Текст книги "Лучшая зарубежная научная фантастика: После Апокалипсиса"

Автор книги: авторов Коллектив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 64 (всего у книги 72 страниц)

– Значит, ты знаешь, когда этот ублюдок вернется?

Я пожал плечами. В комнате было темно, но в глаз Куди был встроен прибор ночного видения, так что он мог разглядеть мой жест.

– Завтра, может, послезавтра. Он многое видит, и я думаю, видит лучше меня. У него настоящий дар, не хуже, чем был у моего папаши. Поэтому мне трудно угадать, что он будет делать дальше.

Куди с кряхтением поднялся, протопал к двери хижины и долго стоял, глядя на улицу.

– Люди погибнут. Пол. Ты с этим ничего поделать не можешь. Но если эта тварь победит, мне нужно знать. Кто-то должен защищать этот город, если док получит пулю в живот, и вряд ли ящер задержится здесь, чтобы взяться за эту работу.

Я ничего не сказал. Ответить на это было нечего.

– Я думаю, надо его впустить, – вздохнул Куди, переминаясь с ноги на ногу. – Если нам повезет, он придет тихо, выпотрошит дока и уйдет прежде, чем кто-то сообразит, что он здесь побывал. Это плохая мысль, потому что в таком случае мы потеряем дока и все остальное, но я рассчитываю, что кое-кто из жителей все-таки уцелеет.

Я вспомнил лагерь дракона: ящики, которые он закопал, тающие запасы провизии, пылающий гнев, будто разжигаемый паяльником. Я покачал головой.

– Тихо не получится, – сказал я. – Он не собирается никого и ничего оставлять в живых после того, как все закончится.

– Даже если так, – ответил Куди. – Боже, помоги мне; даже если и так, возможно, стоит попытаться.

Он больше ничего не сказал и ушел, а я смотрел ему вслед, одолеваемый очень нехорошим предчувствием.

Я слинял после ухода Куди: схватил одеяло, отцовский нож и убрался прочь из хижины. Может, Сэм Куди и не просил меня носить пушку, но я знал: док обязательно прикажет, если достаточно сильно перепугается. Люди уверены в тебе, если, кроме дара предвидения, у тебя есть еще и пистолет; как будто не о чем беспокоиться, если ты заранее знаешь, что сейчас случится. В основном так происходит из-за моего отца, потому что в наших местах люди в него верили, и не без основания; по крайней мере, до появления дока. Папаша вел себя здесь так же, как и на войне, легко справлялся с любым при помощи своего дара и смелости. И теперь я понимал: если Куди уберет со стены клонов и предоставит «железякам» – киборгам самим разбираться с драконом, док Кэмерон наверняка вынудит меня защищать его.

Красться по городу незамеченным достаточно легко, если в этом натренироваться. Особенно когда ты знаешь, что камеры, которых нужно избегать, засунуты людям в глаза, а не привинчены к стенам домов. Я направился к водонапорной башне, которая торчала над салуном, пробрался на чердак и спрятался там, среди щепок и пыли. Отсюда было хорошо видно главную улицу, а у меня начиналась головная боль, которая сдавливала мне череп и ввинчивалась в мозг.

Я спал там, в этой дыре, где ни док, ни Куди не могли меня найти, но сон мой был беспокойным. Мне снился папаша в тот последний день, когда в город пришел док. Мне снилось будущее, возвращение дракона, и среди выстрелов я различил новый звук: резкий, влажный хлопок – такой бывает, когда швыряешь на землю один из арбузов, что растут у реки. Обезглавленное тело Куди возникло из клубов дыма; оно лежало у моих ног, и над ним поднимался дымок.

Когда я проснулся, оказалось, что надо мной склонился дракон; морда его была совсем близко, и я чувствовал серную вонь. В руке он держал оружие и внимательно осматривал улицу. Я прикусил губу, чтобы не закричать, а дракон улыбнулся.

– Ты прячешься, да?

Я закашлялся, брызгая слюной, и не сразу ответил «да». Дракон пристально уставился на противоположную сторону улицы, на ребят дока, которые собирались у входа в бункер, «Железяки» с пальцами-бритвами, и их была целая куча. Штук двадцать, и все киборги.

– У них руки с железными когтями, – сказал я. – Прыгать на них сверху – чистое самоубийство.

Дракон на это лишь пожал плечами:

– Да.

– Мне снился сон. – Я приподнялся на локтях и заговорил громче, хриплым голосом. – Я не знаю, кто погибнет из вас двоих, ты или док, но я знаю, кто поплатится жизнью за ваши разборки. Шериф собирался впустить тебя в город, он думал, что ты покончишь со своим делом тихо и оставишь в покое всех остальных. Он рассчитывает на то, что после твоего ухода от города хоть что-то останется; тогда он защитит руины от хищников и с помощью выживших восстановит город.

– Он ошибается, – сказал дракон. – Он поплатится жизнью, верно? Бомба в голове взорвется, да?

– Да.

Он улыбнулся мне, показав зазубренные клыки.

– И что теперь? Ты хочешь меня остановить?

Несмотря на жару, меня пробрал озноб.

– Не думаю, что у меня это получится.

– Ты думаешь, – возразил дракон и покачал головой. – Ты думаешь.

Я могу поклясться, что хриплый свистящий звук, который он затем издал, изображал смех.

– У тебя же есть дар, – выговорил я. – Ты знаешь, чем это все кончится.

– Я знаю, – сказал дракон. – Я видел свою смерть.

– Не делай этого, – взмолился я. – Прошу тебя.

Дракон снова пожал плечами и проверил предохранители своих пистолетов. На миг он прищурился, глядя на солнце, словно таким образом узнавал время.

– Уже сделано, – ответил он. – Все сделано. Теперь никто и ничто не может этого остановить.

Тогда я втянул носом воздух, принюхиваясь: сера и кордит.

Дракон появился из своего укрытия, и сделал он это отнюдь не тихо и мирно.

Первым обрушился южный частокол. Грохот взрыва прокатился по главной улице; над домами поднялась красная пыль, стекла задрожали. Когда это произошло, я спускался вниз по стене салуна; меня тряхнуло, пальцы разжались, и я неловко рухнул в пыльный переулок, который тянулся позади здания. Правое плечо обожгла боль, а в это время на главной улице раздались вопли: киборги пошли в атаку, а обычные люди бросились в укрытие. Я слышал, как началась бойня среди клубов пыли и дыма: автоматные очереди, крики умирающих, ответный огонь дракона, который обстреливал врагов со своей позиции на крыше. Парни дока были быстрыми и сильными, но обученными кое-как и представляли собой всего лишь пушечное мясо. Им потребовалось несколько минут на то, чтобы сообразить, что стрелок находится где-то наверху, вне огромного облака дыма.

Я с трудом поднялся на ноги и пошел к стене; где-то дальше по улице разорвалась вторая бомба, и я пошатнулся. Драконы подбираются к врагу незаметно, говорил Куди, и их чертовски трудно обнаружить. Он забросал бомбами весь город, чтобы отвлечь противника, улицы скрылись под завесой дыма, повсюду бушевало пламя, и инфракрасные датчики, которыми док снабдил своих «железяк», чтобы видеть в темноте, были выведены из строя. Куди и его клоны почти не помогали, они лишь пытались осветить улицы прожекторами, а сами укрылись от пуль. Они и пальцем не пошевелили, чтобы поддержать киборгов, просто окопались в своем укрытии и ждали; и дюжина солдат, у которых были винтовки, даже не стали целиться. Куди стоял за металлическими бочками с водой, которые мы возили на тележках из резервуара, держал на плече дробовик и оглядывал улицу. Стальная пластина, прикрывавшая его правую глазницу, блестела на солнце; он не заметил моего приближения до того момента, когда я очутился совсем рядом с ним. Я проорал слово «бомба», пытаясь перекрыть грохот. Куди кивнул, сделал раздраженную гримасу и указал на груды трупов.

– Бомба! – снова крикнул я и ткнул пальцем в его искусственный глаз. На этот раз до него дошло, и он немного побледнел. Я закрыл глаза, когда взорвался очередной динамитный заряд, и увидел кусочек будущего. Теперь оно было более четким, вокруг мелькали какие-то фигуры, и звуки становились все громче и громче, по мере того как будущее превращалось в прошлое. Куди приказал своим клонам идти на улицу, двоих послал на стены, чтобы они начали искать на крышах дракона и сняли его выстрелом из винтовки.

Я вгляделся в будущее, попытался увидеть еще хоть кусочек. Стрельба и крики в облаке дыма постепенно стихали. Теперь выстрелы стали одиночными – это дракон уничтожал последних киборгов. Внутренний голос сказал мне, что у нас кончились и бомбы, и солдаты, и что дракону теперь остается только месть. Я услышал, как Куди выкрикивает команды – он приказывал своим клонам очистить улицы, унести раненых в укрытие и приступить к тушению пожаров.

Я давно узнал, когда мне суждено умереть – конечно, в случае, если я не наделаю в своей жизни каких-нибудь глупостей. Это было первое, чему меня научил папаша, когда понял, что я обладаю даром предвидения. Ты смотришь вперед, и видишь свою смерть, и узнаешь, как все кончится, если ты за оставшееся тебе время не станешь слишком сильно искушать судьбу. Дракон тоже это знал, и мой папаша тоже. Это, конечно, не стопроцентно сбудется, но вероятность очень большая. Только очень глупый человек может спутать что-то, когда его посещают такие видения.

Папаше было на роду написано умереть в старости, но он постоянно искушал судьбу. Я тоже должен был умереть стариком, но я, в отличие от него, сидел тихо с того самого дня, как в город пришел док. Я закрыл глаза и вгляделся в будущее, заставив себя не обращать внимания на дым. Рано или поздно дракону предстояло умереть, и док должен был наказать за это Куди. Или же док должен был умереть и прихватить с собой Сэма Куди. Так или иначе, очень мала была вероятность благополучного исхода для шерифа, и еще меньше была вероятность того, что от города останется хотя бы камень на камне.

Я вытащил папашин нож и шагнул вперед, в облако дыма.

Двери в бункер дока были широко распахнуты; замки были расплавлены слюной дракона, на створках виднелись пятна масла и крови. Я постоял у порога несколько секунд, приложив к лицу платок, чтобы не задохнуться в пыли. Куди появился рядом со мной, сжимая в руке дробовик.

– Он там? – спросил шериф, я кивнул и прикоснулся к своему носу.

– Сера, – сказал я и вошел в бункер, выставив перед собой нож – как будто это могло меня защитить от тех, кто шнырял там, в темноте. Куди следовал за мной, и его искусственный глаз щелкнул, переходя в режим ночного видения.

– Ты что-нибудь видел? – обратился он ко мне. – Ну, например, хотя бы кто победит?

Я покачал головой, перешагивая через умирающего киборга.

– Уходи отсюда, шериф. Сегодня тебе нельзя и близко подходить к доку.

Мы услышали выстрел где-то в глубине подземелья, затем шарканье и топот бегущих ног. Куди обошел меня и поднял свой дробовик.

– Вообще-то выбирать не приходится, Пол. Если надел значок, будь готов к смерти.

Он двинулся вперед, держа оружие наготове, а я шагал за ним. Я попытался снова заглянуть в будущее, но больше видеть было нечего. Все смешалось. Слишком много было перепутанных фигур на доске, слишком много людей пытались блефовать и обмануть судьбу, жульничая с картами, которые им выпали. Время от времени нам попадались трупы, капли крови на бетонном полу, пятна и брызги на стенах. В лабораторию дока попасть нелегко, коридор все время поворачивает, от него отходит множество боковых коридоров. Мы нашли дока в одном из таких коридорчиков примерно на полпути к лаборатории – он прятался, скрючившись в темноте, и сжимал в руке медицинскую пилу. У него текла кровь, он был ранен, но, когда увидел нас, оказалось, что двигаться он может.

– Немного задело, – сказал он. – Мне повезло.

– Дракон, – сказал Куди и для того, чтобы придать этому слову больше выразительности, передернул затвор дробовика и послал патрон в ствол.

– Он там, дальше, – сказал док Кэмерон, – несколько парней пытаются удержать лабораторию. – Он смолк и посмотрел на Куди. – Они выполняют твою работу, шериф, если я не ошибаюсь. Возможно, тебе следует присоединиться к ним. – Когда он говорил это, в голосе его появились стальные нотки, и здоровая рука приблизилась к крошечному компьютеру, прикрепленному к поясу.

– Вся эта заваруха с драконом началась из-за тебя, – возразил Куди. – А что, если я откажусь?

Док перевел взгляд на меня, затем снова пристально уставился на Куди.

– Я так понимаю, тебе об этом уже сообщили, – произнес он. Затем рассмеялся – смех был пронзительным, высоким; казалось, ситуация забавляла дока.

В дальнем конце коридора, неподалеку от лаборатории, кто-то завопил.

– Наверное, тебе лучше поторопиться, – сказал док. Он засмеялся снова, поморщился, уперся крюком в стену, чтобы не упасть. Я решил, что он потерял много крови. Царапина у него на боку была не такой уж пустяковой, как он хотел показать. Предчувствие говорило мне, что док уже покойник и что через несколько минут он потеряет сознание и умрет. Оставался лишь один вопрос: отправятся ли вслед за ним дракон и Куди?

Он хрипло втянул ртом воздух, наклонился вперед, хотел достать рукой до своей компьютерной коробочки, но не попал. Он не сводил взгляда с Куди, ожидая его решения. Я вспомнил папашу, вспомнил о том, что он должен был мирно умереть от старости, а потом решил положиться на свой внутренний голос и отцовский нож. Издав кровожадный вопль, я бросился на дока и вонзил клинок ему в живот.

Удар в живот доку едва не стоил мне жизни – он, в свою очередь, ткнул мне крюком в лицо. Крюк проехался по лицу, но не убил меня; я даже не почувствовал боли, когда док воткнул протез мне в живот и дернул, проделав неглубокую канаву в теле и задев потроха. Тогда подступила сильная боль, даже теперь я это хорошо помню, но, думаю, дело того стоило. В ответ я два или три раза ударил дока ножом и отвлек его, чтобы Куди смог прицелиться. А потом шериф начал стрелять и стрелял до тех пор, пока не кончились патроны. Я в это время уже потерял сознание, но дока тоже не стало. Тело его превратилось в кровавую кашу, но Куди еще стоял над ним на всякий случай и вызывал по рации своих клонов, чтобы зашить мне рану и вывести меня из бункера.

Пару недель, пока заживали раны, я провел в постели, так что теперь могу похвастаться несколькими живописными шрамами. Когда я пришел в себя, дракон уже исчез; Куди выпроводил его из города, снабдив припасами на дорогу и предупредив, чтобы он больше не возвращался. В городе ему больше нечего было делать: дока собирались хоронить, а многие люди жаждали отомстить дракону за взрывы и пожары. Он ушел тихо, что меня удивило, только теперь, вдобавок к рогу, он лишился еще и глаза.

Впереди нас ждала нелегкая жизнь, все это знали, и кое-кто был недоволен шерифом, который прикончил дока. Но мы сумели выстоять против падальщиков и мстительных киборгов дока, сумели выжить после того, как протезы пришли в негодность и люди начали хромать. Я теперь носил отцовскую пушку, потому что Куди попросил меня о помощи. У него стало не хватать клонов. В лабораториях дока некоторые люди пытались починить механизмы, но они были далеко не такими мозговитыми, как он, и я думаю, им еще долго придется возиться, если у них вообще что-то получится.

Однако наша жизнь стала лучше после того, как пришел дракон. Труднее, да, но лучше, чем прежде. Папаша часто мне говорил, что люди справляются с любыми неприятностями, и война доказала это. Однако они делают больше, чем просто справляются, если их попросить, если показать им, что есть выбор. В конце концов, люди поступают правильно, потому что если поступишь плохо, то от жизни мало что остается. Заметьте, я не говорю, что он был прав, но он предвидел многое. Он был умным человеком, мой папаша, и лучше меня умел видеть будущее.

Но он – это был он, и он свое дело сделал. А теперь вместо него я, и Куди, и кучка инвалидов, и город, который нужно охранять, и впереди целая жизнь. Может быть, мне удастся дожить до того конца, который мне предначертан, а может быть, где-то на полдороге все изменится, и я сверну на другой путь. Мне уже не кажется, что это так плохо – не знать. Раньше я считал иначе.

К тому же отец всегда говорил мне, что существуют вещи и похуже, чем умереть молодым.

Крис Лоусон
Кентерберийская лощина

Крис Лоусон – австралийский писатель, работающий в жанре спекулятивной фантастики. Его отличает эклектичный подход при выборе тематики, которая охватывает широкий спектр проблем от естественных наук вроде генной инженерии и эпидемиологии до не требующих доказательств фантазий о путешествиях корабля аргонавтов в конце мифологического периода и двусмысленных историй про привидений во времена Первой мировой войны. Рассказы Лоусона выходили в таких журналах, как «Asimov’s», «The Magazine of Fantasy & Science Fiction», «Eidolon», «Dreaming Down-Under», и были включены в ряд антологий из серии «Лучшее за год». Его сборник рассказов «Написано кровью» («Written in Blood») доступен на сайте издательства. MirrorDanse Books (www.tabula-rasa.info/MirrorDanse).

За пределами литературной жизни Крис – терапевт, специалист по семейной медицине, университетский профессор, занимающийся исследованиями в области общественного здравоохранения, доказательной медицины и статистики. Он проживает со своей супругой, двумя детьми и гиперактивной собакой в Саншайн-Кост. Время от времени Лоусон ведет блог (www.talkingsquid.net).

В этой неспешно движущейся истории автор переносит нас в космическую колонию, чья чрезвычайно враждебная среда порождает строгие и жестокие социальные правила, но, только следуя им, цивилизация может выжить. Лоусон показывает нам, к чему приводит соблюдение этих правил двух влюбленных.

Среди триллионов людей, что жили и будут жить в этом мире. Арлиана и Моко ничем не выделялись: они не были героями, не отличались красотой. Но всего какие-то несколько мгновений их оберегали законы природы. Во вселенной, где люди могут существовать лишь в нескольких точках пространственно-временного континуума, подобным могут похвастаться немногие.

Они встретились в Солнечном куполе.

Арлиана хотела увидеть солнце-убийцу своими глазами. Лифт доставил ее в Солнечный купол – огражденную полимерными пластинами, наполненную воздухом полусферу на поверхности умирающей планеты Муска. Все сооружение существовало только благодаря усилиям ремонтных роботов, которые, кстати, также нуждались в постоянной починке из-за беспощадного воздействия радиации.

Сквозь прозрачный потолок Арлиана наблюдала за тем, как солнце всходило над разрушенным им миром. Белый бурлящий диск обрамляли арки из солнечных лучей. От древних людей сохранились снимки, запечатлевшие бирюзовое небо. Однако светило давно уничтожило атмосферу планеты, и отныне небосвод был черным, а звезды виднелись даже при дневном свете. В некотором отдалении от солнца сияла вторая звезда в двойной системе.

Рассветные лучи затопляли руины Старого города. В центре на много километров ввысь уходила башня. Когда-то она была еще выше и доходила до самой орбиты.

По мере того как солнце поднималось над горизонтом, количество посетителей в Солнечном куполе становилось все меньше. Люди понимали, что внутри им ничего не грозит, и все же боялись находиться непосредственно под солнцем-разрушителем. Они торопливо возвращались к лифту и спешили домой. Арлиана же продолжала стоять: ей хотелось оказаться с солнцем лицом к лицу, оспорить его право убивать. В то время как большинство людей вокруг нее стремились укрыться в безопасности под землей, девушка решила двинуться наружу.

В Солнечном куполе имелось несколько автобусов с медицинским оборудованием, на которых можно было отправиться на экскурсию по Старому городу. В дневное время они использовались редко. Арлиана пришла на автобусную стоянку, где в тот момент не было ни души, и нашла автобус, что отправлялся через несколько минут.

Точно по расписанию машина издала предупреждающий сигнал, пневматика вздохнула, и двери закрылись, после чего автобус покатил к шлюзу. За окнами проплывал выжженный пейзаж, сопровождаемый комментариями компьютера.

– Многие астрономы Старой Земли, – вещал автобус, – фиксировали различный цвет нашего Солнца. Когда люди впервые поселились на планете Муска, считалось, что сообщения о цвете звезды были неточными из-за примитивных телескопов того времени. Теперь мы знаем, что астрономы наблюдали первые следы нестабильности…

Арлиана не вслушивалась в слова, но наслаждалась успокаивающим голосом.

Автобус продолжал свой путь среди руин некогда великого города. Башня и теперь производила впечатление, но в прежние времена она была величественным, почти божественным творением инженерного дела. То, что сохранилось до сегодняшнего дня, походило на оплавленный огарок из углепластика. Почва у подножия башни под воздействием температур превратилась в стекло.

Внезапно комментарии компьютера прервало сообщение:

– Прошу прощения, но был зафиксирован выброс энергии на солнце, ожидается повышенный уровень радиации. Автобус будет возвращен на станцию ради вашей безопасности.

– Я избрана, – сказала Арлиана и предъявила свою карточку. – Продолжайте экскурсию.

– Вы не единственный пассажир, – отвечал компьютер.

Пока звучал его голос, с задних кресел поднялся мужчина. Это был Моко.

Стряхивая с себя остатки сна, он сориентировался в ситуации и предъявил карту избранного.

– Продолжайте движение. Я тоже был избран, – заявил он.

– Как пожелаете, – отреагировала машина.

Моко обратился к Арлиане:

– Я не хотел напугать вас. Прилег на заднем сиденье и, видимо, уснул.

– Не нужно извинений, – ответила девушка. – Садитесь рядом – насладимся экскурсией.

Автобус вез их по Старому городу, рассказывая о Старом порте, Старом синоде и Мемориале древнему поселению. Все эти здания давно рассыпались, превратившись в бесформенную массу.

В середине пути прозвучало объявление о том, что вспышка на солнце усилилась, в результате чего даже избранные граждане, а с ними автобусы могут пострадать от потока радиоактивного излучения. На то, чтобы вернуться в Солнечный купол в срок, не было времени, поэтому машина поспешила укрыться в тени Старой башни.

– Что ж, похоже, мы здесь застряли, – обратилась Арлиана к Моко.

– Кажется, что так.

Девушка внимательно рассматривала его. У мужчины было симпатичное лицо, разве что подбородок казался чересчур узким. Даже после того как он стал избранным, Моко продолжал бриться, и Арлиана одобрила это, хотя бороды ей всегда нравились. Девушка протянула ему руку.

– Должна предупредить, я не сторонница романов среди избранных, – сказала она.

Моко посмотрел на нее в ответ. Она была высокой и мускулистой, с кожей цвета ночного неба, которая давно вышла из моды, но шла ей.

– Согласен, – произнес он. – Попахивает безысходностью.

– Я бы даже сказала – вызывает отвращение.

– И не лишний раз повторить – выглядит отчаянно.

– Что ж, в одном мы единодушны – мы против романов между избранными.

– Полагаю, да.

Мужчина пожал протянутую ему руку.

Ждать пришлось три часа, пока тень от башни не достигла входа в туннель безопасности. Все это время они сидели в автобусе, прячась в тени, пока солнце затапливало мир светом различных частот и обрушивало град разнозаряженных частиц. Некоторые выбивали из земли более легкие частицы, из-за чего мир вокруг начинал светиться.

* * *

На лифте они добрались до блока Моко. Он располагался ближе, хоть и оказался гораздо меньше жилья Арлианы. После того как ребята ободрали локти и колени, они решили, что дома у девушки было бы комфортнее, но для этого им пришлось бы три часа ехать по Большой центральной ветке. А так они уже лежали вместе, вклинившись в узкое пространство между койкой и потолком, и обсуждали планы на будущее.

– Три главные вещи, которые я хочу сделать, – говорила Арлиана. – Посетить Первую комнату, оставить капельку крови на стене в Комнате поколений и взобраться на пик в Кентерберийской лощине.

– Взобраться на гору. Неужели нельзя просто съездить в лощину?

– Нет, я собираюсь покорить вершину, и ты сделаешь это со мной.

Моко вздохнул.

– Вряд ли я в достаточно хорошей форме. Там ведь около восьмисот хметров?

– Восемьсот двадцать два, – уточнила Арлиана. – Но сложный участок всего метров сто.

– Придется тренироваться. Не думаю, что хочу тратить на это свое время.

Девушка попыталась подняться на локте, чтобы прочесть выражение его лица, но в результате только стукнулась головой.

– Спрашивать об этом бестактно, знаю, но все же сколько тебе осталось? – поинтересовалась она.

– Две недели.

Арлиана опустилась на матрас.

– Ты можешь забрать часть из моих трех месяцев.

– Это слишком. Я не могу так поступить.

Они лежали в тишине и думали. Спустя несколько минут Арлиана заговорила:

– Так как ты распорядишься своим временем?

Моко поджал губы.

– Я бы хотел посетить Первую комнату, оставить капельку крови в Комнате поколений и отправиться в Кентерберийскую лощину.

– Вот уж совпадение, – рассмеялась Арлиана.

– Сказать по правде, с того момента, как меня избрали, я не имел ни малейшего представления, что делать со своей жизнью. Раз у тебя есть планы, почему бы мне к ним не присоединиться.

* * *

Моко и Арлиана облачились в скафандры, чтобы исследовать Первую комнату. Пещеру освещали искусственные огни, а на стенах виднелись ржавые потеки от окиси железа.

Помещение оказалось гораздо меньше, чем они ожидали. Намного-намного меньше. Даже несмотря на то что они привыкли жить в крошечных комнатах, трудно было представить, что некогда десятки тысяч граждан размещались в гроте размером всего-то со спортивный зал.

Первые глубинные жители оставались здесь в течение десятилетий: они буквально вгрызались в железо и камень, использовали каждую трещину и воздушный карман, чтобы ускорить процесс бурения.

Люди копали, все глубже погружаясь в земную кору, и в образовавшихся проемах строили новые города. Поначалу они просто надеялись спастись от солнечной радиации, но спустя два столетия стало ясно, что солнце не только выжжет земную поверхность – яростное излучение увеличивалось и обещало уничтожить атмосферу планеты.

Построив одну цивилизацию, глубинные жители вынуждены были создать другую, в этот раз полностью отрезанную от надземного мира. Где могли они приспосабливали уже существующие города и пещеры, но далеко не все удалось спасти. Первая комната находилась слишком близко к поверхности, была слишком открыта, и ее пришлось покинуть.

Раскопки также не всегда проходили успешно: некоторые пещеры обрушивались прежде, чем их удавалось укрепить. В других случаях трещины выходили на поверхность, и удержать воздух в этих помещениях было невозможно.

Однако трагедия оказалась еще масштабнее. Глубинные жители строили комнаты не только для себя и своих потомков, но с расчетом вместить как можно больше жителей Муски. Они бурили слишком быстро и выдалбливали чересчур большие и неустойчивые пещеры. В своем отчаянном стремлении обеспечить местом каждого они поставили перед собой непосильную цель. Не только пространства, но и еды, и воздуха было недостаточно для всех. Еще до того, как запечатали все швы, стало ясно, что мест не хватит даже для глубинных жителей.

Тогда придумали жеребьевку.

Моко и Арлиана не стали задерживаться в Первой комнате. Одно дело было находиться в куполе, наблюдая за солнцем и поверхностью, на которой оно не оставило жизни, и совсем другое – стоять в помещении, где определили первых избранных.

* * *

На четвертый день их разбудил звонок в дверь. Арлиана проверила изображение с камеры, вздохнула и попросила Моко остаться в постели, заявив, что разберется с этим сама.

Он лежал, глядел в потолок – а что еще оставалось делать? – и подумывал о том, чтобы снова уснуть. Но вскоре стало ясно, что плану не суждено воплотиться в жизнь: голос Арлианы становился все громче и эмоциональнее. Моко задумался, с чем же таким нужно было разбираться. Второй голос – низкий и приглушенный – принадлежал мужчине.

Моко охватил страх: девушка говорила все более напряженно. Он решил, что может сдержать свое обещание держаться подальше от двери и при этом проследить за безопасностью Арлианы при помощи видеокамеры. Моко коснулся экрана – появилась картинка, и он поспешно отключил звук.

Арлиана куталась в халат и разговаривала с темноглазым мужчиной, холеным и одетым так, словно он собирался на похороны. В руках у него была открытка или, может, конверт, который он предлагал девушке, но та упорно отказывалась принять его. Она становилась все более возбужденной, мужчина же, напротив, падал духом – его плечи поникли, а рука, протягивавшая конверт, повисла вдоль тела.

Хотя Моко не мог уловить суть разговора, спор становился все громче, и в конечном счете отдельные несвязанные фразы девушки достигли его ушей. Парень протер глаза, чтобы удостовериться – ему не мерещилось. Судя по всему, помощь скорее понадобится незнакомцу, нежели Арлиане.

Хлопнула дверь, и Моко выключил видео. Девушка ворвалась в комнату, сбросила халат и нагишом заползла в кровать к Моко.

– Все в порядке? – спросил он.

В дверь снова позвонили. Три отрывистых сигнала.

– Не обращай внимания, – сказала она.

Спустя несколько мгновений звонок раздался снова, затем еще один, но в этот раз он прозвучал печальнее, а потом сигналы прекратились. На несколько секунд повисла тишина. Минута. Три минуты. В дверь больше никто не звонил. Арлиана изогнулась под рукой Моко и прерывисто задышала. Мужчина не знал, что сказать, и промолчал, сделав тем самым единственно верный ход.

* * *

Стена поколений находилась в часе езды от жилища Арлианы. Они сошли с поезда и оказались на станции, которая представляла собой комнату с низкими потолками – не более двадцати метров в высоту, – но прямую и длинную, словно она служила продолжением железнодорожного туннеля, по которому они попали сюда.

Глянцевая южная стена изгибалась, подобно графику многочлена. Эта форма обладала удивительной способностью воздействовать на людей: ее изломы будто проникали в души посетителей и заставляли их замирать в благоговейном страхе. На пиках кривой располагались кровавые точки: люди прокалывали палец и прикладывали его к стене.

– Вот место моей семьи, – сказал Моко.

Он провел Арлиану внутрь пещеры, мимо роботов-хранителей, которые следили за чистотой в помещении и обновляли стершиеся гравировки, и указал на скопление кровавых меток своих предков.

– Последняя была сделана около тридцати лет назад, – заметила девушка, разглядывая даты, выдолбленные под каждым кровавым отпечатком.

Моко пожал плечами.

– Большинство в моей семье вступили в Братство света. Я единственный, кто остался на Муске.

– Ты здесь совсем один?

– Мой ближайший родственник, как генетически, так и территориально, – это мой брат. Сейчас он находится на миссионерском корабле Братства на полпути к звезде В. Это примерно в пятидесяти световых годах отсюда.

– Ты не очень смахиваешь на члена Братства. – В голосе Арлианы прозвучали нотки удивления.

– Вот мой брат преисполнен братских чувств, – сказал Моко. – Я же, хоть и являюсь братом своему брату, совсем их не испытываю.