Текст книги "Лучшая зарубежная научная фантастика: После Апокалипсиса"

Автор книги: авторов Коллектив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 59 (всего у книги 72 страниц)

ИНТЕРЬЕР. КОРФУ – ОФИС ПОЛИЦЕЙСКОГО УПРАВЛЕНИЯ – ДЕНЬ

Александрос раскладывает полдюжины фотографий на столе Спироса. – У меня есть все снимки, которые я только смог добыть у туристов, ездивших в тот день на автобусах в Палео.

У края бассейна «Золотого лиса» припадает к земле худой рыжеволосый мужчина. К его. лицу прижата цифровая зеркальная камера «Кэнон». Амбер Холидей стоит у бассейна, стряхивая капли воды с идеального тела. Мелькают фотографии: туристы вылезают из автобуса, дурачатся в объектив, а на заднем плане – черный внедорожник; в окне таверны едва заметная Амбер забирается в багги, а худой человек с намеком на рыжину идет по автомобильной парковке.

– Мы пробили номер. Машина взята напрокат в гавани. Он заплатил наличными. Судя по расписанию, вероятно, сошел с парома из Бриндизи. Мы проверяем записи с камер в гавани.

– Машина?

– Никаких следов.

Спирос берет фотографию человека с «Кэноном» и выходит.

ИНТЕРЬЕР. КОРФУ – КОРИДОР ПОЛИЦЕЙСКОГО УПРАВЛЕНИЯ – ДЕНЬ

Спирос наливает стакан воды из кулера и передает Дэнни. Наполняет еще один для себя, а затем вынимает из внутреннего кармана пиджака снимок фотографа.

– Я тебе этого не показывал, – говорит он. – Есть идеи?

Дэнни рассматривает фото, отдает обратно Спиросу и отвечает:

– Никогда раньше его не видел. Можно мне копию?

Спирос, подумав, кивает.

ИНТЕРЬЕР. КОРФУ – ГОРОДСКАЯ ТАВЕРНА – НОЧЬ

Принарядившаяся Селина наклоняется через стол к Сунилу. Она не красавица. У нее крупный нос и густые черные брови, но ее лицо обрамляет волна кудрявых темно-каштановых волос. Мужчина и женщина только что расправились с дольмадой, порцией мелкой рыбы, зелеными бобами в томатном и чесночном соусах и кучей отбивных из баранины на гриле.

– Где ты родился? – спрашивает она.

Сунил смеется.

– Кройдон. Это пригород на юге Лондона. Не в Бомбее. Lipame.

– Хорошая попытка, – хвалит она. – Немного грустно, если твое первое греческое слово – «извините». Давай все-таки произнесем его правильно. Оно звучит не совсем так, как ты сказал. Lее-РАН-тау! Попробуй!

Когда она проговаривает средний слог, ее губы широко раскрываются. Официант приносит еще один кувшин вина и ставит его на стол. Сунил повторяет слово за Селиной. Несколько раз.

– У меня маленький домик, – рассказывает Селина. – На холмах, в сторону Темплони. Там довольно прохладно ночью.

Она хихикает.

– У меня три козы и шесть цыплят, и я не могу как следует о них позаботиться. Овощи у меня гибнут. Каждый год строю на них большие планы, а к июлю все мертво. Такая вот моя жизнь. На работе стараюсь сохранить ее людям, а домой приду – солнце изжарило мои перцы до смерти. Козы меня презирают. Ты когда-нибудь держал коз?

Сунил признается, что, хотя в Кройдоне вполне могут водиться огромные стада коз, он никогда с ними не сталкивался.

– Козы очень умны, – продолжает Селина. – Овцы – их просто ешь. А про коз ты знаешь, что у них есть разум. Они смешные. И умеют выживать. Ты должен познакомиться с моими козами.

Сунил кладет руку на стол. Она накрывает его ладонь своей.

– Мне бы очень хотелось познакомиться с твоими козами, – говорит он.

Селина кивает и кричит официанту:

– То logoriasmo, рагаkolo![117]117
  Счет, пожалуйста! (греч.)


[Закрыть]

Сунил оставляет на столе аккуратную стопку евро, и в этот момент в таверну входит Джек.

Режиссеры появляются в двух воплощениях: очарование или тирания. Джек само очарование.

– Селина, – произносит он, – сегодня вы выглядите потрясающе. Сунил, самолет улетает через два часа. Извините, что испортил вечеринку.

Сунил замечает, как взгляд женщины грустнеет, а плечи опускаются.

– Извини, Джек, это невозможно, – отвечает он. – Мы проводим тестирование трупов на параметрическое векторное выравнивание. Оно будет длиться примерно до одиннадцати часов завтрашнего утра. Если его прервать, то данные перепутаются.

– Линн не обрадуется, – замечает Джек.

– Завтра пришли самолет обратно. Упакованное оборудование будет в аэропорту, и мы сможем отправиться в два часа дня.

Джек на несколько секунд задумывается и кивает.

– Ладно, это твое шоу. Но расходы на рейс оплачиваешь ты, а не я. Спокойной ночи, Селина.

Он выходит.

Карие глаза женщины внимательно смотрят на Сунила.

– Что такое тестирование на параметрическое векторное выравнивание? – спрашивает она.

– Не имею ни малейшего понятия, – говорит он. – Думаю, нам придется задать этот вопрос козам.

ИНТЕРЬЕР. «ПАЙНВУД» – ДЕНЬ

Линн и Дэнни сидят в офисе службы охраны и рассматривают фотографию рыжеволосого мужчины с «Кэноном».

– Спирос отправил снимки в Интерпол, – говорит Дэнни. – Там ничего не добьются, но у меня есть друзья, которые могут копнуть поглубже. Типа на фото обычно зовут Эдриан Копп, но у него еще с десяток паспортов. Фрилансер. Бывший агент ЦРУ.

Дэнни поворачивается на стуле.

– Мы взломали все что могли, но пока не поняли, кто это с нами проделал. И до сих пор не нашли этого Коппа, не говоря уже об остальных.

– Каких остальных?

– Их должно быть по крайней мере четверо или пятеро. Время смерти, Линн. За час никто не сможет добраться из Корфу в Киев. Пока это наша единственная зацепка.

ИНТЕРЬЕР. СТУДИЯ «ЮНИВЕРСА» – ЛОС-АНДЖЕЛЕС – ДЕНЬ

Человек, который иногда называет себя Эдрианом Коппом, сидит, закинув ноги на соседний стул. На нем обрезанные джинсы и белая майка с синим логотипом техасского университета.

– Это стопроцентный выигрыш, – говорит он. – Стоит своего бонуса, я думаю. Им понадобится как минимум шесть месяцев, может, даже год на возвращение к прежним позициям. Они никуда не денутся, но вы будете впереди.

Лысый мужчина, сидящий за огромным столом, кивает и улыбается.

ИНТЕРЬЕР. «ПАЙНВУД» – ДЕНЬ

В вычислительном центре ставят один на другой алюминиевые контейнеры. Переносные устройства выкладывают на рабочую панель и толстыми кабелями подключают к центральной базе данных. Сунил стоит за спинами парней из своей технической команды. Джек – за ним. На экранах заполняются шкалы: это перемещаются петабайты данных.

Появляется Линн.

– Сработает? – спрашивает она.

Сунил достает из кармана монету в пятьдесят пенсов, подбрасывает в воздух, ловит тыльной стороной ладони и смотрит на результат.

– Возможно, – отвечает он.

– Ведь если не сработает, – добавляет Линн, – мы в глубоком дерьме.

БЫСТРАЯ ПЕРЕМОТКА на два часа вперед. Индикатор выполнения достиг ста процентов. Вентиляторы в процессорах переносных устройств переходят на холостой ход, и в зале становится тише. Сунил разминает затекшую спину и тихо говорит своей команде:

– Это весь наш материал. Перемещайте его в симулятор очень аккуратно, по одному актеру за раз. Начните с Амбер – с ней у нас хуже всего.

То, что было плотью, то, что ело, дышало, читало книги и занималось любовью, теперь превратилось в набор совмещенных электронных облаков. Возможно, так оно всегда и было. Золотистые волосы – цифры. Голубые глаза – массивы частот цветового спектра. Страх и привязанность – проценты вероятности. Теперь компьютеры будут пытаться исполнять роль исполнителей ролей.

ИНТЕРЬЕР. «ПАЙНВУД» – ТРЕТЬЯ СТУДИЯ – ДЕНЬ

Джек летит. Он – камера. Амбер идет по улице, вокруг ее волос вьются снежинки. Линн сидит рядом с Джеком в люльке. Они не улыбаются. Все выглядит очень вяло, Амбер утратила что-то неуловимое. Сунил со своей командой поправляют настройки, но по большей части только ухудшают ситуацию.

Они пробуют сцену с симулякром каждого из мертвых актеров. Ничего не получается. Они видят блестящую демонстрацию технологии и холодную, недостоверную игру. На этот раз нимфы действительно исчезли.

– Итак, – говорит Линн, – у нас три четверти фильма, закончить который надежды нет. Потрясающе! Есть идеи?

– Только одна, – отвечает Джек. – Вызовите сценаристов. Я собрал вместе удачные кадры. Может, удастся вокруг этого завернуть интригу.

– А что мы будем делать с актерами?

– Наберем новых.

Линн вздыхает:

– Понадобится пять месяцев, чтобы задействовать другие мозги. У нас нет этих пяти месяцев. Деньги уйдут. Мы должны предпринять нечто… радикальное.

ИНТЕРЬЕР. «ПАЙНВУД» – СЛУЖБА БЕЗОПАСНОСТИ – ДЕНЬ

У Дэнни и в самом деле есть друзья. В мире не существует киностудии, не оснащенной камерами слежения. А во Владивостоке есть крутая команда из бывших экспертов советской космической отрасли с чудесной программой повышения качества изображения, с первоклассными навыками хакерства и большой любовью к долларам.

Дэнни смотрит видео из темного угла лос-анджелесской студии «Юниверса», где расположена техническая зона. На записи останавливается белый фургон с привязанной на крыше лестницей, и из него выходит рыжеволосый мужчина. У лица мужчины появляется красный круг, и видео замедляется примерно до одного кадра в две секунды. Смутное изображение внутри круга становится четче. Сомнений не остается. Эдриан Копп вносит сумку с инструментами в здание, и дверь за ним закрывается.

Дэнни выстукивает что-то на клавиатуре компьютера, одновременно соединяясь по зашифрованной телефонной линии. На другом конце отвечают сразу же.

– Деньги отправлены на твой счет… прямо сейчас. Я подожду подтверждения. (ПАУЗА.) Приятно иметь с тобой дело. Насколько хорош брандмауэр «Юниверсы»?

– Лучший из коммерческих, – звучит голос в трубке, – но военным не чета.

– Послушай, Владимир, мне нужно точно знать, что они делают и где их слабое место. И очень быстро. Тут гонка. Сумму я удвою немедленно.

– Договорились, – отвечает голос.

Дэнни еще раз нажимает кнопку ввода на компьютере и отправляет деньги. После паузы голос произносит:

– Двадцать четыре часа.

Лампочка индикатора соединения гаснет.

ИНТЕРЬЕР. «ПАЙНВУД» – ПРОСМОТРОВЫЙ ЗАЛ – НОЧЬ

Трое сценаристов заперты вместе с Джеком, Рэйчел еще двумя режиссерами, четырьмя линейными продюсерами и креативным консультантом. Дела идут не так уж хорошо. Стоит сценаристам подать идею, как ее тут же раскритиковывают. Креативный консультант одержима демографиксом[118]118
  Демографикс – отрасль знаний о практическом применении демографической информации в маркетинге.


[Закрыть].

Каждый из режиссеров испытывает серьезные приступы синдрома «я так вижу» и беспокоится о гипотетических ракурсах в гипотетических сюжетных линиях.

Мэдди Ловеридж – сценаристка пятидесяти семи лет. Она покрыла букашками буковок столько бумаги, сколько не видела целая станция изучения насекомых.

В конце концов она взрывается.

– Почему бы всем вам не свалить к черту и не дать нам делать нашу гребану ю работу?! – кричит она. – Мы написали отличный сценарий, а ваша идиотская технология вас подвела! Так не вините нас. Мы не работаем под долбаным надзором, ясно? Разве мы заваливаемся к вам в студию и указываем, что делать? Нет! Мы уступаем. Мы уходим домой и смотрим сериалы, а вам достается весь гламур, ужины в хороших ресторанах и фотографии с королевской семьей. Поэтому убирайтесь, поглядите Феллини и помечтайте, что так же хороши.

Джек кивает, режиссеры и продюсеры направляются к выходу. Креативный консультант остается на месте. Она выглядит лет примерно на четырнадцать.

– Может, я смогу помочь? – спрашивает она.

Мэдди сладко улыбается.

– Да, дорогая, конечно. Вы можете пойти и организовать нам хороший карри и ящик красного вина.

Дверь за креативным консультантом захлопывается. Пауза.

– Я перегнула палку? – спрашивает Мэдди.

– Нет, – раздается в ответ, – все было вполне сдержанно.

ИНТЕРЬЕР. ДОМ СУНИЛА – НОЧЬ

Сунил крепко спит. Звонит его мобильный. Это Селина.

– Я рада, что ты взял трубку, – говорит она. – Тела пропали. Кто-то проник в морг и украл их. Только зачем?

Ее голос звучит встревоженно.

Сунил отвечает ей тихо, стараясь успокоить. Затем он спрашивает:

– Где ты?

– А как ты думаешь? Смотрю на пустые боксы для тел.

– С тобой есть кто-нибудь?

– Нет. Полицейские вызвали меня для подтверждения. Они только что ушли.

– Селина, – произносит Сунил, – послушай. Я хочу, чтобы ты отправилась в самое оживленное место, которое только сможешь найти. Например, в отделение скорой. И позвони Спиросу. Не хочу, чтобы ты была одна. На самом деле дай мне номер Спироса. И немедленно уходи!

– Почему?

– Из-за того, что ты знаешь. Они хотят изучить наноботов, они не довели дело до конца. Уходи немедленно! Беги!

Происходит сбой, и телефон отключается. Сунил пробует снова набрать Селину и попадает на голосовую почту. Он выскакивает из постели, за несколько секунд одевается и на бегу звонит на мобильный Дэнни.

ИНТЕРЬЕР. «ПАЙНВУД» – ОТДЕЛ БЕЗОПАСНОСТИ – НОЧЬ

Дэнни живет в восьмистах метрах от студии, и, когда в здание вбегает Сунил, он уже на месте.

– Тише, тише. Паника никому не поможет. Я только что разговаривал со Спиросом. Она точно не в больнице. Никто ничего не видел.

– Район обыскивают?

– У него всего трое полицейских. В Корфу наверняка не облава.

– Что бы ты сделал на их месте? У них есть два тела, и я молюсь, чтобы у них был живой врач. Куда они поедут?

– В Италию или Албанию. От Корфу до Бриндизи больше ста пятидесяти километров. Албания ближе.

– Значит, нужен корабль.

Дэнни вздыхает:

– Не думаю, что они объявятся в аэропорту и погрузят тела на рейс компании экономкласса, а ты?

– Пойдем со мной. Ты мне нужен.

ИНТЕРЬЕР/НАТУРА. «ПАЙНВУД» – КОМПЬЮТЕРНЫЙ ЦЕНТР – НОЧЬ

Двое мужчин в оранжевых спецовках техперсонала спускаются по лестнице, приставленной к высокой стене здания, сверяют часы и уезжают.

Сунил сидит за пультом перед мониторами. Дэнни – через комнату, в отсеке управления питанием. Сунил произносит:

– Энергию на второй уровень.

Дэнни меняет настройку на панели. Слабый гул генераторов снаружи поднимается на тон.

– Когда-нибудь ты объяснишь, что делаешь? – спрашивает Дэнни.

– Третий уровень, пожалуйста. Понимаешь, крошечная часть наноботов всегда сохраняет квантовую запутанность. Там слишком много помех. Обычно мы их отфильтровываем. Я объединил все компьютеры для максимальной скорости обработки данных. Возможно, смогу что-то сделать с оставшимися наноботами. Только лишь возможно. Третий уровень, пожалуйста.

Генераторы гудят все громче. Даже если бы вы стояли рядом с зарядами «Семтекса»[119]119
  «Семтекс» – разновидность взрывчатки.


[Закрыть], уложенными на крыше среди труб охлаждения, и даже если бы таймеры хоть немного шумели, пока отсчитывали время до нуля, вы бы их все равно не услышали.

НАТУРА. «ПАЙНВУД» – РАССВЕТ

Как всегда, Линн приезжает очень рано. Она выключает зажигание «БМВ» и тянется к ремню безопасности. Над зданиями разгорается рассвет. Пока женщина возится с замком ремня, раздается взрыв и огромное белое облако окутывает крышу студии. Взрывная волна сотрясает и опрокидывает машину. Через стоянку течет неглубокая речка жидкого гелия. Он замерзает на крыше автомобиля хрупким панцирем и начинает медленно испаряться.

ИНТЕРЬЕР. «ПАЙНВУД» – РАССВЕТ

КАМЕРА следует за Дэнни и Сунилом. Они бегут от компьютеров к двери, через нее в коридор – выход за ними закрывается от паров гелия – и дальше, вниз по длинному проходу мимо студийных капсул к отделу безопасности. Первое, что они там видят, – монитор угловой камеры наблюдения, показывающий разрушенную крышу студии и Линн, висящую вверх тормашками в замороженном «БМВ».

БЫСТРАЯ ПЕРЕМОТКА на десять минут вперед. Линн в одеяле сидит в углу офиса Дэнни и пьет крепкий кофе. Сунил разговаривает по телефону со Спиросом:

– Спирос, есть ли у вас доступ к системе наблюдения НАТО возле Авлиота?

– Нет. Это невозможно.

– Ситуация чрезвычайная. Вы можете договориться с военными?

– А сколько месяцев у нас есть?

– Я вам перезвоню.

Мигает красная лампочка зашифрованной линии Дэнни. Тот нажимает на кнопку и слушает.

– Отлично. Об этом мы поговорим позже. Нам нужна еще одна услуга… Да, оплачиваемая… Я дам тебе нашего главного техника, и, кстати, Владимир. он не ведет переговоры о деньгах… Отлично.

Сунил берет трубку. Дэнни следит за разговором по громкой связи.

– Это Сунил. У нас крайне срочное дело.

Дэнни вздрагивает: никогда не говорите продавцу, что дело срочное.

– На севере Корфу-Керкиры, возле Авлиота, есть станция слежения НАТО. Нам необходимо широкое радиолокационное отслеживание т-диапазона на частоте сто семь и сорок три сотые гигагерц. На полученном изображении с периодичностью в пятнадцать секунд станут возникать две-три точки. Целью будет корабль, направляющийся на север, к побережью Албании. Нужны координаты в реальном времени.

После паузы низкий голос произносит:

– Передайте трубку Дэниэлу.

Дэнни отключает громкую связь и спрашивает:

– Владимир, ты можешь это сделать?.. Сколько там было миллионов?.. Подожди.

Дэнни подходит к Линн. Та перестала дрожать.

– Нужно слегка увеличить бюджет, – говорит он и складывает большие и указательные пальцы обеих рук.

– Дай еще одну чашку кофе – и получишь столько, сколько тебе надо, – отвечает она.

НАТУРА/ИНТЕРЬЕР. ПОБЕРЕЖЬЕ КОРФУ – ДЕНЬ

Маленький рыболовный траулер мягко покачивается на волнах в бухте Лиападес к югу от Палеокастрицы, у западного побережья острова. Солнце по-прежнему чуть ниже холмов, а море – все оттенки kyanos[120]120
  Куапоs – ультрамарин (греч.).


[Закрыть] от темно-синего до зеленого.

Два черных мешка для тел лежат на льду в трюме. Рядом с ними прислонили к корпусу судна Селину. Ее руки связаны за спиной, а рот заткнут хирургической марлей. Когда начинают работать двигатели, стенка корпуса сильно вибрирует.

Худой темноволосый мужчина спускается по лестнице. Он подходит к Селине, вытаскивает кляп и поит ее водой из бутылки.

– Чего вы хотите? – спрашивает Селина по-гречески.

Мужчина пожимает плечами. Она снова спрашивает на албанском. Мужчина смеется и трет друг о друга подушечки пальцев, намекая на деньги.

Траулер медленно выходит в море и поворачивает на север.

ИНТЕРЬЕР/НАТУРА. ГРЕЦИЯ – КОРФУ – СТАНЦИЯ РАДИОЛОКАЦИИ – ДЕНЬ

У двадцатидвухлетнего Теологоса почти истек срок службы. Через два часа его демобилизуют. После окончания холодной войны тут одна сплошная скука, потому что наблюдать на радарах совершенно нечего. В любом случае большая их часть Теологосу вообще не подчиняется. Дел так мало, что один из его предшественников провел несколько месяцев в военной тюрьме за то, что попросил мать посидеть за него, пока сам кутил на вечеринке в Сидари.

Теологос думает позавтракать, когда звучат шесть громких сигналов тревоги. На главном мониторе появляются сообщения на французском и английском языках: «Оранжевый уровень террористической атаки. Штаб– квартира Брюсселя берет контроль на себя. Обеспечьте безопасную работу системы резервного копирования».

На экране настроек радара отображаются сканеры, которые переключаются на частоту m-диапазона 107,43 ГГц.

ИНТЕРЬЕР. «ПАЙНВУД» – ОТДЕЛ БЕЗОПАСНОСТИ – ДЕНЬ

Изображения с радаров Перулада появляются на одном из больших мониторов. Дэнни указывает на стул перед собой. Сунил садится.

– Твоя очередь, парень, – говорит ему Дэнни.

Линн чувствует себя лучше и сердито расхаживает по комнате.

– Они диктуют условия, – горько произносит женщина. – Мы догоняющие. И мне не нравится, что эти ублюдки водят меня за нос!

Дэнни манит ее в дальний конец комнаты и очень тихо рассказывает:

– Вот полная картина. «Юниверса» не успевает с производством своих приставок цифрового телевидения «ЭМО». Первая партия, которую они получили из Китая, оказалась барахлом, да и в любом случае там были конструктивные недоработки. Они обделаются, а мы первыми выпустим товар. Но вот в чем штука: они перенесли производство в Корею. И настроены изготовить семнадцать миллионов единиц. На одном заводе. И они зависимы от заказных микросхем. Вот тут мы могли бы поспособствовать. Но вам об этом знать не надо.

Холодные голубые глаза смотрят прямо на Дэнни.

– Действуй, – говорит Линн. – И если кого-то из них убьют, пока ты там, то мне, конечно же, знать не надо, но я хочу прочесть об этом в газетах.

Сунил вскакивает и кричит:

– Засек!

На мониторе радара появляется яркая точка, которая исчезает, а затем снова вспыхивает. Рядом мигает точка чуть меньше и не такая яркая. Они медленно движутся вдоль западного побережья Корфу.

Дэнни щелчком снимает блокировку мобильного и быстрым набором вызывает Спироса.

НАТУРА/ИНТЕРЬЕР, ГРЕЦИЯ – КОРФУ – МОРЕ – ДЕНЬ

Дивное утро. Солнечные блики танцуют на крошечных барашках волн. Море ультрамаринового цвета, а белый хвост пены за рыбацким траулером сверкает радугами. На мгновение из воды выныривает дельфин и исчезает. Два небольших самолета береговой охраны появляются над холмами на востоке, раздается жужжание их двигателей. Самолеты делают крутой разворот и возвращаются к траулеру. Они на высоте примерно сто пятьдесят метров.

Капитан дает полный ход и хватается за рацию. Сначала он торопливо говорит по-албански, потом кричит. Достает пистолет, сует его за пояс шорт и бежит в трюм.

Селина молча наблюдает, как он взваливает на плечо мешок с телом и поднимается по лестнице обратно. Она не слышит всплеска за ревом двигателя. Мужчина возвращается, берет второй мешок и снова уходит. Затем появляется еще раз.

Пока мужчина режет веревку, которой Селина привязана к пиллерсу, он прижимает к ее голове пистолет.

– Вверх! – приказывает он по-гречески.

Селина пытается встать на сведенные судорогой ноги и вздрагивает от боли.

– Быстро! – кричит он, махнув в сторону лестницы.

Пленница двигается слишком медленно. Он бьет ее по лицу, из ее носа капает кровь. Похититель толчками в спину гонит Селину вверх по лестнице и выпихивает на палубу. Указывает в сторону борта. Она идет по настилу, пока не упирается бедром в поручень. Но, когда он вскидывает пистолет, раздается нарастающий стрекот вертолета, на небольшой высоте летящего от холмов к траулеру. Мужчина смотрит на него. А когда опускает взгляд, Селина уже исчезла.

Наверное, у каждого есть свой момент катарсиса – очищения, освобождения. Именно это сейчас чувствует Селина. Двигатели умолкают. Прячась под корпусом траулера, она медленно перебирает в воде ногами, чтобы сберечь кислород. Подплывает дельфин и осторожно касается ее носом. Быть может, Посейдон отправил своего посланца принести удачу, которая сейчас очень нужна.

На палубе капитан целится в вертолет из пистолета, но мужчину тотчас же прошивает пулеметная очередь.