Текст книги "Форт (ЛП)"

Автор книги: Бернард Корнуэлл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 28 страниц)

– На это нужно разрешение Шубаэля Хьюза, – рассеянно сказал Ревир, все еще читая предписание.

– Шубаэля Хьюза?

– Помощника шерифа, генерал, но не беспокойтесь, я знаю Шубаэля. – Ревир аккуратно сложил предписание, затем смахнул слезу и шмыгнул носом. – Мы пленим, убьем и уничтожим их, генерал. Мы заставим этих красномундирных ублюдков пожалеть, что они вообще отплыли из Англии.

– Мы, безусловно, изгоним их оттуда, – с улыбкой сказал Уодсворт.

– Не просто изгоним этих чудовищ, – мстительно произнес Ревир, – мы их перережем! А тех, кого не убьем, генерал, мы проведем через город и обратно, просто чтобы дать народу возможность показать британцам, как им рады в Массачусетсе.

Уодсворт протянул руку.

– Буду рад служить с вами, полковник.

– Буду рад разделить с вами победу, генерал, – сказал Ревир, пожимая протянутую руку.

Ревир проводил Уодсворта взглядом, а затем, все еще держа предписание, словно святой Грааль, вернулся во двор, где Джосайя Флинт подмешивал масло в пюре из репы.

– Я иду на войну, Джосайя, – благоговейно произнес Ревир.

– Я там был, – сказал Флинт, – и в жизни так не голодал.

– Я ждал этого, – сказал Ревир.

– Там, куда вы отправитесь, нантакетской репы не будет, – сказал Флинт. – Не знаю, почему она вкуснее, но, ей-богу, с нантакетской репой ничто не сравнится. Думаете, всё дело в соленом воздухе?

– Командовать артиллерией штата!

– Вы когда-нибудь бывали там, на востоке? Места нехристианские, полковник. Туман да мухи, вот и все, туман да мухи, и от тумана тебя знобит, а мухи кусаются, словно сам дьявол.

– Я иду на войну. Это все, о чем я просил! Шанс, Джосайя! – Лицо Ревира сияло. Он сделал полный триумфальный круг, а затем ударил кулаком по столу. – Я иду на войну!

Полковник Пол Ревир услышал-таки призыв горна, и он шёл на войну.

* * *

Лодка Джеймса Флетчера пробивалась против отлива, подгоняемая попутным юго-западным ветром, который гнал «Фелисити» вверх по реке, мимо высокого утеса Маджабигвадуса. «Фелисити» была небольшим суденышком, всего двадцать четыре фута в длину, с короткой мачтой, на которой с высокого гафеля свисал выцветший красный парус. Солнце красиво искрилось на мелких волнах залива Пенобскот, но позади «Фелисити» стена густого тумана скрывала вид на далекий океан. Бригадный генерал Маклин, восседая на просмоленной груде сетей в брюхе лодки, хотел увидеть Маджабигвадус с воды. Именно таким, каким его впервые увидит враг. Он хотел поставить себя на место врага и решить, как бы он атаковал полуостров, будь он мятежником. Он неотрывно смотрел на берег и снова заметил, как сильно местный пейзаж напоминает ему западное побережье Шотландии.

– Вы не согласны, мистер Мур? – спросил он лейтенанта Джона Мура, одного из двух младших офицеров, которым было приказано сопровождать генерала.

– Некоторое сходство имеется, сэр, – ответил Мур, но рассеянно, словно это была скорее дань вежливости, нежели вдумчивый ответ.

– Деревьев здесь, конечно, побольше, – сказал бригадный генерал.

– Разумеется, сэр, разумеется, – произнес Мур, все так же не обращая должного внимания на замечания своего командира. Его внимание было сосредоточено на сестре Джеймса Флетчера, Бетани, которая правой рукой удерживала румпель «Фелисити».

Маклин вздохнул. Он очень любил Мура, считая молодого человека весьма многообещающим, но также понимал, что любой молодой человек охотнее будет разглядывать Бетани Флетчер, чем вести вежливую беседу со старшим офицером. Найти такую редкую красавицу в этой глуши было удивительно. Ее волосы цвета бледного золота обрамляли загорелое лицо, которому придавал силу длинный нос. Ее голубые глаза были доверчивыми и дружелюбными, но по-настоящему прекрасной ее делала улыбка, способная осветить самую темную ночь. Это была необыкновенная улыбка, широкая и щедрая, ослепившая Джона Мура и его спутника, лейтенанта Кэмпбелла, который тоже пялился на Бетани, словно никогда прежде не видел молодой женщины. Он то и дело одергивал свой темный килт, который ветер поднимал с его бедер.

– И морские чудовища здесь необыкновенные, – продолжал Маклин, – как драконы, вы не находите, Джон? Розовые драконы в зеленую крапинку?

– Разумеется, сэр, – ответил Мур, а затем вздрогнул, запоздало сообразив, что генерал над ним подшучивает. К его чести, он смутился. – Прошу прощения, сэр.

Джеймс Флетчер рассмеялся.

– Драконов здесь точно нет, генерал.

Маклин улыбнулся. Он посмотрел на далекий туман.

– У вас здесь часто бывают туманы, мистер Флетчер?

– У нас туманы весной, генерал, и туманы летом, а потом наступают туманы осенью, а за ними – снег, который мы обычно и не видим, потому что его скрывает туман, – с улыбкой, широкой, как у сестры, ответил Флетчер. – Туман, сменяет другой туман.

– И все же вам нравится здесь жить? – мягко спросил Маклин.

– Эта земля принадлежит Богу, генерал, – с воодушевлением ответил Флетчер, – и Бог скрывает ее от язычников, укутывая в туман.

– А вы, мисс Флетчер? – осведомился Маклин у Бетани. – Вам нравится жить в Маджабигвадусе?

– Очень нравится, сэр, – с улыбкой ответила она.

– Не подходите слишком близко к берегу, мисс Флетчер, – строго сказал Маклин. – Я бы никогда себе не простил, если бы какой-нибудь недовольный выстрелил по нашим мундирам, а попал бы вместо этого в вас.

Маклин пытался отговорить Бетани от участия в этой вылазке, но делал это без особого энтузиазма, признаваясь себе, что общество хорошенькой девушки будет приятным.

Джеймс Флетчер отмахнулся от этого страха.

– Никто не станет стрелять по «Фелисити», – уверенно сказал он, – к тому же большинство здешних жителей верны его величеству.

– Как и вы, мистер Флетчер? – многозначительно спросил лейтенант Джон Мур.

Джеймс замялся, и генерал заметил, как его взгляд метнулся к сестре. Затем Джеймс ухмыльнулся.

– Я с королем не в ссоре, – сказал он. – Он меня не трогает, и я его не трогаю, вот так мы и ладим вполне себе.

– Значит, вы принесете присягу? – спросил Маклин и увидел, как серьезно Бет смотрит на брата.

– У меня ведь особого выбора нет, сэр, правда? Особенно, если я хочу ловить рыбу и как-то сводить концы с концами.

Бригадный генерал Маклин издал прокламацию для жителей окрестностей Маджабигвадуса, заверяя их, что если они верны его величеству и принесут присягу в этой верности, то им нечего бояться его войск, но если кто-либо откажется от присяги, то прокламация сулила ему и его семье тяжелые времена.

– Выбор у вас есть, – сказал Маклин.

– Нас растили в любви к королю, сэр, – сказал Джеймс.

– Рад это слышать, – сказал Маклин. Он смотрел на темный лес. – Я так понимаю, – продолжал генерал, – что власти в Бостоне призывают людей на военную службу?

– Так и есть, – согласился Джеймс.

– И все же вас не призвали?

– О, они пытались, – пренебрежительно отмахнулся Джеймс, – но они с подозрением относятся к жителям этой части Массачусетса.

– С подозрением?

– Здесь не так уж много сочувствующих мятежу, генерал.

– Но недовольные всё же есть? – спросил Маклин.

– Немногие, – сказал Джеймс, – но некоторым людям всегда всё не так.

– Здесь много людей, бежавших из Бостона, – сказала Бетани, – и все они лоялисты.

– Когда ушли британцы, мисс Флетчер? Вы это имеете в виду?

– Да, сэр. Как доктор Калф. Он не хотел оставаться в городе, где правят мятежники, сэр.

– Вас постигла та же участь? – спросил Джон Мур.

– О нет, – ответил Джеймс, – наша семья живёт здесь с тех пор, как Бог сотворил мир.

– Ваши родители живут в Маджабигвадусе? – спросил генерал.

– Отец на кладбище, упокой Господь его душу, – сказал Джеймс.

– Соболезную, – сказал Маклин.

– А мать – все равно что мертва, – продолжал Джеймс.

– Джеймс! – с укором произнесла Бетани.

– Калека, прикованная к постели и безмолвная, – сказал Джеймс. Шестью годами ранее, объяснил он, когда Бетани было двенадцать, а Джеймсу четырнадцать, их овдовевшую мать забодал бык, которого она вела на пастбище. А два года спустя ее разбил удар, после которого она стала заикаться и путаться в мыслях.

– Жизнь сурова к нам, – сказал Маклин. Он посмотрел на бревенчатый дом, построенный у самого берега реки, и отметил огромную поленницу, сложенную у одной из наружных стен. – И, должно быть, трудно, – продолжал он, – начинать новую жизнь в диких краях, если привык к такому городу, как Бостон.

– В диких краях, генерал? – с усмешкой переспросил Джеймс.

– Бостонцам, что перебрались сюда, и в самом деле приходится тяжело, сэр, – более толково ответила Бетани.

– Им приходится учиться ловить рыбу, генерал, – сказал Джеймс, – или выращивать урожай, или рубить лес.

– И что тут выращивают? – спросил Маклин.

– Рожь, овес и картофель, – ответила Бетани, – и кукурузу, сэр.

– Они могут ставить капканы на зверя, генерал, – вставил Джеймс. – Наш отец отлично жил за счет пушного промысла! Бобры, куницы, ласки.

– Однажды он поймал горностая, – с гордостью сказала Бетани.

– И, без сомнения, этот клочок меха теперь красуется на шее у какой-нибудь знатной дамы в Лондоне, генерал, – сказал Джеймс. – А еще тут полно мачтового леса, – продолжал он. – В самом Маджабигвадусе его не так много, но чуть вверх по реке его в изобилии, а срубить и обработать дерево может научиться любой. Да и лесопилок полно! Наверное, с тридцать лесопилок наберется отсюда до верховьев реки. Человек может делать брусья или клепки, доски или столбы, все, что душе угодно!

– Вы торгуете лесом? – спросил Маклин.

– Я ловлю рыбу, генерал, а уж тот, кто не может прокормить семью рыбалкой, считай совсем бедняк.

– Что вы ловите?

– Треску, генерал, и морских окуней, пикшу, хека, угря, камбалу, сайду, ската, скумбрию, лосося, сельдь. У нас тут столько рыбы, что мы не знаем, что с ней делать! И вся вкусная! Оттого у нашей Бет такой хороший цвет лица, от всей этой рыбы!

Бетани с нежностью взглянула на брата.

– Ты такой глупый, Джеймс, – сказала она.

– Вы не замужем, мисс Флетчер? – спросил генерал.

– Нет, сэр.

– Наша Бет была обручена, генерал, – объяснил Джеймс, – с очень хорошим человеком. Капитаном шхуны. Они должны были пожениться этой весной.

Маклин ласково посмотрел на девушку.

– Должны были?

– Он пропал в море, сэр, – сказала Бетани.

– Рыбачил на отмелях, – пояснил Джеймс. – Его застал норд-ост, генерал, а норд-осты многих добрых людей сдули с этого света на тот.

– Мне очень жаль.

– Она найдет себе другого, – беззаботно бросил Джеймс. – Она ведь не самая уродливая девушка на свете, – ухмыльнулся он, – правда?

Бригадный генерал снова перевел взгляд на берег. Иногда он позволял себе маленькую роскошь. Представлял себе в воображении, что враг не придёт, откажется от нападения, хотя знал, что это маловероятно. Небольшой отряд Маклина сейчас был единственным британским гарнизоном между канадской границей и Род-Айлендом, и мятежники наверняка захотят его уничтожить. Они обязательно придут. Он указал на юг.

– Может, вернемся? – предложил он, и Бетани послушно повернула «Фелисити» против ветра. Ее брат выбрал кливер, стаксель и грот, так что маленькая лодка накренилась, пробиваясь сквозь свежий бриз, и резкие брызги захлестывали алые мундиры трех офицеров. Маклин снова посмотрел на высокий западный утес Маджабигвадуса, выходивший к широкой реке.

– Командуй вы здесь, – спросил он двух своих лейтенантов, – как бы вы организовали оборону этого места?

Лейтенант Кэмпбелл, долговязый юноша с выдающимся носом и не менее выдающимся кадыком, нервно сглотнул и промолчал, в то время как молодой Мур просто откинулся на груду сетей, словно собираясь вздремнуть после обеда.

– Ну же, ну же, – пожурил их генерал, – скажите мне, что бы вы сделали.

– Разве это не зависит от того, что сделает враг, сэр? – лениво спросил Мур.

– Тогда представьте вместе со мной, что они прибудут с дюжиной или более кораблей и, скажем, с полутора тысячами солдат.

Мур закрыл глаза, а лейтенант Кэмпбелл постарался изобразить энтузиазм.

– Мы поставим наши пушки на утесе, сэр, – предложил он, указывая на высоту, господствовавшую над рекой и входом в гавань.

– Но залив широк, – заметил Маклин, – так что враг может пройти мимо нас по дальнему берегу и высадиться выше по течению. Затем они пересекут перешеек, – он указал на узкую полоску низины, соединявшую Маджабигвадус с материком, – и нападут на нас с суши.

Кэмпбелл нахмурился и закусил губу, обдумывая это предположение.

– Тогда мы и там поставим пушки, сэр, – предложил он, – и, быть может, форт поменьше?

Маклин ободряюще кивнул, затем взглянул на Мура.

– Спите, мистер Мур?

Мур улыбнулся, но глаз не открыл.

– Wer alles verteidigt, verteidigt nichts[17]17
  «Кто защищает всё, тот не защищает ничего» – знаменитая фраза, приписываемая прусскому королю Фридриху Великому


[Закрыть], – произнес он.

– Полагаю, старина Фриц додумался до этого задолго до вас, мистер Мур, – ответил Маклин, а затем улыбнулся Бетани. – Наш казначей щеголяет эрудицией, мисс Флетчер, цитируя Фридриха Великого. И он совершенно прав в своей мысли. Кто обороняет все, не обороняет ничего. Итак, – бригадный генерал снова посмотрел на Мура, – что бы вы стали оборонять здесь, в Маджабигвадусе?

– Я бы стал оборонять то, сэр, чем желает завладеть неприятель.

– И что же это?

– Гавань, сэр.

– Стало быть, вы позволите врагу высадить войска на перешейке? – спросил Маклин.

Проведенная рекогносцировка убедила бригадного генерала, что мятежники, скорее всего, высадятся к северу от Маджабигвадуса. Они могли бы попытаться пробиться в гавань, прорвавшись с боем через шлюпы Моуэта, чтобы высадить десант на пляже под фортом, но, будь Маклин на месте командующего мятежниками, он предпочел бы высадиться на широком, отлогом пляже перешейка. Сделав это, враг отрезал бы его от материка и мог бы штурмовать его валы, не опасаясь пушечного огня с кораблей Королевского флота. Был небольшой шанс, что они проявят дерзость и атакуют утес, чтобы занять господствующую высоту полуострова, но склон утеса был пугающе крут. Он мысленно вздохнул. Он не мог защищать все, потому что, как сказал великий Фридрих, обороняя все, не обороняешь ничего.

– Где-нибудь они точно высадятся, сэр, – ответил Мур на вопрос бригадного генерала, – и мы вряд ли сможем им помешать, если у них будет достаточно сил. Но зачем им вообще высаживаться, сэр?

– Это вы мне скажите.

– Чтобы захватить гавань, сэр, ибо в ней вся ценность этого места.

– Недалеки вы от Царствия Небесного, мистер Мур, – произнес Маклин. – Им и впрямь нужна гавань, и они за ней придут, но будем надеяться, что придут не скоро.

– Чем скорее они придут, сэр, – сказал Мур, – тем скорее мы сможем их перебить.

– Я бы предпочел сперва достроить форт, – сказал Маклин.

Форт, который он решил назвать фортом Георга, был едва начат. Местность была каменистой, лопата с трудом входила в грунт, а хребет так густо порос деревьями, что неделя трудов едва позволила расчистить достаточно пространство для убойного огня. Если враг явится слишком скоро, то у Маклина не останется другого выбора, кроме как дать несколько дерзких залпов, а затем спустить флаг.

– Вы человек набожный, мистер Мур? – спросил Маклин.

– Вполне, сэр.

– Тогда молитесь, чтобы враг не особо торопился, – горячо сказал Маклин, а затем повернулся к Джеймсу Флетчеру. – Мистер Флетчер, не высадите ли вы нас обратно на берег?

– С превеликим удовольствием, генерал, – весело ответил Джеймс.

– И помолитесь за нас, мистер Флетчер.

– Не уверен, что Господь меня слушает, сэр.

– Джеймс! – укорила брата Бетани.

Джеймс ухмыльнулся.

– Вам нужны молитвы для защиты, генерал?

Маклин на мгновение задумался, затем пожал плечами.

– Это зависит, мистер Флетчер, от силы неприятеля, но, чтобы чувствовать себя в безопасности, я бы желал иметь вдвое больше людей и вдвое больше кораблей.

– А может, они и вовсе не придут, сэр, – сказал Флетчер. – Эти бостонцы никогда особо не интересовались тем, что здесь творится.

Клочья тумана неслись по ветру, пока «Фелисити» проходила мимо трех боевых шлюпов, охранявших вход в гавань. Джеймс Флетчер заметил, что три корабля стоят на двух якорях, с носа и кормы, чтобы их не разворачивало приливом или ветром, и каждый шлюп мог держать свой борт нацеленным на вход в гавань. С ближайшего к берегу корабля, «Норта», прерывисто били две струи воды, и Джеймс слышал лязг помп, на длинные рукояти которых налегали матросы. Эти помпы почти не останавливались, из чего следовало, что состояние «Норта» оставляет желать лучшего, хотя его пушки, без сомнения, были достаточно хороши, чтобы помочь защитить вход в гавань. Чтобы дополнительно усилить оборону этого входа красномундирники из Королевской морской пехоты вгрызались в тонкую почву и скалы острова Кросс-Айленд, что лежал у южной кромки пролива. Флетчер смекнул, что морпехи заняты обустройством там артиллерийской батареи. За тремя шлюпами, образуя вторую линию поперек гавани, стояли три транспортных судна, доставившие красномундирников в Маджабигвадус. Транспорты не имели пушечного вооружения, но сам их размер делал эти суда грозным препятствием для любого корабля, который попытается пройти мимо шлюпов.

Маклин вручил Флетчеру завернутый в клеенку сверток с табаком и один из испанских серебряных долларов, бывших в общем ходу, в качестве оплаты за использование лодки.

– Идемте, мистер Мур, – резко позвал он, когда казначей предложил Бетани руку, чтобы помочь ей пройти по неровному пляжу. – Нас ждут дела!

У Джеймса Флетчера тоже было много дел. Лето было в самом разгаре, но к зиме нужно было заготовить дров, и в тот вечер он колол поленья у своего дома. Он работал до глубоких сумерек, с силой опуская топор и раскалывая бревна на годные для топки поленья.

– Ты о чем-то задумался, Джеймс. – Бетани вышла из дома и наблюдала за ним. На ее сером платье был передник.

– Это плохо?

– Ты всегда слишком усердно работаешь, когда размышляешь, – сказала она. Она села на скамью перед домом. – Мама спит.

– Хорошо, – сказал Джеймс. Он оставил топор воткнутым в пень и сел рядом с сестрой на скамью с видом на гавань. Небо было лилово-черным, вода поблескивала мелкой рябью угасающего серебра вокруг стоявших на якоре лодок, отблески фонарей мерцали на мелких волнах. С хребта, где в двух палаточных лагерях разместились красномундирники, донесся звук горна. Пикет из шести человек охранял пушки и боеприпасы, сложенные на берегу выше линии прилива.

– Ты понравилась тому молодому офицеру, Бет, – сказал Джеймс. Бетани лишь улыбнулась, но ничего не ответила. – Они вроде славные ребята, – добавил Джеймс.

– Мне нравится генерал, – сказала Бетани.

– Похоже, порядочный человек, – согласился Джеймс.

– Интересно, что у него с рукой?

– Солдаты, Бет. Солдаты порой получают ранения.

– И их убивают.

– Да.

Некоторое время они сидели в дружеском молчании, пока тьма медленно опускалась на реку, гавань и утес.

– Так ты подпишешь присягу? – спросила через некоторое время Бетани.

– Не уверен, что у меня есть выбор, – мрачно ответил Джеймс.

– Но ты подпишешь?

Джеймс вытащил из-за зубов крошку табака.

– Отец хотел бы, чтобы я подписал.

– Не уверена, что отец особо много об этом думал, – сказала Бетани. – У нас здесь никогда не было представителей власти, ни королевской, ни мятежников.

– Он любил короля, – сказал Джеймс. – Он ненавидел французов и любил короля. – Он вздохнул. – Нам нужно как-то жить, Бет. Если я не принесу присягу, они отнимут у нас «Фелисити», и что мы тогда будем делать? Я не могу этого допустить.

Где-то в деревне завыла собака, и Джеймс подождал, пока звук не затихнет.

– Маклин мне вполне по душе, – сказал он, – но… – Он позволил мысли раствориться в темноте.

– Но? – спросила Бетани. Брат пожал плечами и не ответил. Бет прихлопнула комара.

– «Изберите себе ныне, кому служить, – процитировала она, – богам ли, которым служили отцы ваши, бывшие за рекою, или…» – Она не закончила библейский стих.

– Слишком много горечи, – сказал Джеймс.

– Ты думал, нас это обойдет стороной?

– Я надеялся. Кому вообще нужен этот Багадус?

Бетани улыбнулась.

– Здесь были голландцы, французы строили форт, похоже, мы нужны всему миру.

– Но это наш дом, Бет. Мы создали это место, оно наше. – Джеймс замолчал. Он не был уверен, сможет ли выразить то, что у него на уме. – Ты знаешь, что полковник Бак уехал?

Бак был командиром местного ополчения Массачусетса, и он бежал на север вверх по реке Пенобскот, когда пришли британцы.

– Я слышала, – сказала Бетани.

– А Джон Лимбернер и его дружки смеются над тем, какой же Бак трус, а это же просто вздор! Все это одна лишь горечь, Бет.

– Значит, ты это проигнорируешь? – спросила она. – Просто подпишешь присягу и сделаешь вид, что ничего не происходит?

Джеймс уставился на свои руки.

– Как ты думаешь, что мне следует делать?

– Ты знаешь, что я думаю, – твердо сказала Бетани.

– Только потому, что твой жених был проклятым мятежником, – улыбаясь, сказал Джеймс. Он смотрел на дрожащие отражения фонарей на борту трех шлюпов. – Чего я хочу, Бет, так это чтобы они все оставили нас в покое.

– Теперь этому не бывать, – сказала она.

Джеймс кивнул.

– Не бывать. Так что я напишу письмо, Бет, – сказал он, – а ты отвезешь его через реку Джону Брюэру. Он будет знать, как доставить его в Бостон.

Бетани некоторое время молчала, затем нахмурилась.

– А присяга? Ты ее подпишешь?

– Когда до этого дойдет, тогда и решим, – сказал он. – Я не знаю, Бет, честно, не знаю.

Джеймс написал письмо на пустой странице, вырванной из конца семейной Библии. Он просто описал, что видел в Маджабигвадусе и его гавани. Он сообщил, сколько пушек установлено на шлюпах и где британцы возводят земляные укрепления, сколько, по его мнению, солдат прибыло в деревню и сколько орудий было доставлено на берег. На обороте листа он набросал грубую карту полуострова, на которой обозначил расположение форта и место, где стояли на якоре три боевых шлюпа. Он отметил батарею на Кросс-Айленде, а затем, перевернув лист, подписал письмо своим именем, прикусив нижнюю губу, пока выводил неуклюжие буквы.

– Может, не стоит подписываться, – сказала Бетани.

Джеймс запечатал сложенный лист сургучом.

– Солдаты, скорее всего, тебя не тронут, Бет, потому-то письмо и должна нести ты. Но если все же тронут и найдут письмо, я не хочу, чтобы на тебя пало обвинение. Скажешь, что не знала о его содержимом, и пусть наказывают меня.

– Значит, теперь ты мятежник?

Джеймс помедлил, затем кивнул.

– Да, – сказал он, – полагаю, что так.

– Хорошо, – сказала Бетани.

С холма, из дома расположенного выше, донесся звук флейты. Огоньки все еще мерцали на воде гавани, и на Маджабигвадус опустилась темная ночь.

Выдержки из письма выборного совета города Ньюберипорта, Массачусетс, в Генеральный суд Массачусетса, 12 июля 1779 года:

В прошлую пятницу некий Джеймс Коллинз, житель Пенобскота, по пути домой из Бостона проезжал через сей Город… при Дознании (мы) обнаружили, что он был Врагом Соединенных Штатов Америки… и что сразу после прибытия Британского Флота в Пенобскот сей Коллинз… отправился из Кеннебека в Бостон… куда он прибыл в прошлый вторник и, как мы полагаем, собрал все возможные Сведения касательно передвижений нашего Флота и Армии… (мы) подозреваем его в шпионаже и соответственно заключили его в Тюрьму сего Города.

Приказ, адресованный Военному совету Массачусетса, 3 июля 1779 года:

Приказано Военному совету обеспечить триста пятьдесят Бочек Муки, сто шестнадцать Бочек Свинины, сто шестьдесят пять Бочек Говядины, одиннадцать Тирсов Риса, триста пятьдесят бушелей Гороха, пятьсот пятьдесят два Галлона Патоки, две тысячи сто семьдесят шесть фунтов Мыла и семьсот шестьдесят восемь фунтов Свечей, являющихся недостающим количеством… на борту Транспортов для предполагаемой Экспедиции на Пенобскот.