Текст книги "Лучшая зарубежная научная фантастика: После Апокалипсиса"

Автор книги: авторов Коллектив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 72 страниц)

* * *

Когда она вернулась домой, на кухне было пусто, но из жилой комнаты раздавались голоса. Тёрн начала подниматься по лестнице, но сверху послышались злые окрики, и она застыла. Хантер с Маей ругались.

– Боже благий, о чем ты вообще думала? – крикнул Хантер.

– Она нуждалась в помощи. Я не могла отказать.

– Ты же знала, что из-за этого у нас начнутся проблемы с властями!

– У меня есть обязательства…

– А как насчет обязательств по отношению ко мне? О них ты не подумала? Ты вообще никогда не думаешь, действуешь импульсивно. Ты самая незрелая женщина из всех, что я знаю, да еще и всеми манипулируешь.

Майя попробовала подольститься:

– Да ладно, Хантер. Все же будет в порядке.

– А если не будет? Что ты тогда станешь делать? Просто соберешь свои манатки и свалишь, оставив после себя одни руины? Ты всю жизнь так и делала, таскала с собой ребенка с планеты на планету, даже не задумываясь, что ты с ней творишь. Ты вообще ни о ком не думаешь. Только о себе любимой. Не надо было вообще пускать тебя сюда.

Раздались сердитые шаги, это Хантер взбежал по лестнице.

– Хантер! – крикнула Майя.

Тёрн выждала еще минуту и осторожно поднялась в общую комнату. Майя сидела там, прекрасная и трагичная.

– Что ты натворила? – спросила Тёрн.

– Какая разница? Он скоро успокоится.

– Мне нет дела до Хантера.

Она имела в виду «до его ошибок», но Майя поняла по-своему, улыбнулась сквозь слезы.

– Знаешь, мне тоже нет до него дела. – Она подошла к Тёрн и крепко ее обняла. – Я же не плохая мать, Тёрн?

– Нет… – осторожно сказала та.

– Люди нас не понимают. Но мы же с тобой одна команда?

Майя протянула руку с вытянутым мизинцем для их тайного рукопожатия. Когда-то давно это всегда вызывало у Тёрн улыбку, но она больше не чувствовала связи, что объединяла их против целого мира. Но все равно ответила на жест, потому что боялась, что мать начнет плакать, если она так не сделает. Майя сказала:

– Просто они тебя не знают. Несчастный ребенок, что за чушь! Ты крепкая, как старые армейские сапоги. Я сама в шоке и восхищаюсь тобой, так как ты переживешь что угодно.

– Думаю, нам пора собираться, – сказала Тёрн.

Фальшивая радость тут же сползла с лица Майи.

– Я не хочу уезжать, – прошептала она.

– Почему?

– Потому что люблю его.

Как на такое нормально ответить? Тёрн развернулась и ушла в свою комнату. Проходя мимо двери кабинета Хантера, она остановилась, раздумывая, стоит ли ей постучать. Стоит ли сдать ему самого злостного из всех живых прислужников гминтов. Тогда уж долгожданное правосудие для миллионов погибших эллоев и виндов наконец-то свершится и Хантер прославится. Но ноги сами понесли ее дальше, хотя она еще не приняла окончательного решения. Не из-за верности магистру Прегалдину и не из-за неприязни к Хантеру. Просто решила придержать эту информацию на случай, если она пригодится в будущем, чтобы обеспечить ее собственную безопасность.

* * *

Тёрн проснулась от звука разбившегося стекла. Напряглась, прислушиваясь к шагам и крикам на улице. Звякнуло еще одно стекло, и она выглянула из-за занавески. Прищурилась от привычных оранжевых лучей солнца, затем открыла окно и вылезла на крышу.

Внизу на улице бушевала толпа одетых во все белое Неподкупных, которые по ходу движения били окна. Но настоящая их цель лежала в самом сердце Пустоши. Она наблюдала до тех пор, пока они не свернули на другую улицу, подождала, что будет дальше.

Из парка, где стояли охладительные башни, доносились крики и звон, а затем вопли начали нарастать как лавина, и из района аллеи Вицер поднялось облако пыли. После этого все на какой-то момент стихло. Слышались лишь ритмичные песнопения. Внизу кто-то пробежал. Затем следом снова появилась толпа Неподкупных. Они подгоняли кого-то с помощью импровизированных хлыстов, сделанных из ремней. Тёрн высунулась, чтобы разглядеть лицо, и узнала несчастную жертву. Это был Гинко, гермафродит из Сада Наслаждений, совершенно голый, груди и гениталии обнажены, на шее веревка. Хлысты рисовали тонкий узор на его коже, оставляя красные отметины.

Добежав до дома Тёрн, Гинко споткнулся и упал. Неподкупные тут же окружили его. Двое схватили гермафродита за ноги и развели их, третий полоснул ножом. От тонкого женоподобного крика Тёрн вцепилась в парапет, чтобы не свалиться. Она бы хотела никогда этого не видеть. Неподкупные перекинули веревку через дорожный знак и вздернули Гинко, задыхаясь, он вцепился пальцами в петлю. Тело еще дергалось, когда отряд зашагал дальше. Все закончилось, навалилась такая оглушающая тишина, что Тёрн слышала, как кровь капает в лужу, образовавшуюся на земле под телом.

На четвереньках она кое-как отползла от края крыши и вернулась в спальню. Все ее ценные и нужные вещи уже лежали сложенными в рюкзаке на случай побега. Она набросила одежду и спустилась вниз.

Майя все еще в халате встретила ее на лестнице. Взволнованно, почти в панике, она выпалила:

– Тёрн, нам надо уходить.

– Прямо сейчас?

– Да. Он не хочет, чтобы мы тут оставались. Ведет себя так, словно мы представляем для него опасность.

– И куда мы пойдем?

– Не знаю. Полетим на другую планету. Найдем место, где нет мужчин. – Она начала рыдать.

– Иди оденься, – сказала Тёрн. – Я захвачу еду, – затем обернулась и добавила: – И не забудь взять необходимые вещи и деньги.

С рюкзаком в руке Тёрн сбежала вниз по лестнице.

Когда она выкатила тележку для морозильника с совой, вниз спустилась Майя.

– Ты же не собираешься брать его с собой? – спросила она.

– Собираюсь.

Тёрн встала на колени, чтобы вытащить морозильник из-под стола, и вдруг заметила на полу воду. Быстро проверила температурный индикатор: он горел красным, температура была слишком высокой. С воплем ужаса Тёрн вбила код на замке и открыла крышку. Изнутри даже холодом не пахнуло. Мешок со льдом, лежавший наверху, растаял и потек. Она убрала его, чтобы посмотреть, что внутри.

Сова больше не сворачивалась шаром в уютном ледяном гнездышке. Она попыталась раскрыть крылья. На поверхности морозильника появились царапины от того, что птица старалась выбраться наружу. Теперь же она лежала вялая, закинув голову назад. Тёрн, убитая горем, вцепилась пальцами в колени, понимая, что видит страшные последние минуты жизни существа, возродившегося лишь для того, чтобы очнуться запертой в ловушке. Но даже в удушающей тьме птица боролась за жизнь, пытаясь освободиться. Тёрн тяжело дышала, сердце ее колотилось, словно она на собственной шкуре испытала смерть ледяной совы.

– Поторопись, Тёрн, – сказала Майя. – Пора уходить.

Тут она поняла, что случилось. Шнур морозильника лежал на полу, а не был воткнут в розетку в стене. Тёрн подняла его, как оружие убийцы.

– Он отключен, – сказала она.

– А, точно, – рассеянно отозвалась Майя. – Мне понадобилось нагреть щипцы для завивки. Наверное, забыла воткнуть обратно.

Тёрн почувствовала, как ярость поднялась в ней, словно огромный пузырь сжатого воздуха.

– Ты забыла?

– Извини, Тёрн. Я не знала, что это важно.

– Я говорила тебе, что важно! Это была последняя ледяная сова во всей Вселенной. Ты не только ее убила, ты уничтожила весь вид.

– Я же извинилась. Что ты еще хочешь, чтобы я сделала?

Майя никогда не изменится. Она всегда останется такой, беспечной и безответственной, неспособной справиться с последствиями своих действий. Слезы ярости застилали глаза Тёрн. Она вытерла их рукой.

– Ты бесполезна, – сказала она, подбирая рюкзак с пола. – Ты ни о ком не можешь заботиться. Мне надоело, я ухожу. Не вздумай идти за мной.

На улице Тёрн повернула в ту сторону, в которую никогда не ходила, чтобы обойти стороной повешенного. Она пробежала по узкой улице, минуя кучи смердящего мусора, где копошились тараканы, пока не добралась до переулка, упиравшегося в парк. Прежде чем выйти на открытое место, девушка остановилась у стены, проверяя, нет ли опасности, но ничего не увидела и бегом бросилась мимо стола, за которым старики играли в шахматы, мимо скамейки, где познакомилась с магистром Прегалдином, в сторону аллеи Вицер.

Повсюду виднелись следы погрома, оставленные Неподкупными. Осколки стекла хрустели под ногами, на красной земле валялись растоптанные товары из магазинов. Добежав до Сада Наслаждений, Тёрн поняла, что улица выглядит совсем не так, как прежде, потому что одно здание было совершенно разрушено. На его месте высилась чудовищная гора обломков, железные столбы и переборки торчали, как сломанные кости. По руинам ползали люди в поисках выживших.

Здания по другую сторону дороги еще стояли, только дверь в квартиру магистра Прегалдина была сорвана с петель и отброшена в сторону. Тёрн кинулась вверх по знакомым ступенькам. Квартира выглядела так, будто ее ограбили, совсем пустая, без единой вещи. Девушка прошла по пустым комнатам, боясь обнаружить что-нибудь страшное, но ничего не нашла. Вернулась на улицу и увидела мужчину, который часто подмигивал ей, когда она шла на занятия.

– Вы не знаете, что случилось с магистром Прегалдином? – спросила Тёрн. – Ему удалось уйти?

– С кем? – удивился мужчина.

– С магистром Прегалдином. Человеком, что тут жил.

– А, старик винд! Нет, не знаю, где он.

Он тоже ее бросил. Во всем мире не было никого, кому можно доверять. На мгновение Тёрн даже пожалела, что не раскрыла его секрет, но потом поймала себя на том, что думает о мести.

Закинув рюкзак на плечо, девочка пошла к пересадочной станции. Теперь она одна и доверять может только себе.

На улице перед пересадочной станцией собралась толпа. Казалось, все вдруг решили бросить эту планету, некоторые везли с собой горы багажа, а также детей. Тёрн протолкалась кое-как к кассе, чтобы узнать, что происходит. Билеты все еще продавались, и она вздохнула с облегчением. У кабин переноса стояла огромная очередь. Тёрн проверила, не забыла ли кредитку Майи, выписанную на ее имя, и встала в очередь за билетом. Вокруг стояли такие же беглецы, как она, люди без корней, мигрантская элита.

Куда лететь? Она просмотрела список направлений. Родилась Тёрн на Капелле-2, но слышала, что на этой планете очень большая конкуренция, так что решила от нее отказаться. Бен – ледяной шар, Гаммадис слишком далеко. Самой выбирать, куда отправиться, оказалось и волнительно, и страшно одновременно. Она все еще разрывалась, не зная, что решить, но тут услышала, как кто-то зовет ее:

– Тёрн!

Сквозь толпу к ней прорывалась Кларити.

– Как же я рада, что нашла тебя, – сказала она, подойдя ближе. – Майя тоже была здесь, искала тебя.

– И где она теперь? – спросила Тёрн, осматривая толпу.

– Уже ушла.

– И хорошо.

– Тёрн, она в истерике. Боялась, что вы расстались…

– Мы расстались, – отрезала Тёрн. – Пусть делает, что хочет. Я теперь сама по себе. А куда ты собираешься. Кларити?

Подошла Бик, держа билеты. Тёрн схватила ее за руку и посмотрела на билет.

– Аланановис, – прочитала она вслух, затем нашла планету в справочнике. Находится в восемнадцати световых годах. – Можно мне с вами?

– Без Майи – нет, – ответила Кларити.

– Ладно, тогда полечу куда-нибудь еще.

Кларити сжала ее руку.

– Тёрн, ты не можешь уехать без Майи.

– Нет, могу. Я достаточно взрослая, чтобы жить одна. Меня тошнит от нее и от ее приятелей. Я хочу сама контролировать свою жизнь.

Кроме того, Майя убила ледяную сову, она должна пострадать. Это будет справедливо.

Тёрн подошла уже к самой кассе, когда вдруг обратила внимание на название одной планеты в списке, которое прежде не замечала, и приняла внезапное решение.

Когда кассир спросил ее, куда она хочет отправиться, она ответила: «На Гминтагад». Туда, где жила и умерла Джемма Дивали.

* * *

Кабина переноса на Гминтагад была точно такой же, как те, в которых Тёрн довелось побывать раньше, стерильная и безликая. Техник провел девочку в комнату ожидания, пока ее багаж телепортировался лучом меньшего разрешения. Она чувствовала себя уставшей и много испытавшей, как всегда после того, как молекулы воссоздаются из новых атомов. Когда ее рюкзак наконец-то прибыл, она пошла в помещение таможни и иммиграционный офис, заметив, что воздух как-то изменился. Впервые за долгие годы она дышала органическим кислородом и чувствовала сложный, с оттенками гниения, запах реальной экосистемы. А вскоре она увидит небо, не закрытое куполом. От одной только мысли в ней шевельнулся страх перед открытыми пространствами.

Она всунула карту личности в считывающее устройство, и через несколько секунд ее пропустили к застекленной будке, где за столом сидел иммиграционный офицер в форме песочного цвета. В отличие от воздуха, человек выглядел искусственным. Лицо без морщин, дефектов и выделяющихся черт, словно его выбрали в соответствии с математической формулой лицевой симметрии. Волосы аккуратно подстрижены, ногти тоже. Девушка села напротив, стул слегка скрипнул под ней. Она постаралась не шевелиться.

Офицер просмотрел ее информацию на мониторе, а потом спросил:

– Кто ваш отец?

Она готовилась объяснять, почему ее не сопровождает мать, но отец?

– Я не знаю, – сказала она. – Почему вы спрашиваете?

– В записях не указана его раса.

Раса? Это древнее понятие она даже не до конца понимала.

– Он капелланец, – сказала она.

– Это не определяет его расы, поскольку никто не происходит с Капеллы.

– Я там родилась, – заявила она.

Он внимательно и бесстрастно смотрел на нее. Она пыталась взглянуть ему в глаза, но ощущение было такое, будто она бросает ему вызов, и Тёрн опустила ресницы. Стул ее снова скрипнул.

– Некоторым людям въезд на Гминтагад запрещен, – сказал он.

Она попыталась понять, что он имеет в виду. Каким это людям? Преступникам? Носителям болезней? Агитаторам? Но она же к ним не относится.

– Вы имеете в виду пустошников? – наконец сообразила она.

– Я имею в виду виндов.

Она с облегчением вздохнула.

– А, ну тут все в порядке. Я не виндка.

Скрип.

– Пока вы не скажете мне, кто ваш отец, убедиться я в этом не могу, – возразил офицер.

У Тёрн не нашлось слов. Каким образом отец, которого она никогда не видела, может влиять на то, кто она такая?

От мысли, что ее могут не впустить, в животе все скрутилось узлом. Ее кресло издало целую серию телеграфных сигналов.

– Я провела тридцать два года в световом луче, чтобы добраться сюда, – сказала она. – Вы обязаны разрешить мне остаться.

– Мы – независимое государство, – спокойно ответил он. – Мы не обязаны давать разрешение кому бы то ни было. – Он помолчал, смотря ей в глаза. – Вы выглядите как виндка. Согласны пройти генетический анализ?

Еще пару минут назад ум ее напоминал тягучий сироп. Теперь он встревоженно булькал. На самом деле она точно не знала, был ли виндом ее отец. Она никогда даже не задумывалась, потому что информация не имела особого смысла. Но здесь это определяло все; ее интересы, способности, внутренние сомнения – ничто не имело значения, кроме расовой принадлежности. Она находилась на планете, где не выбирали, кем быть, и не создавали себя сами, здесь личность людям назначалась свыше.

– А что если я не пройду анализ? – спросила она.

– Вас отправят обратно.

– А если я откажусь?

– Вас отправят обратно.

– Тогда зачем же вы спрашиваете моего согласия?

Он улыбнулся в соответствии с правилами. Его улыбку можно было измерить линейкой и не сомневаться, что она точно соответствует стандартам. Тёрн встала, стул под ней буквально «рассмеялся».

– Ладно. Куда идти?

Они взяли кровь и отправили ее в комнату ожидания с двумя дверьми, на которых не имелось ручек. И пока Тёрн сидела там без дела, до нее наконец-то дошел весь ужас ее поспешного решения. Она не просто сбежала в другой город. Майя понятия не имела, где она. Между ними лежали годы. Майя, может быть, уже умрет, и Тёрн постареет, но они так и не увидятся. Они расстались навсегда. Пожизненное наказание для Майи.

Тёрн попыталась вызвать в себе праведный гнев, который горел в ней лишь час и тридцать два года назад. Но даже это у нее не получалось. Ее охватило огромное чувство вины. Она знала все недостатки Майи, когда принесла домой ледяную сову, и ничего не сделала, чтобы оградить от них птицу. Она понимала, что в мире может случиться все что угодно, но не защитила существо, которое не могло само защитить себя.

Душа кровоточила от угрызений совести. Сова была невинным созданием, не заслуживавшим такого страшного конца. Жизнь для нее заключалась в радостном полете, а вместо этого превратилась в адскую борьбу за выживание. Птица погибла из-за недосмотра в одиночестве, всеми забытая. Позволив ледяной сове умереть, Тёрн предала всех. Магистра Прегалдина, который доверил ей такое сокровище. А еще Джемму и остальных жертв преступления Тилля Дивали, потому что в каком-то смысле она повторила его провал, доказав, что люди ничему не учатся. Словно угодила в кольцо истории, обреченной на самоповторение, потому что она ничем не лучше своих предшественников.

Тёрн закрыла лицо руками, желая заплакать, но и на это не осталось сил. Даже такой поблажки она не заслуживала.

Дверь щелкнула, и Тёрн увидела строгую угловатую женщину в форменной юбке, с едва заметной зловещей усмешкой на лице. Она приготовилась услышать новость, что ей придется провести еще тридцать два года в бессмысленном путешествии на Славу Божью. Но вместо этого женщина сказала:

– Вас хотят видеть.

За ней появилось знакомое лицо, и Тёрн радостно вскрикнула:

– Кларити!

Женщина вошла в комнату, и девушка с облегчением обняла ее.

– Я думала, что вы полетели на Аланановис.

– Мы собирались туда, – сказала Кларити. – Но решили, что нельзя просто стоять и смотреть, когда творится беда. Я отправилась за тобой, Бик осталась, чтобы рассказать Майе, куда ты полетела.

– Спасибо, спасибо! – разрыдалась Тёрн. Слезы, которые прежде не желали выходить, теперь ручьями потекли по лицу. – Ты пожертвовала тридцатью двумя годами ради такой глупости.

– Для нас это не глупость, – сказала Кларити. – А вот ты сглупила.

– Я знаю, – всхлипнула Тёрн.

Кларити посмотрела на нее с пониманием.

– Тёрн, людям в твоем возрасте свойственно совершать ошибки. Но в жизни нет страховки. Ты должна была подумать о Майе. Каким-то образом ты повзрослела быстрее, чем она, хоть вы и путешествовали вместе. Ты непоколебимая скала, на которую она опиралась. Ее приятели являлись лишь развлечением. Когда они бросали ее, она поднималась. Но когда ее бросила ты, то для нее рухнул весь мир.

– Это неправда, – сказала Тёрн.

– Правда.

Тёрн сжала губы, чувствуя неимоверное давление. Почему на нее нужно полагаться, почему ей не разрешается чувствовать себя беззащитной и раненой? Почему Майя зависела от нее? С другой стороны, ее утешала мысль, что она не бросила Майю так же, как ледяную сову. Идеальной матерью Майя не была, но и Тёрн трудно назвать идеальной дочерью. Они обе старались, как могли.

– Мне это не нравится, – сказала она, но не слишком убежденно. – Почему я должна нести за нее ответственность?

– Потому что в этом и заключается любовь. – ответила Кларити.

– Ты суешь нос не в свои дела.

Кларити легонько сжала ей руку.

– Точно, вот ведь тебе повезло!

Дверь снова отворилась. За плечом угловатой охранницы Тёрн заметила медово-золотистые локоны.

– Майя! – закричала она.

Увидев Тёрн, Майя вся засияла как солнце. Ворвавшись внутрь, она обняла дочь.

– О, Тёрн, хвала небесам, что я нашла тебя! Я с ума сходила от беспокойства. Думала, что потеряла тебя.

– Все хорошо, все хорошо, – повторяла Тёрн, а мать рыдала и без конца обнимала ее. – Майя, ты должна мне кое-что рассказать.

– Что угодно.

Неужели ты соблазнила винда?

Майя не сразу поняла, о чем идет речь. Затем на лице появилась таинственная улыбка, от которой она сразу похорошела, весьма довольная собой. Она коснулась волос дочери.

– Я собиралась тебе об этом рассказать.

– Позже, – произнесла Бик. – Сейчас летим на Аланановис, вот билеты.

– Прекрасно, – сказала Майя. – А где находится Аланановис?

– Всего лишь в семи годах отсюда.

– Замечательно. Не важно. Ничто не имеет значения, раз мы теперь вместе.

Она подняла мизинец для тайного рукопожатия. Тёрн ответила, вздохнув про себя. На какой-то миг ей вдруг показалось, что весь мир состоит из беззащитных существ, застывших во времени, и только она одна стареет и меняется.

– Мы же с тобой команда? – с беспокойством спросила Майя.

– Ага, – ответила Тёрн. – Мы – команда.

Пол Корнелл
Копенгагенская интерпретация

Далее следует динамичный, но довольно странный рассказ Пола Корнелла из цикла о приключениях шпиона Джонатана Гамильтона, участника Большой игры, имевшей место в Европе середины XIX века, в мире, где развитие технологий пошло по совсем другому пути. В этот цикл также входит рассказ «Исчезнувший пруссак» («One of Our Bastards Is Missing»), недавно награжденный премией «Хьюго». Эти рассказы чем-то напоминают повести Чарльза Стросса о Руритании. Бывшая пассия Гамильтона внезапно появляется вновь при весьма необычных обстоятельствах, она становится причиной цепи неких событий, с которыми необходимо справиться герою, чтобы предотвратить конец света. Гамильтон делает это ярко и эксцентрично, напоминая Джеймса Бонда или скорее героя Пола Андерсона Доминика Фландри, который, как мне кажется, и является его прямым предшественником.

Британский писатель Пол Корнелл – автор романов и комиксов, а также сценарист телевизионных программ. Самыми известными стали его романы «Кое-что еще» («Something More») и «Британское лето» («British Summertime»). Он также писал сценарии для сериалов «Доктор Кто», «Робин Гуд» и «Первобытное» производства Би-би-си, «Капитан Британия» от «Марвел Комикс», участвовал в создании новеллизации по сериалу «Доктор Кто» и составлял сборники по этой вселенной и многим другим комиксам. Несколько серий «Доктора Кто», снятых по его сценариям, дважды были номинированы на премию «Хьюго». Кроме того, Корнелл получил премию Гильдии сценаристов США. В последнее время он обратился к коротким рассказам, которые публиковались в журналах «Fast Forward 2», «Eclipse 2», «Asimov’s Science Fiction» и «The Solaris Book of New Science Fiction», том третий.