

Пелег Уодсворт был несколько удивлен, что настоятеля Таунсенда пригласили присоединиться к экспедиции, но было очевидно, что Мюррей и Ловелл симпатизируют друг другу, и вот теперь священник, явившийся на борт «Салли» с парой больших пистолетов за поясом, стал капелланом экспедиции. Ловелл настоял, чтобы они вышли из Таунсенда на шлюпе «Салли», а не на более крупном фрегате Солтонстолла.

– Лучше быть со своими людьми, не находите? – спросил бригадный генерал у Уодсворта.

– Разумеется, сэр, – согласился Уодсворт, хотя втайне подозревал, что Соломону Ловеллу просто тяжело в обществе коммодора Солтонстолла. Ловелл был человеком общительным, в то время как Солтонстолл был сдержанным до грубости. – Хотя люди как раз меня беспокоят, сэр, – добавил Уодсворт.

– Беспокоят вас! – весело отозвался Ловелл. – Это еще почему? – Он одолжил у капитана Карвера подзорную трубу и теперь разглядывал остров Монхеган в открытом море.

Уодсворт помедлил, не желая вносить нотку пессимизма в утро, полное яркого солнца и попутного ветра.

– Мы ожидали пятнадцать-шестнадцать сотен человек, сэр, а у нас меньше девятисот. И польза от многих из них весьма сомнительна.

Преподобный Мюррей, придерживая широкополую шляпу, сделал жест, словно желая показать, что опасения Уодсворта напрасны.

– Позвольте мне сказать вам кое-что, чему я научился, – произнес преподобный. – В любом начинании, генерал Уодсворт, когда люди собираются ради благой цели Божьей, всегда есть ядро из нескольких человек, лишь ядро, которое и делает всю работу! Остальные просто наблюдают.

– У нас достаточно людей, – сказал Ловелл, складывая трубу и поворачиваясь к Уодсворту, – что не значит, будто я не желал бы чтобы их было больше, но их и сейчас у нас достаточно. У нас большая флотилия, и Бог на нашей стороне!

– Аминь, – вставил преподобный Мюррей, – кроме того у нас есть вы, генерал! – Он поклонился Ловеллу.

– О, вы слишком добры ко мне, – смущенно ответил Ловелл.

– Бог в Своей безграничной мудрости избирает Свои орудия, – многословно произнес Мюррей, снова кланяясь Ловеллу.

– И Бог, я уверен, пошлет еще людей присоединиться к нам, – поспешно продолжил Ловелл. – Меня заверили, что в районе реки Пенобскот имеются ярые патриоты, и я не сомневаюсь, что они послужат нашему делу. И индейцы пришлют воинов. Попомните мое слово, Уодсворт, мы зададим трепку этим красномундирникам, еще как зададим!

– Я бы все-таки желал иметь больше людей, – тихо сказал Уодсворт.

– И я бы желал того же, – горячо подхватил Ловелл, – но мы должны обходиться тем, что дает нам Господь, и помнить, что мы в первую очередь американцы!

– Аминь, – сказал преподобный Мюррей, – и ещё раз аминь.

Шкафут[20]20
  Шкафут (от нидерл. schavot) – средняя часть верхней палубы парусного корабля, расположенная между фок-мачтой и грот-мачтой. Именно здесь, в середине корабля, на специальных кильблоках хранились корабельные шлюпки и баркасы


[Закрыть] «Салли» был заставлен четырьмя плоскодонными баркасами, реквизированными в бостонской гавани. На всех транспортах имелся подобный груз. Мелкосидящие лодки предназначались для высадки войск на берег. Уодсворт смотрел на тех самых ополченцев, которые, в свою очередь, наблюдали за побережьем с левого борта «Салли». Высокие столбы дыма таинственно поднимались с темных лесистых холмов, и у Уодсворта возникло неприятное чувство, что эти столбы дыма являются сигнальными огнями. Неужели всё побережье кишит лоялистами, которые сообщают британцам о приближении американцев?

– Капитан Карвер мне тут ворчал, – Ловелл вторгся в размышления Уодсворта. Натаниэль Карвер был капитаном «Салли». – Жаловался, что штат реквизировал слишком много транспортных кораблей!

– Мы ожидали, что потребуется перевозить больше людей, – сказал Уодсворт.

– А я ему и говорю, – весело продолжал Ловелл, – как же вы, по-вашему, повезете британских пленных в Бостон, если судов не хватит? На это ему нечего было ответить!

– Полторы тысячи пленных, – со смешком произнес преподобный Мюррей. – Их еще кормить придется!

– О, я думаю, больше полутора тысяч! – уверенно заявил Ловелл. – Майор Тодд лишь предполагал, всего лишь предполагал, а я не могу поверить, что враг послал меньше двух тысяч! Придется нам набивать по двести пленных в каждый транспорт, но Карвер уверяет, что палубные люки можно задраить. Эх! Вот это будет славное возвращение в Бостон, а, Уодсворт?

– Молюсь об этом дне, сэр, – ответил Уодсворт.

«Неужели у британцев и впрямь полторы тысячи человек, – подумал он, – и если так, то какие вообще у Ловелла могут быть основания для оптимизма?»

– Жаль только, что у нас нет оркестра! – сказал Ловелл. – Мы могли бы устроить парад!

Ловелл, будучи политиком, уже представлял себе плоды успеха: ликующие толпы, благодарность Генерального суда и парад, подобный триумфам Древнего Рима, когда пленного врага вели сквозь глумящуюся толпу.

– Я, право, полагаю, – продолжал бригадный генерал, наклонившись к Уодсворту, – что Маклин привел с собой в Маджабигвадус большую часть гарнизона Галифакса!

– Уверен, Галифакс не оставлен без должной защиты, сэр, – сказал Уодсворт.

– Но оборона его ослаблена! – горячо воскликнул Ловелл. – Честное слово, Уодсворт, может, нам стоит подумать о рейде!

– Я подозреваю, сэр, что генерал Уорд и Генеральный суд захотят сперва обсудить этот вопрос, – сухо заметил Уодсворт.

– Артемас, я знаю, добрый, храбрый человек, но мы должны смотреть вперед, Уодсворт. Как только мы разобьем Маклина, что помешает нам атаковать британцев где-нибудь еще?

– Королевский флот, сэр? – с кривой усмешкой предположил Уодсворт.

– О, мы построим еще корабли! Больше кораблей! – Ловелла теперь было не остановить. Он уже воображал, как его победа при Маджабигвадусе перерастет в захват Новой Шотландии и, кто знает, может, и всей Канады? – Разве «Уоррен» не прекрасен? – воскликнул он. – Вы только посмотрите! Разве есть на свете судно прекраснее?

* * *

На закате флот вошел в широкое устье реки Пенобскот и корабли встали на якорь у Лисьих островов. Все, кроме «Хазарда» и «Тираннисайда», которым было приказано провести разведку вверх по реке. Два небольших брига, оба из флота Массачусетса, медленно пошли на север, используя мягкий свет долгого вечера, чтобы подобраться поближе к Маджабигвадусу, лежавшему в добрых двадцати шести морских милях от открытого моря.

Коммодор Солтонстолл смотрел на два брига, пока сгущавшаяся тьма не скрыла их паруса, а затем поужинал на шканцах под ярким звездным небом. Команда оставила его в покое, пока одна высокая фигура не приблизилась к коммодору.

– Кувшин вина, сэр?

– Капитан Уэлч, – приветствовал высокого морпеха Солтонстолл, – признателен вам.

Два офицера стояли бок о бок у гакаборта «Уоррена». С бака брига «Паллас», стоявшего на якоре ближе всех к фрегату, доносились звуки скрипки. Некоторое время ни коммодор, ни морпех не произносили ни слова, просто слушая музыку и тихий плеск волн о корпус.

– Итак, – нарушил их товарищеское молчание Солтонстолл, – что вы думаете?

– Полагаю, то же, что и вы, сэр, – ответил Уэлч своим низким голосом.

Коммодор фыркнул.

– Бостону следовало привлечь для участия в экспедиции как минимум полк Континентальной армии.

– Это точно, сэр.

– Но они хотят, чтобы вся слава досталась Массачусетсу! Вот их задумка, Уэлч. Помяните мое слово. Большой благодарности мы от них не дождемся.

– Но всю работу делать будем мы, сэр.

– Это уж точно, нам придется! – сказал Солтонстолл.

За недолгое время своего командования коммодор уже успел заслужить репутацию человека трудного в общении и грозного, но с этим морпехом у него завязалась дружба. Солтонстолл узнал в нем родственную душу. Человека, который стремился сделать своих людей лучшими из лучших.

– Нам придется выполнять их работу, – продолжал Солтонстолл, – если это вообще выполнимо. – Он сделал паузу, давая Уэлчу возможность ответить, но морпех молчал. – Это выполнимо? – подтолкнул его Солтонстолл.

Уэлч помолчал, затем кивнул.

– У нас есть морпехи, сэр, и, смею заверить, каждый морпех стоит двоих врагов. Может, мы найдем пятьсот ополченцев, способных драться. Этого должно хватить, сэр, если вы сможете позаботиться об их кораблях.

– Три боевых шлюпа, – произнес Солтонстолл тоном, в котором не было ни уверенности, ни пессимизма относительно перспектив уничтожения эскадры Королевского флота.

– Мои люди будут драться, – сказал Уэлч, – и, клянусь Христом, они будут драться как черти. Это хорошие люди, сэр, хорошо обученные.

– Это я знаю, – ответил Солтонстолл, – но, видит Бог, я не позволю Ловеллу бросить их на убой. На берег вы высаживаетесь только с моего разрешения.

– Разумеется, сэр.

– И, если вы получите приказы, лишенные на ваш взгляд всякого смысла, вы докладываете мне, вы поняли?

– Так точно, сэр.

– Он всего лишь фермер, – презрительно бросил Солтонстолл, – не солдат, а чертов фермер.

* * *

На борту «Салли», в тесной капитанской каюте, тот самый фермер прижимал к груди кружку чая с ромом. Ловелл сидел за столом со своим секретарем Джоном Марстоном, Уодсвортом и преподобным Мюрреем, которого, похоже, повысили до старшего адъютанта.

– Завтра мы должны достичь Маджабигвадуса, – сказал Ловелл, вглядываясь в лица в слабом свете фонаря, свисавшего с бимса, – и я полагаю, коммодор не позволит вражеским кораблям выйти из гавани и помешать нам, а в таком случае нам следует немедленно высаживаться, не так ли?

– Если это будет возможно, – осторожно согласился Уодсворт.

– Будем надеяться на лучшее! – воскликнул Ловелл.

Он мечтал о победном параде в Бостоне и благодарности от законодательного собрания, но в душу уже закрадывались первые сомнения, пока он разглядывал грубую карту полуострова Маджабигвадус, расстеленную на столе, где все еще лежали остатки ужина. Кок «Салли» приготовил отменную рыбную похлебку, поданную со свежеиспеченным хлебом.

– Нам нужно будет встать на якорь у берега и спустить баркасы, – рассеянно проговорил Ловелл, а затем постучал коркой кукурузного хлеба по утесу в западной части полуострова. – Неужели Маклин и вправду оставил эту высоту без защиты?

– Без укреплений, наверняка, если донесения разведки верны, – сказал Уодсворт.

– Тогда нам следует воспользоваться его приглашением, не так ли?

Уодсворт осторожно кивнул.

– Завтра мы узнаем больше, сэр, – сказал он.

– Я хочу быть наготове, – сказал Ловелл. Он снова постучал по карте. – Мы не можем позволить нашим парням сидеть без дела, пока коммодор уничтожает вражеские корабли. Мы должны быстро высадить людей на берег.

Ловелл уставился на карту, словно она могла подсказать решение завтрашних проблем. Почему Маклин не разместил свой форт на высоком утесе? Быть может, это какая-то ловушка? Если бы Ловеллу поручили оборонять полуостров, он бы точно построил крепость у входа в гавань, высоко на мысе, господствующем и над широким заливом, и над гаванью, так почему же Маклин этого не сделал? А Маклин, напомнил себе Ловелл, был профессиональным военным, так что же такое знал Маклин, чего не знал Ловелл? Он почувствовал, как в душе шевельнулся холодок страха, но тут же утешился мыслью, что он не один несет эту ответственность. Коммодор Солтонстолл был командующим флотом, а корабли Солтонстолла настолько превосходили числом вражеские, что никакой профессионализм, конечно же, не мог исправить этот дисбаланс.

– Мы должны верить, – сказал Ловелл, – что наши враги страдают от излишней самоуверенности.

– Они британцы, – согласно кивнул преподобный Мюррей, – а «погибели предшествует гордость, и падению – надменность». Притчи, глава восемнадцатая, – услужливо добавил он, – стих шестнадцатый.

– Мудрые слова, – сказал Ловелл, – и они действительно нас недооценивают!

Генерал смотрел на карту, надеясь вновь обрести тот оптимизм, что озарял его утро.

– Они пострадают за свою гордыню, – сказал Мюррей и благоговейно воздел руку. – «Что это за дело, которое вы делаете? Ужели вы хотите отпасть от царя? Я дал им ответ и сказал им: Бог Небесный, Он благопоспешит нам». – Он благодушно улыбнулся. – Слова пророка Неемии, генерал.

– Он воистину благопоспешит нам, – эхом отозвался Ловелл, – и, быть может, вы произнесёте нашу молитву, преподобный?

– С радостью.

Мужчины склонили головы, и преподобный Мюррей вознес молитву, дабы Бог послал скорую победу.

– Да прославят силы праведные имя Твое, о Господи, – взывал преподобный Мюррей, – и да явим мы великодушие в триумфе, обещанном нам словами Твоими. Обо всем этом просим во имя Твое святое. Аминь.

– Аминь, – горячо произнес Ловелл, крепко зажмурив глаза, – и аминь.

* * *

– Аминь, – пробормотал бригадный генерал Маклин в ответ на молитву перед ужином.

Его пригласили в дом доктора Калфа, что стоял в двухстах ярдах к востоку от форта Георга. «Какое громкое имя, – с горькой усмешкой подумал он, – для форта, который едва ли можно оборонять». Капитан Моуэт прислал сто восемьдесят дюжих матросов на подмогу, и все же стены были лишь по пояс высотой, а в угловых бастионах установили всего две пушки.

– Так эти негодяи уже здесь? – осведомился Калф.

– Так говорят, доктор, так говорят, – ответил Маклин.

Весть о прибытии вражеского флота принес из устья реки рыбак, который бежал от мятежников так стремительно, что не смог сосчитать корабли и лишь твердил, что их там страшное множество.

– Похоже, они прислали значительный флот, – заметил Маклин, а затем поблагодарил жену доктора, передавшую ему блюдо с бобами.

Стол, изящный овал из блестящего ореха, освещали три свечи. Большая часть мебели доктора была привезена из его бостонского дома и выглядела здесь странно, словно убранство прекрасного эдинбургского особняка перенесли в хижину на Гебридах[21]21
  Гебридские острова (или просто Гебриды) – обширный архипелаг в Атлантическом океане, расположенный у западного побережья Шотландии. Это одно из самых диких, красивых и атмосферных мест в Великобритании.


[Закрыть].

– Они придут сегодня ночью? – нервно спросила миссис Калф.

– Меня заверили, что в темноте по реке никто не ходит, – сказал Маклин, – так что нет, мэм, не этой ночью.

– Они будут здесь завтра, – утверждал Калф.

– Так мы ожидаем.

– Со значительными силами? – спросил Калф.

– Так гласит донесение, доктор, хотя никаких конкретных подробностей мне не предоставили. – Маклин поморщился, наткнувшись на каменную крошку в кукурузном хлебе. – Превосходный хлеб, мэм, – сказал он.

– В Бостоне с нами дурно обращались, – сказал Калф.

– Мне жаль это слышать.

– Мою жену оскорбляли на улицах.

Маклин знал, о чем думает Калф. Если мятежники захватят Маджабигвадус, гонения на лоялистов начнутся снова.

– Сожалею об этом, доктор.

– Смею сказать, – продолжал Калф, – что, если мятежники найдут меня здесь, генерал, они бросят меня в тюрьму. – Доктор лишь ковырял еду вилкой, пока жена с тревогой наблюдала за ним.

– В таком случае я должен сделать все возможное, – сказал Маклин, – чтобы уберечь вас от тюрьмы, а вашу жену – от оскорблений.

– Задайте им трепку, – сердито бросил Калф.

– Уверяю вас, доктор, именно таково и есть наше намерение, – сказал Маклин, а затем улыбнулся жене Калфа. – Бобы получились превосходными, мэм.

Дальше они ели по большей части в молчании. Маклин желал бы вселить в лоялистов Маджабигвадуса больше уверенности, но прибытие мятежного флота, несомненно, означало неминуемое поражение. Его форт не был достроен. Да, он соорудил три батареи для прикрытия входа в гавань. Одна была на Кросс-Айленде, большая батарея «Полумесяц» – внизу на берегу, и третья, куда меньше, – на высоком утесе над входом в гавань, но ни одна из этих батарей не была фортом. Это были всего лишь позиции для пушек, главной задачей которых был обстрел вражеских кораблей, но ни одно из этих земляных укреплений не выдержало бы штурма и роты пехоты, настроенной решительно. Времени для обустройства укреплений и без того было слишком мало, а теперь враг уже был здесь.

Много лет назад, сражаясь на стороне голландцев, Маклин попал в плен к французам. Плен не оставил тягостные и неприятные воспоминания. Французы были щедры и обращались с ним учтиво. Он гадал, как поведут себя в подобной ситуации американцы, и, поедая жесткие, недоваренные бобы, боялся, что скоро ему предстоит это выяснить.

Завтра.

* * *

Лейтенант морской пехоты Даунс с «Тираннисайда» высадил людей на самом северном из Лисьих островов. Уже совсем стемнело, когда их баркас ткнулся в галечный пляж под черными силуэтами полудюжины домов, стоявших на возвышенности. Из-за ставен и в дверных проемах пробивались тусклые огоньки, и, когда морпехи вытащили лодку выше на берег, из темноты раздался оклик:

– Кто такие?

– Королевская морская пехота Его Величества! – крикнул в ответ Даунс.

Лисьи острова слыли оплотом лоялистов, и Даунс не хотел, чтобы кто-то из его людей был убит или ранен каким-нибудь злобным тори, палящим из ночи.

– Мы прибыли на подмогу для Маджабигвадуса!

– Что вам здесь нужно? – все еще с подозрением спросил голос.

– Свежей воды, новостей, да и пара женщин не помешала бы!

По гальке застучали сапоги, и из тени вышел высокий мужчина. Он нес мушкет, который закинул на плечо, увидев дюжину человек у баркаса. Он заметил белые перевязи, но в ночной тьме не мог разглядеть, что их мундиры зеленые, а не красные.

– Странное время для поисков воды, – сказал он.

– Мы ищем воду и новости, – весело ответил Даунс. – Генерал Маклин все еще в Маджабигвадусе?

– Его оттуда еще никто не выбил.

– Вы его видели?

– Я был там вчера.

– В таком случае, сэр, вы окажете мне честь, сопроводив меня на мой корабль, – сказал Даунс. Его морпехов, как и морпехов с «Хазарда», послали найти людей, видевших укрепления Маклина.

Островитянин отступил на шаг.

– С какого вы корабля? – спросил он, все еще полный подозрений.

– Взять его, – приказал Даунс, и двое его морпехов схватили мужчину, отобрали у него мушкет и потащили к баркасу.

– Ни звука, – предупредил лейтенант Даунс, – или мы раскроим тебе череп, как яйцо.

– Ублюдки, – процедил мужчина и крякнул, когда морпех ударил его в живот.

– Мы патриоты, – поправил его Даунс и, оставив двоих охранять пленника, отправился на поиски других лоялистов, которые могли бы рассказать экспедиции, что ждет их вверх по реке.

* * *

На рассвете опустился густой туман, в котором лейтенант Джон Мур с двадцатью солдатами отправился к небольшой батарее, которую Маклин разместил высоко на утесе Маджабигвадуса. На батарее стояли три шестифунтовые пушки на морских лафетах, обслуживаемые матросами с корабля Его Величества «Норт» под командованием мичмана, который восемнадцатилетнему Муру показался не старше двенадцати-тринадцати лет.

– Мне пятнадцать, сэр, – ответил мичман на вопрос Мура, – я три года уже на флоте, сэр.

– Я Джон Мур, – представился Мур.

– Пирс Фенистон, сэр, и для меня честь познакомиться.

Батарея Фенистона была не крепостью, а лишь позицией для орудий. В лесу расчистили площадку, выровняли участок земли и настелили платформу из расколотых бревен для лафетов. Четыре дерева намеренно оставили несрубленными, и канониры использовали их стволы как якоря для брюков[22]22
  Брюк (от нидерл. broek) – толстый канат, которым пушка крепилась к борту корабля и который ограничивал её откат при выстреле.


[Закрыть] и откатных талей своих пушек. Корабельное орудие удерживалось брюками, которые крепились к корпусу и не давали пушке при выстреле откатиться через всю палубу, а откатные тали использовались для возвращения орудия на место, и люди Фенистона укрощали своих «зверей» с помощью стволов деревьев.

– Это действительно сдерживает откат, сэр, – сказал Фенистон, когда Мур восхитился этим хитроумным устройством, – хотя нас каждый раз после выстрела осыпает сосновыми иголками.

У батареи не было бруствера, а ее пороховой погребок представлял собой неглубокую яму, вырытую позади импровизированного настила. На двух решетках были сложены ядра, рядом с которыми лежали груды чего-то, похожего на детские веревочные кольца для игры.

– Кольцевые пыжи, сэр, – объяснил Фенистон.

– Кольцевые пыжи?

– Наши пушки направлены вниз по склону, сэр, и кольцевые пыжи удерживают ядра в стволе. Мы бы выглядели немного глупо, если бы зарядили пушки, а ядра выкатились из них ещё до выстрела. Крайне неловко, когда такое случается.

Батарею разместили над входом в гавань, а не на западной оконечности утеса. Шестифунтовые орудия, снятые с левого борта «Норта», были слишком легкими, чтобы нанести большой урон на дальней дистанции, но если вражеские корабли попытаются войти в гавань, им придется пройти под тремя пушками, которые смогут вести огонь по их палубам сверху вниз.

– Хотелось бы металл потяжелее, сэр, – с тоской произнес Фенистон.

– А для защиты орудий еще и полноценный форт?

– На случай, если нас атакует пехота мятежников? – спросил Фенистон. – Что ж, сражаться с пехотой не наша работа, сэр, а ваша. – Мичман улыбнулся.

Для пятнадцатилетнего юнца, подумал Мур, Фенистон был на диво уверен в себе.

– Капитан Моуэт дал нам строгие инструкции, что делать, если на нас нападут с суши, сэр, – продолжал он.

– И что же?

– Заколотить орудия и драпать отсюда со всех ног, сэр, – с ухмылкой ответил Фенистон, – и вернуть канониров на «Норт», сэр. – Он прихлопнул комара.

Мур посмотрел вниз на корабли Моуэта, окутанные туманом. Три шлюпа, выстроившись в линию, выглядели достаточно грозно, хотя он и знал, что по сравнению с большинством военных кораблей они вооружены слабо. За ними, параллельной линией, стояли три транспортных судна. Они казались куда больше и опаснее, но, по сути, были беззащитными корпусами, поставленными лишь для того, чтобы послужить преградой для мятежного флота на случай, если врагу удастся прорвать первую линию Моуэта.

– Они придут сегодня, сэр? – с тревогой спросил Фенистон.

– Мы так полагаем, – ответил Мур.

– Мы окажем им теплый британский прием, сэр.

– Уверен, что так и будет, – с улыбкой сказал Мур, а затем велел своим людям прекратить глазеть на корабельные пушки и следовать за ним на запад, сквозь деревья.

Он остановился на краю утеса. Перед ним под редеющей пеленой тумана простиралась широкая река Пенобскот. Мур вглядывался на юг, но в далекой белизне ничего не шевелилось.

– Так вы считаете, что они сегодня придут, сэр? – спросил сержант Макклюр.

– Мы должны исходить из этого.

– А наша задача, сэр?

– Занять здесь позицию, сержант, на случай если негодяи попытаются высадиться.

Мур посмотрел на крутой склон и подумал, что мятежники были бы глупцами, если бы попытались высадиться на узком каменистом пляже у подножия утеса. Он предположил, что они высадятся севернее, возможно, за перешейком, и пожалел, что его не поставили туда. Там будет бой, а он никогда ещё не принимал участие в настоящем сражении. Одна его часть страшилась этого крещения, а другая жаждала его испытать.