Текст книги "Лучшая зарубежная научная фантастика: После Апокалипсиса"

Автор книги: авторов Коллектив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 55 (всего у книги 72 страниц)

Юн Ха Ли
Призрачный спутник

Писатель Юн Ха Ли живет со своей семьей в Южной Калифорнии. Его фантастические рассказы публиковались в журналах «Lightspeed», «Clarkesworld», «The Magazine of Fantasy & Science Fiction», «Federation», «Beneath Ceaseless Skies» и других. У Юн Ха Ли есть веб-сайт ( http://pegasus.cityofveils.com ).

В захватывающей космической опере, изобилующей экзотическими деталями, мы встречаем молодую женщину, которая предпринимает отчаянную попытку отомстить заклятым врагам; ей помогает безжалостный, кровожадный «призрак».

Неправда, что мертвых нельзя сложить, как бумагу. Квадрат превращается в коршуна, а коршун – в лебедя; история превращается в слухи, а слухи – в песни. Даже сам процесс воспоминания искажает истину.

Но в пособиях по складыванию фигурок из бумаги не говорится о том, что всякий раз, когда ты складываешь лист, это влияет на основы твоей морали, на аксиомы, которыми ты мыслишь.

Может быть, это самое важное, о чем забыли там упомянуть, а может, и нет – каждый волен считать по-своему.

– У тебя есть время еще для одной партии, – обратился призрак к Лиссе. Он был соткан из тусклых оттенков, из смазанных обрывков тумана, и голос его напоминал о неопределенности, дыме и внезапной смерти. Вполне возможно, что это был последний призрак на всем Рейоне – разоренной завоеванной планете с покинутыми городами, где не осталось ни одной тени, планете с мертвыми лунами и угасающим солнцем. Иногда Лиссе думала: может быть, у призрака тоже имеется шрам, такой же, как у нее самой, – длинная мертвенно-бледная линия, что тянется от локтя к кисти. Но она чувствовала, что спрашивать было бы невежливо.

Они находились в командном центре боевого космического корабля, рассчитанном на пятьдесят человек и имевшем форму веретена. Сам корабль походил на воздушный змей – их так и называли, змеями. Стены помещения были завешены выцветшими черными и зелеными лохмотьями, и тряпье прямо на глазах соединялось, обновлялось и сплеталось в гобелены. Эти гобелены служили дисплеями. Спутанные заросли тростника на одном из них превратились в воронов. Один сидел на ветке дерева, расщепленного ударом молнии. Постепенно из путаницы нитей вырисовывались очертания второго ворона – он выглядывал из глазницы черепа.

Не обязательно было глубоко разбираться в символике наемников Империи, чтобы понять предупреждение. Ее народ когда-то позаимствовал у них поговорку: «У воронов своя арифметика: смертей много не бывает».

Лиссе ожидала преследования. Она дезертировала с Базы 87 вскоре после того, как узнала, что разведчики обнаружили боевой наемничий змей среди руин священного лабиринта. Хозяева корабля скрылись в неизвестном направлении шесть лет назад. Совпадение должно было вызвать подозрения у командования базы, но лучшей возможности отомстить могло не представиться. Призрак пытался ее отговорить, но не слишком настойчиво. Он всегда знал, к чему она стремится в этой жизни.

В течение ста лет, несмотря на то что часто они оказывались в почти безнадежном меньшинстве, наемники на боевых змеях превращали в пепел города, уничтожали повстанческие звездолеты, разрушали станции, расположенные в бездонных глубинах космоса. Можно ли было найти оружие лучше, чем один из их собственных кораблей?

Но сейчас Лиссе не давало покоя то, как легко ей удалось пробраться внутрь. Странный, усеянный шипами силуэт змея вырисовывался на фоне лавандового неба и был виден издалека; он походил на чудовищно разросшийся куст шиповника. При помощи призрака, взявшего на себя роль разведчика, она пробралась мимо немногочисленных механических часовых. Змей отбрасывал тень, напоминавшую человека. Лиссе не знала, что об этом думать.

Корабль открылся перед ней, словно распускающийся цветок. Игра в карты была идеей призрака; так он хотел показать змею, что Лиссе на его стороне, – ведь игру в скорч изобрели наемники.

Лиссе наклонилась вперед, к черно-зеленому коврику для игры, и собралась придвинуть к себе ближайшую стопку карт. Колонну Свечи. Призрак успел раньше, задев ее пальцы своей рукой – на ощупь что-то вроде гнилых осенних листьев: разложение и распад. Молодая женщина невольно вздрогнула от этого прикосновения, от присутствия призрака, который сопровождал ее всю жизнь. Рука дернулась в сторону, пальцы свело судорогой.

– Взгляни, – сказал он.

Даже там, в бараках, немногие курсанты соглашались играть в скорч с Лиссе. Призрак оставлял на картах отпечатки. Людям снова и снова выпадали неудачные комбинации, Карты Павшего Генерала, удваивались отрицательные очки, доставался Цветок Короны (при вероятности в одну тысячную)… Поэтому Лиссе научилась играть в одиночку, а роль ее противников исполняли джеренгджены. «Ты должна изучить оружие своего врага», – говорил ей призрак, так что, еще будучи ребенком, в школе перевоспитания, она прятала кусочки бумаги, чтобы практиковаться в складывании подъемных кранов, лилий и лодочек в форме листьев.

Сейчас рядом с Колонной Свечи стояли сложенные ею фигурки: буревестник, лягушка, фонарь и селезень. Когда призрак помешал ей убрать карты, они рассыпались, оказавшись между Колонной Путника и Колонной Зеркала, и образовали асимметричный расклад, обычно выпадавший в конце игры: малый вариант Стратегии Иглы, в котором не хватало лишь центральной карты.

– Можешь считать это предзнаменованием, – произнес призрак. – Как говорится, убить способна даже щепка.

Теперь на гобеленах было уже шесть воронов. Последний расправил крылья, словно собирался заслонить тусклое солнце. Интересно, что говорит о наемниках эта манера оформлять предупреждения в виде картин, а не барабанной дроби или звона гонгов?

Лиссе поднялась с дивана.

– Значит, они идут за нами. Где?

Она говорила на административном языке Империи, а не на каком-нибудь из родных языков наемников. Тем не менее ворон с одного гобелена перелетел на другой, к своим сородичам. Опустевшее полотно стало серым, затем на нем появилась новая сцена: группа из шести танков, раскрашенных в имперские цвета, синий и бронзовый, в сопровождении двух бронетранспортеров из металла с потухших звезд. Они ехали вверх по склону, и мелкие камешки ссыпались за ними потоком.

Призрак рассказывал, что в старые времена никто не мог пройти через священный лабиринт по прямой. Но древние стены, извилистые, пересекающиеся, давно обрушились. Призрак много раз бесплотными пальцами рисовал на ее ладони план лабиринта. Она научилась не вздрагивать от его прикосновения, запомнила карту и могла в любой момент воспроизвести ее по памяти: еще одна из вещей, которые нельзя забывать.

– Я бы не хотела вступать в бой, – сказала Лиссе.

Она смотрела на контрольную панель командного центра. Конфигурация была стандартная, типичная для кораблей Империи – ей даже не пришло в голову удивиться, почему змей преобразовал панель именно таким образом, – но никаких устройств управления вооружением видно не было.

– Люди не приезжают на танках, когда собираются вести переговоры, – сухо заметил призрак. – Кроме того, летательным аппаратам приказано перехватить тебя. У тебя есть нечто, что им очень нужно.

– Тогда почему они не охраняли его как следует? – спросила она.

Несмотря на приближение танков, призрак замолчал. Через некоторое время он предположил:

– Возможно, они думали, что змеем может управлять только наемник.

– Возможно, они правы, – мрачно ответила Лиссе.

Она села в кресло пилота, пристегнулась, прижала три пальца к панели управления и ввела несколько команд, которым ее учили. Корабль содрогнулся, словно под порывом адского ветра из расщелин в небосводе. Но не раскрылся, чтобы взлететь.

Она снова попыталась ввести нужные команды, заставив себя не торопиться. Стены завибрировали, и по кораблю разнесся какой-то потусторонний вой. Но змей упрямо не двигался с места.

Танки миновали поворот дороги. Все вороны собрались на одном гобелене. расселись на полуоблетевшем дереве, подобно отвратительным черным бриллиантам. На остальных полотнах танковый взвод представал под различными углами: два вида с воздуха и четыре – с земли.

Лиссе рассмотрела один вид сверху и вдруг заметила две бегущие фигурки: угловатые конечности, сверкающие глаза, черные металлические «хвосты» для баланса. Она напряглась. Тени объектов имели форму охотничьих псов – изящные очертания совершенных хищников. Два джеренгджена, настоящих, не то что безжизненные фигурки, которые она складывала из бумаги. Должно быть, змей выпустил их, когда засек приближение танков.

Лиссе обливалась потом, несмотря на холод в кабине; она методично перебрала все известные ей команды. Змей упорно бездействовал. Зеленые нити гобеленов поблекли, и вскоре вороны и дерево превратились в отдельные черные пятна на фоне светло-серой заснеженной равнины.

Это было послание. А может, требование. Но она его не поняла.

Первая пара танков, медленно переваливаясь через камни, возникла в поле зрения. На стволах пушек с двух сторон были выгравированы розы, синие с бронзовыми сердцевинами. Розы на первом танке на мгновение вспыхнули.

Змей что-то прошептал на неизвестном Лиссе языке. Затем с самого большого гобелена исчезли деревья, кружащиеся в воздухе листья и камешки и появилась эмблема командира отряда – бледно-голубая роза, пронзенная тремя когтями. Из динамиков донесся мужской голос:

– Курсант Фай Гуэн. – Под этим именем она числилась в списках; они не знали, что свое настоящее имя она хранит в сердце, живое, словно тлеющий уголек. – Вы нарушили имперский запрет. Немедленно покиньте корабль и сдайтесь.

Он не обещал пощадить ее. Империя не знала пощады.

Лиссе подавила желание ударить кулаком по панели управления. Она сумела выжить и дождаться этого дня только благодаря терпению.

– Значит, вот как все кончилось, – обратилась она к призраку, словно оправдываясь.

– Курсант Фай Гуэн, – продолжил голос после второй вспышки, – у вас есть одна минута, чтобы покинуть корабль; в случае неповиновения мы откроем огонь.

– Лиссе, – сказал призрак, – змей ожил.

Она хотела рявкнуть на него, но стиснула зубы и опустила взгляд. Панель управления, которая только что была серой, теперь светилась белым, и на этом фоне отчетливо выделялись пять символов, расположенных в точности так, чтобы одновременно коснуться их расставленными пальцами одной руки. Первым побуждением было отдернуть руку, но она заставила себя не делать этого.

– Очень хорошо, – произнесла она. – Мы не способны взлететь, но, по крайней мере, можем драться.

Специальные коды для активации вооружения змея были ей неизвестны. Если ввести неверный код, можно вообще потерять управление. Но если танки начнут стрелять в упор, ее тоже ждет смерть. Понятно, что броня змея отнюдь не стала прочнее за те годы, что он простоял здесь без присмотра.

С другой стороны, у него остались разведчики-джеренгджены, и они вроде бы прекрасно функционировали.

Лиссе прижала большой палец к первому символу. Быстрая тень возникла – и исчезла прежде, чем Лиссе успела ее разглядеть. После второй попытки появился двухголовый дракон со свивающимся в кольца телом. Значит, ракеты дальнего действия, гром небесный. Она быстро обдумывала варианты. Какая ирония судьбы – активировать вооружение корабля лишь затем, чтобы испепелить и его, и саму себя.

– У вас осталось десять секунд, курсант Фай Гуэн, – равнодушно произнес голос.

– Лиссе, – нетерпеливо окликнул призрак.

Один из символов изображал бегущего волка. Она вспомнила, что когда-то волк был эмблемой наемников. Несмотря на это, у нее возникло странное желание воспользоваться именно им. Она помедлила, глядя на волчий силуэт, и вдруг змей произнес, хрипло, словно горло его пересохло от жажды:

– Подготовка к запуску.

Лиссе коснулась волка пальцем, потом прижала ладонь к панели, чтобы активировать оружие. Панель на миг стала горячей, затем холодной.

Миновала секунда. Казалось, что ничего не произошло, что системы змея вышли из строя. Воцарилась зловещая тишина.

Серые силуэты танков и бронетранспортеров вырисовывались на фойе темного неба; можно было различить деревья с засохшими плодами, росшие поблизости. Она не знала, действие это неизвестного оружия или просто проблема с дисплеями. Прошло десять секунд или нет? Не поймешь. А доверять биению сердца было нельзя – пульс участился.

Лиссе охватило отчаянное желание удариться в бегство, пока танки не открыли огонь; она провела рукой по панели, чтобы убрать символы. Те превратились в странные, тревожные обрывки, похожие на полупережеванные листья или полустертые отпечатки ладоней. Она повторила жест, означавший приказ взлететь.

Когда змей начал подниматься, Лиссе вскрикнула, но крик застрял у нее в горле. Изображения на гобеленах изменились – все они показывали небо, кроме того, на котором прежде было дерево с воронами: теперь вместо птиц на ветвях висели скелеты. Цена, уплаченная не монетами, а костями.

Только набрав высоту, она приказала продемонстрировать, что стало с преследователями. Вместо ответа змей продолжал подниматься.

Проблема заключалась не в дисплеях. «Удар волка» лишил людей теней, тем самым уничтожив их. Внизу через весь огромный континент, который когда-то назывался Мостом Ишуэля, протянулась полоса огня – ослепительно сверкающая река, окруженная заснеженными горами, лесами и извилистыми потоками.

Лиссе училась превосходно. Не для того чтобы заслужить похвалу, а потому что это давало ей возможность изучить врага. Лучше всего она знала географию. Они с призраком долгие часы проводили, рисуя в воздухе карты, изображая горы и равнины при помощи одеяла; призрак утверждал, что бумага их выдаст. Пока Лиссе запоминала расположение кварталов Города Фонтанов, он пел баллады о его основании. Он рассказывал о спорах поэтов и философов, в честь которых были названы улицы и площади Города Призм. Она знала, какие рудники снабжают сырьем каждую конкретную базу, запомнила все дороги, исчертившие Мост Ишуэля вдоль и поперек. Хотя численность населения баз и лагерей не раскрывалась курсантам, особенно тем, кого завербовали в школах перевоспитания, прикинуть цифры было нетрудно.

Империя построила на Мосту Ишуэля сто четырнадцать баз. В персонал каждой входило в среднем двадцать тысяч человек. Нельзя положиться на точность оценки, но «удар волка» уничтожил примерно…

Она содрогнулась, рассматривая горящие базы – их оказалось около шестидесяти.

С населением лагерей было сложнее; Империя неохотно озвучивала эти цифры. Лиссе вспомнила зону вокруг Базы 87, ряды одинаковых бараков. Единственной причиной, почему людей в них жило не больше, чем персонала, являлись эффективные действия наемников тогда, в День Джеренгдженов.

«Стратегия Иглы», – тупо подумала Лиссе. Самая маленькая щепка. Она не ожидала увидеть столь наглядное подтверждение справедливости этой поговорки.

Призрак смотрел на нее, и его темные глаза, против обыкновения, были четко видны.

– Сейчас с этим уже ничего не поделать, – наконец произнес он. – Отдай приказ змею, пока он сам не решил, куда лететь.

– Пепельный Путь пятьсот четырнадцать, – произнесла Лиссе.

Они придумали это еще на базе; много сценариев они обсудили шепотом перед сном, вместо колыбельных.

Ее трясло, несмотря на ремни безопасности.

Прежде чем они развернулись и устремились в глубины космоса, Лиссе бросила последний взгляд на выжженную пустыню: это был след, оставленный ею на родной планете. А ведь она лишь хотела уничтожить тех, кто угрожал ей смертью.

Позже в ее сновидениях след от удара принимал очертания бегущего волка.

На языке большинства наемников слово «джеренгджен» означало искусство складывания фигурок из бумаги. Впервые увидев их, Лиссе решила, что пошел снег. Ей было четыре года. В Городе Гобеленов стоял погожий, чуть влажный весенний день. Она наблюдала за птицей, пытавшейся поймать яркую бабочку, когда с неба начали медленно опускаться странные бумажные фигурки: лисы, змеи, буревестники.

Смеясь, Лиссе позвала родителей. Но родители не смеялись. Не слушая возмущенных воплей, ее затащили в подвал и выключили свет. Она попыталась укусить одного из своих отцов, когда тот зажал ей рот рукой. Джеренгджены определяли местонахождение противника по его тени, а не по голосу, однако, имея дело с оружием наемников, следовало на всякий случай принять все меры предосторожности.

На улицах фигурки изящно расправили складки и превратились в артиллерийские орудия с тенями-драконами, в грациозных четвероногих штурмовых роботов с тенями-волками. Парившие в небе джеренгджены развернулись и стали бомбардировщиками, отбрасывавшими тени-пустельги.

То же самое произошло и в других городах Рейона. Люди складывались, словно бумажные фигурки, когда оружие наемников лишало их теней. В течение нескольких последующих недель была истреблена примерно треть населения планеты.

По поводу числа жертв Империя высказалась так: «Это прискорбно». И позднее: «Поскольку переговоры зашли в тупик, консолидация была необходима».

Лиссе постоянно носила с собой карту дальнего космоса, частью в голове, частью – на коврике для игры в скорч. Призрак когда-то был путешественником. Он научил ее мнемоническим приемам для запоминания темных туннелей и опасных дыр, расположенных среди звезд. В перерывах между уроками она рисовала в воображении бесчисленные картины, повторяя время перелетов, местонахождение воронок и поворотов.

Пепельный Путь 514 проходил между двумя нестабильными звездами и беспорядочным нагромождением планет, комет и астероидов вокруг них. Лиссе почувствовала, как змей раскачивается, балансируя на довольно сильном космическом ветру. Гобелены с одной стороны светились красноватым светом – там находилась ближайшая звезда, 514 Ци. С другой стороны вид загораживала бледно-голубая с фиолетовым планета, окруженная ожерельем из нескольких колец.

Здесь легко можно было спрятаться. Это был один из главных торговых путей, и после Битвы Павшего Солнца – названной так не в честь ближайших звезд, а в честь эмблемы генерала повстанцев, белого солнца с алым ободком, – этот путь был объявлен пепельным, то есть здесь запрещалось основывать постоянные поселения.

Однако для Лиссе важнее было то, что Путь 514 проходил ближе всего к месту, где в последний раз, лет пять назад, видели наемников. В школе она заучивала названия и силуэты самых мощных боевых кораблей, складывала хвалебные стихи в их честь, подражая государственным гимнам Империи. Она писала эссе об их тактике и запоминала имена знаменитых капитанов, хотя от них не осталось ни статуй, ни портретов, лишь на немногочисленных фотографиях мелькали суровые, неулыбчивые лица. В Империи обожали статуи и портреты.

В течение ста лет (по административному календарю) наемники верно служили своим хозяевам и ни разу не потерпели поражения. Когда-то Лиссе думала, что у нее впереди вся жизнь, чтобы спланировать заговор против них. Но внезапно они разорвали контракт по причинам, которых имперские чиновники так и не раскрыли (возможно, и сами не знали), и бесследно исчезли.

– Вряд ли мы здесь что-то найдем, – сказала Лиссе.

Наверняка Империя прочесала всю эту область в поисках следов. Вороны пропали с гобеленов. Вместо них появились изображения постоянно перемещавшихся космических потоков. Приближение вражеских звездолетов должно было нарушить течение и тем самым позволило бы Лиссе и призраку определить их местонахождение. Не доверяя системам корабля – хотя теперь ей практически ничего не оставалось, кроме как положиться на него, – последние несколько часов она пристально следила за изображениями на дисплеях. После недолгого спора с призраком она включила тактильные датчики, чтобы воздушные потоки в командном центре отражали, хотя бы примерно, состояние пространства вокруг корабля. Иногда приближение неприятностей легче почувствовать кожей.

– Здесь нет никаких признаков присутствия покинутых змеев, – добавила она. – Или действующих, кроме нашего.

– Это лишь начало поисков, – ответил призрак.

– В конце концов нам придется рискнуть и приблизиться к какой-нибудь станции. Ты не нуждаешься в пище, но мне необходимо что-то есть.

Она смогла вынести с базы всего несколько пайков, и сейчас ей очень хотелось вскрыть один из них.

– Возможно, здесь есть кладовая.

– Я никак не могу избавиться от мысли, что это ловушка.

– Рано или поздно тебе придется поесть. – резонно заметил призрак. – Взглянуть не помешает, и я не хочу, чтобы ты ходила голодной.

Поскольку она все еще сомневалась, он добавил:

– Я останусь здесь и подежурю. Я буду рядом.

Это отнюдь не успокаивало, но она больше не была маленькой девочкой, что забилась в койку, стоявшую строго параллельно стене, и вцепилась в одеяло, слушая, как призрак пересказывает легенды ее народа. Она вспомнила любимую историю – об одиноком часовом, который выжег себе глаза, чтобы не допустить наступления последнего утра мира, – и отправилась на поиски.

Чем дальше от командного центра, тем сильнее ощущалось притяжение призрака, непреодолимое желание вернуться; но эта боль была старой, хорошо знакомой, и ее легко было перенести. Пока она шла по коридору, загорались лампы; хотя свет был рассеянным, тень она отбрасывала неестественно четкую. Затем лампы начали включаться впереди, словно указывали путь. Интересно, что змей хотел скрыть от нее?

Пайки хранились на складе, за дверью без всяких надписей. Она не знала, что делать с этими пайками и годны ли они в пищу; если верить текстам на упаковках, это был полевой рацион категории 72. Лучше того, которым их кормили во время учений, но не намного. Поразмыслив. Лиссе решила, что это не удивительно: судя по всему, наемников обеспечивали пищей наниматели.

Охваченная каким-то странным чувством, она взяла два пайка и вернулась тем же путем. То, что змей освещал дорогу, заставило ее нервничать еще сильнее.

– Ничего нового? – обратилась она к призраку. Затем показала паек. – Жаль, ты не можешь определить, не отравлен ли он.

Призрак сухо рассмеялся.

– Если бы змей собирался тебя убить, он бы сделал это проще. Еда – это всего лишь еда, Лиссе.

Пища оказалась весьма посредственной, но ожидать иного от армейского пайка было бы глупо. По крайней мере, не хуже обычного. Поев, она отыскала туалет, а потом разложила коврик для игры и карты – Колонна Свечи и Кости, справа налево. На сей раз она не стала складывать из бумаги фигурки, воспоминания о бегающих разведчиках-гончих вызывали у нее ужас и отвращение.

В момент, когда она покинула Базу 87, включился отсчет времени. Уничтожение поселений на континенте Мост Ишуэль запустило другой счетчик, более важный. Лиссе не ставила на карту свою жизнь: она уже давно продала ее. Вопрос заключался в том, сколько имперских баз она сумеет ликвидировать, прежде чем погибнет. И сможет ли найти хотя бы один корабль наемников, служивших карающим мечом Империи…

Лиссе перебрала возможные цели. Например, База 226 Менг, Крепость Лепестков. В этой попытке ей наверняка суждено погибнуть, но эта цель была лишь второй по важности; первое место занимало уничтожение главной планеты Империи, хотя амбиции Лиссе не простирались так далеко. Был еще Мост 663 Ци-Кес с его знаменитыми Бледными Часовыми, или станция типа «Орлиное Гнездо» 8 Йенек, где строили крупнейшие звездолеты Империи, или…

Она положила карты, закрыла глаза, прижала ладони к лиду. Тактика не была ее сильной стороной. Может, просто выбрать мишень наугад?

Но, разумеется, в присутствии призрака ничего не делалось наугад.

Она снова разложила карты из Колонны Свечи.

– Станция восемь Йенек не подойдет, – сказала она. – Начнем с более простой задачи. Пятьсот восемьдесят шесть Чиу.

Лиссе взглянула на призрака: у нее до сих пор сохранилась привычка искать его одобрения. Тот кивнул.

– Безопаснее всего приблизиться к ней по Капиллярным Пепельным Путям. Так мы и проверим твои навыки пилота.

3 глубине души Лиссе была уверена, что змей с радостью полетел бы самостоятельно. Но они не могли ему это позволить.

Капилляры являлись худшими из Пепельных Путей. Даже звездный свет описывал странные траектории, двигаясь среди древних лабиринтов, полуразрушенных ворот, стоявших на пути космических потоков, и воронок, поведение которых невозможно было предсказать.

В первых восьми Капиллярах им повезло. При других обстоятельствах Лиссе как зачарованная смотрела бы на великолепные линзовидные галактики и сверкающие россыпи огней – далекие скопления звезд. Но сейчас ее взгляд не отрывался от панели управления, и рука не дрогнула, хотя она и боялась, что в любую минуту может появиться тень волка.

Но когда они приблизились к девятому…

– Патруль, – сказал призрак, наклоняясь ближе.

Она коротко кивнула, пытаясь не показывать, что близость призрака причиняет ей боль. Тот скривил рот, словно извиняясь.

– Было бы хуже, если бы мы никого не встретили до самой Пятьсот восемьдесят шестой Чиу, – заметила Лиссе.

За подобное везение всегда приходится платить. Если не готова к выполнению задачи, лучше выяснить это сейчас, пока еще остается шанс бежать и приготовиться к удару позднее.

Патруль состоял из шестнадцати звездолетов: восемь класса Лэнс-82 и восемь Скаутов-73. Ей случалось управлять такими же Скаутами в симуляторе.

Звездолеты не стали тратить время на предупреждения. В ее сторону устремился рой ракет. Лиссе отправила собственные ракеты наперехват. Кто знает, почему ее атаковали; возможно, потому что Империя и наемники расстались врагами, возможно, властям уже известно о событиях на Рейоне. Она была уверена: срочные сообщения полетели в космос спустя несколько минут после удара по Мосту Ишуэля.

Когда вражеские ракеты взорвались, Лиссе направила змея к ближайшей воронке. Он был крупнее и прочнее звездолетов. Он лучше мог выдержать нагрузку, которой подвергались корабли, попавшие в вихрь. Воронка приближалась, и гобелены потускнели. Она выключила тактильные датчики, когда вихри возникли в кабине. Дальше должно было стать еще хуже.

Одна ракета пролетела совсем близко. Ей нужно совершенствоваться в управлении кораблем. Воронка представляла собой лишь временное убежище; там нельзя находиться вечно.

Враги выпустили второй залп. Лиссе нырнула глубже в воронку. Звезды странно исказились и приняли форму розеток.

– Им известны возможности воздушного змея, – напомнил призрак. – Воспользуйся ими. Если они не глупы, то наверняка уже отправили сообщение местному командованию.

Змей предложил применить звездолеты-джеренгджены класса «гончая». Лиссе доверилась его опыту.

«Гончие», которых выпустил змей, развернулись на лету, стройные, хищные. Они маневрировали с замечательной ловкостью, несмотря на турбулентность. Но их было всего десять.

– Если я выстрелю во вражеский корабль, то попаду в них, – сказала Лиссе.

Ее рефлексы работали хорошо, но, судя по всему, «гончие» предпочитали находиться вплотную к мишеням.

– Тебе не потребуется стрелять, – возразил призрак.

Она бросила на него быстрый недоверчивый взгляд. Рука ее застыла над контрольной панелью; перебрав свои возможности, Лиссе обнаружила, что они весьма ограниченны. Например, не было уверенности, что огненная птица (взрывчатка) не способна к самоуничтожению, а долгий перелет утомил.

Пилоты-патрульные оказались отнюдь не новичками. Они испепелили трех «гончих». Возможно, одновременно с Лиссе они поняли, что эта тройка была лишь приманкой: другие семь превратили патруль в ком искореженного металла.

Лиссе направила змея к выходу из воронки. У нее возникло какое-то неуютное чувство; казалось, она чем-то обязана оставшимся «гончим», хотя это всего лишь одноразовые аппараты, мятые клочки бумаги, как и все джеренгджены. И действительно, когда она пролетала мимо, они сложились и стали плоскими, превратившись в бесполезные листы металла.

– Мне кажется, это неэффективное использование ресурсов, – обратилась Лиссе к призраку.

– Такова тактика наемников, – сказал тот. – Она работает. Возможно, это единственное, что имеет значение.

Лиссе хотела расспросить о деталях, но сильная турбулентность отвлекла ее. К тому времени, как они добрались до более или менее спокойного места, она слишком устала, чтобы поднимать этот вопрос.

Они дважды пытались скрытно приблизиться к 586 Чиу, не привлекая внимания патрулей. Понадобилось бы тысячу лет провести без сна, чтобы испепелить все звездолеты Империи, но даже тогда она не закончила бы эту работу.

Шесть дней они кружили неподалеку от 586 Чиу, изучали местное движение и оборонительные сооружения. Здесь не было опасных вихрей. Такие станции обычно строили поблизости от спокойных, стабильных течений.

– Легче всего будет справиться, если сначала ликвидировать город, – безразлично произнес призрак. Они обсуждали, не слишком ли рискованно обрушить на станцию бомбы, пролетая мимо. Лиссе смущал тот факт, что Вспомогательный Город 586 Чиу располагался в зоне поражения. По-видимому, люди, занимавшиеся вооружением змея, считали, что уничтожать следует максимальное количество живой силы противника. – Тогда у них останется лишь мгновение на то, чтобы понять, что происходит.

– Нет.

– Лиссе…

Она взглянула на призрак без слов, упрямо, хотя ей было ужасно неудобно его разочаровывать. Он помолчал, но не стал настаивать на своем.

– Тогда предлагаю вот что, – сдался он. – Наилучшая альтернатива: ударим дезинтегратором потока в сердце завода, а джеренгджены займутся оборонительными системами.

Станции типа «Орлиное Гнездо» поддерживали стабильность проходящих поблизости потоков – для удобства настройки систем новых звездолетов. В обычных обстоятельствах воронка-противовес была «привязана» к центру станции. Если они смогут уничтожить этот центр, воронка развернется и превратит станцию в развалины.

– Так и сделаем, – согласилась Лиссе.

Дезинтегратор имел небольшую дальность действия: ей не нравилась идея подлететь вплотную, но ведь от более безопасного плана она только что отказалась.

«Орлиное Гнездо» 586 Чиу напоминало скорее не гнездо, а погребальный костер. Звездолеты и транспортные суда постоянно прилетали и улетали, словно искры. Змей описал дугу и устремился к цели. Впереди неслись джеренгджены-соколы: пару секунд они летели группой, затем рассеялись и направились к своим мишеням.

Командование станции не растерялось. Они знали, что основную угрозу представляет змей. Но Лиссе встретила первую группу истребителей мощным залпом. Пустоту озарили разноцветные вспышки.

Змей пронзительно вскрикнул, когда один из вражеских кораблей задел очередью его вспомогательное крыло. Лиссе на мгновение потеряла управление, но другие крылья изменили геометрию, чтобы компенсировать ущерб. Лиссе почему-то подумала, что в этом крике не было боли, он больше походил на вопль экстаза.