Текст книги "Лучшая зарубежная научная фантастика: После Апокалипсиса"

Автор книги: авторов Коллектив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 72 страниц)

Они ненадолго остановились, пока Нат зашел за мостик по малой нужде.

– Мама, как думаешь, кто-нибудь залез в квартиру Пита? – спросила Франни.

– Не знаю.

– А как ты считаешь, что с ним случилось?

Вопрос застал Джейн врасплох. Они ушли, даже не обсудив судьбу Пита, и женщина просто решила, что Франни, как и она, считает Пита погибшим.

– Я что хотела сказать, – продолжила Франни, – если у них кончился бензин, то он мог где-то застрять. Или его ранили, и он попал в госпиталь. Даже если госпиталь не принимал обычных людей, то копов они бы приняли. Потому что считают копов «своими». – Франни говорила как взрослая, объясняя матери, как устроен мир. – Они держатся вместе. Копы, пожарные и медики.

Джейн не совсем понимала, о чем говорит Франни. При обычных обстоятельствах она бы так дочери и ответила. Но как вести такой разговор, она не знала. Тут из-за мостика вышел Нат, поправляя на себе одежду, и стало ясно, что тема закрыта.

– Ладно, – сказал он. – Далеко еще до Уоллиуорда[33]33
  Уоллиуорлд (Walleyworld) – вымышленный «самый лучший тематический парк США», куда отправляются герои фильма «Каникулы» (Vacation, 1983). – Прим. ред.


[Закрыть]?

Франни хихикнула.

Их самой большой проблемой стала вода. Ее было трудно найти, а когда им все же это удавалось – в пруду или, очень редко, в еще не разграбленном доме, – то тяжело нести. К счастью, Нат очень хорошо умел разводить огонь. У него было припасено шесть одноразовых зажигалок, раздобытых на бензоколонке, и, найдя пруд, они кипятили воду. Джейн где-то читала, что это надо делать восемнадцать минут. На деле же они просто доводили ее до кипения. Вода из пруда была ужасна на вкус, но их постоянно мучила жажда. Франни хныкала. Джейн боялась, что Нату надоест это слушать и он уйдет, но, очевидно, до тех пор, пока она каждую ночь перебиралась в его спальный мешок, он уходить не собирался.

Джейн ждала, пока не убеждалась, что Франни заснула. Это было сложно: обычно они настолько уставали, что она с трудом держалась, чтобы не заснуть. Но Джейн боялась потерять Ната.

Поначалу ей нравилось, что он никогда не делал ей намеков по вечерам. Инициатива всегда шла от нее. Так было проще. Но теперь он все чаще притворялся спящим, когда Джейн к нему перебиралась. Или действительно спал, мерзавец, потому что ему не приходилось бороться со сном. Она клала руку ему на грудь, потом опускала ниже, возбуждая его. Расстегивала его шорты, но он и тогда лежал бревном. Она елозила по нему какое-то время, и лишь тогда он стягивал шорты и белье и позволял ей забраться на себя и работать, пока он не кончал. Потом она слезала. Иногда он мог сказать: «Спасибо, детка». Но чаще ничего не говорил, и она переползала обратно к Франни с ощущением, что только что отдала арендную плату. Она никогда ни с кем не спала за деньги. Джейн все твердила себе, что уж в эту ночь она к нему не полезет. Посмотрит, что он станет делать. Черт, если он от них уйдет, так уйдет. Но потом все равно лежала и ждала, пока Франни заснет.

Иногда, заползая обратно, она знала, что дочь не спит. Девочка всегда молчала в такие моменты, и в безлунную ночь нельзя было разглядеть, открыты ли у нее глаза. Это стало в их жизни лишь еще одной странностью – не большей, чем бродить по шоссе. Или сходить с этого шоссе в незнакомом городке и уговаривать какого-нибудь старика продать им воды из колодца за американские доллары, вероятно, потерявшие теперь всякую цену. Или не ходить в школу. Или не мыться, не иметь чистой одежды, ничего.

Джейн решила, что сегодня ночью она не будет этого делать. Но знала, что станет лежать в тревожном ожидании и, наверное, все же переберется к Нату.

Как-то раз они шли спозаранку, когда небо над горизонтом было еще темно-синим. К полудню оно становилось белым, а жара – удушающей.

– А ты был когда-нибудь влюблен? – спросила Франни Ната.

– Боже, Франни, – закатила глаза Джейн.

– Возможно, – рассмеялся Нат. – А ты?

– Я в восьмом классе, – раздраженно ответила Франни. – И я не из тех девчонок с сиськами, так что думаю – нет.

Джейн хотелось, чтобы она заткнулась, но Нат спросил:

– А в какого парня ты бы влюбилась?

Франни скосила на него глаза, потом уставилась вперед. Даже после столь долгого времени, проведенного на солнце, у нее осталась идеальная кожа. На детях такая кожа лишь зря пропадает. Взгляд Франни говорил: «В такого, как ты, болван».

– Ну, не знаю, – ответила девушка. – В такого, кто знает, как и что делать. Когда это нужно, понимаешь?

– А что именно делать? – спросил Нат.

Эта тема его действительно заинтересовала. И вообще, на дороге мало что интересного, если не считать других пешеходов и брошенных машин. Они как раз проходили мимо легковушки со спущенной шиной и распахнутыми дверцами. Франни показала на нее.

– Например, починить машину. И еще, чтобы он был симпатичный, – добавила она с серьезным видом. Как в церкви.

– Хозяйственный и симпатичный, – рассмеялся Нат.

– Да, – подтвердила Франни. – Хозяйственный и симпатичный.

– Может, это тебе следует знать, как починить машину? – предположила Джейн.

– Но я этого не умею, – резонно возразила Франни. – Когда-нибудь, может, и научусь. Но сейчас я этого не умею.

– Может, ты встретишь кого-нибудь в Канаде, – сказал Нат. – Канадским парням полагается много уметь: чинить машины, ловить рыбу, охотиться на лосей.

– А канадские парни отличаются от американских? – спросила Франни.

– Ага, – подтвердил Нат. – Фланелевые рубашки, канадское пиво и все такое.

– Но ты тоже ходишь во фланелевой рубашке.

– Я бы сейчас не отказался и от канадского пива. Но я не канадец.

Справа от дороги показалась бензоколонка с магазинчиком. Они почти всегда заглядывали в такие. Здесь шансов найти что-либо почти не было, потому что проволочную изгородь на обочине шоссе свалили, чтобы через нее перебираться, а это означало, что магазинчик уже давно разграблен. Но никогда не знаешь, что могли оставить грабители. Нат пошел туда по высокой траве.

– Мам, понеси мой рюкзак, хорошо? – попросила Франни.

Она высвободила руки из лямок и побежала. Поразительно, что у нее хватало энергии бегать. Джейн раздраженно подобрала рюкзак и пошла за дочерью. Нат и Франни скрылись в темноте магазинчика. Джейн последовала за ними.

– Франни, больше я твой рюкзак таскать не буду.

В магазинчике обнаружилось несколько парней – крепких и явно не голодающих, что включило в голове Джейн тревожный звоночек: парни явно не простые. Возможно, тут сработал инстинкт жертвы в присутствии хищника.

– И что же в этом рюкзачке? – поинтересовался один из них.

Он сидел на прилавке возле кассового аппарата и курил. А у Джейн уже несколько недель не было сигареты. Ее тело потянулось к табаку, но в то же время от страха всё в этой комнате казалось Джейн огромным: здесь было полно мужчин, и все они пристально ее разглядывали.

И она продолжила вести себя так, как будто все хорошо, потому что не могла сообразить, что еще можно сделать в такой ситуации.

– В основном грязные одеяла, – ответила она. – А почти все барахло приходится таскать мне.

На одном из парней была выпачканная толстовка с капюшоном. Такие иногда носят рабочие-латиносы в доках, защищаясь от солнца. А эти все были белые, и их оказалось меньше, чем ей сперва почудилось. Пятеро. Двое сидели на полу, прислонившись спинами к пустому неработающему холодильнику для мороженого и вытянув ноги. На дороге все грязны, но эти были грязные и крепкие. Физически. Двое ухмылялись, обменивались хищными улыбочками. В помещении царило понимание, общая цель. Джейн понимала – нельзя показывать, что она что-то почувствовала, потому что парней сдерживало лишь ее поведение: мол, все нормально.

– Хотя в такую погоду нам одеяла особо и не нужны, – сказала она. – Я готова убить ради мотеля, где все работает.

– Ха, – отозвался парень возле кассы, явно развлекаясь происходящим. Его усмешка напомнила собачий лай.

Нат осторожно стоял на месте, переводя внимательный взгляд с одного парня на другого. Франни, судя по ее виду, готова была разреветься.

Это лишь вопрос времени. Они накинутся на нее. Может, надо подыграть парню у кассы? Если она попробует флиртовать в такой напряженной обстановке, не станет ли это спусковым крючком для них, сигналом к нападению? Убьют ли они Ната? Что они сделают с Франни? Может, у нее получится заплатить тем, что она женщина? Отдаться им добровольно? Впрочем, им наверняка все равно, возьмут ли они ее добровольно или насильно. Они ведь знают, что их ничто не остановит.

– Здесь ведь тоже нет пива? – спросила она и услышала, как ее голос дрогнул.

– Нет, – подтвердил парень у кассы.

– Тебя как зовут?

Вопрос оказался неправильным. Парень соскользнул с прилавка. Остальные заулыбались.

– Став? – вдруг спросил Нат.

Один из парней на полу взглянул снизу вверх и прищурился.

– Привет, Став, – сказал Нат.

– Привет, – настороженно отозвался тот.

– Ты же меня помнишь, – продолжил Нат. – Я Ник. Из гостиницы «Голубая луна».

Мимо. Судя по лицу Става, тот Ната не узнал. Но другой, в толстовке, воскликнул:

– Шустрый Ник!

Став расплылся в улыбке.

– Шустрый Ник! Точно! Но ты уже не блондин!

– Ага. Сами знаете, в дороге нелегко следить за прической. – Ник ткнул пальцем в Джейн. – Это моя сестра Джейн. И племянница Франки. Я веду их в Торонто. Говорят, там есть место для беженцев.

– Я тоже о нем слыхал, – подтвердил парень в толстовке. – Какой-то лагерь.

– Ты ведь Бен? – спросил Нат.

– Точно, он самый.

Парень, сидевший на прилавке, теперь стоял. Его сигарета все еще дымилась. Ему и сейчас не хотелось, чтобы встреча завершилась мирно. Но момент для нападения был упущен.

– Мы тут нашли питьевую воду, – сказал Став. – На вкус как дерьмо, но можете ее забрать, если хотите.

* * *

Джейн не стала спрашивать, почему парень сказал ей, что его зовут Нат. Для нее он остался Натом, а Ник – это ложь.

Они шли каждый день. И каждую ночь Джейн забиралась к нему под одеяло. Потому что была перед ним в долгу. Иногда она гадала – может, он гей? И ему приходится лежать и фантазировать, что она парень? Ответа она не знала.

Однажды они проходили мимо воды. Запас еще имелся, поэтому не было причины останавливаться. В воде стояла цапля – белая, как все, что осталось в прошлой жизни. Безупречно белая. Она не замечала того, что люди идут мимо. Безразличная ко всему происходящему. У цапель по-прежнему все было хорошо.

Джейн не пила спиртного с тех пор, как они отправились в Канаду. Впервые с шестнадцати лет она так долго обходилась без выпивки. Ей хотелось приодеться и хорошо провести время, не думая ни о чем. Когда долго не пьешь, становится паршиво из-за того, что все время приходится думать. А в ее жизни, черт подери, сейчас нет ничего, о чем ей действительно хотелось бы подумать. Особенно не о Канаде – она была глубоко, но молчаливо уверена, что это лишь слухи. Не о стране, она-то наверняка существует, а о лагере. Он лишь мираж. Мерцание на горизонте. То, к чему идут, но чего на самом деле нет.

А может, это они слухи. Вся их троица. Слухи о рухнувшей жизни.

* * *

Где-то по пути они наткнулись на зону отдыха у дороги, где был разбит палаточный городок. Огромная масса людей расположилась под брезентом, кусками пластика и тряпками. И еще Джейн с изумлением увидела конвой из военных грузовиков и джипов в комплекте с заправщиками и парой автоцистерн для воды. Обе группы были четко разделены. Военные контролировали всю дорогу и зону для пикников. Они сидели за столами или стояли вокруг. В полном обмундировании, от кепок до армейских ботинок. И выглядели такими чистыми. Как мир, который Джейн уже почти выбросила из головы. Они разбудили в ней тоску о том, от чего она уже мысленно отказалась. Тоску о чистоте. И чтобы вокруг были стены. Электрический свет. Канализация. Порядок.

Остальные выглядели как беженцы. Это слово она отрицала, глядя на улицу из окна квартиры. Грязные люди в футболках с тюками, пластиковыми магазинными пакетами, а некоторые даже с чемоданами. Она видела таких по пути. Проходила мимо, когда они сидели на обочине. Сидели и смотрели, как другие идут дальше. Но видеть их вот так, всех вместе… Неужели это ожидает их в Канаде? Целый лагерь людей с мешками лохмотьев, ждущих, пока им дадут поесть?

Ее воротило от увиденного. Так сильно, что она на миг остановилась, не в состоянии подойти к этим людям. Джейн не знала, на что решиться: пройти мимо, повернуть обратно или бежать отсюда без оглядки. Но неважно, как бы она поступила, потому что Нат и Франни уже поднимались по входной рампе. Майка дочери была все еще ярко-розовой, несмотря на грязь, шорты слегка порваны, ноги загорелые и худые, и она напоминала ребенка из выпуска новостей после урагана или землетрясения, одетого в яркую кричащую синтетику, так контрастирующую с грязью или пеплом вокруг. Синтетика и пластик – неуничтожаемые материалы, остающиеся у тех, кто уцелел.

Джейн стало стыдно. Ей хотелось объяснить, что она не такая. Сказать, что она американка. Под этим женщина подразумевала, что ее место среди военных, хотя ее никогда не интересовала армия, да и солдаты не очень-то нравились.

Ах, если бы она могла позвонить родителям в Пенсильванию. Одолжить телефон у кого-то из солдат. Сдаться. Ты была права, мама. Мне следовало оставаться послушной и порядочной. Больше думать о школе. Жить по твоим правилам. Прости меня. Мы можем вернуться домой?

Но дома ли еще родители? Работают ли телефоны севернее Филадельфии? Лишь в этот момент до нее дошло, что все это уже в прошлом.

Она прикусила кулак, чтобы не заплакать. Осознание подкосило ее. Всему конец, все уже в прошлом. Отправляясь с Франни в Канаду, Джейн считала себя храброй и здравомыслящей, но до этого момента она почему-то не понимала, что все может закончиться. Что для нее может не отыскаться места, где все еще есть электричество, ковры на деревянных полах и кого-то волнует обивочная ткань для мебели.

Нат через какое-то время заметил, что она отстала, обернулся и нахмурился, вопросительно глядя на нее. И она побрела за ними, признав поражение.

Парень подошел к группе людей, разместившихся у каменного стола для пикника.

– Они выдают воду? – спросил он, имея в виду военных.

– Да, – ответил мужчина в трикотажной футболке с эмблемой «Ковбоев»[34]34
  «Далласские ковбои» – клуб по американскому футболу из штата Техас. – Прим. ред.


[Закрыть]. – Если попросить, то дают.

– А еду?

– Сказали, будет вечером.

Все места в тени были заняты. Нат собрал все их емкости для воды – две двухлитровые бутылки и пластиковую канистру из-под молока объемом в галлон.

– Подождите здесь, я схожу за водой, – сказал он.

Джейн не хотелось стоять рядом с этими людьми, поэтому она отошла к проволочной изгороди в дальнем конце зоны отдыха и села. Обхватив руками колени, она опустила на них голову. И уставилась на траву.

– Мам? – окликнула ее Франки.

Джейн не отозвалась.

– Мам? Ты в порядке? Ты плачешь?

– Я просто устала, – сказала Джейн, глядя на траву.

После этого дочь тоже замолчала.

Вернулся Нат с полными бутылками. Джейн услышала, как он подходил и как Франни воскликнула:

– Ух, ты! Мне так пить хочется.

Нат протянул Джейн бутылку.

– Держи, детка. Попей.

Она взяла у него двухлитровку и немного глотнула. У воды был легкий металлический или химический привкус. Джейн напилась, и ей немного полегчало.

Я скоро вернусь, – сказала она и пошла к домику, где находились туалеты.

– Вам не захочется туда входить, – сказал ей по дороге какой-то темнокожий мужчина. Белки его глаз были желтыми.

Она проигнорировала его и толкнула дверь. Вонь внутри была ошеломляющая, унитазы забиты мусором. Через окошки под потолком проникало немного света. Джейн посмотрела на свое отражение в грязном зеркале. Налила в ладонь немного воды и протерла лицо. В рулоне бумажных полотенец остался клочок бумаги. Джейн оторвала его и вытерла лицо и руки, использовав каждый сантиметр. Затем смочила волосы и причесала их пальцами, долго раздирая спутавшиеся пряди, пока волосы не перестали напоминать воронье гнездо, хотя все еще были растрепанными. Она расходовала воду очень экономно, но та все равно ушла до последней капли на лицо, руки и волосы. Сейчас Джейн убила бы за губную помаду. За расческу. За что угодно. Хорошо уже, что была вода.

Она все еще милашка. И солнце не проявило к ней чрезмерной жестокости. Джейн потренировалась улыбаться.

Когда она вышла из туалета, воздух показался сладким, а солнце ослепительным.

Джейн подошла к солдатам и улыбнулась.

– Можно мне еще воды?

Возле цистерны с водой стояли трое солдат. Один из них блондин с кирпично-красным цветом лица.

– Конечно, можно, – ответил он, улыбаясь.

Джейн стояла, чуть выставив ногу вперед и немного выгнув спину, как балерина.

– Какие вы любезные. Откуда вы?

– Мы из Форт-Худа, – ответил блондин. – Это в Техасе. Но вот уже месяца два, как нас послали на север.

– И как там дела на севере?

– Безумие, – ответил он. – Но, пожалуй, не до такой степени, как в Техасе.

У нее не было плана. Она просто действовала по ситуации. Ее тянуло к солдатам, как бабочку к огню.

Солдат дал Джейн воды. Все трое улыбались ей.

– Вы здесь давно? Это что-то вроде промежуточной станции или как?

Другой солдат, худощавый латинос, засмеялся:

– Нет. Мы здесь переночуем, а потом отправимся на запад.

– Я когда-то жила в Калифорнии. В Пасадене. Там, где Парад роз. И каждый день ходила по той улице, где ставят камеры.

Блондин оглянулся:

– Послушайте, нам сейчас не положено слишком много разговаривать. Но потом, когда стемнеет, приходите сюда снова, и мы побеседуем.

– Мама! – воскликнула Франни, когда она вернулась к изгороди. – Ты помылась!

– Да ты красотка, детка, – слегка нахмурившись, сказал Нат.

– А мне можно помыться? – спросила Франни.

– В туалете ужасно воняет. Вряд ли ты захочешь туда войти. – Но все же Джейн достала из рюкзака другую футболку, смочила ее и вытерла лицо Франни. Девочка никогда не будет красавицей, но теперь, избавившись от грязи, она стала намного симпатичнее. И она умеет пользоваться своей внешностью. Или еще научится это делать. – Скоро на тебя парни будут заглядываться, – сказала ей Джейн.

Польщенная Франни улыбнулась.

– А ты как думаешь? – кокетливо спросила Джейн у Ната. – В ней ведь есть изюминка?

– Конечно, есть.

Они подремали, лежа на траве, пока солнце не начало заходить. Тогда солдаты выстроили всех в очередь и начали раздавать коробки с армейскими рационами. Нату достались равиоли с говядиной, а Джейн – сэндвич с поджаренным фаршем и острым соусом. Франни увидела в своей коробке тунца с лимонным перцем и едва не расплакалась, но Джейн предложила с ней поменяться. Коробки с рационами оказались настоящим рогом изобилия: гарнир, пакетик с конфетами, арахисовое масло и галеты, фруктовый напиток в порошке. В каждой коробке было что-то разное, и Джейн заставила всех дать другим попробовать.

Нат все как-то странно на нее поглядывал.

– Ты в отличном настроении.

– Мы сейчас как на вечеринке.

Джейн и Франки по-настоящему обрадовались влажным салфеткам. Франни тщательно завернула и спрятала в рюкзак пластиковую посуду.

– Тебе тунец понравился? – спросила она мать, чувствуя себя виноватой.

– Понравился. Особенно приправы. И еще мне достался лучший десерт.

Наступила ночь. Пока они не начали свой путь, Джейн и не знала, насколько ночь темна. Без электрических огней это кромешный мрак. Но у солдат имелись фонари.

– Схожу и попробую что-нибудь узнать про лагерь, – сказала Джейн.

– Я с тобой, – встрепенулся Нат.

– Нет. Женщине они скажут больше, чем парню. А ты присмотри за Франни.

Она шла на свет, пока не увидела солдата-блондина.

– А вот и ты! – воскликнул он.

– Вот и я.

Они постояли за грузовиком, где солдатам предстояло сегодня ночевать, и поболтали. Потом блондин завел ее в грузовик, в темноту.

– Чтобы ты не так бросалась в глаза, – пояснил он, улыбаясь.

В грузовике стояли и разговаривали двое мужчин, но не в форме. Вскоре Джейн выяснила, что они гражданские подрядчики. Не солдаты. Технические специалисты, никак не связанные с армией. И выглядели они проще, одетые в тенниски и брюки цвета хаки. Солдаты в форме смотрелись слишком уверенными, но подрядчики привыкли получать остатки. И были за это благодарны. У них имелся свой грузовичок, белый пикап в составе конвоя. Они занимались отслеживанием спутников, но Джейн было все равно, что они делали.

Понадобилось много осторожного маневрирования, но один из подрядчиков наконец-то прошептал ей:

– У нас в грузовике есть пиво.

Солдата-блондина огорчило ее дезертирство.

* * *

Все утро она пряталась, съежившись за оборудованием в пикапе. Солдаты раздавали коробки с рационами. Тед, один из подрядчиков, тайком принес ей коробку.

Она думала о Франни. Нат за ней присмотрит. Джейн была лишь на год старше девушки, когда впервые сбежала в Калифорнию. Когда машины конвоя тронулись, она на миг разглядела лицо дочери.

И больше о ней не думала.

Она снова в пути. Джейн не знала, куда едет. Ей было все равно.